close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000102001

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
КУДРЯШОВА Татьяна Борисовна
ОНТОЛОГИЯ ЯЗЬПСОВ ПОЗНАНИЯ
Специальность 09.00.01 - Онтология и теория познания
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
доктора философских наук
Иваново - 2005
Работа выполнена в Ивановском государственном университете
Научный консультант:
доктор философских наук, профессор Портнов Александр Николаевич
Официальные оппоненты:
доктор философских наук, профессор
Азов Андрей Вадимович
доктор философских наук, доцент
Волкова Полина Станиславовна
доктор философских наук, доцент
Романенко Юрий Михайлович
Ведущая организация:
Московский гуманитарный университет
Защита состоится 16 декабря 2005 г. в / 7 часов на заседании
диссертационного совета Д 212.062.01 при Ивановском государственном
университете по адресу: 153025, г. Иваново, ул. Ермака, 39, учебный корпус
№ 3, ауд. 459
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ивановского
государственного университета
Автореферат разослан «_£_» /C(Pi^/)iA
2005 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
/
^^у^
О-В- Рябов
м^б-ч^
tlllEAl
^UO
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Наше время, стало временем экспликации множества связанных с
познанием
проблем, подспудно
накапливаемых
несколько
столетий. Среди них явления «информационного
последних
хаоса», «знакового
накопления и загрязнения»; «отчуждения», а также такие корреляты и
следствия всего этого как потеря целостного представления о мире,
отсутствие взаимопонимания в условиях гносеологической многоязьпсости.
Хотя на фоне так называемых «глобальных проблем современности»
подобные затруднения кажутся не столь актуальными, однако, если
вспомнить, что все, созданное человеком за отведенное ему историей время,
есть, в той wiu иной степени, результат его познавательной активности,
то
статус поднимаемых проблем существенно возрастает. Поэтому ныне
актуальны поиски таких подходов к рассмотрению познания, которые
позволяют наметить пути преодоления проблем с гносеологическими
«корнями». Хотя разрешение поставленных вопросов ищется во многих
сферах человеческой деятельности, но существенную сторону ответа можно
искать, пожалуй, только в области философии языка, вернее, в области
множества сложившихся языков познания, позволяющих не только выразить
знание, но в значительной степени стимулировать и сформировать его. Для
того, чтобы говорить об указанных явлениях в широком контексте, который
соответствует
уровню
поднимаемых
проблем, необходимо изменить
отношение к познанию, понимая его как многостороннее заинтересованное
постижение
мира,
всестороннее
познание-творчество
(А.
Белый),
«самосоотнесение» (А.Ф.Лосев) или «деятельность духа» (В. Гумбольдт,
Э. Кассирер). Следует существенно расширить семантическую область,
которая имеется в виду, когда говорят о познании, язьпсе и их основании.
Расширение выражается в следующем: - познание рассматривается как
интенциональное действие приобретающее творческий (иногда скрытый,
ноуменальный) характер, и в то же время имеющее многие признаки
здравого смысла, питающееся энергией стремления, страсти к познанию, и
ограничивающееся лишь чувством гносеологического такта; - оптимальное
соотношение страсти и такта в познании дает в результате разумное познание
(при условии, что разум как ЙО^Л^МккЯЙПАЛйЛмГЗассматриваются как
БИБЛИОТЕКА ^ 1
"lyug//'!
':^Ю
с.
9»
4
«бесконечное чувствование», как синтез субъекта); - наивысшее проявление
познания связано с возникновением чувства вкуса в познании; - под языками
познания понимается широкий спектр знаково-символических, вербальных и
невербальных
средств, позволяющих воспринимать и постигать мир,
понимать, переживать, чувствовать, объяснять и описывать его, создавая
представления, образы, мнения, концепты, произведения искусства, теории.
Это язык обыденности, опирающийся на национальные языки, невербальные
языки,
функционирующие
в
виде
языка
жестов,
мимики,
других
телодвижений, внутренние монологичные языки, языки науки, искусства,
религии, мистики, мифа и т.д., не обязательно объединенные наличием
общих «языковых признаков» (системность, смысл, словарь, грамматика,
социализация), но связанные между собой «семейным сходством». Под
термином «язык» объединяются как устоявшиеся системные образования со
сложившейся кодификацией, грамматикой, так и только зарождающиеся
образования, не имеющие устойчивых значений и их описаний; - все языки
познания, формы познания, познавательные интенции и их реализации
рассматриваются восходящими к первоисточнику, к основанию человеческого
познания, в качестве которого принимается концепт, способный стать
эффективным инструментом понимания того, почему человек постигает
мир тем или иным способом, каковы эти способы и как их можно оценить
или принять. Такой концепт, названный «Внутренней формой языка
познания», служит «Единым» для любого вида познавательной активности,
является основой самосознания. Насущной потребностью современной
парадигмы языков познания является осознание единства всех языковых
способностей, благодаря которому мы сможем оценить возможности языка в
образовании по возможности целостной среды значений, служащей «домом
бытия», понять его роль в качестве носителя и хранителя когда-либо
бытовавших смыслов и впечатлений, его возможности обеспечения, тем
самым, непрерывности трансцендентального опыта.
В этом случае теория познания должна опираться на фундаментальное
представление о том, что язык постижения мира, каким бы он ни был, не
только предоставляет и создает мир значений (как человеко-размерный,
так
и превосходящий эти рамки), но может становиться для личности
способом принятия динамично меняющегося мира, способом его о-своения.
Спектр рассматриваемых- познавательных форм должен быть предельно
5
широк,
включая
в
себя
(волнующе) художественное,
познание
(привычно
и
(строго) научное,
неизбежно) обыденное,
(почтительно) религиозное, (сверхреальное и сверхфантастичное и в то же
время привычное) мифологическое, (таинственно невыразимое) мистическое
и пр. В рамках подобной теории познания усложняется значение категорий
истина, сущность и т.п.
Изыскание оснований принципиально не может
систематизацию
эмпирического многообразия
языковых форм, в
опираться на
имеющихся внешних
силу их необязательности. Понимание проблемы
достижимо при движении от истоков языка познания - к многообразию его
эмпирических проявлений. В
этом случае важно следование данному
методу, как бы мы ни оценивали
роль последнего в постижении мира
(Гадамер). Обращение к теме языков познания, не означает стремления
исследовать их в качестве тех или иных знаково-символических систем, с
детализацией элементов и структур. Важно осознать другое: на что каждый
язык способен, на что он «вдохновляет» человека, «к чему побуждает», на
основе каких принципов формирует универсум своих значений? Но еще
больший
интерес
благодаря
представляет
которому
источник
осуществляется
«внутренней силы» языка,
вышеуказанное
действие,
и
исследование которого требует обращения к онтологии языков познания.
Принятие Внутренней формы языка познания в качестве Единого для языка и
познания означает, что каждый акт внимания к миру, независимо от того,
будет ли он выражен на языке жеста, художественного образа, Откровения
или научной теории - является по-своему существенным, незаменимым для
постижения и понимания мира, и восходит к основанию, объединяющему
собой потенциал личности, все формы познавательной деятельности,
служащему
виртуальным
источником
творческой
активности
и
гносеологической эффективности. При этом идея Единства обязательно
включает в себя многообразие возможных способов постиокения мира,
реализуемых в неисчислимых попытках понимания, объяснения, описания,
толкования, изображения, копирования, конституирования, созерцания,
творческого
преображения, интерпретации, изменения, моделирования,
отражения,
репродукции,
репрезентации,
выражения,
высказывания,
заговаривания, уговаривания, противопоставления себе и привлечения к
сотрудничеству. С другой стороны, признание легитимности языкового
6
многообразия вновь требует поиска онтологически укорененных ориентиров
в этом неисчислимом массиве знаковых означающих, грозящих перерасти в
неконструктивный хаос накопления знаков. Выбранный подход позволяет
рассматривать широкое поле отдельных познавательных практик, без потери
ощущения целостности познания; позволяет не только не редуцировать
познание, но учитывать его актуальные и потенциальные формы, любого
характера: феноменального и ноуменального, знакового и символического,
игрового
и
подчиняющегося
закономерностям,
дионисического
и
аполлонического; как опирающиеся на пресуппозиции, так и отрицающие их.
В силу указанных обстоятельств, язык познания не может определяться
фиксированным понятием, это, скорее, возможность, реализуемая в процессе
«семиотического
свершения»
(А.В.Михайлов),
«большого
закона
семантизации» (О.М. Фрейденберг) и «языковых игр» (Л. Витгенштейн),
которая имеет достаточно высокую вероятность обрести заданную форму,
однако это подтверждается не всегда: вполне могут быть «исключения из
правил». Исследование языка познания подразумевает экспликацию на
металингвистическом уровне основных групп значений языка, тенденций их
диахронических и синхронических изменений, а также выявление специфики
интенциональности субъекта, владеющего Внутренней формой данного
языка познания.
В
процессе такого исследования возникают другие существенные
вопросы о том, является ли познание конституированием (Гуссерль),
открытием несокрытого, «встречей» или «ничтойствованием» (Хайдеггер,
Сартр), репрезентацией, интерпретацией, «схватьтанием» (Н Гартман) и пр.;
то
есть, в
классической постановке, это вопросы о разделении и
взаимодействии субъекта и объекта: о способах данности одного другому, о
их взаимовлиянии, о воздействии самого процесса познания и способов его
реализации на результаты. Здесь ищутся подступы к пониманию того,
почему человек и природа чаще находятся в состоянии «борьбы», нежели в
состоянии
«единства».
альтернативных
Не
способов
исключено,
постижения
что
мира,
через
актуализацию
можно
изменить
сложившееся отношение, в частности, реабилитируя при этом слово
«субъект», и представляя его полностью «человечным». А в практическом
плане действовать в данном направлении следует в самый активный, в
познавательном отношении, период для человека - в детстве, юности - через
7
систему воспитания и образования. Таким образом, вопросы собственно
познания исследуются в контексте
коммуникации,
новейших
актуальных процессов образования,
информационных технологий, глобальных
отношений с природой и «второй природой», лежащих в основе «проблем
современности».
Степень проработанности проблемы.
Хотя вопросам познания и языка познания в истории философии всегда
уделялось
повышенное
внимание,
однако, чаще
всего
эти
явления
рассматривались на релевантном уровне (так познание рассматривалось с
точки зрения наличия в нем научных познавательных форм, приемов и
методов; язьпс, например, у Ф. де Соссюра - с точки зрения системности и
смысла).
В
значительной
степени
это
обусловливалось
господством
классической рациональности, всегда подразумевавшей «критерии наличия
релевантности». Принимая, в частности, некоторые положения социальнофеноменологической концепции релевантностей А. Щюца, автор, меняя
акценты, обращается не столько к «типологии релевантностей», сколько к
условиям их возникновения, создания и преодоления на основе концепции
Единого в том виде, как она была развита в платонизме, неоплатонизме, в
контексте аристотелевских рассуждений о высшем знании, в монистических
системах Спинозы (первопринцип - субстанция), Фихте (первопринцип абсолютное
Я ) , Гегеля (абсолютный
субъект-объект), Шеллинга
(идея
конструирования целостности в процессе познания), в русской философии в
виде идеи Всеединства, а также в философии языка В. фон Гумбольдта в
качестве
идеи
Внутренней
формы
языка.
Существенно
важные
интерпретации Единого представлены в трудах мыслителей последних двух
столетий:
И.В. Киреевского,
П.А. Флоренского,
С.Н. Булгакова,
С.Л. Франка,
А.Ф. Лосева,
А.С. Хомякова,
Л.П. Карсавина,
С.С. Аверинцева,
B.C. Соловьева,
Н.О. Лосского,
А.А. Любищева,
М.В. Максимова, С.С. Хоружего и др.
Кроме того, идея Единого получила развитие и интерпретацию в
рамках виртуалистики
и в соотнесении с категорией виртуального,
имеющей прото-след в Древней Восточной философии, актуализированной
стоиками, затем в восточной патристике, в средневековой схоластике,
активно используемой Николаем Кузанским, Г.В. Лейбницем, А. Бергсоном,
Ч. Пирсом, а затем в работах Ж. Делеза, Н.А. Носова, М.А. Пронина,
8
В.А.Глазунова, О.В.Романова и др. Особое значение в формировании
авторской
концепции
имеет
интуитивный
метод
конституирования
виртуального объекта, разработанный А. Бергсоном.
Понятие
Внутренней
эйдологическом
формы, как
актуализации
как
характеристики
статусе,
Единого
в ее
неизбывной
«формообразующей тяги» - активно использовалось, начиная со средних
веков, но
особенно
актуальным
оно
стало
благодаря
деятельности
представителей немецкой классической философии. Если Гегель исследовал
ее применительно к самому общему случаю, то В. фон Гумбольдт (учитывая
работы предшественников) на ее основе выдвинул одну из самых загадочных
идей - идею Внутренней формы языка, которую мы в нашем исследовании
приняли за исходное основание. Интуиция Внутренней формы языка, стала
одним из важнейших открытий в области языка, привлекшим внимание
многих
исследователей:
Г.Г. Шпет,
А. Марти,
А.А. Потебня,
А.Ф. Лосев,
X. Штейнталь,
О. Мандельштам,
С.Н. Булгаков,
Г.В. Рамишвили,
А.В. Звегинцев, В.П. Зинченко, А.Н. Портнов, Д. Узнадзе, Т.Г. Щедрина,
Н. Хомский, Й.Л. Вайсгербер и др.
Автор расширяет семантику данного концепта до уровня Внутренней
формы языка
познания, объединяющей актуальные и
потенциальные
языковые и познавательные практики, основываясь, в том числе, на
многосторонних
исследованиях
познания,
представленных
в
трудах
А. Бергсона, Ф. Брентано, У. Джемса, П. Наторпа, Э. Гуссерля, М. МерлоПонти,
Р. Ингардена,
М. Хайдеггера,
Э. Кассирера,
Ж.-П. Сартра,
Э. Левинаса, Р. Якобсона, К.А. Свасьяна, М.К. Мамардашвили, Г. Башляра,
М- Полани и др. Особое внимание уделяется исследованиям модусов
сознания, как составляющих интенционального «потока сознания» Ego,
которым посвящены работы представителей гетгингенского и мюнхенского
кружков А. Пфендера, В. Шаппа, X. Конрад-Мартиус, Э. Штайн, Т. Конрада,
Е. Финка, А. Койре и др., а также труды Н. Гартмана, Г. Шпигельберга,
М. Шелера, А. Гурвича, А.Щюца, Г. Гарфинкеля, Т. Лукмана, П. Мак-Хью,
Н.Б. Мотрошиловой, В.И. Молчанова, Я.А. Слинина, А.Г. Чернякова и др. В
нашей работе подчеркивается нестатический, переменный исторический
характер
модусов
социальными,
сознания,
культурными,
модифицируемых
гносеологическими
в
соответствии
условиями
исследуются современные модификации феноменов сознания.
с
эпохи,
9
Существует значительный спектр работ, посвященных широкому
исследованию познания и языка с онтологических позиций или близких им,
представленных именами Н. Гартмана, О. Розенштока-Хюсси, П. Рикера,
Г. Риккерта,
Г.Г. Шпета,
Л.А. Микешиной,
Г.Д. Левина,
Я.Э. Голосовкера,
М.Ю. Опенкова,
Н.С. Автономовой,
Э.В. Ильенкова,
П.В. Копнина,
О.М. Фрейденберг,
И.А. Бесковой,
И.Т. Касавина,
В.Н. Поруса,
П.П. Гайденко,
B.C. Степина,
В.А. Лекторского,
В.В. Бибихина, B.C. Библера, Г. Гачева, Е.Г. Трубиной, Н.М. Смирновой,
Ю.М. Романенко,
Ю.М. Шилкова,
В.Н. Постоваловой,
И.Т. Касавина,
Г.Л. Тульчинского,
Т.Х. Керимова,
С.С. Гусева,
В.Е. Кемерова,
С.А. Азаренко, А.И. Лучанкина и др. Однако в этих работах языки познания
не всегда рассматриваются в едином контексте объединяющего начала.
Существенное развитие исследования языка и познания получили,
благодаря социологическому подходу, особенно в его феноменологическом
варианте. В
процессе дискуссий о смене типов рациональности, об
экстерналистскрпс и интерналистских, функциалистских и интерпретивных
моделях формирования и рассмотрения познания; в результате признания
социальной обусловленности и многоуровневости познания - знание и
познание предстали уже не как безликий «третий мир» К. Поппера, но как
нечто индивидуальное, зависящее от их интерпретации языковьтх значений.
Не
без учета
диалогических
основных
теорий, на
положений
основе
персоналистической философии,
концепции
социального действия,
заложенной в трудах М. Вебера, - уже к шестидесятым-семидесятым годам,
через развитие социальной феноменологии, социальной антропологии,
отдельных направлений аналитической философии, этнометодологии; в
трудах представителей франкфуртской школы, отечественных ростовской и
екатеринбургской школ и многих других - объединяются развивавшиеся на
протяжении почти столетия идеи познания как события, реализующего связи
между людьми, являющегося индивидуальным ответственным действием,
самоконституированием, творчеством, формой роста. Поэтому в одном
потоке
становления
представлений
о
многоаспектности
познания
объединяются работы нескольких поколений философов и ученых разных
направлений, исследовавших те или иные аспекты познания: А. Белый
(познание
и
субъективных
творчество),
социальных
М. Вебер
значений
(теории
действия:
концепции
действия
(subjective
meanings),
10
концепции
идеальных
типов
(ideal
types)
интерпретации), Н.А.Бердяев и Э.Мунье
и
его трактовки
метода
(персоналистский аспект),
М.М. Бахтин, Л.С. Выготский (я-для-себя, я-для-другого, интериоризация),
О.М. Фрейденберг
(большой
закон
семантизации),
А.В.
Михайлов
(семиотическое совершение), B.C. Библер (диалог культур), Л. Витгенштейн
(языковые игры), Т. Адорно (когнитивный потенциал музыки), Э. Фромм
(социокультурное измерение человека), Ю. Хабермас (познание и интерес,
«коммуникативная
рациональность»),
Ж. Пиаже
(генетическая
эпистемология), М. Вартофски (историческая эпистемология) и др.
Особое
значение
придается
исследованиям
интерпретивных
теоретических моделей социального мира: А. Щюц (феноменологическая
социология знания, интерсубъективное значение социального действия,
типизация на основе обыденного знания, типология релевантностей),
П. Уинч (Р.Winch) (интеракционистские установки, ориентированные на
осмысление стабильных, символических структур взаимодействия, связь
языка
и
культурных традиций с социальной практикой, соединение
элементов
феноменологического
анализа);
Дж. Мид
и
символико-интеракционистского
(символический
интеракционизм,
интерес
к
процессуальным аспектам взаимодействия); Г. Блумер (изучение динамики
микросоциальных процессов на основе специфики интерпретации людьми
своего жизненного стиля); Р. Харре; П. Бурдье и Э. Гидденс (активность
человека образующая и реализующая дш1амику социальности), Т. Лукман
(T.Luckmann)
и П. Бергер (P.Berger)
(феноменологическая
социология
знания, теория социального конструирования реальности (Socially constructed
multiple
realities));
Н. Луман
(темпоральный
аспект
информации),
Г. Гарфинкель (этнометодология, исследование микросоциальных процессов
взаимодействия, формы и методы обыденного поведения и мышления);
Б. Вальденфельс
(феноменологическая
теория
диалога,
новая
рациональность «респонзитивная рациональность» (Responsive Rationalitaet),
«открытая
поведения
диалектика», рациональность
повседневности, исследование
в контексте понятий смысла, интенции, правила, контекста,
структуры и образа; развитие понятия «жизненный мир», мотив Чужого,
респонзитивная этика) и др.
Однако,
несмотря
на
плодотворность
многих
социологических
концепций, они не всегда в состоянии справиться с динамикой и
11
многообразием социальных структур, не всегда способны уловить аспекты
познания,
касающиеся
познавательных
связи
актов во
и
последовательности
времени (внутреннем
различных
времени субъекта
и
социальном времени); не рассматривают интенциональность человеческого
познания как целостность, обусловленную одновременно и предметностью
интереса и способами его конституирования. Поэтому возникала потребность
иных сопоставлений познания, более динамичных, но в то же время
онтологически укорененных, позволяющих одновременно рассматривать
множество и единство познавательных форм, их статику и динамику.
Учитывая эти потребности, объединив идеей Единого и виртуального
объекта
-
интуитивистские,
феноменологические,
персоналистские,
экзистенциальные и социологические представления о процессах сознания,
познания, чаще всего в свете неокантианской традиции, — мы обращаемся,
заряжаясь
энергией
«лингвистического
мысли,
возникшей
поворота», - к
и
опыту
развивающейся
на
волне
философии языка, давшей
неисчислимое поле идей и фактов, теорий и эмпирического материала,
нуждающихся
во
вступлении
в
процесс
«символического
обмена»
(Ж. Бодрийяр) с целью «сжатия информации», очистки ее от избыточности,
повторений.
В
заявленном
аспекте
мы
рассматриваем
результаты
исследования язьпса (с учетом как онтологического, так и конвенциального
подходов; неклассической и классической парадигмы философии языка,
отдавая предпочтение - первым), как способа реализации «формообразующей
тяги» и актуализации его внутреннего основания, представленные в работах
И. Г. Гердера,
В. фон Гумбольдта,
X. Штейнталя,
А.А. Потебни,
С.Н. Булгакова, Э. Кассирера, М. Хайдсггера, М. Мерло-Понти, А.Ф. Лосева,
Г.Г. Шпета,
К. Леви-Строса, ЯЗ. Голосовкера,
О.М. Фрейденберг, Фр.-
В. фон. Херрманна, Н. Хомского, Й.Л. Вайсгербер (неогумбольдтианская
традиция) ; Ф, Ницше - как предтечи «лингвистического поворота». Важны
логические и феноменологические основания языка исследованные в трудах
Г. Фреге, Э. Гуссерля, Т. Конрада, Б. Рассела, Г.Г. Шпета, Л. Витгенштейна,
У. Куайна,
Р. Карнапа,
Э. Левинаса,
Дж.Л. Остина,
Дж.Р. Серля,
Дж.
Стюарта, М.В. Лебедева; опыт исследования языка с позиции признания
символического характера познания в духе неокантианской традиции, с
системных, семиотических, структуралистских и постструктуралистских
позиций - в работах Э. Кассирера, Ч. Пирса, Ф. де Соссюра, ранних трудах
12
P. Барта, P. Якобсона, Л. Ельмслева, К. Леви-Строса, Э. Бенвениста, У. Эко,
С. Лангер,
В.В. Налимова,
Ю.М.
Лотмана,
Вяч.Вс. Иванова,
М.К. Мамардашвили, А.М. Пятигорского, А.Н. Портнова, И.В. Дмитревской,
Ж . Делеза, Ф . Гваттари, Ж . Деррида, Ю. Кристевой, Ж . Бодрийяра,; опыт
описания языковой реальности, в контексте лингвистических, социальных и
психических явлений,
О. Есперсена,
рассматриваемый в трудах А. Бергсона, Б. Кроме,
3. Фрейда,
«функциональных
А.А. Леонтьева,
Ж. Лакана,
органов»),
В.П. Зинченко,
А.А. Ухтомского
Л.С. Выготского,
М.М. Бахтина,
(идея
А. Н. Леонтьева,
Ж. Пиаже,
А.
Щюца,
X. Патнема (Н. Putnam), X. Плеснера, Э. Левинаса, Г.-Г. Гадамера, С. Грофа,
М. Фуко, Ж.-Ф. Лиотара, Ю. Хабермаса, П. Бурдье, Н. Гудмена, Дж. Катца,
X . Ортеги-и-Гассета,
Г.В. Рамишвили,
Л.А. Вербицкой, Ю.С. Степанова,
А.В. Звегинцева, Н.Б. Мечковской. А также опыт обобщения множества
линвофилософских представлений в «трансцендентально-герменевтической»
концепции языка К.-О. Апеля с его фиксацией виртуального статуса языка
«как условия возможности диалогического взаимопонимания, и понимания
самого себя».
Если
говорить
об
отдельных
познавательных
практиках,
как
региональных онтологиях в языковом аспекте, то в области обыденного
сознания и языка их исследования широко представлены в отечественной
философии особенно начиная с семидесятых годов. На их примере видно как
постепенно интерес исследователей смещается от области обозначения
специфики обыденного знания как знания вненаучного, его соотношения с
понятиями здравый смысл, практическое знание, повседневное знание и пр. к исследованиям его структуры, оснований, социокультурной и личностной
обусловленности, с учетом мировых достижений в этой области. Эти
изменения
можно
И. А. Бутенко,
проследить
К.А.
на
примере
работ
Абульхановой-Славской,
Н. Н. Козловой,
Б. Я . Пукшанского,
А.Ф. Грязнова, С.С. Гусева, B.C. Швырева, Е. В. Золотухиной-Аболиной,
Б.М. Теплова,
В.Г. Федотовой,
Н.М. Смирновой,
В.Е. Кемерова,
И.Т. Касавина,
Т.Х. Керимова,
Б. В. Маркова,
В.А. Лекторского,
Е.Г. Трубиной, С.А. Азаренко, С.А. Никитина, А.И. Лучанкина, Л. Гудкова и
др.
Представляет
интерес
феноменологическая трактовка
прагматический
подход
У. Джемса;
повседневного мышления и познания,
исследование его структуры, языка обыденности, представленные в трудах
13
социологов этнометодологов и других близких к ним направлений: М. Мосс
(«техники тела», обмен), Э. Дюркгейм (позитивистская
трактовка),
М. Вебер, А. Щюц, Г. Гарфинкель, Т. Лукман, П. Мак-Хью, Г. Уинтер,
X. Закс, Д. Циммерман (Zimmerman D.), М. Полнер (РоПпег М), Дж. Дуглас
(социологии
повседневной
социология),
П.
Бергер
жизни),
Э.
Тиракьян
(гуманистическая
(экзистенциальная
социология),
глубокие
исследования Р. Харре, Б. Вальденфельса (повседневность - «плавильный
тигль» рациональности).
В философии X X века язык искусства привлекал особое внимание и
исследовался в рамках следующих подходов: интуитивистских (А. Бергсон,
Б. Кроне, Н.О. Лосский, Дж. Джентиле), феноменологических (Э. Гуссерль,
А. Банфи, Т. Конрад, Р. Ингарден, Ж.-П. Сартр, Н. Гартман, М. МерлоПонти),
символических
С. Лангер,
A.M. Пятигорский,
метафизических
семиотических
А.Ф. Лосев,
М.К. Мамардашвили,
В.Н. Топоров,
У. Эко),
(М. Хайдеггер, К. Ясперс, М. Бубер), религиозно(Н.А. Бердяев,
П.А. Флоренский,
психоаналитических
авангардистско-формалистических
Ю.Н. Тынянов,
(Э. Кассирер,
Ю.М. Лотман,
С.С. Аверинцев,
экзистенциалистских
Э.А. Жильсон)
и
Р.Якобсон,
В.В. Кандинский,
(3. Фрейд,
(П. Валери,
К. Малевич,
Ж. Маритен,
К.Г. Юнг,
Ж. Лакан),
В.Б. Шкловский,
И. Стравинский)
и
др.
Современные идеи часто созвучны классическим концептам И. Канта,
И.Г. Фихте, Ф.В. Шеллинга, Г.В.Ф. Гегеля, а также философии немецкого
романтизма И.В. Гете, Л. Тика, Новалиса, А. и Ф. Шлегелей; важнейшим
идеям
С. Киркегора,
Ф. Шлейермахера,
В. Дильтея,
А. Шопенгауэра,
Ф. Ницше, А.С. Хомякова, А. Белого, Вяч.И. Иванова. Достойную разработку
тема нашла в трудах С.Л. Рубинштейна, Л.С. Выготского, ЯЗ. Голосовкера,
В.Я. Проппа, Вяч.Вс. Иванова, Г.-Г. Гадамера, Р. Грейвса, М.М. Бахтина,
Я . Мукаржовского, Г. Гачева, В.П. Зинченко, В.В. Бибихина, П. Рикера,
X. Ортеги-и-Гассета, Ж. Дерриды, Р. Барта, Т. Адорно, Н.Д. Арутюновой,
Н.Б. Маньковской,
С.С. Неретиной,
Н.С. Автономовой,
И.А. Герасимовой,
Ю.П. Сенокосова,
О. Вайнштейн,
П.С. Волковой,
А.В.
Д.С. Лихачева,
Михайлова,
В.П. Океанского,
А.В. Азова,
В.П. Ракова,
С.Н. Тяпкова. Глубокое исследования языка искусства, представленное в
этих работах, мы дополняем анализом его связей с единьп^ основанием
познания, экспликацией на этой основе закономерностей появления его
14
современных актуализаций, связанных с тенденцией к доминированию
перцептивных
форм, дополняющих
вербальные. Показываем
влияние
современного искусства на процессы модификации основополагающих
феноменов сознания.
Научное познание и язык науки многосторонне представлены в трудах
Т. Куна, К. Поппера, И. Лакатоса, М. Полани, П. Фейерабенда, Б. Рассела,
Г. Башляра, П.П. Гайденко, А. Эйнштейна, В. Гейзенберга, И. Пригожина,
Д. Гилберта, М.
Малкея, А.Н. Уайтхеда, С. Хокинга, П.В.
Копнина,
Г.Н. Волкова, М. Бунге, А.И. Ракитова, С Р . Когаловского, А.А. Любищева,
А.Л. Никифорова,
В.Г. Горохова,
В.И. Пружинина,
Э.В. Ильенкова,
B.C. Степина,
М.А. Розова,
В.П. Кохановского,
М.И. Микешина,
Л.А. Микешиной, В.А. Лекторского, В.Н. Поруса, Е.Н. Князевой, П. Дирака,
A. Пуанкаре,
А.Н. Колмогорова,
К. Айдукевича,
Я . Лукасевича,
В.В. Налимова,
А. Тарского,
Л. Витгенштейна,
М. Фуко,
Г.Рейхенбаха,
У. Куайна, Р.Карнапа, Ст. Тулмина, В. Дильтея, Г. Риккерта, М. Вебера,
B. Виндельбанда,
В.Г. Кузнецова,
И.И. Лапшина,
Е.Л. Фейнберга,
С.С. Гусева,
С М . Яновской,
Г.Л. Тульчинского,
и
др.
Используя
накопленный опыт анализа языка науки, мы показываем закономерности
расширения возможностей языка науки за счет введения в гносеологический
оборот значений ноуменального уровня.
Многие аспекты решения вопроса о едином основании языков
познания могут иметь большое практическое значение не только для
гносеологии, философии искусства, методологии науки, но и для педагогики.
Современная
система
образования
переживает
кризис.
Необходимы
разработки, позволяющие, в сжатом объеме передавать большие порции
информации
и
обучающие
детей
умению
совершать
творческие
мыслительные операции с ними. Возможно, здесь помогут мысле-образы мыслительные
операции,
совмещающие
теоретическое,
понятийное
мышление с интуитивным, эмоционально-образным в режиме взаимного
обогащения. О проблемах образования в выбранном аспекте писали
С И . Гессен, М. Монтессори, Ж. Пиаже, Л.С. Выготский, Дж. Дьюи, М. Мосс,
А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, В.В. Давыдов, Д.Б. Эльконин,
Б.Д. Эльконин,
Г.П. Щедровицкий,
Ю.В. Громыко,
В.Т. Кудрявцев,
П.Г. Щедровицкий,
А.Л. Венгер,
Г. Гачев,
В.П. Зинченко,
Д.С Лихачев,
М.К. Мамардашвили, А.В. Брушлинский, В.И. Слободчиков, B.C. Библер,
15
С Ю . Курганов, С Р . Когаловский, М. Липман, Н.СЮлина, Е.А. Плеханов и
др. Основываясь на разнообразии опыта традиционных и развивающих
систем образования, мы предлагаем пути решения поставленных ими
проблем на основе развития чувства Внутренней формы языка, вкуса к
познанию, позволяющих
свободнее переходить от одной культурной
языковой системы к другой, делая выбор между ними на основе критериев
личностного интереса, эффективности, глубины постижения и общих
возможностей данного языка.
Таким образом, широко представленный в истории философии опыт
исследования языка и познания - нуждается в гибкой концептуализации,
одним из вариантов которой может стать рассмотрение Внутренней формы
языка познания в
качестве онтологического
вирпуального
основания
актуальных и потенциальных проявлений познавательной активности.
Объект
стремление
и
нашего
как
исследования
широкий спектр
- человеческое познание как
активных
способов постижения,
понимания и преобразования мира
Предметом исследования является язык познания как укорененная в
Бытии способность, развивающая Бытие; как онтологическое отношение, в
процессе реализации которого совершенствуется его форма.
Целью исследования является экспликация онтологических оснований
язьпса познания и частных языков познания, способных выступить в качестве
эффективньк инструментов понимания того, почему человек постигает мир
тем или иньпм способом, каковы эти способы и как их можно оценить,
принять или развить.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
- конкретизировать онтологический статус основания языка познания;
- определить основные функции основания познания;
- выделить и описать основные линии актуализации познавательных
интенций;
исследовать
эффективность
используемого
онтологического
инструментария (оснований познания) - применительно к разным языкам
познания;
- определить подступы к формированию современной методологии
образования на основе исследуемого концепта;
16
- наметить вариант путей формирования нового образа теории
познания на основе исследуемого концепта.
Методологическая основа исследования
При формировании и изложении собственной концепции автор следует
следующим
методологическим
принципам:
Всеединства, диалогизма,
многообразия и конкуренции познавательных парадигм. При опоре на
главные идеи неоплатонизма и неокантианства, основное внимание
уделяется
методам
интуитивизма
в
его
феноменологическому, приближающемуся
к
бергсоновском
его
варианте;
экзистенциальному
варианту, философии языка в ее аналитической (поздний Витгенштейн) и
гумбольдтианской традиции, герменевтическому, а также виртуалистике,
семиотике, экзистенциализму, прагматизму. В условиях информационного
общества, в ситуации «повышенной семиотической сложности» особое
внимание уделяется процессам систематизации и сжатия
имеющегося
знания, в том числе на основе опыта постмодернизма, позволяющего решать
проблемы
плюралистичности,
рефлексии
в
отношении
сложившихся
культурных ценностей. Эффективным механизмом для обработки знаний
признается «символический обмен», в качестве универсальной формы,
позволяющей включать знания в активный процесс взаимного обмена на
основе
самоограничения, аннигиляции
и
«очищения»
от
«знакового
зафязнения». Подобное воссоединение объемного эмпирического язьпсового
материала осуществляется в рамках исходного Единого, Всеединства,
Внутренней формы языка познания. На этой основе, как нам представляется,
возможно цельное рассмотрение действительно неразрывно связанных
явлений познания, сознания, личности и языка познания.
Новизна исследования заключается в следующих положениях:
1.
Новизна актуализации в качестве предметной сферы темы «Онтология
языков познания». Впервые поставлена и решена задача рассмотрения
многообразия актуальных и потенциальных познавательных практик - через
призму языка познания.
2.
Выдвижение в качестве новаторской гипотезы концепта «Внутренней
формы языка познания» на основе новой интерпретации идеи Внутренней
формы языка В. фон Гумбольдта. Концепт «Внутренняя форма языка
познания»
(ВФЯП)
- введен в философский оборот, как категория,
развивающая представление о внутренней энергетике познавательного
17
процесса. Внутренняя форма рассмотрена как мотивирующее и управляющее
процессами познания и выражения начало языка, имеющее как личностные,
так и трансцендентальные составляющие.
3.
Применено новое сочетание методов интуитивизма, феноменологии и
герменевтики,
позволяющее
характеризующими
работать
потенциал
с
виртуальными
человеческого
познания.
объектами,
Представлена
динамическая схема образования Внутренней формы языка познания, как
виртуального объекта, на основе интуитивного метода в его бергсоновском
варианте, феноменологического подхода и построения герменевтического
круга.
4.
Дано
новое
обоснование
онтологического
статуса
ВФЯП,
как
виртуального объекта, представление о котором непротиворечиво сочетается
с другими способами теоретических высказываний, («врожденные идеи»,
«априорные
формы»,
«трансцендентальное
единство
апперцепции»,
«порождающая грамматика», «мифосемиотическое совершение», «большой
закон семантизации», , «языковые игры», «речевые акты» и пр.), которое
снимает
проблемы
релевантности,
заменяя
их
утверждением
о
полионтичности реальности, где каждый слой рассматривается в качестве
различных способов актуализации В Ф Я П .
5.
Применен
новаторский
подход
к
определению
познания
как
интенционального действия, приводящего к мотивированному пополнению
поля языковых познавательных форм, значений, смыслов. Расширяется
представление о пределах познания до границ, где исчезает желание постичь,
узнать, понять, выяснить и объяснить, прочувствовать, ощутить, пережить,
то есть исчезает значимая интенция, отсутствует рефлексия по поводу своего
отношения к интенциональному предмету
6.
Предложено новаторское определение языка познания как широкого
спектра знаково-символических вербальных и невербальных, образных и
логических,
воспринимать
грамматических
и
постигать
и
мир,
лексических
понимать
значений,
позволяющих
переживать,
чувствовать,
объяснять и описывать его, создавая представления, образы, мнения,
концепты, произведения искусства, системы знаний, теории. Впервые под
этим термином объединяются как устоявшиеся системные образования, со
сложившейся
кодификацией
и
грамматикой,
так
и
образования, не имеющие устойчивых значений и их описаний.
становящиеся
18
7.
По-новому проинтерпретирован в гносеологическом аспекте потенциал
таких модусов сознания как изначальное впечатление, эмоция, чувственное
восприятие, воображение, усмотрение сущности, смех, любовь, страсть, такт,
вкус. Исследованы особенности их актуализации не только в условиях
чувственного восприятия внешних вещей, но как реакция на познавательную
ситуацию восприятия внутреннего состояния потока сознания, когда каждый
из
феноменов
только
ему
свойственным
способом
восстанавливает
целостность интенциональных предметов и потока сознания во внутреннем
времени субъекта.
8.
Сформулирована и апробирована общая методология исследования
различных языков познания как <фегиональных онтологии» в рамках синтеза
методов
неокантианства,
философии
языка,
трансцендентальной
феноменологии, интуитивизма и герменевтики. Она включает в себя
определение на металингвистическом уровне основных групп значений
языка, тенденций их диахронических изменений, пределов синтагматических
и
парадигматических вариаций, принципов формирования универсума
лексических и грамматических значений (существенных с гносеологической
точки зрения); исследование пресуппозиций, как способов расширения
универсума
презумпции,
грамматических
«приемы»
значений
искусства,
(супрасегментные
принципы
средства,
«понимания»
в
конфигурационном пространстве науки), специфики переживаний в процессе
постижения мира на данном языке, особенности внешнего выражения;
исследуется в целом специфика интенциональности субъекта, владеющего
Внутренней формой данного языка познания.
9.
в
Концепт В Ф Я П апробирован на примере познавательной деятельности
разных
сферах человеческой
активности. Содержательная новизна
результатов заключается в выявлении главного вектора интенциональности
каждого
их рассматриваемых
языков
познания (обыденность, наука,
искусство); доказательной демонстрации закономерности смены языковых
познавательных парадигм; в интерпретации современных процессов в сфере
различных языков познания с учетом актуализации альтернативньпс способов
обращения к миру (в т.ч. перцептивных языков); в выявлении по-новому
проинтерпретированных
модификаций, которым подвергаются
сознания в условиях современной познавательной ситуации.
модусы
19
10.
Продемонстрированы возможности концепта В Ф Я П применительно к
созданию
нового
сковывающие
ее
образа
теории
ограничения.
познания, преодолевающей
Теперь
истина
предстает
как
прежде
центр
интенциональностей, культурно обусловленная «забота» (в хайдеггеровском
смысле), потенциальный источник бесчисленных интерпретаций.
11.
Концепт
ВФЯП
апробирован
на
примере
поиска
новых
методологических оснований образования через «конвертируемую» теорию и
практику развития познавательных способностей субъектов образования:
выдвинута новаторская гипотеза о методах развития способности к синтезу
языков культуры на основе овладения Внутренней формой языка познания,
через развитие модусов сознания (особенно вкуса в познании) и их
возможностей к модификации, с учетом многообразия перцептивных
познавательных форм.
Научно-пра1сгическая значимость работы
Исследование включает в себя движение в двух направлениях,
дополняющих одно другое. Одно из них (теоретическое) - это опыт поиска
единого
основания
познания
и языков
познания, чему
посвящены,
преимущественно, первые две главы работы. Другое (практическое) - поиск
методов включения имеющегося знания и языков познания в процесс
«символического обмена» на основе Внутренней формы языков познания, с
целью преодоления «знакового загрязнения» и для экспликации связи
массивов знания с его единым основанием. Эти вопросы, с учетом их
влияния на философию, науку, искусство, религию и прочие сферы
деятельности, но, в первую очередь, с связи с их применимостью к
проблемам современного образования, - мы исследуем в третьей и четвертой
главах, во многом ориентированных на практические стороны темы.
Автор предполагает, что в условиях современного «гносеологического
диссонанса» и «знакового загрязнения» - результаты исследования могут
быть использованы при формировании нового образа теории познания,
открытой всему многообразию видов познавательной активности, а также
для
повышения
эффективности
образования,
подразумевающего
комплексное и продуктивное освоение множества языков культуры - через
овладение Внутренней формой. В частности, результаты исследования
послужили
основой для создания лекционно-семинарского
Курса
по
философии для технических ВУЗов, развивающего творческую активность
20
будущих инженеров; для создания и реализации Программы Развития в
системе дополнительного образования детей, в том числе для обоснования
авторской концепции Олимпиады «Фантазия, Изобретательность, Смекалка»,
уже в течение трех лет реализуемой на уровне региона (см. Приложение 3).
Апробация
работы.
Проблемы,
поднимаемые
в
диссертации
обсуждались на заседании кафедр философии Ивановского государственного
университета.
Ивановской
государственной
архитектурно-строительной
академии. Положения, касающиеся проблем образования, были включены в
курс лекций для педагогов, проходящих повышение квалификации при
Ивановском институте повышения квалификации педагогических кадров;
они составили основу нескольких развивающих программ в системе
дополнительного образования детей, легли в основу курса лекций в
техническом ВУЗе и курса по повышению квалификации инженеров
машиностроительного
диссертационного
предприятия.
Теоретические
положения
исследования были изложены на конференциях
и
семинарах разного уровня в том числе: Международные научно-технические
конференции «Информационная среда ВУЗа», (пИваново, 1998, 1999, 2003,
2004);
Научная
конференция
«Потаенная
литература
в
культурно-
исторической перспективе» (г.Иваново, 2001, 2003); Международная научная
конференция «Пятые Бальмонтовско-Цветаевские чтения» (г. Иваново,
2001); Научные конференции в рамках постоянно действующего научного
семинара «Философское наследие Вл. Соловьева и современный мир»
(г. Иваново, 2001-2005); Всероссийская научная конференция «Философия
образования» (С.-Петербург, 2001); Научно-теоретическая конференция
«Онтология возможных миров в контекстах классической и неклассической
рациональности» (С.-Петербург, 2001); Научно-практическая конференция
«Дополнительное образование: вчера, сегодня, завтра» (Иваново. 2001);
Сретенские
образовательные
международная
педагогические
чтения
научно-практическая
(Иваново,
2002);
конференция
проблемы формирования (математического)
Четвертая
«Психологомышления
школьников» (Н. Новгород, 2002); П всероссийская научная конференция
«Церковь, государство и общество в истории России X X века» (Иваново,
2002); Международная научная конференция «Россия и Европа в X X I веке и
наследие В л . Соловьева» (Иваново, 2003); Межгосударственная научнопрактическая конференция «Учение В.И. Вернадского о переходе биосферы
21
в ноосферу и реалии третьего тысячелетия» (Иваново, 2003); Научная
конференция «Проблемы образования и развития личности» (г.Шуя, 2003);
Научно-теоретическая конференция «Рациональность и вымысел» (С.­
Петербург, 2003); Третий Международный симпози)гм. СИПЭ
ИНЫЕ
«Экспрессия незавершенности» (Ярославль, 2003); Межвузовская научная
конференция «Философско-антропологическая аналитика бытия человека в
глобальном мире» (Владимир, 2003); Международные научные чтения
памяти Н.Ф. Федорова (Москва, 2003); Международная научная конференция
«Культурология как строгая наука». Первые Гумбольдтовские чтения. (С.­
Петербург, 2003); Международная конференция «Метафизика искусства»
(С.-Петербург, 2003); Научная конференция «Образование и насилие» (С.­
Петербург,
2003); Международная
научная
постмодерн: социум, экономика, культура»
практическая
конференция
«Архетип
конференция
«Россия
и
(Москва, 2003); Научно-
детства-3»
(Иваново,
2004);
Международная научная конференция «Странные художники - Странное
творчество»
(Москва-Ярославль. 2004); Конференция в рамках Дней
Петербургской философии «Воображение в бытии и познании» (С.­
Петербург, 2004); r v Российский философский конгресс «Философия и
будущее цивилизации» (Москва, 2005); Научно-практическая конференция
«Иваново.
Детство...»
(Иваново,
2005);
Международная
научная
конференция «Таврические чтения» (Симферополь, 2005).
Основные положения диссертации изложены в 41 публикации (в том
числе в 2 монографиях) общим объемом 51 п.л.
Структура диссертационной работы включает Введение, четыре
Главы (I - (один параграф); П - (девять параграфов); Ш - (три параграфа); I V (один параграф)), список литературы, три Приложения, Заключение. Общий
объем работы - 370 с.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во В В Е Д Е Н И И обосновывается актуальность темы, определяются объект,
предмет, цели и задачи исследования, описывается степень разработанности
проблемы, формулируются тезисы, выносимые на защиту, фиксируется
новизна результатов, их теоретическая и практическая значимость.
Г Л А В А I «О Внутренней форме языка познания и ее онтологическом
статусе в контексте проблем Единого, формы и внутренней формы» -
22
посвящена обоснованию представления о едином основании познания как
концепте,
отвечающем
актуальным
требованиям
современности,
используемому в целях преодоления фрагментарности познания. Понимание
Единого, принимаемое в качестве интуиции, философемы, познавательного
образа, концепта, связывается с категорией эйдоса и аристотелевской
категорией формы, развитой в рамках эйдологии, и приобретшей, благодаря
Гегелю, два существенно различающихся гюля смыслов, связанных со
значениями внутренней формы и внешней формы. Категория Внутренней
формы отличается от категории эйдоса своей динамичной суи(ностью.
Обосновано применения концепта Внутренней формы в области языка
познания. Обоснован онтологический виртуальный статус
Внутренней
формы языка познания (ВФЯП), прояснены его функции. Внутренняя форма
рассматривается как основание, управляющее подбором внешних языковых
форм к содержанию мысли, обладающее определенным потенциалом,
различающимся для разных языков.
В Г Л А В Е I I «Основные линии актуализации Внутренней формы
языка познания ( В Ф Я П ) » рассматривается спектр феноменов сознания,
чаще всего актуализируемых в познавательных актах, причем, не только в
условиях чувственного восприятия внешних вещей, но на основе восприятия
внутреннего состояния сознания, будучи реакцией на него. Как правило,
познавательный
акт
начинается
с
первоначального
впечатления,
физиопюмического экспрессивного восприятия - и заканчивается внешним,
оформленным в
знаках и
символах, выражением. $2.1. Прафеномен
впечатления (или эмоционально-экзистенциальной
выразительности')
и
феномен эмоции как фундирующие акты; Прафеномен впечатления носит
символический характер, проявляющий себя в том, что впечатление не знает
различия между образом и вещью, знаком и обозначаемым, между явленным
как просто чувственным существованием, и опосредованно данным духовнодушевным смыслом. Любой другой феномен можно представить как
многослойный, одним из первых слоев которого является эмоциональноэкзистенциальный,
дающий
первые
оценки,
и
«понимающе»
прокладывающий начальные метки на пути дальнейшего познания. Эмоции,
в традиционном внешнем их понимании, уже неотделимы от процесса
восприятия и понятийного оформления предмета, они связаны с осознанием
его
дифференцированных
качеств,
а
поэтому
их
изначальная
23
самоочевидность и простота исчезают. Однако, в условиях невозможности
адекватного перевода с языка изначальных впечатлений, на язык причины и
вещи - эмоции восполняют утерянную связь между явлением и смыслом,
означающим и означаемым, которая существовала на уровне прафеномена.
? 2.2. Феномен чувственного восприятия - как «встреча с вещью» и ее
конституирование. Последующие действия человека обособляют его от мира,
так как восприятие лишается единства и непосредственной простоты, оно
начинает воспринимать действительность дифференцированно. По мере
ухода от прафеномена субъект получает множество отдельных знаний об
объекте, но в то же время во многом теряет возможность его понимания.
Позднее он вновь возвращается к проблеме понимания, которого теперь
добивается на основе огромного массива знания, а не на основе былого
сращения с объектом. Этот процесс более трудоемок, но он отвечает тому
понятийному типу мышления, который сложился в обществе в процессе
исторического развития. Согласованность и определе1гаость восприятий
также связана с языком познания, который в значительной степени
организует его процессы в направлении того или иного способа артикуляции,
выражения.
§2.3. Феномен
воображения как
процесс
превращения
потенциального в актуальное. Сущностной чертой логики воображения
признается отрицание как становление «нечто» из якобы «ничто». Однако
появление образа воображения не является наполнением пустоты, а есть
постижением неведомого ранее порядка. Этот образ извне воспринимается
как несуществующий, как выражающий «ничто», по сравнению с образом
чувственного
реагирует
на
восприятия. При актуализации воображения оно гибко
процессы,
происходящие
в
сознании
(например,
на
деятельность восприятия, воспоминания, волевой акт, усмотрение сущности
или их совокупности). Поток сознания воспринимается им как изменчивая
среда, в которую воображение вносит свои изменения-корректировки,
особым
образом
коррелируя
с
другими феноменами, схватывая те
«отсутствующие» состояния (но которые должны присутствовать по логике
воображения и объективному состоянию потенциала ВФЯП), пробелы,
которые
оно
наполняет
своей
деятельностью.
Благодаря
феномену
воображения формируется интенциональный предмет, особым образом
связанный с сознанием, но являющийся не только имманентньк! сознанию,
но и особым образом трансцендентным ему. S 2.4. Феномен воспоминания
24
как актуализация прошлого для свершения настоящего. Воспоминание
предстает как самостоятельный феномен, активизирующий то, что реально
существует
в прошлом -
в
качестве
необходимого для свершения
познавательного акта. В процессе формирования выражения происходит
обращение к языковой памяти, когда, благодаря ВФЯГТ,
свершается
своеобразное «узнавание», «встреча» содержания сознания и внешних
языковых форм. С учетом бергсоновской теории памяти, процесс выражения
рассматривается наряду с чисто интуитивными актами, осуществляющими
непосредственную данность интенциональных предметов. При процедуре
именования слово обладает определенностью еще до того, как будет
«вызвано»
из
памяти
конкретным
восприятием,
поэтому
процесс
«узнавания» взаимен, и «стягивает» воедино содержание и форму благодаря
изначальному смыслу, целому - Внутренней форме языка и «Я» как ее
важнейшего коррелята. Благодаря этому происходит конституирование
объекта. $2.5. Феномен усмотрения сущности как совокупное постижение
региональных эйдосов. Феномен усмотрения сущности рассматривается не
как обособленный акт, но на основе языковых вьфажений, через их значения
и смыслы. При этом, благодаря особенностям универсума значений каждого
из языков, последний придает специфику как способу постижения сущности,
так и ее представлению, выражению. В результате, сущности, постигнутые
на
определенном
языке, имеют
специфическую
доминанту,
особую
акцентуацию, отличающую их от других сущностей. В этом случае такие,
казалось бы бесспорные, «атрибуты» процесса постижения истины-сущности
как обобщение, интеллектуальный характер, мгновенное «схватывание» предстают не как обязательные, а как возможные, или актуализируемые по
мере необходимости. Проблема усмотрения сущности представляется как
«проблема разума», если рассматривать разум в качестве синтеза, постоянно
образующегося во времени и объединяющего возможности субъекта.
§ 2.6. Феномен выражения, как единство внешних языковых форм и
содержания сознания. Путь формирования выражения рассматривается как
путь от относительно несамостоятельных континуальных временных форм к относительно самостоятельным дискретным пространственным формам,
что в некотором смысле равносильно объективации. Подобная объективация
требует дискретизации, а последнее связано с субъективацией, а именно с
особенностями дискретизации данного языка познания и с особенностями
25
владения субъектом данными языковыми средствами. Поэтому полная
характеристика
выражения
выразительных
средств,
включает
следующие
интенциональный
аспекты:
система
(нозма),
способы
предмет
данности предмета субъекту (совокупность ноэз), структура языкового опыта
субъекта. Последнее подразумевает степень владения субъектом Внутренней
формой
языка
познания.
Конституирование
вьфажения
отображает
структуру и процесс конституирования интенционального предмета во
внутреннем времени субъекта. В зависимости от используемого языка
определяется общая структура интенционального акта, доминирование в нем
тех или иных феноменов, в той или иной последовательности. Данный
процесс завершается тогда, когда переживается момент единства формы
внешнего вьфажения и выражаемого им обозначаемого (интенционального
предмета, значения, смысла). В целом, конституирование интенционального
предмета, мотивируемое самоконституированием субъекта - есть непрямой
процесс, в котором идет формирование и взаимодействие трех целостностей:
виртуальной целостности Внутренней формы языка;
актуализируемой
целостности потока сознания, содержащего целостность интенционального
предмета, с его предметным смыслом, стремящимся к выражению; и
целостность самого формирующегося выражения в его пространственновременных формах.
? 2.7. Феномены понимания и смеха как способа понимания через
«возвращение к полному сознанию». Понимание как условие и цель любого
познания - есть такое внутреннее состояние человека, потока сознания, при
котором вновь образующееся знание не только не разрушает структуру
потока, и не просто количественно расширяет поток, но органично
встраивается
в
него,
придавая
ему
новые
качественные
свойства
положительного, развивающего характера, способствуя актуализации и
самоактуализации новых феноменов, в том числе, обязательно, эмоций,
продуцируя мотивацию к новым формам выражения. Понимание в контексте
ноэмо-ноэматического единства предстает как такое состояние сознания,
когда получившийся интенциональный предмет
невозможно разрушить
случайным изменением набора данностей сознания, образующих его; он
сохраняется при изменении языка, познавательной позиции. Смех, как особая
форма понимания, подобно другим «сильным» феноменам - основывается на
гносеологическом отрицании, на отрицании стандартного хода мысли.
26
привычного восприятия, спокойного закономерного развития событий,
неподвижности, догматики. Смех, через гносеологическое отрицание «возвращает к полному сознанию», в том числе, к пониманию основного
гносеологического различия между реальным и идеальным. В общем случае,
в языковом контексте, смешное состоит в «уходе от кода», что непременно
должно быть воспринято Другим, понято как таковое, и вновь вписано в код.
Для большинства языков смех не обусловлен непосредственно Внутренней
формой языка, но он в процессе ее актуализации создает и подчеркивает
своим существованием такие условия, которые позволяют через обратную
связь влиять на Внутреннюю
функционирования
форму, обогащая конкретные условия
кодов, внешних форм, значений и смыслов. Смех
предстает также как важнейшая составляющая
самоконституирования
субъекта, не дающая ему возможности превратиться в «отражательный»
механизм. $ 2.8. Феномены воли и веры как актуализации намерения
познания и его поддержка. Волевое усилие по своему содержанию не
может быть абсолютно произвольным, оно фундируется его исходной
гносеологической
составляющей,
познавательной
интенцией,
и
благодаря этому в результате создает иитенциоиапьное единство
актуальных
и
потенциальных
познавательных
форм,
связанное
признаком намерения познать интересующий объект. Феномен веры
рассматривается
как частный
случай феномена
воли,
самобытно
проявляющий себя в условиях доминирования неявного знания. Вера есть высшее проявление этого знания, соединение знания и воли,
служащее предпосылкой понимания. ? 2.9. Феномены любви, страсти,
такта,
Наличие
вкуса как вершинные проявления познавательных интенций.
феноменов любви, страсти, такта и
вкуса
в
познании
свидетельствует о том, что познание достигает своих предельных
возможностей, обретает смысл, цель, становится творческим, находит
внутреннюю мотивацию. Так любовь придает познанию такое свойство,
как ответственность за результаты деятельности, причем ответственность не
формальную, а экзистенциально обусловленную, глубоко мотивированную.
При наличии феномена такта, поток сознания «изнутри» - «спасается от
безмерности», производя своеобразный имплицитный
«символический
обмен»: «беря в скобки» те переживания, которые являются излишними, но
27
при этом имея их ввиду. Появление вкуса в любом из видов деятельности
свидетельствует о том, что субъект овладевает высшими уровнями данного
вида активности: в его суждениях появляется свобода, но свобода не как
произвол, а как осознание какой-то внутренней закономерности, присутствие
которой субъект ощущает всем своим существом. В этом случае субъект
чувствует себя уверенно, так как всегда может доверять не только знаниям,
накопленным внешним путем, но и знанию внутреннему, неявному. Вкус
есть несомненная принадлежность Внутренней формы любого языка, как
потенциальность, никогда не могущая реализоваться во всей своей полноте.
ГЛАВА
I I I . «Языки
онтологии»
познания
посвящена
в
контексте
рассмотрению
идеи
отдельных
«региональных
языков
познания
(обыденность, наука, искусство), исходя из идеи Внутренней формы каждого
из
них.
Хотя
выразительные
средства,
значения,
используемые
в
обыденности, науке, искусстве, образуют язык, однако при их анализе
привычные лингвистические и лингвосемиотические критерии используются
осторожно, поскольку избыток лингвистического сциентизма приводит к
уменьшению уровня чувствительности по отношению к ценным для других
языков познания свойствам и значениям. В языке познания допускается
большое количество «неупорядоченных фактов», отсутствие эксплицитной
системы
«поверхностной
грамматики»
построения
конвенциональных
языковых конструк'ций; но ему свойственна «глубинная грамматика», в том
числе имманентно принимаемые законы организации «языковых игр» как
«форм жизни». Для каждого из языков познания может существовать свой
набор
онтологически
обусловленных
критериев
увеличением роли как лексических выразительных
«языковости»,
с
факторов, так и
семантико-грамматических архитектонических факторов. Эти критериальные
значения образуют «семью» критериев, «глубинную грамматику», по
проявлениям которой мы можем судить о свойствах язьпсов, не сводящихся
лишь к системно лингвистическим, а обусловленных порождающими,
экзистенциальными, контекстуально связанными факторами актуализации
Внутренней формы языка познания.
Каждый язык познания рассматривается как своеобразный идиом,
языковая ситуация, представляемая моделью динамического типа. При этом
в нее включаются единицы языка, присущие статическим и статистическим
моделям, но всегда рассматриваемые в становлении. Исследуется уровень
28
общего описания принципов формирования лексики, как средства номинации
или выражения, указываются основные типы лексических значений, важных
с гносеологической точки зрения; уровень общего описания грамматики, как
динамичного механизма многократного применения процедур придания
значений, с указанием принципов
включения единиц языка в структуру
грамматических значений, а также способов, тенденций формирования
грамматических
познания, с
правил,
выражающих
их предписаниями
особенности
данного
и разрешениями; уровень
способа
описания
важнейших типов отклонений от основных семиотических функций языка
познания, служащих гносеологическим целям, выражающих принципы
познания в данной области (супрасегментные средства, пресуппозиции
(презумпции), «приемы» искусства, принципы «понимания» в современной
науке). Это составляет систему «региональных априорных понятий»,
лежащих в основании каждого языка познания
и являющихся его
онтологией, которая определяет способ познания, способ репрезентации,
конституирования, интерпретации предмета. В единицах каждого языка
познания и их свойствах материализуется структура и динамика мышления,
присущая данному способу постижения мира. Они наилучшим образом
приспособлены для означивания, символизации или номинации элементов
познавательного действия данного типа, для обеспечения потребностей
формирования
потока
сознания,
а
также
выражения
в
условиях
интенциональности и интерсубъективности, свойственных данному способу
познания.
Каждый
язык
познания
рассматривается
как
«регион»,
обладающий внутренней целостностью и единством с его «региональной
онтологией». Главное, что возникает и формируется в процессе познания
любого вида - это значение, смысл, и выражение. Амбивалентность и
поливалентность
значения
не
указывает
на
его
отсутствие,
но
свидетельствует либо о его сложности, либо о том, что оно находится в
процессе становления или «мифосемиотического совершения», другими
словами,
подчиняется
«большому
закону
семантизации»
или
интериоризируется. В большинстве языков структура значения имеет общую
схему формирования, сходную со схемой формирования интенционального
объекта или выражения, связанную со структурой интенциональности.
Любой акт познания начинается с момента, который метафорически
называют
«видением».
Это
идиом,
гештальт,
базовая
установка.
29
возникающая как результат внутреннего восприятия состояния своего
сознания и состояния мира, как интеллектуальная ситуация. Для обьщенного
познания это значение чаще всего становится буквальным: оно пополняется
последующими дифференциациями восприятия, с их точными значениями,
еще уточняется, но «здравый смысл» не позволяет сознанию уйти от
первоначального значения слишком далеко, сводя новые значения к
типичным языковым, социальным. В других случаях познания данное
начальное значение воспринимается не буквально, а как некая форма,
структура, в которой доминирующим становится тот или иной аспект:
например, символический, динамический, художественный, абстрактнорациональный, трансцендентный и проч. Эта структура в любом случае
имеет символический оттенок, поскольку всегда указывает на нечто,
выходящее за пределы непосредственного восприятия, но подобное указание
для разных языков познания имеет отличающиеся «направления». В итоге,
благодаря различным языкам познания, мы получаем большое количество
значений, как результата понимания мира с разных сторон, на разных
уровнях
релевантности,
феноменальности
или
ноуменальности,
имманентности или трансцендентности. Таким образом познание в целом
приобретает
объем, а Внутренняя
форма язьпса познания - новые
виртуальные значения. §3.1. Обыденность как о-своение и создание мира
значений. Онтология языка обыденности феноменологически наиболее
фундаментальна. Области лексических и грамматических значений языка
обыденности
формируются
Формирование
относительно
под
влиянием
стабильных
разного
и
рода
факторов.
ситуационных
правил
грамматики описывается через феномены «о-своения» (интериоризации),
«заботы» и «языковых игр» (при этом важнейшие структуры в онтогенезе
повторяют основные этапы филогенеза). В
гносеологический словарь
повседневности включаются следующие области: социальные значения;
индивидуальные
значения,
универсальные
категории;
значения
естественного языка (включая супрасегментные средства), существенно
подвергающиеся индивидуальной интерпретации; а также система значений
поступков, действий. Грамматика повседневности указывает, что в своей
главной интенции обыденная жизнь стремится к освоению близлежащего
мира: о-своение означает сделать своим, превратить из чужого в свое, из
внешнего превратить во внутреннее. Реализуется и развивается эта интенция
30
о-своения
подобно
процессам
«мифосемиотического
совершения»,
(А.В.Михайлов), или определяется «большим законом семантизации»
(формообразования) (О.М. Фрейденберг), или, в несколько другом ракурсе, через интериоризацию (Л.С. Выготский). 0-своение проявляется также в
феномене
«заботы»,
который
формируется
на
следующем
уровне
актуализации грамматических значений языка обыденности, и благодаря
которому осуществляется тот или иной вид «заботы» о протекании процесса
освое1гая и о сохранении его результатов. Эти энергейи языка обыденности
проявляют себя в каждом конкретном случае неоднозначно, будучи
подвержены влиянию «языковых игр», в результате чего складывается
уникальный вариант их реализации. Логика о-своения, интериоризации,
определяет путь от того, что находится на границе «свой - чужой» и еще не
интериоризировано (или недоинтериоризировано) - к тому, что станет
впоследствии принадлежащим к внутреннему миру человека, обусловит его
речь, сферу мотивации поступков, понимание. Внутренний мир человека
проходит этот же путь формирования - освоения. Содержание окружающего
мира для человека превращается в мир значений того языка, которым он
пользуется в обыденности, то есть становится внутренним содержанием,
внутренним достоянием самого человека. В
результате
функция,
подготавливая
которую
выполняет
обыденность,
складывается
субъекта
образования, науки, искусства, религии, образуя актуальную для каждого
субъекта область значений, в рамках которой он становится личностью,
познает мир, преобразует его, превращая из чужого в свой. Поэтому правила
социальной жизни повседневности, подчиняясь грамматике этого языка,
образуют, в соответствии с его смысловой структурой - многообразие
реальностей, имеющих, во многом, языковое происхождение, языковое
основание. ? 3.2. Наука и рациональное постижение ноуменального. Язык
najTCH рассматривается на основе его современного состояния, связанного с
периодом неклассической рациональности. Подчеркивается, что подлинная
научная активность меняет субъекта науки, преобразует его дук В качестве
фундирующей характеристики современных языков науки рассматривается
постоянно развивающаяся научная рациональность, универсум значений
ноуменального уровня, как специфическое основание науки, которое так или
иначе взаимодействует с относительно поверхностной, феноменальной
реалистической
установкой
и
значениями
феноменального
уровня
31
семантики. В языках различных наук соотношение значений с семантикой
ноуменального и феноменального уровней существенно отличается. Однако
выделяется вектор влияния ведущий от рационального к реальному, от
ноумена к феномену. Определяются основные области универсума значений
языка
науки:
(1)
методологии,
грамматика,
главным
формирующаяся
вектором
которой
на
основе
является
научной
«реализация
рационального»; (2) лексика, с ее основными лексико-гносеологическими
единицами:
теоретические
храмматические
понятия
и
эксперимент.
Конкретные
значения (детерминизм, индетерминизм, каузальность,
вероятностный подход, принципы неопределенности (амбивалентности),
дополнительности, относительности, полноты в рамках научной парадигмы
или
группы,
пространстве,
определения
в
конфигурационном
(метафорическом)
законченности) - актуализируются по мере реализации
научной идеи. С одной стороны, они составляют часть господствующей
научной парадигмы, с другой стороны, они постоянно должны иметь
средства и возможности выхода за ее пределы, за счет чего и осуществляется
развитие науки. Лексико-гносеологическое значение теории и эксперимента
также далеко не всегда подлежат кодификации, непрерывно подвергаются
как историческим, так и ситуационным трансформациям и определяются,
чаще всего из контекста. Выделяются особенности формирования и
становления области лексических
значений, приведшие к тому, что
эксперимент в современной науке есть хорошо просчитанное, исходящее из
принятой теории и разработанное на ее основе значение. В то же время
продолжает существовать и эксперимент феноменально-реального уровня,
обладающий значением подтверждающего фактора для теоретических
значений. Научная идея «высказывается» в науке на своем языке теорий,
экспериментов, переходов к другим более простым или более сложным
теоретическим идеям, вьфажается в методологически создаваемых для
мысли условиях. Эксперимент и теория, обладая значением, являются в то же
время внешней выразительной формой языка науки, в которую облекается
содержание научной мысли. Грамматика научного высказывания, то, в какой
последовательности соединяются в этом «выражении» теоретические и
экспериментальные формы, зависит от содержания научной мысли и от
Внутренней формы языка науки. Наука конституирует значения своего
языка,
свой
темпоральный
мир
научных
ценностей,
объединенный
32
посредством
согласующих
функций,
структуры
или
грамматики,
объективирует и онтологизирует их. Основным критерием объективации
научной предметности становится идея парадигмы, включающая в себя идеи
групп, полноты и законченности, образующие систему фамматических
правил языка науки. Это означает, что только при условии, когда множество
новых отношений обнаруживает их связность, начинается синтезирующая
деятельность, которая стремится завершить комплекс отношений. Однако,
для языков науки требование полноты остается, по преимуществу, только
требованием, далеким от исполнения. Это связано с тем, что в отличие от
естественных языков, языку науки менее свойственна полисемичность, но по
этой же причине для него принципиально характерна неполнота.
Специфика поэтической стороны научной интенции выражается в
модификации
многих
модусов
сознания.
Так
научно-рациональное
понимание отличается от обыденного тем, что не может имплшщтно
пользоваться грамматикой языка науки. Восприятие в сфере ноуменальнорациональной научной деятельности основывается на восприятии состояний
сознания, его интенциональности, на дифференциации впечатлений от этого,
выливающееся в соответствующую реакцию в виде корректировки потока
модусов сознания, а точнее, в переструктурирование поэтических слоев,
осуществляющее
герменевтическое
уточнение
тенденций
деятельности синтезирующего внутреннего восприятия. В
дальнейшей
этом случае
внутреннее восприятие дает такие значения, которые активно могут
участвовать в формировании более сложных рациональных значений в том
числе ноуменального уровня. Восприятия, связанные с языком науки,
принципиально могут обсуждаться как факт только
в конфигурационном
многомерном
основе
пространстве,
формируемом
на
нескольких
независимых шкал, составляющих метафорическое поле представления
вместо первичного реально-феноменального. Наука предстает не как сумма
знаний, а как смена систем восприятий мира в новых конфигурационных
пространствах
(научных
парадигмах).
§3.3.
Искусство
как
опыт
символизации в постижении истины-алетейи. В качестве основного значения
языка искусства выделяется символическое значение, в его эволюции. В
искусстве
находит
символизация, как фундаментальная
свое
достойное
развитие
в
потребность
совершенствовании
человека,
его языка.
Интенциональность современного художественного сознания, не теряя
33
глубины, смещается в «горизонтальной плоскости» в направлении к теме
«человек и мир второй природы», поскольку происходят масштабные,
трансформации в сфере смыслов, генерируемых цивилизацией, когда человек
заново должен определять себя по отношению к ним. Искусство делает это
средствами символики, открывая заодно в самом человеке мир символов со
значениями, отсутствующими в прежнем смысловом универсуме. Таким
образом, символ и значение создают актуальный человеческий мир, гораздо
более важный для человека, чем мир, данный ему в непосредственных
ощущениях. Поэтому, благодаря художественному творчеству, происходит
истинное открытие нового становящегося мира. Человек не может жить,
относясь к нему лишь прагматически, и об этом нам напоминают
художественные творения, давая возможность вновь почувствовать свою
ответственность за этот уже гораздо более сложный и уязвимый мир.
Специфика языка искусства связана с необычностью функционирования
произведений искусства в режиме диалога, в кругу так называемых «двойных
переживаний» или в рамках троичной структуры автор - Текст - реципиент.
Но данная характеристика языка искусства имеет преходящее историческое
значение, поскольку в современных условиях эта дихотомия преодолевается
за
счет
интерактивных
искусства,
реализуемых
возможностей
на
основе
многих
современных
информационных
жанров
технологий,
позволяющих любому реципиенту стать потенциально со-творцом, активно
участвуя в
построении сюжета, композиции и других семантически
значимьпс элементов художественного произведения. Основной тайной
искусства является происхождение художественных значений всех уровней:
от уровня значений отдельных единиц языка (цвет, форма, движение, звук и
пр.),
до
уровня
значений
произведения
искусства
как
целого.
Предполагается, что художественное значение возникает только в том
случае, когда изначальные интенции приводят к формированию сложного,
богатого
ноэтико-ноэматического
единства,
которое
может
далее,
независимо от изначальных мотиваций, модифицироваться, в контексте
одного из языков, и выражаться средствами этого же языка. Специфика
языка искусства заключается в том, что он выражает не формальные
значения редуцированных форм культуры, а создает условия для нахождения
доселе неведомых значений и указыиап на нил. пшичьм заранее предполагая
их
многосмысленность,
многосло ^ностМБЛЯадяМОрачнЛсть,
СПепчЮугг
I
t
«9 ЗМ шг
хяГЛ
'
а
потому
34
символичность.
Язык
искусства
художественные
приемы,
методы,
содержит
но
и
не
только
обязательные
правила,
принципы,
подвигающие его к нарушению этих правил. В сложном взаимодействии
формирования грамматики искусства и ее нарушения - существует и
развивается язык искусства, постоянно за счет этого расширяя универсум
своих лексических и грамматических значений. Создавая формы, художник,
расширяя мир человеке - ориентированных
значений, помогает рождению
актуального человека, обращаясь к целостному субъекту, в единстве его
мышления, перцептивных способностей, духа, души. Таким образом,
искусство по своей природе направлено на использование внутренних
ресурсов человека и избавление, по возможности, от внешнего.
ГЛАВА
IV
«Образование
как сфера
синтеза
языков
культуры».
Значимость «чувства Внутренней формы», как объединяющего начала, еще
больше возрастает
в условиях информационного
общества.
Способы
решения проблем образования связаны с двумя существенными факторами:
первый -
учет
в
образовательном
процессе
и
методологии
всего
когнитивного потенциала человека; второй - рассмотрение этого спектра
познавательных возможностей, в контексте актуализаций Внутренней формы
языка познания, причем, каждый из языков познания рассматривается в
качестве «многообразия порядков» единого основания познания. Благодаря
этому
проектируется
«конвертируемая»
теория
и
практика
развития
познавательных способностей субъектов образования, которая хотя и будет
иметь свои специфические особенности в различных предметных областях,
тем не менее избавится от излишней дифференциации, способствующей
воспитанию
«частичного
субъекта».
Такие
способности
как
впечатлительность, эмоциональность, чувственное восприятие, воображение,
усмотрение сущности, любовь, воля, вера, вкус
и пр. -
являются
универсальными и служат основой любого познания. Чем богаче их спектр,
тем полноценнее будет знание, ноэматическая сторона потока сознания,
шире универсум языковых значений, интериоризированных субъектом.
Современные условия создают основу для формирования нового типа
образованной личности, которая не отрицает прежних личностных доминант,
но охватывает их, включая в себя как свою часть. Внешним формам любого
языка можно обучить, однако образованность подразумевает не только
внешнее усвоение знания, но освоение Внутренней формы языка. В
35
пространстве сознания между Внутренней формой языка, существующей в
качестве недоступного наблюдению виртуального объекта, и системой
внешних
форм,
кодифицированных
объективированных
значений
этого
же
языка,
в той или иной степени, - существует область
актуализации, связанная
с
непосредственной
деятельностью
каждого
познающего субъекта. Ее образует универсум в той или иной степени
интериоризированных значений данного языка, образующих, вместе с
интенциональным предметом ноэматическую сторону потока сознания, а
также его поэтическая сторона, связанная с деятельностью модусов сознания,
актуализирующихся в данном познавательном акте. Таким образом, процесс
образования
должен
организовываться
так,
чтобы
максимально
способствовать развитию поэтической стороны потока сознания. Однако,
поскольку
сознание
всегда
есть
«сознание
о...»,
то
нужен
такой
интенциональный предмет сознании, который бы в максимально возможной
степени способствовал актуализации и развитию поэтической стороны
ноэтико-ноэматического единства. Разные языки познания призваны не
бороться друг с другом за познавательные ресурсы субъекта, а поддерживать
и дополнять друг друга в их развитии. Именно в этом, с нашей точки зрения,
и состоит синтез языков культуры, свершаемый (или не свершаемый) в
каждом познавательном акте, когда активность сознания, пробужденного
деятельностью в одной языковой сфере, поддерживается его деятельностью в
другой языковой сфере не менее эффективно, чем в изначальной. Выявляется
триединая цель образования, лежащая в основе многих других задач: подбор
такого содержания образования, на основе которого развивается субъект
образования как творческая личность в условиях интерсубъективности. При
этом
онтологический
и
гносеологический
подход
к
образованию,
означающие соединение идеи познавательной свободы как самореализации
субъекта
образования,
с
идеей
усвоения
нормативного
знания
-
осуществляется на основе концепта Внутренней формы. Исследуются
способы развития мотивации на основе феномена впечатления, развития
феномена
интенции),
чувственного
воображения
восприятия
в
и
условиях
предожидания
(созерцательной
гиперреалистичной
реальности,
использование нарушений пресуппозиций в образовательных целях, развития
вкуса как свидетельства овладения субъектом высшими уровнями данного
вида активности.
36
в
ЗАКЛЮЧЕНИИ
подводятся
итоги
исследования,
квалифицируемого как «открытый проект», намечаются пути дальнейшего
развития темы, связанные с более глубокими исследованиями модификаций
модусов сознания в условиях познавательной ситуации информационного
общества, а также с расширением исследовательского поля за счет
гносеологически значимых языков религии и мистики.
Работа включает три П Р И Л О Ж Е Н И Я ; в первом кратко изложена
история исследования «Внутренней формы языка»; во втором - история
исследования идеи виртуальности и современные положения виртуалистики;
в третьем - представлены некоторые материалы практической апробации
положений диссертационной работы в области образования.
Все основные идеи, связанные с диссертационным исследованием,
изложены в следующих публикациях:
Монографии
1. Кудряшоеа Т.Е. Онтология языков познания. Ч. 1. - Иваново: ОАО
«Изд-во «Иваново», 2005. - 316 с.
2. Кудряшоеа Т.Е. Онтология языков познания. Ч. 2. - Иваново: ОАО
«Изд-во «Иваново», 2005. - 272 с.
Научные статьи в изданиях, рецензируемых В А К
1.
Кудряшоеа Т.Е. О роли «символического обмена» в познавательном
процессе: философский, социальный и психологический аспекты // Личность.
Культура. Общество. 2003 Т. V. (0,75 п.л.)
2.
Кудряшоеа Т.Е. О гносеологических качествах языка литературы в
футурологическом аспекте//Вузовский вестник ИГЭУ. Иваново. 2003.
(0,5 п.л.)
3.
Кудряшоеа Т.Е. Развитие вкуса к познанию, как проблема современной
высшей школы // Вузовский вестник ИГЭУ. Иваново. 2005 (0,75 п.л.);
Научные статьи и тезисы
1.
Кудряшоеа Т.Е. Такт как способ художественного познания и бытия //
Перекресток-2 (сборник текстов по истории словесности и культурологии).
Иваново-Шуя. 1999. 0,3 п.л.;
2.
Кудряшоеа Т.Е. О соотношении диалектической логики и методов
активизации мышления //Технологии творчества. 1999. № 1 . 0,1 п.л.;
3.
Кудряшоеа Т.Е. Две культуры (о соотношении научного и
художественного познания) // Научные школы и направления ИГ АСА
(Материалы научно-техн. конф^. Иваново. 1999. 0.2 п.л.;
4.
Кудряшоеа Т.Е. Проблема художественной истины // Философский
альманах № 3-4. Иваново. 1999. 0,2 п.л.;
5.
Кудряшоеа Т.Е. Художественная интуиция. Тезисы к докладу //
Материалы научной конференции ИГ АС А. Иваново. 1999. 0,1 п.л.;
37
6.
Кудряшова Т.Б. О понимании задач искусства // Философский
альманах. № 3-4. Иваново. 1999.0,3 п.л.;
7.
Кудряшова Т.Б. Творческие познавательные способности человека и
искусство // Философский альманах. №3-4. Иваново 1999.0.3 п.л.;
8.
Кудряшова Т.Б. Художественный профетизм «Краткой повести об
антихристе» Вл. Соловьева // Владимир Соловьев и философскокультурологическая мысль X X века. Иваново. 2000. 0.2 п.л.;
9.
Кудряшова Т.Б. Владимир Соловьев: размышления о языке //
Соловьевские исследования. Вып. 1. Иваново. 2001.0,55 п.л.;
10. Кудряшова Т.Б. Пророческое значение темы терроризма в романе
А. Белого «Петербурп>//Потаенная литература. Вып.З. Иваново.2002. 0,6 п.л.;
11. Кудряшова Т.Б. Познание и образование // Философия образования.
СПб. 2002. 0,7 П.Л.;
12. Кудряшова Т.Б Художественный профетизм как футурологический
феномен // Онтология возможньк миров в контекстах классической и
неклассической рациональности. СПб. 2001. 0,1 п.л.
13. Кудряшова Т.Б. Философский идеи Вл. Соловьева в контексте
неклассической рациональности // Соловьевские исследования. Вып. 4.
Иваново 2002. 0,3 п.л.;
14. Кудряшова Т.Б. Всеединство как возможное основание примирения
аполлоно-дионисийской пары противоположностей // Соловьевские
исследования. Вып. 5. Иваново. 2002.0,75 п.л.;
15. Кудряшова Т.Б. Светское и религиозное воспитание: проблемы
совмещения // Церковь, государство и общество в истории России X X века.
Материалы П всероссийской научной конференции. Иваново. 2002. 0,3 п.л.;
16. Кудряшова Т.Б. Философский идеи Вл. Соловьева в контексте
неклассической
рациональности
//
Соловьевские
исследования.
Периодический сборник научных трудов. Вып. 4. Иваново 2002. 0,3 п.л.
17. Кудряшова Т.Б. Всеединство как возможное основание примирения
аполлоно-дионисийской
пары
противоположностей//
Соловьевские
исследования. Вып. 5. Иваново. 2002.0,8 п.л.
18. Кудряшова Т.Б. Философия всеединства в проекции на проблемы
современного образования // Соловьевские исследования. Вып. 4. Иваново
2002. 0,75 п.л.
19. Кудряшова Т.Б. Ноосфера как субъект символического обмена //
Реалии ноосферного развития. М., 2003.0.1 п.л.
20. Кудряшова Т.Б. О проблемах развития творческого воображения в
контексте «гиперреалистичной» реальности // Рациональность и вымысел.
СПб. 2003. 0,1 П.Л.;
21. Кудряшова Т.Б. Кто же находится в центре воспитательной системы //
Образование в X X I веке: этика, религиоведение, педагогика. СПб. - Шуя.
2003. 0.1 п.л.
22. Кудряшова Т.Б. Философские идеи B.C. Соловьева в контексте «форм
обратимости»// Соловьевские исследования. Вып. 7. Иваново. 2003.0,9 п.л.;
38
23. Кудряиюва Т.Б. О современной парадигме языков познания в
антропологическом
измерении
//
Антропологическое
измерение
глобализационных процессов. Владимир. 2003. 0,3 п.л.;
24. Кудряшова Т.Б. Такт как атрибут культуры // Гумбольдтовские чтения
(материалы 1 международной конференции). СПб. 2003. 0,3 п.л.;
25. Кудряшова Т.Б. О «форме форм» языков постижения мира //
Материалы международных конференций. Метафизика искусства. Мировая и
петербургская традиции реалистической философии. СПб. 2004. 0,3 п.л.;
26. Кудряшова Т.Б. Эстетизированная гносеология русского символизма //
Соловьевские исследования. Вып. 8. Иваново 2004. 1 п.л.;
27. Кудряшова Т.Б. Познание и такт // Информационная среда ВУЗа.
Иваново. 2003 г. 0,45 п.л.;
28. Кудряиюва Т.Б. Стратегия деконструкции в опыте организации
образования // Архетип детства-3. Иваново. 2005. 0,4 п.л.;
29. Кудряшова Т.Б. Значение формы в организации образовательного
процесса: должна ли власть выступать в качестве законодателя форм //
Образование и насилие. С.-Петербург, 2004. 0,6 п.л.;
30. Кудряшова Т.Б. Роль обменных отношений в культуре //
Постмодерновый мир и Россия/ под ред. Ю.М. Осипова, О.В. Иншакова и др.
Москва-Волгоград. 2004. 0,8 п.л.;
31. Кудряшова Т.Б. Философские идеи Соловьева в контексте основных
положений феноменологии // Соловьевские исследования. Вып.9. Иваново.
2004.0,75 П.Л.;
32. Кудряшова Т.Б. О курсе философии в техническом ВУЗе //
Информационная среда ВУЗа. Материалы X I Международной научнотехнической конференции. Иваново. 2004. 0,2 п.л.
33. Кудряшова Т.Б. Инновационная деятельность ДЮЦ как учреждения
дополнительного образования в контексте современного образовательного
пространства // Воспитание творчеством. Сборник материалов по
экспериментальной
и
инновационной
деятельности
учреждения
дополнительного образования. Иваново. 2004. 0,4 п.л.
34. Кудряшова Т.Б., Каминская М.В. Программа развития ДЮЦ //
Воспитание творчеством. Сборник материалов по экспериментальной и
инновационной деятельности учреждения дополнительного образования.
Иваново. 2004. С. 0,6 п.л.
35. Кудряшова Т.Б. О Перспективах развития языков познания:
взаимодействие вербальных и визуальных доминант // IV Российский
философский конгресс 24-28 мая 2005 г. Москва. 0.1 п.л.
36. Кудряшова Т.Б. Два «АБСОЛЮТНЫХ ФИЛОСОФА»: Соловьев и
Беркли // Соловьевские исследования. Вып. 10. Иваново. 2005 0.5 п.л.
Научное издание
Кудряшова Татьяна Борисовна
ОНТОЛОГИЯ я з ы к о в ПОЗНАНИЯ
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
доктора философских наук
Компьютерная верстка: Т. Б. Кудряшова
Подписано в печать 20.10.2005. Формат 60x84 1/16.
Бумага офсетная № 1 . Печать плоская.
Усл. печ. л. 2,4. Уч.-изд. л. 2.
Тираж 105 экз. Заказ № 372т.
Изд. лицензия ЛР № 010221 от 03.04.1997
Отпечатано в ОАО «Издательство «Иваново»
153012, г. Иваново, ул. Советская, 49
E-mail: [email protected] Тел.: 32-67-91, 32^7-43
1^21 758
Р Н Б Русский фонд
2006-4
21620
%
.,
I
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
0
Размер файла
1 977 Кб
Теги
bd000102001
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа