close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000102201

код для вставкиСкачать
Диссертационный совет Д 002. 128. 01
при Институте языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра РАН
На правах рукописи
Ибрагимхалилова Лаура Акимовна
САТИРИЧЕСКИЕ Ж А Н Р Ы
ЛЕЗГИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Специальность 10.01.02 -литература народов Российской Федерации:
лезгинская литература
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала
2005
i
Работа выполнена в отделе литературы Института языка,
литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра Российской академии наук
Научный руководитель:
- доктор филологических наук, профессор
Кельбеханов Рагимхан Мурадович
Официальные оппоненты:
доктор филологических наук, профессор
Ахмедов Сулейман Ханович
доктор филологических наук, профессор
Кадимое Руслан Гаджимурадович
Ведущая организация:
Дагестанский государственный университет
Защита состоится 16 декабря в 16 часов на заседании диссертацион­
ного совета Д 002. 128. 01 по защите диссертаций на соискание ученой
степени кандидата наук при Институте языка, литературы и искусства им.
Г. Цадасы Дагестанского научного центра Российской академии наук
(367025; Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М . Гаджиева, 45; т/ф
(8722) 67 59 03.
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Дагестан­
ского научного центра Российской академии наук (ул. М . Гаджиева, 45)
Автореферат разослан « 0> »
^ ]
^2005 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук , ^
J U
А . М . Абдурахманов
ujQjO
Общая характеристика работы
Актуальность темы определяется прежде всего ее значимо­
стью. Лезгинская сатира, как и сатира других народов, берет на
себя важнейшую социальную и нравственную миссию. Это борьба
со всяческого рода пороками во имя оздоровления общества. Явля­
ясь частью общедагестанской сатиры, лезгинская сатира тоже в
основных своих жанрах обличает, выставляет напоказ такие омер­
зительные общественные явления, как использование служебного
положения в целях обогащения, взяточничество, переходящее вся­
кие границы, пьянство, ставшее всеобщим бедствием страны, мас­
кировка правителями своей истинной сути бесконечными разгово­
рами о народе, во имя которого якобы они все делают и другие по­
роки, которые характерны были советскому строю и в еще боль­
шей мере отличают современный социальный порядок, точнее,
российский капитализм.
Лезгинские сатирики, авторы апологов и басен, сатирических
поэм, памфлетов, эпиграмм и пародий участвуют своим резким и
острым словом в борьбе с принявшим огромные масштабы амора­
лизмом во всех его проявлениях.
Во всю мощь своего поэтического таланта как сатирики в пер­
вой половине X X века выступили Сулейман Стальский и Тагир
Хурюгский. Современные поэты (И. Шерифов, Б. Салимов, Жамидин, А. Алем, И. Гусейнов, А. Кардаш) продолжают их традиции.
Эти мастера слова своими сатирическими произведениями помо­
гают людям видеть порок в его отвратительном облике и тем са­
мым вызывают ненависть к нему. До тех пор, пока общество не
избавится от социально и нравственно опасных пороков, до тех пор
будет актуальна и подлинная художественная сатира, «ведущая по
ним огонь».
Новизна темы. Наша диссертация-первая монографическая
работа, в которой дается системный анализ сатирических жанров
лезгинской литературы. До нас о сатирических произведениях от­
дельных поэтов интересные суждения были высказаны А. Агаевым
(о Сулеймане Стальском), Р. Кельбехановым (о Сулеймане Стальском и Тагире Хурюгском), К. Акимовым (о Жамидине). Что же
касается сатирических произведений других поэтов ГИ. Шерифова,
РОС НАЦИОНАЛЬНА»1
БйСЛИОТЕКА^
[
СПс
"^ЛА
— *
Б. Салимова, И. Гусейнова, А. Алема, А. Кардаша), то их еще кри­
тика не удостоила своим вниманием. Да и в монографических ра­
ботах А. Агаева, Р. Кельбеханова, К. Акимова сатира С. Стальского, Т. Хурюгского, Жамидина не рассмотрена в плане жанровой
специфики. К. Акимов, например, басне в творчестве Жамидина
уделил всего шесть с половинной страниц книги небольшого фор­
мата'. Нами рассматривается целый ряд и таких произведений на­
званных поэтов, которые не оказались в поле зрения предыдущих
исследователей.
Таким образом, мы, во-первых, дополняем и углубляем пред­
ставление о жанровой специфике сатирических произведений
С. Стальского, Т. Хурюгского, Жамидина, привлекая дополнитель­
ные материалы. Во-вторых, даем первую и широкую характери­
стику жанров лезгинской сатиры на основе нового и большого ма­
териала.
Степень изученности темы связана с ее новизной. И тут сразу
же следует заметить, что лезгинская сатира бурного, можно ска­
зать, расцвета достигла в X X веке. В предыдущие периоды истории
сатира в творчестве лезгинских поэтов являлась исключением. В
X I X веке к сатире и юмору обратился Етим Эмин, рассматривая их
как средство исправления нравов. Однако сатира Етима Эмина за­
нимает незначительное место в его творчестве. Подробно она рас­
смотрена в монографии Р.Г. Кадимова «Поэтический мир Етима
Эмина» (Махачкала, 2001). Р.Г. Кадимов особо выделяет социаль­
ную и назидательную сатиру поэта, уделяя внимание приемам ха­
рактеристики ее объекта. Поэтому мы в своей диссертации сатири­
ческие произведения Етима Эмина не рассматриваем.
Из поэтов X X века сатириком в полном смысле этого слова
следует назвать Сулеймана Стальского, который был непревзой­
денным мастером аполога. Об апологах Сулеймана Стальского
первым написал А.Ф. Назаревич. Его небольшая статья 1938 года
так и называлась «Апологи Сулеймана Стальского». Позднее эту
статью включили в сборник «Сулейман Стальский в критике и
воспоминаниях» (Махачкала, 1969).
Акимов К.Х. Сатира и юмор Жамидина. - Махачкала, 2002 - С. 122-130
А.Ф. Назаревич утверждает, что у С. Стальского 38 апологов,
что они являются «образцами аллегорически - дидактического по­
вествования, которая характерна для античных и восточных авто­
ров»'.
Другая особенность апологов, подмеченная критиком, «двух­
членное строение каждой его (аполога - И.Л.) строфы (тематиче­
ский и психологический параллелизм)»^.
Отдавая должное А.Ф. Назаревичу, который много сделал для
развития дагестанской литературоведческой науки, мы все же
должны отметить, что апологов у поэта намного больше.
Второе. Лезгинский аполог имеет свои национальные истоки.
И наконец, не во всех случаях строфа С. Стальского четко делится
на две части, являя собой параллелизм. При этом однако следует
признать, что статья А.Ф. Назаревича для своего времени явилась
вехой, с которой началось изучение жанровой природы сатиры С.
Стальского.
А.Г. Агаев в своей книге «Сулейман Стальский» (Махачкала,
1963) один параграф называет «Морально-дидактическая поэзия и
сатирический стиль поэта». Этот параграф, занимающий чуть бо­
лее четырех страниц, посвящен апологам С. Стальского. Исследо­
ватель пишет: «Дидактическая лирика Стальского близка к сатири­
ческим жанрам»^. По нашему мнению, они не просто близки
«к сатирическим жанрам», а являются одним из сатирических жан­
ров.
Заслуги А.Г. Агаева перед лезгинским литературоведением
большие. Но время требует, чтобы мы уточняли, дополняли сде­
ланное исследователем. И здесь прежде всего хотим сказать, что
дидактика - общее свойство художественных произведений. Это
касается и агюлогов С. Стальского. Есть произведения «чисто» ди­
дактические, которые к художественному творчеству не относятся.
Их назначение давать вопросы обучения и воспитания. Поэтому
апологи С. Стальского не следует называть морально-дидактиче­
ской поэзией. Это сатира, близкая басне.
' Сулейман Стальский в критике и воспоминаниях. - Махачкала, 1969.
С. 105.
^ Там же.
' Агаев А Г. Сулейман Стальский. - Махачкала, 1963 - С . 182,
А.Г. Агаев тоже пытается установить количество апологов в
творчестве С. Стальского и дать их общую оценку: «В литератур­
ном наследстве С. Стальского - имеется около пятидесяти образ­
цов дидактической сатиры. Они полны неповторимо-иносказа­
тельных метафорически-сатирических образов, состоят из сплош­
ной цепи афористических, аллегорических сравнений и преувели­
чений, ярко и доходчиво раскрывают умственную и моральную
пустоту невежд, болтунов, самодовольных гордецов, лодырей, ту­
неядцев»'. Дело обстоит однако несколько иначе и глубже, чем
понимает исследователь. И это мы стараемся показать в первой
главе нашей работы.
Особо следует отметить монографии P.M. Кельбеханова
(С. Стальский. - Махачкала, 1995 г.), Тагир Хурюгский (Махачка­
ла, 1995 г.), «Два крыла» (Махачкала, 2002 г.). Последняя книга
объемом 21,5 печатных листов является исследованием лезгинской
поэзии, начиная с X V и кончая первой половиной X X века, но в
плане традиций и новаторства.
Р. М. Кельбеханов считает С. Стальского «первым лезгинским
сатириком» на том основании, что в отличие от поэтов - предше­
ственников, в творчестве которых сатирические стихотворения яв­
лялись единичными или занимали незначительное место, в его по­
эзии сатира по объему примерно три раза превышает лирику. Но
рассматривая сатиру С. Стальского, P.M. Кельбеханов уделяет
внимание не жанрам и жанровым разновидностям, а ее пробле­
матике и поэтике, четко определяя тем самым ее связь с фолькло­
ром и предшествующей поэзией, делая основной акцент на том
принципиально новаторском, что он внес в родную литературу.
Все это в значительной мере облегчило нашу работу над основным
сатирическим жанром С. Стальского - апологом.
Что же касается творчества Тагира Хурюгского, то и оно рас­
смотрено Р. Кельбехановым совершенно по-новому. Но нас инте­
ресуют сатирические поэмы Тагира Хурюгского, подробную ха­
рактеристику которым первым дал Р. Кельбеханов. Исследователь
считает, что Т. Хурюгский ввел в лезгинскую литературу новый
тип поэмы - аллегорическую. Р. Кельбеханов сумел точно опреде' AiacB А. Г. Указ. Соч. - С. 183.
лить идейную направленность сатирических поэм Т. Хурюгского.
Он пишет: «Факторов, которые влияют на поэта, может быть мно­
жество, но в конечном счете форму и содержание произведения
диктуют ему конкретные условия, обстоятельства времени. И тут
мы имеем основание сказать, что аллегорические поэмы Т. Хурюг­
ского не случайно появились в 1938 году. Репрессии, беззакония
открыли ему глаза на многое. Лжекоммунисты или «Сорняки», как
их называл С. Стальский, разного ранга руководители, которые
скрывались за маской совслужащих, - все эти трутни, паразиты
уже не в силах были скрывать свою суть, но по-прежнему тверди­
ли, что хозяином страны является народ, которому они служат»'.
Говоря о жанровой природе поэм Т. Хурюгского, Р Кельбеханов указывает на их близость басне («Был осел у Агакиши»,
«Вредный кот Балаша», «Сказка про волка и шакала»)^.
Нам представляется, что сказанное исследователем по жанро­
вой специфике сатирических поэм Т. Хурюгского следует допол­
нить и конкретизировать (об этом тоже в соответствующей главе)
Известным лезгинским сатириком был и Жамидин Гаджимурадов. Его жизни и творчеству, как мы отметили, посвящена не­
большая книга К.Х. Акимова «Сатира и юмор Жамидина» (8, 5
П.Л.), которая вышла в дагестанском книжном издательстве
в 2002 г. Этой книгой положено начало серьезному изучению на­
следия Жамидина. К.Х. Акимов состоял в большой дружбе с сати­
риком (они односельчане). Поэтому, очевидно, биография Жами­
дина в книге занимает неизмеримо больше места, чем анализ его
творчества. Это тоже объясняется просто; трудно было исследова­
телю отойти от многих фактов жизни своего земляка, которые в не
меньшей мере, чем его стихи, давали о нем представление как о
человеке и поэте. Думаем, что в задачу К. X. Акимова не входило
всестороннее и подробное рассмотрение творчества Жамидина.
Его книга - своеобразное литературно-критическое эссе. Для нас
интерес представляет то, что К.Х. Акимов пишет о басне в творче­
стве сатирика: «Жамидин - поэт-баснописец... Басни Жамидина в
целом созданы по классической схеме: имеют вступление, изобра' Кельбеханов Р М. Два крыла (Традиции и новаюрс! во лсл ипикой по )|ии
X V - первой половины X X ) . - Махачкала, 2002. - С. 215.
^ Кельбеханов P.M. Указ. Соч. - 224.
жение события и краткое резюме; отличаются краткостью, носят
нравоучительный характер - в конце дается основная поучитель­
ная мысль - мораль; в качестве персонажей выступают животные,
звери и птицы - автор пользуется аллегорией или иносказанием»'.
Так исследователь дает понять, что Жамидин взял на воору­
жение традицию И.А. Крылова.
К.Х. Акимов делит басни Жамидина на две фуппы: «Соци­
ально-политические... и этические...»^ и называет при этом девять
басен сатирика. Выделение «этической» басни исследователем нам
представляется не состоятельным. Непонятно, какой смысл вкла­
дывает он в сочетание «этическая» басня. Обращаем внимание еще
на один момент в суждениях К.Х. Акимова: «В жанровом отноше­
нии они (басни - И.Л.) относятся к таким классическим формам,
как басня - диалог, басня - сказка, басня - эпиграмма, басня - ми­
ниатюра»^. И здесь мы не можем во всем согласиться с исследова­
телем. Во-первых, выделять особо басню - диалог, на наш взгляд,
не следует, так как без авторского рассказа в сочетании с диалогом
басня вообще не мыслима. Не существуют и такие разновидности
басни, как «басня - сказка» и «басня - эпиграмма». Но басня - ми­
ниатюра - широко бытующая разновидность, которую нередко на­
зывают и «короткой» или «маленькой». И наконец для подтвер­
ждения своих доводов К.Х. Акимов приводит четыре басни Жами­
дина в переводе А. Внукова: «Новый закон», «Звезда и солнце»,
«Ответ Жирафы» и миниатюру «На высоте». У автора книги «Са­
тира и юмор Жамидина», как нам представляется, свои задачи,
свой взгляд на произведения поэта. Мы учитываем сделанное им,
но даем конкретный анализ почти всех известных басен сатирика.
Этим значительно дополняем представление об этом жанре в его
творчестве.
Жамидин писал не только басни. Ему принадлежат и эпи­
граммы. Однако этот жанр остался без внимания К.Х. Акимова.
Несколько страниц исследователь уделил и поэмам Жамидина. Их
у него три. О первой поэме «За нашей спиной» исследователь за' Акимов К.Х. Сатира и юмор Жамцдина, - Махачкала, 2002. С. 123-124.
^Тамже. С. 125.
' Там же.
мечает: «...это оригинальная лироэпическая поэма, замешанная на
сатире и юморе»'.
На наш взгляд, в этой поэме ни сатиры, ни юмора нет. Она по
сути своей - философская. Вторую поэму Жамидина «Я и еще
двое» К.Х. Акимов справедливо называет лирической. Однако и
здесь он находит «элементы сатиры и юмора» . И тут мы должны
внести поправку: элемент юмора в поэме есть, но элемента сатиры
в ней нет. Третья поэма Жамидина «Седина» никакого отношения
ни к юмору, ни к сатире не имеет. Сказанным объясняется, почему
мы поэмы Жамидина не рассматриваем (они не сатирические).
Цель и задачи работы определены ее темой. Мы пытаемся дать
системное представление о сатирических жанрах лезгинской лите­
ратуры, выяснить общее и особенное в содержании и в структуре
произведений разных авторов, отмечаем влияние на них русской
литературы. Для выполнения этой цели решаем следующие задачи:
1. Рассматриваем апологи С. Стальского, басни Жамидина, И.
Шерифова, А. Алема, Б. Салимова, И. Гусейнова.
2. Выявляем многопроблебность лезгинской эпиграммы, ха­
рактеризуем пародии лезгинских авторов.
3. Анализируем сатирические поэмы Т. Хурюгского, А. Саидова, И. Гусейнова, А. Алема, выявляем их особенности.
Методологическая основа работы. Преемственность, положи­
тельные и отрицательные изменения - два основных слагаемых
развития духовного процесса. Смена одних идейно-эстетических
ценностей другими, естественно, влияет на художественное твор­
чество и на его понимание. Однако это не означает, что со сменой
социально-политических и идеологических систем обесценивают­
ся достижения художественного творчества времени их появления
и доминирования. История доказывает, что художественные тво­
рения в новом идеологическом контексте получают новую значи­
мость, новые моменты гносеологической и эстетической ценности.
Вот почему национальные литературы бывшего Советского Союза
нуждаются в новом прочтении, переосмыслении уже на базе со­
временной филологической науки с учетом нового идеологическо' Акимов К.Х. Указ. Соч. - С. 132.
* Там ж е . - С . 136.
го контекста. В этом случае прочтение «прошлого» оказывается не
простой переоценкой ценностей, а более глубоким обнаружением
непреходящего в произведениях мастеров слова недавней истори­
ческой эпохи.
Мы опираемся в известной мере на сравнительно-истори­
ческое и типологическое изучение литератур народов России, учи­
тываем огромную работу дагестанских теоретиков: Г.Г. Гамзатова,
А. Агаева, С. Лхмедова, С. Хайбуллаева, Ч. Юсуповой, А. Вагидова, Р. Кельбеханова и др., создавших по сути историю националь­
ной литературы, заложивших основы национального литературо­
ведения.
Обращаем внимание на двусторонность проблемы «художник
и время»: влияние писателя на общество и общественного климата
на него.
И, наконец, мы анализируем художественные произведения в
единстве формы и содержания, что позволяет давать представле­
ние и об основных особенностях их поэтики.
Материал исследования - сатирические произведения лезгин­
ских поэтов. Во-первых, поэмы Т. Хурюгского, А. Саидова, Б. Салимова, И. Гусейнова, А. Алема.
Во-вторых, это апологи С. Стальского и произведения басен­
ного жанра, принадлежащие Жамидину, Б. Салимову, А. Алему,
И. Гусейнову, И. Шерифову.
В-третьих, эпиграммы и пародии, написанные лезгинскими
авторами в советское и постсоветское время (И. Гусейнов, Жамидин, А. Алем, Б. Салимов, А. Кардаш).
Для исследования мы выбрали, как нам представляется, наи­
более значительные произведения.
Практическая значимость работы. Материал диссертации мо­
жет быть использован при чтении лекционного курса по лезгин­
ской и общедагестанской литературе, при составлении учебников
по этим курсам, а также при создании пособий по специальному
курсу, семинарским занятиям,
Результаты исследования могут быть полезны и при разработ­
ке теоретических проблем дагестанской сатиры.
Структура диссертации определена ее содержанием. Она со­
стоит из пяти глав, каждая из которых разделена на параграфы.
10
Краткое содержание работы
Во введении обосновывается актуальность темы, ее научная
новизна и практическая значимость, определяются цель, задачи и
объект исследования, освещается степень изученности вопроса.
Глава первая - «Аполог».
Аполог как сатирический жанр характерен С. Стальскому. Его
апологи, хотя и близки басне, являются однако оригинальными
поэтическими произведениями, в которых первостепенную роль
играет аллегория в сочетании с гиперболой, сравнением и метафо­
рой.
В апологах С. Стальского немаловажное значение имеют и
всевозможные повторы (анафора, эпифора, кольцо, удвоение и т.д.)
Постоянным свойством его апологов является прямое обращение к
объекту сатиры. И, наконец, в апологах С. Стальского активно
проявляется авторское начало. Диалог в них сведен к минимуму
или вовсе отсутствует.
Назначение аполога в поэзии С. Стальского не остается неиз­
менным. Его аполог чутко реагирует на все существенные явления
времени. Так, в дооктябрьский период поэт подвергав г едкому ос­
меиванию общие для своих соотечественников нравственные по­
роки: высокомерие, хвастовство, бестолковость, стремление ложь
выдать за правду, безумное превышение сил и другие проявления
аморализма («Двуногий осел», «Медяку», «Кюринцы», «Невоз­
можно» и т.д.) В этот период аполог С. Стальского звучал общече­
ловечески. В период гражданской войны, когда в Дагестане часто
менялись правители, пришлые и местные, содержание аполоо
С. Стальского сужается, становится уже конкретной, «адресной».
Он в аллегорической форме, подчас саркастически, обнажает
стремление всех этих «калифов на час» воцарится в Дагестане на­
долго. Аллегорическая форма, являясь маскировкой политического
удара, спасает поэта от расправы («Слова, которые не всем дове­
ришь», «Ворона мнит себя орлом», «То шляпа, то папаха, го фес­
ка», «Где правда времени, друзья», «Злой у тебя язык, Сулейман»
и т.д.)
II
в советское время сатирик использует аполог для раскрытия
социальной сущности «друзей» народа, имеющих свои корыстные
интересы, одержимых манией собственного «величия», мнящих
себя знатоками, ничтожных глупцов, болтунов, невежд, привык­
ших к хвале, занимающих высокие должности, но отгородившихся
от народа словно стеной («От глупости лекарства нет», «Не обидно
ль», «Не верь уговорам обманщика» и др.)
Особым аллегорическим образом в ряде апологов С. Стальского является образ «михенната» или «миханната» (низкого, под­
лого, коварного, вероломного человека, «идущего грязной тро­
пой»). Не случайно один из апологов поэта советского времени так
и называется «Миханнат». Миханнатами являлись все те, кто доно­
сил, клеветал на честных людей, называл их врагами народа, под­
вергал репрессиям в 30-е годы X X века.
Аполог С. Стапьского во все периоды его творчества отличал­
ся злободневностью, выполнял «социальный заказ».
Глава вторая - «Басня»
Серьезных успехов достигли лезгинские поэты и в жанре бас­
ни. И это вклад не только в родную литературу, не только в обще­
дагестанскую, но и российскую в целом. Прежде всего, следует
отметить, что лезгинские сатирики дали блестящие образцы такой
разновидности басни, как басня-миниатюра или «короткая» басня.
И здесь в первую очередь обращаем внимание на басни И. Шерифова, которого следует считать мастером «короткой» басни. Он
доказал, что маленький объем не помеха для решения больших
проблем. Во-первых, И. Шерифов общественные и частные пороки
дает четко, выпукло. Так, продолжая традицию С. Стальского, он
зло высмеивает «мнящих о себе высоко», утверждая, что мания
собственной значимости порой приводит к печальным последстви­
ям («Испорченные часы», «Крапива», «Бурдюк», «Фитиль», «Тык­
ва», «Линза», «Гора и облако», «Стол»).
Другой ряд «коротких» басен И. Шерифова имеет отношение
к социальным проблемам: стремление определенных сил тормо­
зить общественный прогресс, использование связей и служебного
положения в корыстных целях, привычка жить обманом, подавляя
12
слабых. - Далее, поэт бичует хвастовство, чванство, надменность эти общечеловеческие пороки («Мысли совы», «Нет, так я не буду
делать», «Буйвол и волк», «Лисье воспитание», «В озере звезда, в
яме лягушка»). Еще следует отметить, что у И. Шерифова есть
немало и таких «коротких» басен, которые следует отнести к фи­
лософской сатире «(Держидерево», «Глаза, сердце, голова», «Мед­
ведь и снежный шар», «Тюк ваты и гиря», «Осел, дорвавшийся до
пшеницы», «Дудка»). В них в разных вариациях посредством ос­
меяния реализуется мысль: не переоценивай свои силы, знай меру
во всем, подлинная сила и вес не всегда бывают заметны, не делай
так, чтоб другой управлял тобой.
«Короткие» басни есть и у народного поэта Дагестана Б. Салимова, хотя и не в таком количестве, как у И. Шерифова. Некото­
рые из басен Б. Салимова близки притче («Заяц и Медведь», «Пья­
ная Мышь»). Остро социальны его басни («Вопрос о кадрах», «Ко­
гда Конь стал руководителем», «Мнение Верблюда», «Алабаш и
Волк»). В них внимание уделено негативным моментам в подборе
кадров разных уровней. Эти кадры управляют так, как им заблаго­
рассудится, умеют ликвидировать оппозицию себе, считают себя
непогрешимыми.
Несколько «коротких» басен есть и у И. Гусейнова: «Дом по­
строившая Кирка», «Я вашего Осла конем называю», «Шакал и
Волк». Последняя из названных о Буйволе, который дал себя рас­
терзать голодным Волку и Шакалу. В ней поэт как бы предвидел
грядущий распад Советского Союза.
Свой весомый вклад в утверждение жанра басни в лезгинской
поэзии внес и Жамидин. Он следовал традициям как дагестанской
сатиры (С. Стальский, Г. Цадаса), так и традициям классической
русской басни (И.А. Крылов). Отличительные особенности его ба­
сен - занимательность сюжета и мастерски разработанный диалог,
ирония и философичность. Он в некоторых своих баснях варьирует
по-своему известную в литературе тему: «Не делай зло - пострада­
ешь сам»: («Конец Кота-разбойника», «В яму, другому вырытую»,
«Серебряный Зуб», «Топор и лес», «После у меня смотри»). Одна­
ко басни эти звучат современно, обличая взяточничество, стремле­
ние любой ценой занять высокую должность, бюрократизм, пере-
13
ходящий границы, служебное продвижение не по уму, а по связям,
высокое самомнение.
Диапазон его басен широк. Так, например, тему «сильный и
бессильный», которая переведена в план свободы слова, деклари­
руемую сверху, но в сущности отсутствующую, он решает в басне
«И это дело ты знаешь». О кабинетном ученом, в котором борются
два начала и судьба которого незавидна, - басня «Язык и сердце».
Нынешних бизнес-дельцов зло высмеивает его басня «Сапоги и
Щетка».
Некоторые басни Жамидина обыгрывают сюжеты крыловских
басен. Его басня «Новый порядок» напоминает «Ворону и Лисицу»
И.А. Крылова. Но у Жамидина вместо вороны действует петух,
который оказывается умнее лисы. Наивных «петухов» («ворон»),
по мысли автора уже нет. Другая басня Жамидина «Барсук и
Мышь» напоминает ситуацию басни «Стрекоза и Муравей». Но в
сюжет лезгинский сатирик внес изменения: в роли стрекозы оказа­
лась мышь, которая обманула наивного и доброго барсука.
Повторяем: Жамидин в своих баснях следует традициям.
В отличие от Жамидина А. Алем стремится к формальному и
тематическому обновлению басни. Такова, например, басня «Ашуг
и Лев», в которой лев выступает олицетворением тех, кто во все
времена был чужд подлинному искусству. Тему искусства решает
и другая басня А. Алема «Щедрый Соловей и хитрый Кузнечик», в
которой Лягушка и Осел установили Соловью и Кузнечику одина­
ковый оклад. Поэт дает понять: приравнивание подлинного искус­
ства и подобия искусства - преступление. С этой басней перекли­
кается «Лживый Соловей», в которой Лягушка выдает себя за со­
ловья, но терпит крах.
В басне А. Алема «Мир - курорт» выставляются на позор те
социальные группы, которые не трудятся, но наслаждаются жиз­
нью. Оригинальна его басня «Таракан и Холодильник», в которой
автор замечает, что для миллионов мир подобие холодильника, где
много продуктов, но которые людям отведать не дано. Современ­
ность басни не вызывает сомнения.
Перекликаясь по названию с Крыловым, А. Алем еще в 1975
году написал басню «Осел и Соловей». Но к Крылову басня эта
никакого отношения не имеет. В ней Осел на Соловья написал
14
анонимку. Результат оказался поразительным: Осла назначили за­
вом, а Соловья - замом. В советское время таких случаев было не­
мало.
Басней «Лиса и Куропатка» А. Алем переиначивает басню
Крылова «Ворона и Лисица». У Крылова Лиса сумела перехитрить
Ворону, у А. Алема Куропатка оказалась умнее Лисы.
«Гордый Кузнечик» тоже имеет отправным пунктом
И.А. Крылова («Стрекоза и Муравей»). Тут А. Алем дает понять:
да, времена ныне не крыловские, но участь хвастунов-бездель­
ников (всех этих кузнечиков) тяжелее. Они теряют бдительность и
становятся добычей более сильных.
Последняя басня А. Алема, на которую мы обратили внима­
ние, «Мир Лягушки». Поэт в ней подвергает критике не только
изолированность, замкнутость в своем маленьком мире, но и чрез­
мерное преувеличение своих сил, которое приводит к печальному
концу.
А. Алем - один из тех поэтов, кто совершенствовал жанр бас­
ни в родной литературе.
Глава третья - «Эпиграмма»
Эпиграмма - миниатюрный сатирический жанр. Его крат­
кость, лаконичность, однако, не являются помехой для обличения
большой сатирической силы. Другое, что следует учесть, это то,
что эпиграмма - это маленькое стихотворение на случай. Иными
словами, в эпиграмме обнажена заданность целевой установки ав­
тора.
Классическая эпиграмма состоит из двух частей. В первой да­
ется ироническое описание предмета, во второй - едкая, саркасти­
ческая мысль об описанном предмете. Но в современной эпиграм­
ме такая двухчастность соблюдается не всегда. Сказанное касается
и лезгинской эпиграммы. Она в лезгинскую поэзию пришла из
русской во второй половине X X века.
Мастером эпиграммы у лезгин является поэт А. Кардаш. Его
эпиграммы в основном на собратьев по перу. Они имеют длинные
нацеливающие названия, по которым легко узнать их адресата. На­
звание эпиграмм А. Кардаша можно рассматривать как их первую
часть.
15
Напомним их названия: «Должность руководителя обретя,
знаменитым ставшему словотворцу», «Ни по одному вопросу сво­
его определенного мнения не имеющему словоблуду», «Трудный
для понимания характер имеющему словотворцу», «Словотворцу,
который предполагает, какой поэт сколько строк крадет у других
поэтов и чтобы сосчитать эти строки, читающему их книги», «Сти­
хотворения Низами на лезгинский язык переводившему хваст­
ливому толмачу», «Не зная, что такое сонет, венки сонетов пишу­
щему поэту», «Новые формы стихотворений создающему слово­
творцу», «Постоянно приводящему в качестве образцов свои сти­
хи, хвастающемуся, говоря, что в его голове романы, болтуну словопасу». На структуру эпиграммы А. Кардаша оказал влияние
Р. Гамзатов, у которого тоже немало эпиграмм с длинными назва­
ниями целевого назначения.
Несколько эпиграмм на литературные темы есть и у Жамидина. В отличие от эпиграмм А. Кардаша, они не имеют названий и
носят обобщенный характер. В первой из них взяты на прицел на­
чинающие писатели, которые находят возможности публиковать
свои слабые вещи. Во второй - удар наносится по молодому поэту,
который ведет себя уже как великий.
Эпиграммы на литературные темы писал и А. Алем. Его эпи­
граммы остры, поучительны, но тоже не имеют названий. Некото­
рые из них маленькие аллегории. По ним адресата установить
трудно, но факт в них назван точно. Поэт выставляет на смех тех,
кто его критикует, а сами бездарны. Достается от него и тем, кто
«постоянно печатает чужие слова» как свои. Позорит А. Алем и
лжекритиков, и бесталанных поэтов, пишущих длинные стихотво­
рения. Но слишком субъективна его эпиграмма на женщинупоэтессу, которую он сравнивает с собакой. Это не этично.
Второй тип эпиграмм развенчивает уродства общего и частно­
го порядка, нравственные и социальные пороки. У лезгин в этом
отношении показательны эпиграммы Б. • Салимова, Жамидина,
А. Алема, И. Гусейнова. Их эпиграммы, за редким исключением,
названий не имеют. Свои эпиграммы сами поэты определяют как
эпиграммы, чтобы читатели не ошиблись при чтении, к какому
жанру их отнести. При этом не ошибаются. Более того, один из
авторов эпиграмм А. Алем даже дает им порядковые номера. Эпи16
грамма первая, вторая, третья и т.д. Но это чисто внешние момен­
ты. По существу лезгинская эпиграмма близка «маленькой» или
«короткой» басне. Б. Салимов в своих эпиграммах берет на прицел
нравственные пороки: развенчивает «всегда довольных собой»,
слушающих «чужие мнения о своей жене», тех, у кого «слова рас­
ходятся с делом» и т.д. У Жамидина эпиграммы заостряют внима­
ние на социальных проблемах: его цари говорят о рае для народа,
но строят рай для себя. Сатирик осмеивает тех, кто «время прово­
дит в пустых разговорах, в то время, как «другие думают о судьбе
народа».
И. Гусейнов в одних эпиграммах касается нравственных про­
блем, в других - социальных. В первых осуждаются те, кто «фор­
сит», не имея на то основание, не понимая, что «посидев рядом с
ослом», нельзя возвыситься от хвалы в его адрес.
Социально заостренные эпиграммы И. Гусейнова имеют от­
ношение к тем, «кто много потребляет». Им поэт напоминает
пословицу: «Кто есть - тот воду пьет». Или в другой эпиграмме
его «заяц жалуется волку на лису», забыв, что он хищней лисы.
Отдельные эпиграммы И. Гусейнова - аллегории в миниатюре.
По остроте, язвительности своих эпиграмм И. Гусейнову бли­
зок А. Алем. Он целится в различные проявления аморализма.
В одних случаях это сын, которому отец дал имя пророка, но кото­
рый это имя не оправдал, в другом - жена, которая мужу дарила
улыбки, но целовалась с любовником, в третьем - подхалимство,
переходящее границы, в четвертом - кабинетный, изолированный
от мира, ведущий уединенный образ жизни чиновник, в пятом раздвоенность человека, когда в нем одна половина говорит «да»,
другая - «нет», в шестом - это председатель, между которым и ос­
лом нет разницы.
Редко, но встречаются у А. Алема и эпиграммы на социальные
темы. Такова эпиграмма, в которой рыбу съел Али, но обвинили
Вели.
А. Алем тоже внес свой вклад в развитие лезгинской эпиграммы.
Г л а в а четвертая - «Пародия»
Литературная пародия близка критике, но, как правило, имеет
небольшой объем и является преимущественью поэтическим про17
изведением. Наиболее успешно в этом сатирическом жанре высту­
пает известный лезгинский поэт Ибрагим Гусейнов. Во-первых, он
создает пародии на произведения собратьев по перу, которые не
один десяток лет работают в литературе. Во-вторых, он беспоща­
ден к авторам слабых произведений, едко иронизирует над ними.
Для него в поэзии мелочей нет. Таковы, например, пародии «Гнез­
до ласточки» на одноименное стихотворение Ханбиче Хаметовой,
«Редактор-трактор» на стихотворение А. Алема «Хуано Гальо»,
«Увидел» на стихотворение Б. Салимова «Не упрекай» («Сделай
халал»), «Радостная весть» («Муипулух») на стихотворение
Ш. Юсуфова под этим же названием, «Величие ушей» на стихо­
творение А. Исмаилова «На базаре». Не будем множить примеры.
В одних случаях И. Гусейнов использует слова и словосочета­
ния в прямом смысле, которые к концу пародии обретают свой
главный, переносный смысл («Гнездо ласточки»). В другом случае,
прибегает к гиперболе («На базаре»), в третьем случае обращает
внимание на непозволительное укорочение слова, как, например, у
Б. Салимова, который в своемстихотворении«Не упрекай» вместо
«балади» использует форму «балад». Спектр пародий И. Гусейнова
- широк.
Немало пародий есть и у Ш. Юсуфова. Не все они одинаковы
по силе художественной убедительности. Поэтому мы рассмотриваем в основном его пародии на стихотворения, в которых дает
себя знать высокое мнение о себе или мания величия их автора.
Таким Ш. Юсуфову представляется поэт А. Алем, которому эта
черта свойственна в высшей мере. На него его пародии: «Пойдет
же, пойдет», «Из яйца быка», «Поэт в курятнике», «Могила на­
дежд». Последняя пародия наиболее показательна в этом отноше­
нии. Efe «герой» утверждает, что «голова его полна романов, эпосов», но почему-то люди не читают его произведений. Голова по­
эта оказывается «могилой надежд», которую переступают совре­
менники. Одна из пародий Ш. Юсуфова на А. Алема касается оп­
ределенного участка его поэзии, триолетов. Их у него больше, на­
верно, чем у всех лезгинских поэтов. Это пародия «Крылатый
конь». Здесь самомнение поэта, который хвастается тем, что, вво­
дит в родную поэзию западные формы, подвергается острой кри­
тике вместе с его триолетами. Ш. Юсуфов убеждает, что триолеты,
18
сонеты и другие формы строфической композиции чужды лезгин­
ской поэзии.
Не меньший интерес, чем пародии предыдущих авторов, пред­
ставляют пародии Арбена Кардаша. Он не только талантливый по­
эт, но и человек, который живет по велению совести. А. Кардаш не
мирится с лжепоэзией, с пошлостью в литературе. Для него поэт высокое и обязывающее звание. Это подтверждают и его пародии:
«Самовар», «Жадность», «ГЭС твоего имени», «Ах, просеивает
через сито» и др. В первой из названных пародий достается Ш. Тагирову, который себе самому кажется большим поэтом, но которо­
му не достает поэтического дара, стихи которого мало кто читает.
Во второй пародии с помощью гиперболы, переходящей в гротеск,
высмеивается Б. Салимов, лирический герой которого поедает де­
вушку, которая ему нравилась, и ее любимого. Такое «людоедство»
поэзии противопоказано.
В третьей пародии объектом едкой иронии становится венок
сонетов X. Хаметовой «Твое имя». В этом венке сонетов сильно
чувствуется неискренность любовных признаний героини. Это ска­
залось и на произведении в целом: в нем нет души. В четвертой из
названных пародий на прицел взят А. Алем, который в стихотво­
рениях «Ах, просеивает через сито», «Через мост Сиратал» говорит
о богатстве своих поэтических мыслей («чувалы мысли»), но кото­
рые остаются только в голове. Такое богатство не может считаться
богатством. Напомним еще одну пародию А. Кардаша. Это «Не
созревшие плоды». В ней он Б. Салимова и К. Мусаева уподобляет
деревьям ивы. Основание для этого у сатирика есть. При всем ска­
занном следует однако отметить, что пародисты в отношении объ­
екта сатиры в определенной мере субъективны. Но без этого под­
линной сатиры не может быть.
Глава V. - «Поэма»
В 30-е годы X X века в лезгинской литературе утвердилась са­
тирическая поэма. Первые произведения этого жанра принадлежат
Тагиру Хурюгскому. Его три поэмы 1938 года «Сказка о волке и
шакале», «Был осел у Агакиши» и «Вредный кот Балаша» мы ус­
ловно назвали аллегорической трилогией. Каждая из составляю19
щих трилогию является поэмой - сказкой. Это своего рода нравст­
венные уроки, преподанные автором обществу своего времени, не
утратившие значение и для нас. Первая из поэм трилогии «Сказка
о волке и шакале» имеет сюжет, восходящий к фольклору и в той
или иной вариации характерный для многих народов. Здесь шакал
не внял мудрому совету волка и пострадал. На примере самонаде­
янного шакала автор делает утверждение:
Без знания начатое дело
Дурной имеет конец.
Позднее аналогичный сюжет использован Э. Калиевым в кни­
ге «Поэт». В главе «Четыре притчи» вторая посвящена волку и ли­
се, которая, один раз увидев как охотится волк, решила, что по­
стигла его мастерство, но жестоко пострадала от копыта коня.
Притча эта однако имеет отношение к литературе: конь - это по­
эзия. «Волчий голод и волчья смелость должны быть присущи по­
эту» ', чтобы обуздать ее.
В поэме «Был осел у Агакиши» Т. Хурюгский дает понять, что
нельзя достичь цели злом, что чинящий зло за добро в конечном
счете расплачивается сам, как осел, который был порезан хозяином
за гадкие проделки его. Такова суть и поэмы «Вредный кот Балаша», в которой уже кот чинит вред попеременно хозяину, соседям,
чабанам, за что последние жестоко его наказали, напустив на него
собак. Иносказательный смысл поэм «Был осел у Агакиши» и
«Вредный кот Балаша» прост: уже в тридцатые годы многие совет­
ские руководители называли себя слугами народа, борцами за его
интересы, вольготно жили за счет народа, нередко издеваясь над
ним. Поэт своими поэмами предупреждал их.
Во время Великой Отечественной войны Т. Хурюгский напи­
сал еще одну замечательную сатирическую поэму «Махорка Алхаса» о человеке, который решил нечестным путем разбогатеть. Он
продавал табак, примешивая к нему в большом количестве горькие
травы, но потерпел крах. По мнению поэта^ аморализм и социаль­
ная опасность афер людей, подобных Алхасу, особенно очевид­
ными становятся в трудные для народа годы. В этой поэме блестя­
ще разработан диалог, который является основой ее композиции.
' Капиев Э. Избранное в двух томах. - Махачкала, 1971. Т. 1. С. 22-30.
20
Две сатирические поэмы лезгинских авторов рисуют обоб­
щенный образ порока в разных проявлениях. Первая и написанная
на высоком художественном уровне - поэма И. Гусейнова «Позорнаме». Здесь форма плача, веками выражавшая элегическую суть,
использована в сатирических целях. Поэма строится как плачи ста­
рухи Низостины по своим сыновьям. Плачей всего тринадцать со­
ответственно количеству сыновей. Каждый плач завершается реф­
реном «О горе матери, сын». И. Гусейнов не дает сатирические об­
разы как конкретные характеры. Поэт каждого типа наделяет его
основным качеством. Один из сыновей Низостины - подхалим,
другой - взяточник, третий - спекулянт (торговец), четвертый пьяница, пятый - вор, шестой - лентяй, седьмой - сплетник, вось­
мой - предатель, девятый - колонизатор, десятый -алиментщик,
одиннадцатый - скупой (подобие Плюшкина), двенадцатый шабашчи (тот, кто дает деньги на свадьбе танцующим девушкам
или женщинам), тринадцатый - бюрократ. Своей поэмой И. Гусей­
нов создал панораму пороков, которые характерны были Совет­
скому Союзу. Эти пороки характерны и современной России, и
всему человечеству.
Поэма Б. Салимова «Бывает же...», в отличие от поэмы И. Гу­
сейнова, состоит из десяти картин, каждая из которых тоже являет­
ся общей характеристикой порока и его осмеянием.
Поэма А. Саидова «Не будь себе врагом» изображает зло, ко­
торое несет людям водка, точнее пьянство. Во вступлении поэмы
автор утверждает, что источником человеческого счастья является
труд. Автор, он же и лирический герой, оказывается антиподом
тех, кто пьет, устраивает скандалы, живет воровством, спекуляци­
ей или добывает на жизнь другими нечестными средствами. Тако­
вы Али, Вели, Хан, Пир, судьбы, которых, в конечном счете, ока­
зываются плачевными.
Последняя из рассмотренных нами поэм «Сердце, не дающее
тень» А. Алема. В самом ее начале автор, обращаясь к своему
сердцу, говорит: «Факелом зажгись, чтоб ни на кого не отбрасы­
вать тень!». Он, как и А. Саидов, противопоставляет себя основно­
му персонажу, «человеку, отбрасывающему тень», раздвоенному, с
ущербной жизненной философией, затворнику и завистнику. Этот
21
человек - сосед поэта. Своим поведением сосед оказывается вра­
ждебен самой жизни. За это ему и выносится суровый приговор.
В заключении сделаны выводы по содержанию исследования.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту.
1. Аполог как сатирический жанр, его близость басне и отли­
чие от нее. Апологи С. Стальского, их проблематика и композици­
онные особенности. Эволюция этого жанра в его творчестве - от
критики общечеловеческих пороков в дооктябрьской поэзии к ост­
рому осмеянию дагестанских временных правителей периода гра­
жданской войны и последующее осуждение общественных и част­
ных пороков советского времени.
2. Истоки лезгинской басни. Влияние русской сатиры
(И.А. Крылова) на дальнейшее ее развитие. Разновидности лезгин­
ской басни. «Маленькая» или «короткая» басня (И. Шерифов,
Б. Салимов, И. Гусейнов), близость «короткой» басни эпиграмме.
Классические традиции на службе лезгинской басни (Жамидин).
Тематическое и формальное обновление басни (А. Алем).
3. Возникновение эпиграммы в лезгинской поэзии. Общее и
особенное (национальная специфика) лезгинской эпиграммы. Эпи­
граммы на литературные темы и социально-политическая эпи­
грамма. Расул Гамзатов и лезгинская эпиграмма (А. Кардаш).
4. Литературная пародия лезгинских авторов второй половины
X X века, ее разновидности: а) пародирование слова и выражения;
б) целого стихотворения; в) всего творчества. Превалирование
субъективного в отдельных пародиях И. Гусейнова, А. Кардаша,
Ш. Юсуфова, нарушение ими меры в негативной оценке произве­
дений собратьев по перу.
5. Становление и развитие лезгинской сатирической поэмы.
Аллегорические поэмы Т. Хурюгского («Сказка о волке и шака­
ле», «Вредный кот Балаша», «Был осел у Агакиши»), их близость
фольклору и целевая направленность. Дальнейшая эволюция лез­
гинской сатирической поэмы.
Большие многочастные поэмы с обобщенными образами
(«Позор-наме» И. Гусейнова, «Бывает же...» Б. Салимова», «Не
будь себе врагом» А. Саидова). Особенности их сюжета и компо­
зиции. Лирико-сатирическая поэма А. Алема «Сердце, не дающее
22
тень». Активное авторское начало в лезгинских сатирических по­
эмах.
Основные положения диссертации отражены в публикациях:
1. Ибрагимхалилова Л.А. Жанр басни в творчестве Жамидина
// Материалы Региональной научной конференции «Языки и лите­
ратура народов Кавказа: проблемы изучения и перспективы разви­
тия». - Карачаевск: КЧГУ, 2001. - 0,5 п. л.
2. Ибрагимхалилова Л.А. Басни Жамидина // Наука и моло­
дежь: сб. статей. - Махачкала: ДГУ, 2002. - 0,5 п. л.
3. Ибрагимхалилова Л.А. Лезгинская сатирическая поэма //
Вестник молодых ученых Дагестана: сб. статей. - Махачкала: ДГУ,
2003. - 0,5 п. л.
• 4. Ибрагимхалилова Л.А. Лезгинская сатира X X века // Вест­
ник кафедры литератур Дагестана и Востока ДГУ: сб. статей. Махачкала: ДГУ, 2004. - 1 п. л.
5. Ибрагимхалилова Л.А. Жанры лезгинской литературы // ж.
Самур. - Махачкала, 2005. № 2. - О, 5 п. л. (на лезг. яз.).
23
Тираж 100. Заказ 222
ГТП
П «Типография ДНЦ РАН»
Р
367015, Махачкала, 5-й жилгородо*, корпус 10
'
т
г 1558
РНБ Русский фонд
2006-4
21990
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
1
Размер файла
1 070 Кб
Теги
bd000102201
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа