close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Критика магии и мистики в сатирической публицистике эпохи Просвещения сказка бочки Дж. Свифта и почта духов И. А. Крылова (к 240-летию со дня рождения русского баснописца).pdf

код для вставкиСкачать
Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 17 (155).
Филология. Искусствоведение. Вып. 32. С. 5–8.
ФИЛОЛОГИЯ
Л. Г. Александров
КРИТИКА МАГИИ И МИСТИКИ В САТИРИЧЕСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ
ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ:
«СКАЗКА БОЧКИ» ДЖ. СВИФТА И «ПОЧТА ДУХОВ» И. А. КРЫЛОВА
(к 240-летию со дня рождения русского баснописца)
Статья посвящена сопоставлению исторического опыта литературно-публицистической
критики магических и мистических элементов английской и русской культуры эпохи Просвещения. Яркими выразителями этой тенденции стали Дж. Свифт и И. А. Крылов, сатира
которых прямо или косвенно задевала иррациональные учения, препятствовавшие развитию
просветительских идей.
Ключевые слова: Свифт, Крылов, Просвещение, публицистика, сатира, критика магии и
мистики, масонство.
Русское Просвещение, как известно, по
времени несколько отставало от европейского, но и сегодня мы можем уловить в эпохе
XVIII в. некие общие черты. Выбранные для
сравнения произведения двух замечательных
деятелей английской и русской литературы
объединяет, прежде всего, сам жанр сатиры, причастной к тенденциям критического
реализма, иносказательный стиль, а также
некоторые сходные объекты критики, в частности магические и мистические доктрины
обозначенной эпохи. Они выражали в своей
основе некую культурную оппозицию кардинальному направлению развития просветительской мысли в сторону рациональноматериалистических идей.
Нужно признать, что в английском просветительском движении конца XVII в. еще был
силен религиозный компонент. Он выражался
в форме аллегорических символов, пантеистических идей, утопических мечтаний и пр.
В раннем памфлетном творчестве Джонатана
Свифта, особенно в «Битве книг» и «Сказке
бочки» 1702 г., на сцену выступают глубокомысленные ученые-прожектеры, любители
«древних знаний». Среди них попадаются
мошенники или философы, строящие «воздушные замки». Свифт имеет в виду и новых
защитников универсальной гармонической
религии, которых ранее называли орденом
розенкрейцеров, а теперь – вольными каменщиками, или масонами. В псевдо-ученых произведениях, которые «…таят в темной своей
глубине законченнейшие и утонченнейшие
системы всех наук и искусств», Свифт па-
родирует стиль изложения пифагорейцев и
талмудистов, критикует идею метемпсихозы,
странствия души.
Достается и фанатикам, считающим вселенную «огромным платьем, облекающим
каждую вещь». Кроме розенкрейцеров, к
мистической астрологии причастна и «эпидемическая секта эолистов» (анабаптистов),
поклоняющаяся Стоунхенджу как реликвии1.
Они верят в «духов ветров» и обитают в «стране мрака», населенной многочисленными демонами, витающими в атмосфере2. Позже, в
1707 г., Свифт выпустит серию пародийных
альманахов предсказаний под именем Исаака
Биккерстафа, чем морально уничтожит некоторых известных английских астрологов3.
Для обретения квинтэссенции истинной
мудрости Свифт приводит пространный рецепт эликсира, перегоняемого из «сводов
разных наук и искусств на разных языках»4.
В этом месте пародируются сочинения Беме,
Сендиговия, а также розенкрейцера Томаса
Воэна, писавшего под псевдонимами Ириней
и Евгений Филалет. В книге «Свет светов» он
рассказывает о своих подземных скитаниях
в поисках универсальной духовной субстанции. Т. Воэн уже был сатирически изображен
в поэме «Гудибрас» С. Батлера как «недалекий последователь Платона и Гермеса, на которого снизошло божественное откровение»5.
Свифт, утрируя, упрекает всех великих ученых
за то, что они крайне поверхностно знают «теомагическую антропософию», «пиропластическую сферу» и «оракулы Зороастра» [все это
названия сочинений Т. Воэна. – Л. А.].
6
Просветители XVII в. часто были вынуждены пользоваться теми же категориями и аргументами, что и авторы магических трактатов.
Общим местом была и убежденность в том,
что скоро наступит «золотой век» науки, которая должна объяснить многое из мира чудесного. Вера в предопределение (божественное
или природное) пронизывала многие научные
идеи. Элементы мистицизма обнаруживают в
учениях Т. Парацельса, Р. Декарта, И. Ньютона
и др. идеологов нарождающегося Просвещения. Свифт улавливает эту тенденцию поиска
«созвучно мыслящих»: «Подлинно просветленные, иллюминаты-розенкрейцеры нашли
несметное количество комментаторов, и те,
вооруженные своим схоластическим повивальным искусством, помогли им разрешиться
мнениями, которых сами авторы никогда, может быть, и не зачинали»6. Всем им, по мнению
Бочки, место в Бедламе, т. е. доме скорби.
Подвергается «проверке» и мистическая
каббала, манипуляции с сакральными числами и буквами: «Если набожный брат розового
креста горячо и с живой верой помолится 63
утра подряд, а потом переставит во втором и
пятом разделе некоторые буквы и слоги <...>
откроется полный рецепт opus magnum и он
достигнет Akamoth»6 [анаграмма еврейского
слова hokhma, означающего «мудрость». –
Л. А.]. Латинский перевод Каббалы, сделанный в 1642 г. С. Ритангелем, стал объектом
многочисленных толкований, в т. ч. Б. Спинозой, Г. Лейбницем и др. мыслителямирационалистами. Критика каббализма, наряду
с иными проявлениями магии и астрологии,
продолжается и в «Путешествиях Гулливера». Это, в частности, знаменитое описание
«думающей машины» Раймунда Луллия в
Академии Лагадо, составляющей философский язык или универсальный шифр для всех
случаев жизни7.
Своеобразный род лингвистической лотереи процветал в прециозных салонах Парижа
XVII в. Мода на ежемесячные оракулы, каббалистические хронографы и прочие интеллектуальные развлечения оказала определенное
влияние на международный обмен идеями в
XVIII в., в том числе проникла и в Россию.
Екатерина II, в частности, с подачи Кур де
Жеблена была увлечена составлением «Сравнительного словаря всех языков и наречий»
– для реализации этой идеи были разосланы
указания по сбору материала даже в Америку и Китай8. Словарь был издан в 3-х томах в
Л. Г. Александров
1789 г., и в этот же год в типографии И. Рахманинова выходит в свет «Почта духов» молодого комедиографа И. Крылова.
Считается, что непосредственным прообразом выбранной формы была «Адская почта» Федора Эмина, один из журналов 1769
г., выдержанный в форме переписки двух бесов – Кривого и Хромоногого. Личность издателя была по-своему замечательная: «По
рождению поляк, проживавший несколько
лет в Турции магометанином и янычаром,
перекрестившийся в Лондоне у русского посланника в православие и окончивший жизнь
в Петербурге за сочинением книги «Путь ко
спасению»9, – так описывает его судьбу один
из биографов. Сын Эмина, Николай, в 1788 г.
переиздает журнал отца, давая в руки своего друга Крылова главную форму изложения
событий в «подземном мире». Собственно,
сам сюжет «путешествия в преисподнюю» не
оригинален в Европе XVIII в. – он используется, например, в «Соглядатае» Муи, «Удачливом философе» Лезюира, «Икозамероне»
Казановы, «Путешествии Николаса Клима»
Хольберга и связывается, как полагают, «с сатирической, сказочной, утопической и алхимической традициями»10.
Содержание «Адской почты» аллегорически отражает «порядок вещей» в российском
Просвещении накануне Великой Французской
Революции. Центральный персонаж – волшебник Маликульмульк – «…имеет великое отвращение к бешеным домам» [возможно, это
общее понимание театральной и ученой богемы того времени. – Л. А.]. Он предстает астрологом и алхимиком, имя которого «известно
во всех трех частях света – в воздухе, воде и
земле». Представившись, он, в конце концов,
берет на работу автора, замечая, что прежний
секретарь «…делал критические замечания на
всех древних и новых философов, на все секты
и все науки, которые, может быть, скоро выйдут в свет»11. Таким образом, обозначаются
основные критические цели произведения.
Мир духов Крылова берет истоки в западном сказочном фольклоре. Сильфы (духи
воздуха), гномы (духи земли), ундины (духи
воды) и другие существа и по сей день вызывают споры и толкования, поскольку «…
они не являются ни людьми, ни ангелами, ни
животными, следовательно, могут быть только бесами, символами мистического оккультизма». Однако и в этой «странной, но очень
узнаваемой и популярной форме возможна
Критика магии и мистики в сатирической публицистике эпохи ...
нравственно-религиозная проповедь» . Невидимые духи не жалуют греховодников,
выкрадывают тайные записки и всячески борются с несправедливостью в обществе. Они
вездесущи и не боятся смелых суждений.
«Почту духов» Крылова называли наиболее
философическим и колким изданием, когдалибо выходившим в России13. Существенно
важным объектом критики сочинения является галломания в ее грубых, искаженных формах – щегольство, противное разуму: по мнению сильфа Световида, «…не можно полагать
нималого сходства между душою такого философа, каков был Эйлер, и душою обезьяны,
заключенной в теле модного вертопраха»14.
Но и сама французская энциклопедическая культура во второй половине XVIII в. не
свободна от мистических элементов, «метафизического беснования», по выражению И.
Хемницера, пронизана пафосом овладения
древней магией. Финикийский дух Астарот,
пробывший два месяца в Париже, говорит, что
«со времен великого Агриппы [Неттесгеймского. – Л. А.], открывшего людям тайну вызывать нас против воли на тот свет, нередко мы
принуждены бываем, оставив мрачное наше
жилище, исполнять их повеления»15. Каббалистическим манипуляциям посвящено отдельное письмо сильфа Дальновида в третьей части «Почты духов»: «Иудейская каббалистика
– это четыре-пять таинственных азбук, которые нужно уметь складывать и переворачивать
различными способами. Из всех азбук самая
любопытнейшая азбука небесная, в ней звезды
различными своими положениями составляют
слова, из коих каждое означает в небе какоенибудь определение или оракул, дающий решение всему тому, что делается на земле <...>
В одном собрании решительно располагают
войною и миром, предсказывают, что через год
случится, в другом – делают утвердительное
решение о добродетелях и пороках всех людей
<...> в нынешнем свете почти нет ни одного
человека, который не был бы каббалистом в
рассуждениях о своем ближнем»16.
Ответ на вопрос, что же это за «светские
собрания», находится в следующем письме
от гнома Буристона. Его считают пародией на
распространившееся в России того времени
масонство. В кругу случайных собеседников
гном с удивлением наблюдает, как несколько
людей несут на себе «превеличайший камень
к строению какого-то публичного здания»
[масоны – дословно «каменщики». – Л. А.].
12
7
В разговоре выясняется, что «…многие из
здешних жителей мучатся от 50 лет и более
только для того, чтобы нажить шестерку лошадей, которая бы таскала их истощившуюся мумию» [возможно, здесь присутствует
аллегорическая интерпретация легенды о
бессмертном Сен-Жермене и критика пифагорейской доктрины о числе 6, являющемся
символом бессмертия души. – Л. А.]. Сам дом
– не храм, не театр, не аукционная комната,
а «все это вместе». Известен он тем, что всякое утро бывает в нем поклонение живому, но
глухому и слепому идолу, «знатному барину».
Прихожая аристократа полна просителями.
Среди них – солдат-инвалид, прообраз загадочного капитана Копейкина в «Мертвых душах» Гоголя, и молодой литератор с книгой
о «золотом веке», почитатель «велемудрого
Платона». Впрочем, рассуждает литератор,
наши вельможи больше читают «веселые
сказки, детские выдумки и шутливые басни», приносящие стыд ученому свету – далее
упоминаются «Бредящий мещанин» [журнал
масонского направления «Беседующий гражданин». – Л. А.] и «Бабушкины сказки» (сочинение С. Друковцова, изданное в 1781 г.)17.
Под прицелом критики Крылова оказываются европейские мыслители, совмещавшие
рационализм с элементами мистики, – Декарт,
Лейбниц, Паскаль и др. Но главную опасность
для русского Просвещения он усматривает в
заимствовании масонами идей раннего розенкрейцерства, с его культом познания природы
посредством алхимии, каббалы, астрологии и
божественной магии. Освещая в «Секретных
мемуарах» 1800 г. деятельность русских масонов в «век правления женщин», Ш. Массон, секретарь великого князя (будущего императора)
Александра, упоминает и публицистическую
деятельность И. Крылова в 80-х гг. XVIII в.18
Собственно, и сама Екатерина II предпочитала
относиться нейтрально к английскому клубу,
масонским ложам и прочим привилегированным заведениям эпохи. Ее позицию Г. Р. Державин выразил еще в оде «Фелица» 1782 г.:
Не слишком любишь маскарады,
А в клоб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток...19
Журналистская деятельность Крылова после издания «Почты духов» продолжалась ор-
8
ганизацией собственной вольной типографии
«Крылов со товарыщи». Она подвергалась
негласным репрессиям, а ее участники – Рахманинов, Клушин – преследованиям. Было
конфисковано и второе издание «Почты духов» 1793 г., которое затем при невыясненных
обстоятельствах сгорело при пожаре – поговаривали, что так был выполнен указ Павла
I от 1796 г. о сожжении книг, развращающих
нравы. Сатирическое перо Крылова в этот
период заострено против «ермалафии» (греч.
– чепуха, дребедень) – стиля «Московского
журнала» Н. Карамзина, с его преувеличенной метафоричностью и утопиями о братстве
людей (следы юношеских увлечений масонством). Оценивая значимость «золотого века»
Просвещения с его «учеными соборами и
угрюмыми заговорами», Крылов рассуждал:
А я, мой друг, держусь той веры,
Что это лишь одни химеры20.
К числу публицистических произведений
этого периода относится и рецензия на пьесу
«Алхимист» – типичную для екатерининской
эпохи авантюрную жанровую сценку (Д. Хвостов, Я. Княжнин и др.) о безумце, увлеченном магией и, в конце концов, «исцеленном»
своими друзьями. В «Мнимом мудреце» Н.
Эмина, произведении, относящемся к этому
же жанру, персонажи-масоны ссылаются на
пьесы самой императрицы — мол, «недолго
нам осталось людей обманывать, вывели нас
на чистую воду»21.
В дальнейшем Крылов уходит в сторону
от светских интриг и, вплоть до конца жизни, не любит распространяться о своих первых публицистических опытах. Из-за своей
нелюбви к аристократическим причудам он
прослыл чуть ли не вождем либеральной оппозиции 90-х гг., хотя и состоял в то время на
официальной службе у князя С. Ф. Голицына.
Что же касается «Почты духов», то она обрела символическое звучание уже в литературных спорах первых десятилетий XIX в. – так,
в знаменитом «Видении на брегах Леты» К.
Н. Батюшкова среди утопающих в реке забвения Крылов единственный оказывается «бессмертным». Под шум собрания духов «под
сводом адским» его творения всплывают, и
вскоре «Крылов, забыв житейско горе, // Пошел обедать прямо в рай»22.
Таким образом, несмотря на разницу во
времени и социальных условиях, в ранней
философской прозе Дж. Свифта и И. Крылова
мы встречаемся с яркими образцами сатиры на
Л. Г. Александров
магию и мистику, т. е. явления, которые очевидно препятствовали развитию рационального направления мысли в эпоху Просвещения.
Роль и значение этих сходных объектов в культуре Просвещения критически переосмысливается в публицистическом жанре, обнаруживая значительное стилистическое и идейнохудожественное единство двух литературных
традиций, одна из которых заимствовала у
другой наиболее прогрессивные элементы.
Примечания
Свифт, Дж. Сказка бочки. Путешествие Гулливера. М., 1976. С. 114.
2
См.: Кирсанов, В. С. Исаак Ньютон // Исторический лексикон. XVII век. М., 1998.
3
Кавендиш, Д. Магия Запада. М., 1994. С. 109.
4
Свифт, Дж. Указ. соч. С. 100.
5
Энциклопедия литературных героев. М.,
2000. С. 27–28.
6
Свифт, Дж. Указ. соч. С. 124.
7
Подробнее см.: Александров, Л. Г. От Чосера
до Свифта. Магия и астрология в английской
литературе XIV–XVII века. Челябинск, 2007.
8
Строев, А. Авантюристы Просвещения. М.,
1998. С. 203.
9
Плетнев, П. А. Жизнь и сочинения Ивана Андреевича Крылова // И. А. Крылов в воспоминаниях современников. М., 1982. С. 214–215.
10
Строев, А. Указ. соч. С. 130–131.
11
Крылов, И. А. Почта духов, или Ученая,
нравственная и критическая переписка арабского философа Маликульмулька с водяными, воздушными и подземными духами //
Крылов, И. А. Соч. : в 2 т. М., 1956. С. 8.
12
См.: Локтева, Н. Православие, оккультизм и
волшебные сказки // Православ. беседа. 2008.
№ 1–2.
13
Смирнов-Сокольский, Н. Рассказы о книгах.
М., 1959. С. 210.
14
Крылов, И. А. Указ. соч. С. 51.
15
Там же. С. 28.
16
Там же. С. 124–126.
17
Там же. С. 126–133.
18
См.: Массон, Ш. Ф. Секретные записки о
России времени царствования Екатерины II и
Павла I. М., 1996.
19
Державин, Г. Р. Фелица // Русская поэзия
XVIII века. М., 1972. С. 555.
20
Крылов, И. А. К другу моему // Там же. С. 447.
21
Строев, А. Указ. соч. С. 144, 152.
22
Батюшков, К. Н. Видение на брегах Леты // Батюшков, К. Н. Стихотворения. М., 1985. С. 33.
1
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа