close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000100772

код для вставкиСкачать
Диссертационный совет Д 002.128. 01
при Институте языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра Российской академии наук
На правах рукописи
ГАДЖИЕВА
Анна Алиевна
ТИПОЛОГИЧЕСКАЯ ОБЩНОСТЬ
ВОСТОЧНОГО РУБАИ И ЧЕТВЕРОСТИШИЙ
ДАГЕСТАНСКИХ ПОЭТОВ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ X I X - Н А Ч А Л А XX В Е К А
Специальность: 10.01.02 литература народов Российской Федерации:
дагестанская литература
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала 2005
Работа выполнена на кафедре литератур народов Дагестана и Востока
Дагестанского государственного университета
Научный руководитель
доктор филологических наук, профессор
Абдуллатипов Абдул-Кядир Юсупович
Официальные оппоненты
доктор филологических наук, профессор
Ахмедов Сулейман Хянович
доктор исторических наук, профессор
Шихсаидов Амри Рзяевич
Ведущая организация
Дагестанский государственный педагогический
университет
Защита состоится 15 ноября 2005 г. в 14 часов на заседании диссерта­
ционного совета Д 002. 128.01 по защите диссертаций на соискание уче­
ной степени доктора наук при Институте языка, литературы и
искусства им. Г. Цадасы Дагестанского научного центра Российской
академии наук (367025, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева,45; тел/факс (8722) 675903).
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Дагестан­
ского научного центра Российской академии наук (ул. М. Гаджиева, 45)
Автореферат разослан 5 октября 2005 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических на> к
J^j^ КГ
A.M. Абдурахманов
Ы^
изн^^^
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. Для того чтобы лучше представить историче­
ские и философские корни дагестанской классической поэзии X I X - нача­
ла X X века необходимо исследовать типологическую общность восючного рубай и жанровой формы четверостишия в классической литературе
Дагестана, что является актуальным для дагестанской литературоведче­
ской науки начала X X I века.
Изучение данной проблемы даёт возможность выявить особенности
развития мотивов дагестанской поэзии X I X века, которые характеризуют­
ся в результате сравнения гуманистического смысла восточной и даге­
станской поэзии, а также влияние духовно-эстетических возможностей
арабо-персидской средневековой поэзии на развитие духовно-ценностного
потенциала дагестанской литературы.
Источники исследования. В орбиту данного исследования входиг
духовно-нравственный и национально-художественный опыт дагестан­
ской поэзии X I X века, сыгравший важную роль в развитии жанровых
форм дагестанской литературы.
Основным объектом исследования являются поэтические циклы
аварского поэта Али-Гаджи из Ийхо «Советы мудрости» и лакского поэта
Юсупа
Муркелинского
«Наставления»,
отражающие
духовнонравственное и временное пространство второй половины X I X - начала
X X века. Кроме того, в поле исследовательского внимания оказались не­
которые поэтические эксперименты в создании малой жанровой формы в
творчестве кумыкского поэта Йырчи Казака, четверостишия даргинского
поэта Омарла Батырая и лезгинского поэта Етима Эмина. На основе ана­
лиза .четверостиший дагестанских классиков выявляются основные моти­
вы и индивидуальные черты жанровой формы четверостишия в дагестан­
ской классической литературе.
Степень изученности проблемы. В освещении теоретических про­
блем мы опираемся на труды Аристотеля, Гегеля, В.Г. Белинского, Н.Г.
Чернышевского, А.Н. Веселовского, Г.В. Плеханова, Л.И. Тимофеева,
М.Б. Храпченко, Г.И. Ломидзе, Ю.Н. Тынянова, Г.Н. Поспелова, Д.С. Ли­
хачева и др.
Тема традиций восточной поэзии в литературе не раз была объектом
исследовательского внимания Ф. Майера, К. Залемана, Фицджеральда, А.
Кристенсена, Е.Э. Бертельса, М. Болотникова, В. В. Бартольда, А.Н. Генко, И.Ю. Крачковского, В.М. Жирмунского,
Н.И. Конрада,
В.Б.
Куделина, И.П. Петрушевского, Б. Я . Шидфара, С Б . Морочника, И.О.
Брагинского, В.И. Брагинского, Т. Ковальского, P.M. Алиева, М.Н. Осмавова, А.К. Козмояна и др. R ппгшшши. приОжм, обращенных к даге­
станскому литературному првЙбёсН'^ЧЯ^ЙшЯЯгачвским ориентиром по-
|-~.w.
its^i
служили работы Г.Г. Гамзатова, К.Д. Султанова, К.К. Султанова, К.И.
Абукова, Р.Ф. Юсуфова, М. Чаринова, A.M. Аджиева, С М . Хайбуллаева,
А.-К.Ю. Абдуллатипова, Ч.С. Юсуповой, A.M. Вагидова, З.Н. Акавова, Э.
Ю. Кассиева, С.Х. Ахмедова, Ш.А. Мазанаева, Г.Г. Гашарова, К.Х. Аки­
мова, P.M. Кельбеханова, Ф.О. Абакаровой, Г.Б. Мусахановой, 3.3. Гаджиевой, М.-З. Аминова, З.Г. Казбековой, А. Алихановой, А.Т. Акамова
и др.
Развитие арабо-восточных традиций в дагестанской литературе
представляет собой долгий и сложный процесс, он отражает философские,
научные, религиозные и духовно-нравственные воззрения дагестанских
поэтов. М ы видим нашу основную задачу в том, чтобы выяснить уровень
этой сложности, потому что интерес к духовной сфере, к человеческим
страстям, как показывает охфеделенный текстовый материал, в Дагестане
был подготовлен идущей из глубины веков арабо-восточной поэтической
традицией.
Исследование традиций восточной поэзии в дагестанской литерату­
ре, как отмечено во многих трудах дагестанских ученых', показывают,
что, несмотря на то, что проникновение восточной культуры в Дагестан
было связано с арабской экспансией и сопряжено войнами, когда огнем и
мечом, миссионерской деятельностью завоеватели прокладывали себе
путь и устанавливали на огромных территориях ислам и свою власть, это
привнесло много положительного в развитие дагестанской литературы.
Растянувшийся на многие столетия период вошел в историю чело­
вечества как «эпоха пышного расцвета сложной и многообразной арабомусульманской культуры, сложившейся в результате совместных усилий,
непрерывного взаимовлияния и взаимообогащения культурными традшщями многих народов Халифата»^. В связи с этрпл надо отметить, что
«в области культуры народов Дагестана трудно найти аспект более запу­
танный, чем определение места восточных влияний в культурном про­
шлом и в генезисе дагестанских литератур»'. С развитием дагестанской
литературы на арабском языке культура Дагестана также значительно
обогапшась за счет сложившихся в арабской богословской поэзии идеа­
лов, жанров - проповедей, наставлений, назиданий, мавлидов, аскетиче­
ских песнопений, панегириков, элегий и т.д. Сочинения дагестанских ав­
торов представляли собой совершенный художественный организм с раз' Гамзатов Г Г Формирование многонациональной литературной системы в дореволюциоино.м Дагестане истоки, традиции, своеобразие художественной системы
Махачкала
Дагкиигоиздаг, 1978; Абдуллатипов А - К Ю История кумыкской литературы (до 1917 го­
да) - Махачкала Изд-во ДНЦ РАН,1995, Хайбуллаев С М Духовная литература аварцев
Махачкала Дагкнигоиздат, 1995; Юсупова Ч С Восточные традиции и арабоязычная лите­
ратура Дагестана // Али-1 аджи из Инхо: Жизнь и творчество Махачкала, 1997 и др
Фильштинский И М Арабская литература VTO-XI веков М , 1978. С 8
^Гамзатов Г Г, Художественное наследие и современность Махачкала, 1982 С 94
ветвленным сюжетом, конфликтом и образами, красочным языком, эмо­
ционально насыщенными сравнениями, аллегориями, гиперболами, мета­
форами.
Собственно с аджамской письменностью и связано появление пер­
вых литературных памятников народностей Дагестана на родных языках.
Большую популярность имели переводы произведений восточных авто­
ров. На национальные языки переводились морально-этические рассказы
и повести, литература адаба известных восточных теологов. Параллельно
дагестанские ученые-арабисты создавали свои произведения, которые со­
действовали становлению и формированию богатой в жанровом, темати­
ческом, содержательном отношении национальной литературы, проник­
нутой кораническим миропониманием.
Все это говорит о том, что высоко развитая литература Востока при­
нимала прямое участие в формировании дагестанской арабоязычной ли­
тературы, ее жанров, стилей, направлений и гуманистических идей, рели­
гиозно-философских воззрений, а позже опосредованно оказывала воздей­
ствие на развитие собственно национальной литературы.
Так, в дагестанской письменной литературе, охватывающей период с
X I I I по X I X век, у арабоязычньтх поэтов лирический герой является носи­
телем философской, социальной, нравственной идеи, чаще исламского,
суфийского характера.
Одним из успешньк проявлений арабо-персидских традиций в даге­
станской поэзии явилась, на наш взгляд, традиция рубай. Идеи, образы,
жанры, темы, мотивы арабо-персидской поэзии приобрели своеобразное
развитие в творчестве Етима Эмина, Йырчи Казака, Али - Гаджи из Инхо,
Чанка, Абусуфьяна Акаева, Юсупа Муркелинского, Зияутдина Кади, Ма­
гомед-Эфенди Османова и др. Эти поэты, следуя суфийскому представле­
нию о смысле
и назначении поэзии, внесли в поэзию дидактикофилософские мотивы.
Именно от арабо-восточной суфийской поэзии идет у дагестанских
авторов сложное представление о любви, как о духовно-нравственном
ориентире, например: у аварских поэтов Анхил Марин, Тажутдина Чанка,
Эльдарилава, Али-Гаджи из Инхо, Махмуда из Кохабросо; у кумыкских
поэтов Абдурахмана Какашуринского, Йырчи Казака, Магомед-Эфенди
Османова, Абусуфьяна Акаева, Маная Алибекова; у лезгинских поэтов
Сайда Кочхюрского, Етима Эмина, Гасана Алкадари; у даргинских поэтов
Омарла Батьфая, Сукура Курбана, Мунги Ахмеда, Зиявутдина Кади; у
лакских поэтов Юсупа Муркелинского, Маллея и Патимат, Щазы из
Куркли и др.
Среди многих жанровых форм восточной поэзии, получивших раз­
витие в дагестанской классической поэзии, немаловажное значение имеет
совершенно неизученная в дагестанском литературоведении жанровая
5
форма рубай, типологическую общность с которой наиболее четко нали­
чествуют четверостишия И. Казака, О. Батьфая, Е. Эмина Али-Гаджи из
Инхо, Ю. Муркелинского.
Цель и задачи исследования. Поскольку появление настоящей дис­
сертационной работы обусловлено потребностью обращения к развитию
жанра рубай в дагестанской многонациональной литературе X I X века, мы
намерены показать, что литература Дагестана X I X века, объединяясь в
единую духовно-нравственную систему, на каждом новом повороте исто­
рии наполнялась не только новым содержанием и смыслом, но и значи­
тельно обогащалась за счет восточных традиций, что значительно расши­
ряло ее жанровые и стилистические горизонты.
При этом, учитывая новый уровень осмысления истории дагестан­
ских национальных литератур, современный научный опыт дагестанского
литературоведения, многообразие историко-литературных и теоретиче­
ских аспектов, наша работа призвана впервые, реально представить про­
блему типологической общности восточного рубай и четверостиший даге­
станских классиков с учетом эстетического опыта восточной поэзии.
Для решения этой задачи мы впервые предприняли попытку проана­
лизировать общность мотивов классического восточного рубай и четве­
ростиший в дагестанской поэзии, которые значительно повлияли на раз­
витие национально-художественного мышления в литературе Дагестана.
Методы исследования. В диссертации использованы методы, пред­
полагающие изучение литературы в ее социально-исторической детерми­
нированности: сравнительно-исторический,
культурно-исторический,
культурно-философский, а также аналитический метод, ориентированный
на изучение внутренней организации художественного произведения.
Научная новизна. Впервые, рассматривается типологическая общ­
ность восточной жанровой формы рубай и четверостиший в дагестанской
классической поэзии Дагестана X I X - начала X X века.
Практическое значение данной работы в том, что она может быть
использована в качестве вспомогательной литературы для литературове­
дов, студентов и аспирантов филологических факультетов.
Положения, выносимые на защиту
- творчество дагестанских классиков, в частности их обращение к
мальпй жанровым формам поэзии представляет собой знаменательное яв­
ление в истории дагестанской литературы. Уровень художественного изо­
бражения и многомерность мотивов их творчества заслуживает исследо­
вательского внимания;
- поэтическое наследие (четверостиший) поэтов Е.Эмина Й. Казака,
О. Батырая Али-Гаджи, Ю. Муркелинского характеризуется ярко выра­
женной
гуманистической
направленностью,
мощным
духовно-
ценностным потенциалом. Творчество этих поэтов обогатилось за рчет
духовно-эстетических возможностей арабо-персидской средневековой по­
эзии;
- взаимодействие восточной поэтической культуры и дагестанской
поэзии вывело в X I X - начале X X века литературу Дагестана на качест­
венно новые рубежи.
Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась
в Д Г У на кафедре литератур народов Дагестана и Востока. Основные её
положения отражены в статьях, тезисах, опубликованных в научных:
сборниках.
Структура и объем работы. Данная диссерта1шонная работа со­
стоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной лите­
ратуры.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обоснована актуальность исследуемой проблемы, дан
анализ теоретических, литературоведческих и философских трудов
зарубежных и российских авторов по проблеме развития жанровой
формы рубай, и исследования дагестанских ученых по проблеме развития
восточных традиций в литературе Дагестана, определены цель и задачи
данного исследования.
Первая глава «Рубай - уканровая форма восточной поэзии». В
данной главе освещается история развития рубай в арабо-персидской по­
эзии. Благодаря ритмо-метрической гибкости и своеобразной вырази­
тельности четверостишие-руба:и было излюбленным видом народной по­
эзии Востока. Рубай писали знаменитые поэты (Фаррухи Систани, Манучихри, Азраки, Санджара Муиззи, Адиб Сабир Тирмизи, Анвари, Амак
Бухараи, Сузани, Али Шатранджи, Масуд Саад Салман, Хасан Газнави и
другие. Жанровая форма рубай несла в себе огромные возможности эмо­
ционального воздействия, и суфийские поэты сначала в форме импрови­
заций, а позже, применяя сложную специальную символику, распростра­
няли свои идеи именно в этой жанровой форме.
В литературоведении России впервые к исследованию письменного
рубай обратился В. А. Жуковский в связи с проблемой атрибуции рубай
Омара Хайяма, установив понятие «странствующие» четверостишия'', а
народные рубай исследовал А. А. Ромаскевич'. Интересно, что по вопросу
* Жуковский В А. Омар Хайям и «странствующие» четверостишия // «Ал-Музаффарийа».
СПб, 1897
' Ромаскевич А А Персидские народные че'1веростишья // Записки коллегии востоковедов
1927 Т. п. Вып. 2. С. 305-366.
7
о происхождении рубай мнения многих востоковедов* расходятся. Т. Ко­
вальский, например, начало формирования рубай находит в тгоркоязычной
среде. Ф. Майер ~ в арабской. Исследователь Ян Рипка считает ее древ­
ней, доисламской народной формой. Е. Э. Бертеяьс, не отрицая древнего
происхождения рубай, пишет, что арабам оно не было известно. К. Залеман и И.С. Брагинский истоки рубай возводят к Авесте. Если в этих рабо­
тах проблема динамики рубай с точки зрения историзма либо не стави­
лась, либо рубай представлялся константным и устойчивым, то исследова­
тель А.К. Козмоян, уделив внимание существенным формально-стилевым
изменениям этой жанровой формы, сделал попытку выявить основные
этапы развития письменного светского рубай от начальных мотивов до
кульминации - в философских четверостишиях Омара Хайяма.
На Западе форма рубай ассоциировалась в основном с поэзией Ома­
ра Хайяма и переводами его произведений, сделанными Е. Фицджеральдом в 1859 году, которые способствовали популяризации этой жанровой
формы Однако зарождение и формирование основных письменных жан­
ровых форм в классической персидско-таджикской поэзии связано, по
общепринятому взгляду, с именем Рудаки который, «искусно используя
народную форму четверостишия, создал письменные рубай, сохранив в
них дух искренности, непосредственности и простоты, присущий народ­
ной песне»^.
Рудаки, по свидетельству современников, симпатизировал еретиче­
скому учению подвергавшихся в то время жестоким гонениям карматов проникновенные раздумья о жизни и ее закономерностях. В воззрениях
карматов некоторые догмы ислама перегшетались с философскими кон­
цепциями древнегреческих мыслителей и неоплатоников. Поэтому Рудаки
писал о беспрестанном движении в природе, об исчезновении старого и
возникновении нового, о переходе вещей в свою противоположность.
Суфизм в X веке еще не проник широко в восточную литературу. У
поэтов того периода мы не встречаем мотивов аскетизма и отрешенности,
стремления уйти от жизни. Рудаки, например, призьшает учиться у самой
жизни, которая наставляет людей лучше мудрецов. В Дагестане бьшо рас­
пространено арабами, персами, тюрками. Дагестанские последователи су­
физма постигали и реализовывали уже выработанные и утвердившиеся в
суфийской практике литературные средства и приемы (например, Абдурахман из Какашуры, ярко выраженные суфийские тексты которого ана­
логичны стилевым особегаюстям арабских и персоязьгчных суфийских со-
См • Ян Рипка История персидской и таджикской литературы М , 1970. С. 106, Е Э Бертельс История персидско-таджикской литературы. Т I М , 1960 С 88,
' Арузи Низа.чи Самарканда Собрание редкостей, или четыре беседы - М , 1963 -С 60
чинений).
Вторая глава «Типологическая общность восточного рубай и
четверостиший дагестанских поэтов второй половины XIX - начала
XX века». В данной главе, представлен краткий обзор начальной истории
проникновения ориентальных (арабо-персидских) мотивов в дагестанскую
классическую поэзию и показано, как формировалось отношение к лите­
ратурной культуре мусульманского Востока в ее стилистическом измере­
нии. Четверостишие (катрен, куплет) - самый распространенный вид
строфы в поэзии всех народов. В нем возможны разные виды рифмовки:
сплошная, парная, кольцевая и прерванная (когда рифмуются 3 стиха, а
один остается нерифмованным ааба, аааб). Разновидность прерванной редифная, которая используется в восточной поэзии (рифмуются 3 стиха,
один не рифмуется; вслед за рифмующимися стихами помешается слово
или сочетание слов, называемое редифом и неизме1Шо повторяющееся). К
числу внешнепоэтических факторов, создавших условия для развития
строфики дагестанской поэзии (каждой национальности в отдельности),
принадлежит, прежде всего, языковая ситуация, когда получает развитие
двуязычие в литературе и исторически обусловленное многоязычие в язы­
ковом общении, а также историческая судьба дагестанского народа, опре­
делившая взаимодействие культур арабской, турецкой, персидской вместе
с их философской направленностью.
М ы попытались установить типологическую общность между
четверостишиями дагестанских поэтов X I X века и
классическими
образцами рубай известных восточных поэтов, в чьем творчестве этот
жанр имел наибольшую востребованность. Как и европейская литература,
литература Дагестана Нового времени встретилась, «со средневековой
рафинированной арабской и персидской традицией, охватывающей
период с V I в. - доисламская касыда арабов - по X V в. - персидский
«Бахаристан» Джами, восприняв все это как единое вневременное целое^.
Именно поэтому в исследованиях дагестанских ученых имена арабских
поэтов очень часто соседствуют с именами персидских поэтов.
Исследователь Ч.С. Юсупова, говоря о дидактической поэзии,
объединяет арабских и персидских поэтов Абу-аль-Атахия, Аль-Маари,
Саади, Рудаки и др., утверждая, что идеалы добра, справедливости,
равенства, провоз-глашенные в арабо-персидской поэзии, находили
«отзвук в живых чувствах горцев, отвечая их умонастроению». 10 В их
1фоизведениях, как например у Рудаки, обнаруживается проникновенное
' Акамов А. Суфийские художественные традиции в кумыкской литературе и творчество
Абдурахмана из Какашуры Махачкала. Изд-во ИПНЦ ДГУ, 2003 С 27.
' Чалисова Н , Смирнов Л Подражания восточным стих0творца.м встреча русской поэзии и
арабо-персидской поэтики // Сравнительная философия М.. Изд фирма «Восточная литера­
тура» Р А Н , 2000. С.82.
Юсупова Ч.С. Али-Гаджи из Инхо жизнь и творчество Махачкала Д Щ Р А Н , 1997 С.83
9
например у Рудаки, обнаруживается проникновенное размышление о
жизни и ее закономерностях.
Дагестанским поэтам X I X века были близки мотивы, отражающие
быстротечность времени. Они так же, как и Рудаки, скорбят о краткости
жизни, о всемогуществе смерти и невозможности противостоять ей, то
есть речь идет о мотиве «тленности» мира, необратимости «вселенского
хода».
Их четверостишия - сочетание новых и традиционных мотивов с тя­
готением к сложным сравнениям и образам, когда, следуя традиционному
канону, они продолжили и развили вычурность формы (орнаментальность
и описательность). Их стиль перекликается со стилем Азраки, Рудаки, Унсури. Сзади. И это не простое следование арабо-мусульманской традиции,
а расширение рамок сложившейся на Востоке и в Дагестане, традицион­
ной образной системы, когда к драматизированности и яркой эмоцио­
нальной выразительности рудакийского, хайамовского или саадийскокого
четверостишия была добавлена простонародность дагестанского фолькло­
ра (сарыны - в кумыкском, хабкубы - в даргинском), с присуш;ей ей про­
явлением чувственной откровенности и оптимизма.
Дагестанские поэты, как и поэты Востока X I в., выполняли не толь­
ко роль поэтов, но и ученых, занимавшихся одновременно наукой и лите­
ратурным трудом. Их передовые идеи схожи с идеями восточных поэтов
X - X V вв., которые противостояли официальной мусульманской ортодок­
сии, попиравшей духовную свободу человека и закреплявшей представ­
ление о естественном и социальном неравенстве. Те и другие, несмотря
на разные эпохи, - люди «ренессансного склада» и «индивидуальной
универсальности».
Большое влияние на творчество Омарла Батырая оказал даргин­
ский фольклор", и «при жизни его песни никем не записьтались - слагал
экспромтом, в кругу друзей, среди народа, на краю высокой сакли, под
звуки излюбленного с перламутровой резьбой чунгура»'^. В частности, на
развитие жанра четверостишия в его творчестве оказали влияние народ­
ные хабкубы и подсознательный, или генетический, уровень сознания, ко­
гда многовековая традиция так или иначе проявляется в фольклоре, ис­
кусстве и литературе. Потому что «в числе решающих факторов» зарож­
дения, формирования и развитрм литературной системы «в одном ряду с
Фольклор народов Дагестана, в силу многовекового влияния арабо-восточной культуры,
был пронизан восточно-поэтической традицией, которая так или иначе проявилась в творче­
стве самобытных поэтов.
'^Вагидов А Чародей слова Батырай Лирика Махачкала. 1987. С.7.
'■* Алиханова А Поэтическое наследие Омарла Багырая как текстологическая проблема//
Омарла Батырай Поэтическое наследие Тексты Сост, пер. с дарг, коммент, А.А Алихановой - Махачкала.Даг кн изд-во,1989 -С 38.
10
национальными
и
интернациональными
истоками
и
идейноэстетическими традициями, образующими ее генетическую и созидатель­
ную опору, ее духовное лоно, надо назвать и литературное наследие араб­
ского Востока, и передовую культуру России»'^.
В этой связи интересно сравнение творчества О. Батырая с творчест­
вом Рудаки, Азраки, Унсури и Хайяма. Восточному жанру рубай в дар­
гинском национальном фольклоре наиболее близок «хабкуб». «Хабкуб»,
«деза», «далай» - поэтические жанры, известные в даргинском устнопоэтическом творчестве, как и в любой народной поэзии: повторы и
внутренние рифмЪ! являются средством объединения их в единое поэтиче­
ское целое и важным эмоциональным средством воздействия на слушателя1 Хабкуб - односторонняя или двусторонняя лирическая миниатюра,
состоящая, как правило, из четырех, очень редко из трех, пяти, шести, се­
ми и восьми семисложных стихов. Рифма "ааба", встречающаяся в хабкубах, состоящих из 4-х стихов, позволяет думать, что это первоначальный
вид жанра. В даргинском фольклоре различается около десяти разновид­
ностей этого жанра: хабкуб, представляющий собой обращение, характе­
ристику, хабкуб-восклицание, вопрос, проклятие, мечту, пожелание, клят­
ву, повествование, обобщение и т.д.»'". С одной стороны, О. Батырай, как
и Рудаки, удачно использовал этот жанр народной устно-поэтической по­
эзии в своём творчестве, с другой - отшлифовал его и довел до совершен­
ства, как О. Хайям в своей национальной литературе. Характерно и то, что
для произведений О. Батырая, как идамрубай Рудаки и Хайама, возника­
ет сложная проблема атрибуции. Однако сходство творчества О. Батырая
с выше указанными П9этами обнаруживается, прежде всего, в проблема­
тике и мотивах стихотворений. Рубай и хабкубы, как бы они не называ­
лись, — раздумья о жизни, в которых прослеживается поиск нравственного
идеала. Поэтому стихи О. Батырая, в лирике которого мы наблюдаем вос­
точные мотивы, как и рубай арабо-персидских поэтов представляют собой
подлинную энциклопедию афоризмов. Один из основных мотивов «Рубайат» - превращение одних форм существования в другие. В философ­
ских сочинениях О. Хайям, как и Ибн-Сина, утверждал возможность вза­
имного перехода стихий, первоэлементов — вода, воздух, огонь, земля. В
«Рубайат» этот переход показан с помощью поэтических образов. Именно
этот мотив был достаточно искусно передан в стихотворении О. Батырая
«Говорят, что каждый год...». Характерная особенность стихов поэта стремление познать себя и окружающий мир как можно глубже, как мож­
но точнее. Тема любви у О. Батырая, как и у Рудаки, О. Хайяма, окрашена
в разные тона: это и мотив любовной боли, и радость любви (реже), и
' Там же. С.38
изображение любви как забавы. На примере творчества О. Батырая хоро­
шо видно, как мотивы восточного рубай - «безответная любовь» к «бес­
чувственной красавице» - стали впоследствии стереотипами в дагестан­
ской устной поэзии. Если в четверостишиях Рудаки, исполненных естест­
венной трогательности, незамысловатости, идея выражена по существу в
одном вздохе: «без тебя мне жизни нет», а у Унсури, который, утончая об­
разы, приписывал своей возлюбленной каменное сердце, покрытое горно­
стаем (смягчая тем самым грубоватость фольклорной эстетики), то стих
дагестанского поэта О. Батырая отражает совершенство природы и жесто­
кость любви. («Ва мичигьичГла чат1а...» - «О чеченская ласточка...»'^
«Выйдет солнце из-за гор...»)'*.В его спрессованных философских раз­
думьях нет никакой шаблонности, искусственности, поэтому его лирика
всегда актуальна. Страстный нравственный поиск, фажданский порыв,
желание вырваться из темного мрака реальности, бесчеловечной действи­
тельности чувствуется в этом четверостишии. («Гьшпди шишимъулазив...» - «Как же тяжко мне...»)" («Запрещают песни петь...»)'*. Такие
же средства изображения (смелые сравнения и метафоры) использовал О.
Хайям. Стилистические особенности их поэзии выражаются в использо­
вании живой речи с пожеланиями, проклятиями, вопросами и жалобами, с
ласковыми или гневными обращениями. Их поэзия - непринужденная бе­
седа со слуша1елями, читателями или взволнованное размышление вслух.
Поэтому их поэзию объединяет особая функциональность. Индивидуаль­
ность поэзии О. Батырая в том, что образ, ассоциируемый с красотой при­
роды, более ярко, самобытно отражает характер его творчества, в котором
главным является красота души человека, природа в его стихах уже не де­
корация, а барометр чувств лирического героя. («Семицветный мой цве­
ток...»)", («О прелестница зари...»)^". В этом О. Батырай похож на Рудаки
(«Лицо твое - море красоты, губы твои - кораллы...»)^', у которого, как и
у Азраки, и Хайяма, примеры декоративной описательности в жанровой
форме рубай довольно показательны. Он идет дальше, чем Рудаки и О.
Хайям. Предметное изображение служит О. Батыраю лишь фоном для
" Омарла Батырай. Поэтическое наследие.Тексты Сосг, пер с дарг, коммент. А А. Алихановой. Махачкала Даг кн ИЗД-ВОЛ989 С.61
" Антология дагесгганской поэзии Т 2. Махачкала, 1980. С. 122.
" Омарла Батырай Поэтическое наследие Тексты Сост.пер с дарг., коммент А А Алихановой. Махачкала: Даг.киизд-во, 1989 С 206.
" Батырай О. «Запрещают песни петь » // Антология дагестанской поэзии Т 2 Махачкала,
1980 С 133
" Антология дагестанской поэзии С 95
"^^ Багьфай О «О прелестница зари » // АРГГОЛОГИЯ дагестанской поэзии Т 2 Махачкала,
1980 С. 94.
''
12
у>^С*лл
y^J^>}) J^*x^ ^
jJkju^ ла\^..>лу\ tj3\-^t{i ^ ( J T
-.«л...^-^^» '-V«>^-Jii'^.py^^^pyg^^
эмоционального выражения, описанию внешних свойств отводится слу­
жебная роль при сущностной характеристшсе явлений. Мы можем утвер­
ждать, что лирике О. Батырая присуща предельная лаконичность и естест­
венная близость к национальной форме хабкуб, к народному фольклору,
который, в силу многовекового влияния арабовосточной культуры, был
пронизан восточной поэтической традицией. Таким образом, народный
фольклор явился посредником между арабовосточной литературой и
творчеством О. Батырая.
Единство стихотворений восточных поэтов - Рудаки, Хайяма - и да­
гестанского поэта X I X века Омарла Батырая в главном - глубоко лично­
стном, напряженном ощущении дисгармонии в окружающем мире и в
собственной душе поэтов, в осознании невозможности найти путь, способ
разрешения противоречий, другими словами, необходимо говорить, пре­
жде всего, о единстве мотивов творчества этих поэтов.
В поэтическом наследии кумыкского поэта X I X века Йырчи Казака
мы обнаружили четверостишия, которые свидетельствуют, о продолже­
нии традиций развития малой формы, которая имела место в кумыкской
литературе ещё в X V веке в творчестве Уму Камала^^. Кроме того, малая
стихотворная форма была близка поэту в силу значительного влияния на
его творчество родного кумыкского фольклора, в котором наиболее близ­
ким жанром к рубай являются «сарыны», «такмаки», которые часто пред­
ставляли собой философские размышления о мире, о жизни, о человеке.
Своим творчеством такие поэты, как Й. Казак, выражали протест
против существующего порядка. Поэтому восточная лирика, которая с X
столетия несла на себе черты индивидуальности каждого автора, защищая
право человека на земное счастье - в любви, в поисках истины, в позна­
нии мира, в свободе жизненного выбора, так ощутимо проявилась в твор­
честве поэта X I X века.
Дух социальной сатиры, пронизывающий многие рубай Ибн-Сина,
Рудаки, Азраки и О. Хайяма и их предшественников, в кумыкской поэзии
- Уму Камала и Абдурахмана Какашуринского, проявился и у Йырчи Ка­
зака. Пессимизм, столь популярный в творчестве Рудаки, Саади, Хайяма
приобрел совершенно иную идейную направленность, постепенно превра­
тившись в смелый пргоыв к борьбе (например, бунт Йырчи Казака в X I X
веке против существующего порядка отражает мировоззрение поэта). На
примере творчества Йьфчи Казака можно увидеть, что та особенность
арабо-восточной поэтики, которая состояла в «механизме самосовершен­
ствования традиции», нашла в его творчестве свое отражение, так как «его
поэтический феномен вырос из неразрывной связи традищионности и ори-
^^ Алиев СМ.-С. Зарождение и развтпе кумыкской литературы Махачкала, 1979 С.6
гинальности»^^. Пессимизм проявляется в дагестанской классической по­
эзии не только в констатации несправедливости устройства мира. Как и у
поэтов Востока, пессимизм у дагестанских поэтов - одна из основных
сторон их творчества, это глубоко осознанное чувство неудовлетворен­
ности мирозданием. («Белсенигиз, бек тутугьуз тюбеклер...» - «Снаря­
жайтесь, оружие крепче держите»)^". Для кумыкского классика Йырчи Ка­
зака жизнь является, как и для Рудаки и его последователя Хайяма, источ­
ником его мироощущений. И здесь он близок к О. Хайяму («Управляется
мир Четырьмя и Семью...»)^^ Поэзия мыслей и чувств всегда подлинно
народна, всегда покоряет сердца читателей суровой правдой жизни, неуга­
симой верой в Человека. Призыв поэта - это боль души, желание под­
черкнуть никчемность падших душ. Вот оттого и безысходность, которая
проявляется во всём. («Лишь только раб презренный содрогнется...», « И
алчный Азраил, слетев на землю, Без жертвы не исчезнет в вышине...»)^*.
В четверостишие («И алчный Азраил, слетев на землю...») как бы своеоб­
разный дуэт «судьбы» и «человека», причем, соответственно концепции
Й. Казака, человек проигрьшает. «Алчный Азраил» - иносказательная
формула («жизнь-смерть»), раскрывающая основную идею: «человек жертва». Основную идейно-тематическую нагрузку несет вторая мисра:
«жизнь и смерть» разыгрываются в течение одного круга. Спокойная тре­
тья мисра (вспомним, что она называется «белая», так как рубай рифмует­
ся по схеме ааба), когда поэт говорит «Мне не о чем жалеть на этом све­
те», несколько смягчает ощущение грусти, а финал «не плачьте обо мне»
определенно навеян автобиографическим моментом. У Йырчи Казака та­
ится такая сила и убеждённость, что концепция «свободно живи», которая
является основной в воззрениях поэта Рудаки, в четверостишии Йырчи
Казака («не плачьте обо мне») представлена еще ярче. Извечные вопросы,
которые должен осмыслить человек, заставляют нас переосмысливать ка­
ждый миг. Как ни грустно осознавать тленность тела, но понимание этого
доносит до нашего разума суть обретения потусторонней жизни. У Рудаки
основную идейную нагрузку несут риторические обращения: «свободно
живи!», «весело живи!». Такая прямая подачи мыслей без особого укра­
шательства преобладала у Омара Хайяма, когда он заявлял, что люди «куклы», которые вместе поиграют немного «на ковре» и уйдут «в сун­
дук» небытия «по одному». Если говорить о том, что поэзия Омара Хайя^^ Хаимурзаева Н К Ирчи Казак и современная поэзия - Махачкала' Дагкнизд-во,1997.
С 39
^'* Казак И. Лирика Стихотворения Поэмы Махачкала Г У Л Дагестанское книжное изда­
тельство, 2001 С.34
^' Хайям Омар. Рубай. М . ОЛМА-ПРЕСС, 2000 С.13
^' Казак И Лирика Стихотворения Поэмы. Махачкала Г У Л Дагестанское книжное
издательство, 2001 С. 66
и
ма предстает перед читателями в форме прямо выраженной мысли, то это
же можно наблюдать в одном из стихотворений Йьфчи Казака, например
в "Счастье", в котором поэт ставит проблемы: «человек-деньги», «чело­
век-власть» и др. Йырчи Казак в свою очередь, сетуя на то, что в совре­
менном ему мире человека ценят не за добродетельные качества, не за ум,
а за богатство, как и Омар Хайам («Лучше впасть в нищету, голодать или
красть...»)^^, категорряески выступает на стороне досто1ШСТва человека.
Смысл таких стихотворений заключается в том, что человек в мире не
один, его мнение, поступки не должны задевать, унижать, оскорблять дру­
гих, не должны основываться лишь на субъективном мышлении, он дол­
жен опираться на опыт людей. («Оьзенли сувлар оьрге акъмас...» - «Реки
вспять не потекут...»^*. Йырчи Казак, используя форму четверостишия,
искусно сочетает многовековую традицию кумыкского фольклора и арабо-восточной поэзии со своим индивидуальным философским мышлени­
ем. Рационалистическое познание мира, природы и общества формирует у
Й. Казака, как и у арабо-персидских поэтов, концепцию свободаюй лич­
ности.
Таким образом, благодаря Йырчи Казаку, главной проблемой в ку­
мыкской литературе X I X века стала проблема «человек и общество», от­
ражавшая мировоззрение поэта и пессимизм, популярный в восточной по­
эзии, сменился бунтом и смелым призьшом к борьбе против существую­
щего порядка. Это ещё раз подтверждает, что мотивы и структурнофункциональная роль художественных открытий в арабо-персидской по­
эзии оказались определяющими для творчества классика кумыкской ли­
тературы X I X века Йырчи Казака.
Етим Эмин в своем творчестве претерпел эволюцию от любовных
песен к социальным как, к примеру, арабо-персидские поэты Абу-Нувас,
Рудаки, Унсури, О. Хайям в свое время от описательного рубай перешли к
созданию усложненных символами рубайат, которые часто нуждаются в
расшифровке. В своем творчестве Етим Эмин попытался выразить кон­
цепцию вечности материального мира, из которой вытекает концепция
рационалистического познания мира, природы и общества. Тематика его
произведений перекликается как с арабской, так с персидской поэзией.
Используемые им жанры близки к жанру зухдийят и к жанру рубай. Нуж­
но отметить, что социальные мотивы арабских стихов, в которых нередко
«аскетическая» тенденция приводит не к отказу от мира во имя служения
богу, а к осуждению мира, присутствует и в творчестве Е. Эмина. Обра­
тимся к стихотворению арабского поэта Абу Нуваса (762-813), которое
составители диванов включают в разряд зухдийят («Жизнь - это невеста.
" Хайам О Рубайаг/ Пер с перс Г Плисецкого - М : ОЛМА-ПРЕСС, 1998 С 21
^' Казак Йырчи Настанет время Избранные стихи на кумыкском яз Махачкала Даг кн
изд-во,1980. С.83.
13
и кто породнился с ней...»)29. Заметим, что эту же идею Етим Эмин
высказывает в X I X веке в форме четверостишия. И если для арабского
поэта Абу Нуваса «жизнь - невеста», то для лезгинского лирика Етима
Эмина «мир - блудница» в стихотворении «Ты в этот мир остерегись
влюбляться...»'".
Осознанием бессилия перед действительностью, обусловлен скепсис
арабо-персидских поэтов Абу-Нуваса, Рудаки и Хайама. Етим Эмин при­
бегает к излюбленной им антитезе, и это подтверждает то, что не­
справедливость мира, недовольство действительностью выражается в ли­
рике дагестанских поэтов-классиков в разных формах рубай.
Интонация в четверостишии, прежде всего, определяется специфи­
ческой паузой в конце каждой стихотворной строки. В этом ценность
ритмики стиха. А извечные вопросы, мучившие человечество во все вре­
мена, актуальны для любого поколения. Они напоминают о ценности бы­
тия. В этом четверостишии Етим Эмин более близок к любовнофилософскому четверостишию персидского поэта Рудаки, который по та­
кому же принципу создавал суфийские четверостишия, используя прин­
цип суггестивного иносказания и намека. Философские понятия в четве­
ростишии передаются им через любовные образы. Можно предположить,
что Етим Эмин так же, как арабо-персидские поэты Абу Нувас и Рудаки,
трактует идею бренности мира посредством мотива любви. Это свидетельсхвуе г о том, что у Етима Эмина, как и у суфийских поэтов, любовные
понятия поднимаются до философских категорий. В четверостишии Ети­
ма Эмина «Ты в этот мир остерегись влюбляться...» экспозиция перекли­
кается с финалом, с компонентами антитез «влюбляться» и «обманет».
Связующим звеном между экспозицией и финалом являются слова «миржизнь». Предупреждение «остерегись» в начале четверостишия вводит в
текст настроение неудовлетворенности и придает нигилистический отте­
нок рубай, подтверждая, что Етим Эмин, как и Рудаки, философствует в
пределах постулата «мир бренен». Лезгинский классик, как и Рудаки, ис­
пользует в своих четверостишиях парные сочетания: в одном четверости­
шии «женщина - блудница», здесь же он обыгрывает антитезу «миробман», соединяя в четверостишии все четыре первоэлемента. Можно ска­
зать, что Эмин подверг рубай значительной трансформации, внеся в него
социально-философское начало. М ы наблюдаем, как Етим Эмин, следуя
арабо-персидской традиции Абу-Нуваса, Рудаки, Унсури, Хайяма, из опи­
сательного рубай создал усложненное символами произведение. И если
Омар Хайям старался завуалировать свои сокровенные мысли от окру­
жавших его ханжей и религиозных фанатиков и скрывал свои сомнения в
Абу-Нувас. Диван.-Бейрут,1953.- С.616.
'" Дагестанские лирики -Л Советский писательД 961.-С.346
16
отношении разумности порядка, которые шли вразрез с догмами ортодок­
сального ислама, то стихотворение Е. Эмина более прозрачно.
В поэтическом наследии Али-Гаджи из Инхо около 60 двустиший и
26 четверостиший, но он не был первооткрывателем дидактической по­
эзии в аварской литературе, так как до него бьши Мухаммед из Кудутля,
Абубакар из Аймаки, Гасан из Кудали. Они уже обращались в своем твор­
честве к назиданиям, тфоповедям, мудрым сентенциям, синтезируя на­
ционально-фольклорные и восточно-поэтические традиции. По словам ис­
следователя творчества поэта и автора монографии «Али-Гаджи из Инхо:
жизнь и творчество» Ч. С. Юсуповой, «так же, как даргинец Омарла Батырай, кумык Йырчи Казак, лезпш Етим Эмин, Али-Гаджи открьш новую
страницу в истории культуры своего народа, сменив уходящую в глубь
веков традицию арабо-язычной литературы на самобытные художествен­
ные традиции своего народа и положив тем самым начало развитию авар­
ской литературы на родной языковой основе»^'. Признание и славу поэту
принесли те произведения, в которых дидактическое неразрывно сливает­
ся с художественностью, что свойственно его «двустишиям и четверо­
стишиям» (Ч.С. Юсупова). В четверостишиях поэта представлено смелое
обращение к вере как к символу духовного очищения, обретения истинно­
го пути, предначертанного исламом. В моральной проповеди Али-Гаджи
появляются смелые формулировки, как бы усовершенствующие дух («Кинацаго дуй рецц гьаби - х1акъаб жо..» - «Те, что всё хвалу воздают тебе, истина. .»)^^. В этом четверостишии аллегорическое отождествление соб­
ственного и нарицательного, ибо в жизни все взаимосвязано и неотделимо
друг от друга. Надо вспомнить время поэта - и тогда абстрактные пропис­
ные истины обретут силу конкретных умозаключений и призывов. Поэто­
му самое главное для поэта - разум и знания, единственная ценность и
опора в этом неблагополучном мире. («Фанар буго г1елму, г1ладан
ц1унулеб...» - «Наука - это фонарь, оберегающий человека...»)". Здесь
учёный - самый достойный член общества, его опора и путеводитель.
Данный мотив близок к хаямовскому («Те, кто веруют слепо, пути не
найдут...»)''*.
Время, его течение - фршософская драматическая тема, разрабаты­
ваемая с древних времен (связь с традицией). В стихотворении мотив вре­
мени звучит так же, как у аль-Маари, у которого традиционный мотив
«время - увещеватель» разрабатьгеается в сочетании с темой несотвори" Юсупова Ч с. Али-Гаджи из Инхо жизнь и творчество Махачкала-ДНЦ РАН, 1997. С 3
" Цит. по: Юсупова Ч С Али-Гаджи из Инхо жизнь и творчество Махачкала- ДШ
РАН,1997 64.
" Т а м же С 74. ПереводЧС Юсуповой
" Хайям О Рубайат/Пер с перс Г Плисецкого М ■ ОЛМА-ПРЕСС, 1998 С 20.
MocTff й вечности времени. («Творец, без сомнения, вечен...»)''. Чередо­
вание, перемены, совмещение полярностей в их нераздельности, морализ{фованный совет, путь который нужно искать, чтобы не сгореть в адском
01'не, а в огне, действующем по законам времени (т.е. вход в систему вре­
мени-пространства), - в этом заключается, на наш взгляд, философский
смысл четверостишия «Осенний иней жжет траву - конец весенним всхо­
дам...»'*. В данном случае мы судим о стихотворении по переводу на
русский язык, и поэтому ключевым для нас является философское содер­
жание данного четверостишия. Али-Гаджи (который глубоко и всесторон­
не разработал и внедрил в аварскую поэзию X I X века многие «неизведан­
ные» до него жанры), убеждает нас в том, что они являют собой синтез
национальных фольклорных и арабо-персидских традиций. Али-Гаджи
близок к Рудаки и Азраки, у которых мотив свободной личности в рубай
был основным («Человек, который познал (различие) подлинного и фаль­
шивого...»)". У классика аварской литературы наряду с искренними, жи­
выми, народными по духу рубай рождается образец описательного, эстетизированного четверостишия («Не все то правда, что душе понят­
но... »)'*,что способствовало рождению качественно нового жанра в авар­
ской поэзии и в поэзии Дагестана. Следуя восточной традиции, он создал
философские четверостиыгия, идейной основой которых стало противо­
поставление. («Черхалда г1ет1 ц1ирич1еб боц1и данде гьабуге...» - «Не со­
бирай имущество, которое не далось потом...»)". Своеобразие стиля по­
эта заключается в частом применении фигуры олицетворения, благодаря
чему поэт достиг большой вьфазительности, яркости изображения.
Для лакского поэта-классика X I X - начала X X века Юсупа Муркелинского арабо-восточная поэзия стала примером для подражания. Об
этом свидельствуют исследователи Э. Ю. Кассиев и. М.З. Аминов*". В ча^^ Абу-Ала аль Маари Обязательность не обязательного Бейрут, 1957 Диван! T I V С 245.
■" Апи-Гаджи
Али-Гаджи из
изИнхо
Инхо Совет
Советы мудрости//Антология дагестанской поэзии Т 2 Махачкала
Дат. KR изд-во, 1980. С 18.
О^АД.» *—«JJU
37
9 AXjtlu* у f ^ 1 ^ ^ * о ^^*
^j-J»]jt
^ U i '
■" 1^ " " " 0*rtJ 'u'"i'i'. J
Азраки. Диван.
^° Али-Гаджи го Инхо Советы мудрости//Антология дагестанской поэзии Т 2 Махачка­
ла
Дат кн изд-во, 1980 С 18
" Али-Гаджи из Инхо Стихи Махачкала' Даг кн изд-во, 1972 С 136 На авар яз Под­
строч­
ный перевод наш
'' Кассиев Э Ю Очерки лакской дореволюционной литературы Махачкала, 1959. М-3 Ами­
нов
Вступительное слово // Муркелинский Юсуп Диван стихов На лакском языке / Сост
М -3 Аминов Махачкала Г У Л Даг кн изд-во, 2000
18
стности М.З. Аминов в предисловии к «Дивану стихов» Ю. Муркелинского утверждает, что многие стихи и поэтический цикл «Наставления», ко­
торый во многих антологиях и з'чебниках по дагестанской литературе
опубликованы под именем Ю. Муркелинского, представляют собой пере­
воды произведений Саади. (Имеется в виду произведение Саади «Гулистан»). При этом следовало бы учесть, тот факт, что подражание было
традиционным для арабо-восточной поэзии. Увлечение в молодости род­
ным фольклором и арабо-восточной поэзией (в частности творчеством
Саади, произведения которого он успешно переводил на родной язык) пе­
реросло в серьезное занятие.
Из <аамечательного произведения» (Э.Ю. Кассиев) Саади Ширазского «Гулистан» («Розовый сад») «Муркелинский позаимствовал немало
мыслей, а подчас и целые стихи» в его «заимствованиях сказалось стрем­
ление поэта вложить национальные черты своего народа, придать им даге­
станский характер, местный колорит» '.
Национальное устно-поэтическое творчество было фоном для рас­
крытия концепции двух начал - человеческого и стихийно-природного, а
традиции Саади помогли ему создать поэтический цикл-подражание «На­
ставления». Если его поэтический цикл «Наставления» и представляет со­
бой переводы из произведения Саади «Гулистан», то можно сказать что
это достаточно вольные переводы, так как в них автор слишком увлёкся
использованием мотивов и жанров устной поэзии своего народа. Откро­
венность, искренность, сердечность, щедрость души и богатство натуры вот что характерно для творчества Ю. Муркелинского. В его четверости­
шиях чаще всего встречается глубокий философский и нравственный под­
текст, характерный для класигческого рубай, где кога;епция человека «яв­
ляет собой принципиально новую ступень развития в осмыслении досто­
инства и самоценности личности»'*^. («Ка ласи, ай аькъил, му дунснаяту...»*^ - « Брось друга, коль твои враги - друзья ему...»)'*^. Ярким приме­
ром этого может служить четверостишие: («Вилла дакъахьурча камал ва
пазлу...»)*', (Коль мало смыслишь ты в предмете спора ...)'*'. Здесь для
нас важен мотив стиха, достаточно четко переданный переводчиком. Это
стихотворение можно сравнить с рубай Ибн-Сины «С ослами будь ослом
- не обнажай свой лик!...»*^. В стихах Ю. Муркелинского, как, например,
это было у Абу Нуваса, нет аллегорий, но они таят в себе возможность не*' Кассиев Э Ю Очерки лакской дореволюционной литературы - Махачкала, 1959 - С 100
■*^ Брагинский И С Из истории таджикской и персидской литератур - М , 1972 - С 492
*' Антология лакской поэзии.- Махачкала' Даг. кн ид-во, 1958,-С 222 (На лакском языке)
** Антология дагестанской поэзии Т. 2.- Махачкала, 1980 - С 206
^' Акгология лакской поэзии - Махачкала Даг кн ид-во, 1958 -С 119. (На лакском языке)
** Муркелинский Ю Наставления // Антология дагестанской поэзии - Т 2 - Махачкала. Да­
гестанское книжное издательство, 1980. - С.207
*' Иби-Сина. Диван. Тегеран,1957 С.298.
19
прямого, многослойного понимания поэтического текста, что достигается
с помощью тонкой иронии, понятной «просвещенному» читателю, в то
время, как читатель или слушатель «попроще» воспринимает эти стихи
вполне серьезно. («Вилла дакъахьурча камал ва пазлу...» - «Коль мало
смыслишь ты в предмете спора...»,*' «Агьар ттухь ц1уххирча Х1ажинал
хавар...» - «Что о паломнике сказать? Он явный плут...»'". Ю. Муркелинский, используя форму четверостишия, искусно сочетает многовековую
традицию со своим национальным и индивидуальным философским
мышлением. Рационалистическое познание мира, природы и общества
формирует у Ю. Муркелинского, как и у Рудаки, Азраки, Хайяма, Саади
концепцию свободной личности. («Враг по ошибке сказал, мол, я - фило­
соф...»)^".
Исходя из этой концепции, поэты разного времени, то со скепти­
ческим юмором, то очень серьёзно, иногда сдержанно, иногда безудерж­
но, критиковали власть. («Цуксса ххуй хъурчагу чийн зад дулаву...» «Приятно услужить, но неумно...»)^ . («Большое горе быть лишенным
власти...»)'^. Эти произведения можно сравнить с рубай О. Хайяма («Кто
усердствует слишком, кричит: «Это - я!»)*'.
В заключении резюмируются наиболее существенные результаты
исследования.
Изучение традиций типологической общности жанровой формы ру­
бай и четверостиший дагестанских классиков дало нам возможность вы­
делить особенности развития мотивов дагестанской поэзии X I X века, ко­
торые рассматривались нами в первую очередь при сравнительнотипологическом анализе; одна из этих особенностей характеризуется раз­
витием духовно-ценностного потенциала дагестанского фольклора и ли­
тературы за счет духовно-эстетических возможностей арабо-персидской
средневековой поэзии; другая особенность определилась в результате
сравнения гуманистического смысла восточной и дагестанской поэзии;
третья особенность заключается в том, что в X I X веке развитие новых
жанровых форм в литературе народов Дагестана достигло значительных
успехов благодаря арабо-восточньпл традициям.
Четверостишия дагестанских классиков - это одна из разновидно­
стей философской лирики, которая характеризуется свободомыслием. ОсАНТ0Л01ИЯ лакской поэзии Махачкала Дат. кн ид-во, 1958 С 119 (На лакском языке)
"' Гам же С 221
^5э1-9,^й_Цл* fU^^UASty *iwi <yU^4 ' O t ^ U j *fUi^ j^
''
''" '"- ^ "^'^
Хайам Омар Рубайат.
*'Антология лакской поэзии Махачкала Даг кн ид-во, 1958 С 114. (На лакском языке)
'^ Муркелинский Ю Наставления // Дагестанские лирики Ленинград Советский писатель,
1961
С 308
" О м а р Хайям Рубайат/Пер. с перс Г Плисецкого М ОЛМА-ПРЕСС, 1998. С.7.
20
новные черты рудакийского, хаямовского и саадийского рубай - идейная
глубина содержания и логичность формулировок - оказались очень близ­
кими духу национальной поэзии Дагестана.
Итак, нам удалось установить:
1. Отличительная черта четверостиший Омарла Батьфая ~ их
предельная лаконичность и естественная близость к национальной форме
хабкуб, к народному устно-поэтическому творчеству, которое, в силу
многовекового влияния арабовосточной культуры, было пронизано вос­
точной поэтической традицией.
2. Дух социальной сатиры, пронизывающий многие рубай Ибн-Сина,
Рудаки, Азраки, Хайяма и их последователей, в кумыкской поэзии Уму
Камала, Абдурахмана Какашуринского, проявился и у классика кумык­
ской литературы, Йырчи Казака.
3. Дальнейшее углубление в поэзии Дагестана получила фило­
софская линия в пределах истины «мир бренен» у лезгинского классика
Етима Эмина, которая отличается искусной концентрацией сравнений,
идущей из глубин народного творчества и поэзии Абу-Нуваса, Рудаки,
Хайяма.
4. Следуя арабо-восточной традиции, Али-Гаджи из Инхо со свой­
ственным ему глубоким рационализмом и гуманизмом создал поэтиче­
ский цикл «Советы мудростго>. В его четверостишиях звучат и протест
ггротив социального неравенства, и антиклерикальные умонастроения, и
мотивы гуманистического «очищения» божественной темы.
5. Национальное устно-поэтическое творчество, всегда привлекав­
шее лакского поэта Юсупа Муркелинского своей простотой и свежестью,
живописной конкретностью образов, экспрессивностью пейзажа, слу­
жащего фоном для раскрытия концепции двух начал - человеческого и
стихийно-природного, а также увлечение переводами Сзади, помогли соз­
дать поэту поэтический цикл-подражание «Наставления». В четверости­
шиях-подражаниях и вольных переводах Ю. Муркелинского мы узнаём
рудакийскую, хайямовскую и саадийскую философскую истину, постро­
енную в форме назидания, поучения.
Для четверостиший дагестанскргх поэтов X I X - начала X X века ха­
рактерно аскетическое содержание как в жанре зухдийят, осмеяние как в
хиджа и обличительная тенденция, как в муаллаке, а также описателъность и эстетизированность, как в рубай.
Основное содержание диссертации изложено в следующих пуб­
ликациях:
1. Гаджиева А. А. Традиции восточной поэзии в творчестве И. Каза­
ка // Утренняя звезда. № 3—4. Махачкала, 2004. - 0,4 п.л. (на кум. яз.).
2. Гаджиева А.А. Рубай в дагестанской поэзии X I X века // Идеи. Г и ­
потезы. Решения. Информационный бюллетень ВНТИЦ. М., 2004.
№73200400097.
3. Гаджиева А.А. Восточные традиции в поэзии Тажутдина Чанка //
Вестник кафедры литератур народов Дагестана и Востока: сб.ст.Вып. 3—4.
Махачкала: ДГУ, 2004. -0,5п.л.
4. Гаджиева А.А. Традиции рубай и мотивы дагестанской поэзии
X I X века // Вестник кафедры литератур народов Дагестана и Востока:
сб.ст. Вып. 3- 4. Махачкала: ДГУ, 2004. - 0,5 п.л.
5. Гаджиева А.А. Четверостишия в поэзии Омарла Батырая // Радуга.
№ 3. Махачкала, 2004.- 0,4 п.л. (на дарг. яз.).
22
V
Формат 60x84 1/16. Печать ризографная Бумага №1. Гарнитура Тайме.
УСЛ.П.Л. -1 изд. П.Л. - 1 . Заказ - 281 - 05 Тираж 100 экз.
Отпечатано в 0 0 0 «Деловой Мир»
Махачкала, ул.Коркмасова, 35а
*18
O'l'i
1
РНБ Русский фонд
2006-4
19625
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
2
Размер файла
1 224 Кб
Теги
bd000100772
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа