close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

781.Региональная пресса классика и современность сборник научных статей Красноярский университет [К

код для вставкиСкачать
A-PDF Black/White DEMO : Purchase from www.A-PDF.com to remove the watermark
Федеральное агентство по образованию
Красноярский государственный университет
Управление информационной политики
Совета администрации Красноярского края
РЕГИОНАЛЬНАЯ ПРЕССА:
КЛАССИКА И СОВРЕМЕННОСТЬ
Сборник научных статей
Красноярск 2006
1
УДК 070.4(Т2-547)
ББК 76.12
Р 325
Научный редактор О.А. Карлова, доктор философских наук, профессор
Ответственный редактор А.И. Разувалова, кандидат филологических наук
Р 325 Региональная пресса: классика и современность: Сб. науч. ст. / ред.
О.А. Карлова. – Красноярск, 2006.
ISBN 5-7638-0641-7
Сборник содержит статьи, подготовленные на основе докладов, представленных на научно-практической конференции «Региональная пресса:
классика и современность», посвященной 100-летию газеты «Красноярский
рабочий», и круглом столе по вопросам развития современной региональной
журналистики. Конференция прошла 1 декабря 2005 г. в Красноярском государственном университете. Проблемы средств массовой информации рассматриваются авторами в онтологическом, гносеологическом и социологическом аспектах, а также в контексте политологии, филологии и истории развития сибирской журналистики.
ISBN 5-7638-0641-7
© Красноярский государственный
университет, 2006
© Управление информационной
политики Совета администрации
Красноярского края, 2006
2
СОДЕРЖАНИЕ
РАЗДЕЛ I. ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ФОРМИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРЕССЫ .................................................. 4
Чмыхало Б.А. Региональные СМИ и региональное сознание .................................. 4
Анисимов К.В. Cибирь в эпистолярии М.М. Сперанского..................................... 13
Карлова О.А. Последние полвека сибирской журналистики: от оптимистичного
бесчувствия к потребительской драме...................................................................... 21
Набокова Л.С. Пресса: начало эпохи массовых коммуникаций ............................ 29
Рахимкулова Ю.Т. Развитие неоевразийского проекта
и российские СМИ на рубеже XX – XXI веков ....................................................... 35
РАЗДЕЛ II. ОБЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
СОВРЕМЕННОЙ ПРЕССЫ ....................................................................................... 42
Вавилина Н.Д. Современные СМИ и проблемы формирования
массового сознания ..................................................................................................... 42
Осетрова Е.В. Функции слухов в газетном тексте................................................... 51
Палиева З.И. Документальная природа журналистики: опасность перерождения?
....................................................................................................................................... 55
Щербаков А.В. Роль СМИ в формировании норм языка........................................ 61
Плеханов В.В. Cовременные СМИ как один из факторов влияния
на массовое политическое сознание.......................................................................... 72
РАЗДЕЛ III. СОВРЕМЕННАЯ ПРЕССА:
РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ..................................................................................... 82
Богатырева Т.Г. Концепция региональной государственной информационной
политики как стратегия информационного
развития общества....................................................................................................... 82
Немировский В.Г. Региональная пресса
как предмет социологического анализа.................................................................... 88
Григоренко Н.И. Парламентская журналистика: региональный срез ................... 95
Клешко А.М. Современная региональная журналистика:
гражданский договор или сговор элит? .................................................................. 100
Кашин Д.А. Отражение современного политического сознания
в региональной прессе .............................................................................................. 104
РАЗДЕЛ IV. ГАЗЕТА «КРАСНОЯРСКИЙ РАБОЧИЙ»
В ИСТОРИИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРЕССЫ .......................................................... 113
Попов К.Ф. Старейшина российской печати:
газете «Красноярский рабочий» – 100 лет.............................................................. 113
Денисов В.В. Высоты, которые позади?................................................................. 118
Ильин А.С. Редакционная политика «Красноярского рабочего»
в 1934-1937 годах ...................................................................................................... 123
Тюльканова Е.И. Газета «Красноярский рабочий» –
современный информационный ресурс .................................................................. 133
Приложение. ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ РАЙОННЫХ ГАЗЕТ……………..............139
Зварич Л.Н. Минусинская газета «Власть труда»: история и современность…..139
3
РАЗДЕЛ I. ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ФОРМИРОВАНИЯ
РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРЕССЫ
Чмыхало Б.А.
Региональные СМИ и региональное сознание
Чмыхало Б.А.,
доктор филологических наук,
профессор кафедры русской
литературы Красноярского
государственного педагогического
университета им. В.П. Астафьева
Чтобы установить место сибирской
«областной» литературы в общей эволюции русской литературы, нужно
отыскать, установить и описать сибирскую литературную традицию, то
есть изучить самую сибирскую литературу в ее внутреннем развитии.
Б. Жеребцов
«О сибирской литературной традиции», 1928 г.
В свое время эта «крамольная» мысль, вынесенная мною в эпиграф,
вызывала много жарких споров. В ней усматривали чуть ли не свидетельство
самостоятельного пути литературы Сибири, «внутреннее развитие» которой
проходило в пределах местной журналистики. Периодика во второй половине XIX – начале ХХ вв. была (не в пример нашим дням!) тесно связана с литературой. При неразвитости издательского дела в крае местные литературные силы использовали газету как, пожалуй, единственную возможность для
публикации. Именно в средствах массовой информации отразились существенные особенности регионального самосознания и была сформулирована
эстетика «сибирского».
К началу ХХ в. роль журналистики в региональных процессах (общекультурном, литературном) неуклонно росла. Сибирская периодика собрала
все наличные силы либерального, социал-демократического, монархического, областнического толка. Между ними наметились принципиальные столкновения не только в социально-политических вопросах, но и в трактовке
проблем литературы и искусства. Последние вообще стали чем-то вроде
«оселка», на котором проверялась острота пера партийных и беспартийных
публицистов.
Круг материалов местных газет XIX – начала XX вв. необычайно широк. Изучение литературных отделов сибирской периодики ставилось на повестку дня, например, еще в 20-е годы прошлого века, в начале которого в
4
Сибири выходило около 450 газет и 250 журналов (в Енисейской губернии
соответственно 38 и 22). Надо признаться, что этот богатейший материал исследован лишь в незначительной мере. Конечно, ряд изданий носил узкоспециальный характер. Но на страницах остальных регулярно печатались рассказы, стихи, литературные и театральные обозрения, юбилейные статьи…
В рамках программы «Межрегиональные исследования в общественных науках», реализуемой Министерством образования и науки РФ, «ИНОЦЕНТРом (Информация. Наука. Образование)» и Институтом имени Кеннана
Центра Вудро Вильсона, при поддержке Корпорации Карнеги в Нью-Йорке
(США), Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США), в Томске в прошлом году вышла монография Н.В. Серебренникова «Опыт формирования
областнической литературы». В монографии содержится ряд соображений о
«сибирском» в литературе, упоминаются в различном контексте и наши высказывания по этому поводу. Это потребовало дополнительного разъяснения
проблемы «сибирского», которая сегодня (и довольно неожиданно!) вновь
обрела актуальность и дискуссионную остроту.
Мы уже не раз указывали на то, что регионализм как явление связан с
вопросами локализации историко-литературного процесса. Фактор времени
при рассмотрении тех или иных явлений должен быть дополнен пространственными характеристиками, ведь вполне ясно, что пространство, как и время,
является непременным условием существования литературы. Это обстоятельство обретает тем больший вес, чем с большими в географическом отношении пространствами мы имеем дело при анализе историко-литературного
материала. В системе отдельной национальной литературы фактор пространства проявляется через региональную специфику. В истории мирового литературного развития этот фактор заявляет о себе опосредованно через языковые, культурные и иные различия.
Региональная литература, а в ряде случаев грань между ней и журналистикой, как мы уже говорили, весьма зыбка (особенно во второй половине
XIX – начале ХХ вв.), безусловно, неотъемлемая часть национальной литературы. Она входит в сферу исторического бытия последней в качестве своеобразной «подсистемы». Вместе с тем, региональная литература немыслима без
некоей idee fixe, которая является продуктом данной культурной среды. Она
развивается вместе с развитием этой «идеи» и, в свою очередь, оживляет и
стимулирует ее.
Литературный регионализм (синоним – «сибирская литература») как
явление не сводимо к суммарной продукции региона, а есть некоторое ее качество, где связующим моментом выступает местная «идея». Это суждение
вызывает явное недовольство ряда современных ученых, потому и кажется
им верным только «на беглый взгляд». Но вот в своих «Заметках о русском»
Д.С. Лихачев справедливо говорит о нашей забывчивости по отношению к
географическому фактору в истории. Работы Н.К. Пиксанова «Три эпохи»
(1913 г.), «Два века русской литературы» (1923 г.) составляют здесь некоторое исключение, давшее толчок развитию, с одной стороны, литературного
краеведения, а с другой – литературной регионалистики, что, безусловно, не
5
одно и то же. Хотя эти подходы часто смешивают, затемняя тем самым существо вопроса. А он связан с учетом особенностей Сибири, которые столь очевидны и общеизвестны, что нет необходимости их перечислять.
Вспомним, однако, в этой связи «Камско-Волжскую газету», которая
выходила в Казани с 1872 г. Газета с первого же номера стала обсуждать литературную ситуацию в провинции, справедливо утверждая, что «провинциальная периодическая печать составляет необходимейшее условие более успешного развития общественной жизни». В сентябре того же года один из
основателей «Камско-Волжской газеты» К.В. Лаврский был выслан в Никольск Вологодской губернии.
А уже через несколько месяцев сюда же возвратился будущий «патриарх» сибирского областничества Г.Н. Потанин, который несколько месяцев
провел в Тотьме. За призывы к «ниспровержению существующего в Сибири
порядка управления и к отделению ее от империи», которые прозвучали со
страниц «Томских губернских ведомостей», Потанина в 1865 г. арестовали,
приговорили к каторге, а в декабре 1871 г. по амнистии сослали. Его единомышленнику и другу Н.М. Ядринцеву также определили пожизненно ссылку
в Архангельскую губернию.
И это совпадение стало существенной вехой в истории регионального
самосознания. Уже в начале января Потанин пишет Ядринцеву в Шенкурск:
«Прежде редакция («Камско-Волжской газеты» – Б.Ч.) думала, что местный
интерес – это значит водопровод, актриса, любимица местного общества, и
т.п. Теперь сознали, что – это значит что-то высшее; но все еще сама редакция не может овладеть предметом настолько, чтобы могла ставить статьи.
Поэтому не возьметесь ли вы написать ряд передовых статей: что такое местные вопросы, местный патриотизм…»
Вскоре в «Камско-Волжской газете» стал печататься и сам Потанин,
который ратовал за создание новых умственных «очагов» в России. Лаврский
же объявил читателям издания о централизме в литературе, повторяя позицию Ядринцева: «Петербургские газеты все провинциальные потребности
подводят под один шаблон, не принимая во внимание ни пространства, ни
местных условий». Последний же на страницах «Камско-Волжской газеты» в
1873 г. еще раз афористично заявил: «Развитие провинциальной литературы
будет стоять тесно с развитием общества, точно так же, как отсутствием ее
мерялась его отсталость».
Потанин скажет об этом времени: «Редакция действительно нас нисколько не стесняла, <…> мы оба писали в нее с таким жаром, как будто это
была та самая газета, которую мы мечтали основать в одном из сибирских
умственных центров». Так «Камско-Волжская газета» стала первым печатным органом областников. Кстати, несколько лет спустя, в 1876 г., тот же
Потанин опубликует в иркутской газете «Сибирь» программную работу «Роман и рассказ в Сибири», где выдвинет требования к содержанию областной
«изящной» литературы, ее особенностям и функциям.
«Какие условия вызывают появление областных писателей и поддерживают их существование?» Этот вопрос сформулирован Г.Н. Потаниным
6
позднее, уже в «Воспоминаниях», и, безусловно, судьба его коллеги
Н.М. Ядринцева может помочь нам ответить на него. Но ни в «инстинктивной любви к местной природе», ни в «привязанности к сибирскому крестьянству», считает Потанин, нет предпосылок «патриотического» долга. На первый взгляд, этот долг подчеркнуто иррационален.
В своей поздней работе «Областническая тенденция в Сибири»
(1907 г.) Г.Н. Потанин уже прямо указывает на «территориальную» (географическую) основу сибирской «идеи». Следовательно, первым шагом должна
стать оценка географического фактора в развитии самосознания сибиряков.
Сделать это достаточно непросто.
Возьмем, например, газету «Восточное обозрение», история издания
которой поначалу в Петербурге, а затем в Иркутске задает немало проблем
классификаторам журналистики и литературы. Именно в Петербурге газета
теснейшим образом связана с областничеством. Когда же редакция перебирается в Иркутск и должна бы, по всем ожиданиям, усилить «сибирефильскую» линию, она парадоксально утрачивает свое «направление». В Петербурге вдохновитель издания Ядринцев, по свидетельству Потанина, «более
чем когда-нибудь <…> почувствовал свою близость к сибирскому населению». В Иркутске же из-под ног областника ускользнула именно своя родная
почва.
Итак, «сибиряки» в Петербурге и «не-сибиряки» в Иркутске. Становится очевидным, что начетнически трактуемая «территориальность» только
уводит нас от существа проблемы. Географический фактор, безусловно, лежит в основе самосознания сибиряков, но его качества явно простираются в
другое измерение. Правда, стимулы развития сибирского самосознания остаются невыявленными, если мы попытаемся попросту опосредовать «территориальность» этнографией. Этот путь был обозначен А.П. Щаповым в 70-е
годы XIX в., когда он поставил вопрос об особом «физико-психологическом»
облике сибиряков.
В книге «Сибирь как колония» (1882 г.) Н.М. Ядринцев попытался
продвинуть выводы Щапова в область «художества» с целью обосновать
специфику местной литературы. Хотя тот же Ядринцев вполне недвусмысленно заявляет в эти же годы, что суть сибирской идеи (в отличие от малороссийской!) лежит в области «экономических интересов» (письмо к Н.К.
Михайловскому, 1876 г.).
В «Сибири как колонии» Н.М. Ядринцев развивает щаповскую по духу
мысль о некоем сибирском типе. Точнее – «русско-сибирском». Заметим, что
попытка Ядринцева подвести под особенности литературного развития Сибири «этнографическую» опору в целом оказалась неудачной. Кстати, интерес к «сибирскому типу» проявляли не только уроженцы края. Например,
А.Н. Пыпин в четвертом томе «Истории русской этнографии» (1892 г.) утверждает, что население Сибири отдалилось от «господствующего типа русской народности».
Но обратимся к потанинской работе «Нужды Сибири». Он различает
временные и постоянные особенности региона. «К временным, – пишет он, –
7
относится обращение Сибири в штрафную колонию, ужасающая отсталость в
просвещении и экономической жизни, постоянная потеря молодых умственных сил». Однако, по его мнению, все это вполне поправимо.
Внимание: «Залог обособленности Сибири» в том, что край – «слишком большой придаток к территории Европейской России; русские люди,
обитающие в этом придатке, не могут не чувствовать, что они живут в особых условиях». Круг замкнулся! Мы вновь возвращаемся к идее «территориальности», но теперь с учетом соотношения специфики региона и этнического коллектива, который этот регион «вмещает».
«В уме русского жителя Сибири, – утверждает Г.Н. Потанин, – живет
неизгладимое сознание, что он живет не на родине того ядра русского народа, которое создало русское государство, русскую литературу, русскую политическую жизнь, и ему не побороть в себе желание продолжить творческую
работу русского племени в формах не старых, а новых, соответствующих новой обстановке». Самобытность Сибири, таким образом, зависит от географического положения, от своеобразного евразийского контекста, поэтому на
самосознание сибиряков, по Потанину, не окажут решающего влияния ни
железные дороги, ни какие-либо другие аспекты цивилизации.
Казалось бы, опять география! Но в соотношении с этническими процессами, которые определяются «постоянными» особенностями Сибири. Их
смысл раскрывается в свете научного симбиоза, так называемой этнической
географии, идей Л.Н. Гумилева об этносе как о сложном образовании, содержащем единицы разных уровней. На ступень ниже «этноса» находятся, по
Гумилеву, разнообразные «субэтносы». Причем наличие последних в рамках
этноса существенно необходимо, так как многосоставная структура придает
этносу историческую устойчивость. Гумилев называет это «мозаичностью»,
выделяя на южной границе России казаков, на севере – поморов.
«Впоследствии, – пишет он, – к ним прибавились землепроходцы (как
будто просто род занятий), которые, перемешавшись с аборигенами Сибири,
образовали субэтнос сибиряков, или челдонов»1 (курсив наш. – Б.Ч.). Сказанное ученым относится к XVI-XVII вв., но в дальнейшем «очередным» субэтносом стало старообрядческое сообщество. Как тут не вспомнить
А.П. Щапова, который прямо указывал на принципиальные отличия в поведении старообрядцев и сибиряков.
Решающим элементом этнической дифференциации выступает противопоставление по типу «мы»/не «мы». В основе этнической диагностики, по
Л.Н. Гумилеву, лежит ощущение, а не этнографические и прочие «внешние»
отличия. Существенная роль принадлежит также поведенческому стереотипу. Уровень самобытности того или иного региона создает необходимую основу для выделения субэтноса, хотя в частных случаях возможны и другие
пути (например, то же старообрядчество). Формирующим самосознание субэтноса моментом выступает оппозиция «свои» и «чужие», которая усилива-
1
Гумилев Л.Н. География этноса в исторический период. Л., 1990. С. 21.
8
ется во время миграционных пиков и ослабевает в периоды этнической стабильности.
«Свои» – это унаследовавшие традиции и идеалы, включенные в процесс этнические единицы. Потомки переселенцев, например, уже через 2-3
поколения ощущали себя сибиряками. Что же касается «сибирского типа», то
в его реальных поисках мы придем к этнографическому разнообразию, связанному с различными ландшафтами Сибири. Известный фольклорист
Н.Н. Мельников в статье «Опыт культурной типологии поселений восточных
славян в Сибири в связи с изучением фольклора» (1980 г.) выделяет их до
пятнадцати.
Субэтносы ведут между собой неантагонистическое соперничество,
стремясь выровнять «потенциалы» внутри этнической системы. Это обстоятельство возвращает нас к идеологии «культурного сепаратизма»
(Г.Н. Потанин). Культурный сепаратизм – это и есть зарождение, вызревание,
наконец, – выделение «идеи» пространства, «вмещающего» данный субэтнос.
Потанин пишет об осуществлении «сепаратизма в живописи, музыке, в театре, литературе». Без понимания этого трудно объяснить то, что в стратегии
областничества решающее место отводилось художеству. Главным в областничестве было развитие местного самосознания, утверждение специфики
«сибирского» – «преломления русского народного духа под лучами сибирского солнца» (Г.Н. Потанин).
Таким образом, логика формирования литературного регионализма
предполагает причинно-следственную цепь: регион – субэтнос – «культурный сепаратизм». Принцип «территориальности» означает признание конкретного региона в качестве базы исторического бытия этнической «подсистемы» – субэтноса. Национальная литература соотносится с региональной
как этнос соотносится с субэтносом. Литературный регионализм необходимо
входит в состав национальной литературы в качестве низшей таксономической единицы.
В рамках национальной литературы стабилизация регионализма как
специфического фрагмента историко-литературного процесса зависит от баланса противоположно действующих сил: с одной стороны – определяющий
фактор литературного языка, общенациональных традиций и ценностей, с
другой – контрастно выраженные особенности диалекта, быта и, конечно, региональное самосознание. Значение региональной литературы исторически
изменчиво, хотя в каком-то смысле она «обречена» на каком-то этапе развития определять смысл «ядра» национальной литературной системы. Поэтому
среди иллюзий, с которыми надо решительней расставаться, можно назвать
пренебрежение «литературной провинцией». Даже в истории русской литературы, непомерно централизованной, провинция, проникая в столицы, Петербург и Москву, через своих рекрутов серьезно влияла на ситуацию в ней.
Все признавали, что областничество утверждалось в сибирском обществе преимущественно как настроение. Следовательно, акцент следует перенести на константу мироощущения, ибо региональная литература – не участок в географически-пространственном выражении, а исторически изменчи9
вый, «особенный» фрагмент общенациональной системы, присоединяющийся к последней в качестве ее естественного и даже необходимого компонента.
Поэтому регионализм поднимает порог устойчивости национальной литературы, ее жизнеспособность…
Действительно, в этом процессе «художество» играет исключительную
роль. Сибирские областники, например, традиционно отводили «художеству» большое место в деле продвижения и пропаганды областнической идеи.
Но в конце XIX в. сама литература Сибири не была «готова» к появлению
масштабного произведения. Не существовало еще необходимой традиции, не
сформировалось регионального литературного «ядра», обладающего порождающими свойствами, однако в готовности сибирского общества к восприятию, например, романа Потанина и Ядринцева «Тайжане», который задумывался как «областной», сомневаться не приходится. Здесь, скорее, не вина
читателя, а художественная несостоятельность самих авторов.
Но как тогда понимать выбор ученым из Томска, о котором мы уже
слегка забыли, эпиграфа к главе № 4 монографии – «Невоплощенные ожидания». Это грустная сентенция из публикации Н.М. Ядринцева в газете «Восточное обозрение»: «В Сибири народился писатель, но нет литературы».
Аналогичное высказывание областника находим в уже упоминавшейся книге
«Сибирь как колония»: «Еще мало писателей, художников, поэтов, мыслителей у Сибири, чтобы составить понятие о том, как местные черты характера и
особенности выражаются в области духовных стремлений».
Действительно, «ключевой фигурой» этой поры можно назвать Ядринцева, потому что благодаря ему окрепла сибирская публицистика (но вряд ли
под «сибирской литературой» подразумевается только это!). «Восточное обозрение» начало издаваться в Петербурге с 1882 г. А кризис «сибирской
tendence» и призыва к «сибирефильству», воспринятый и поднятый на щит
литературными эпигонами в начале ХХ в., как ничто иное начнет подрывать
саму областническую идею. Достаточно открыть подшивки тех же томских
или красноярских газет рубежа веков. Суть в том, что для «правоверных» областников беллетристика, действительно, была «лишь» средством достижения внелитературных целей.
На деле региональная литература Сибири XIX – XX вв. не исчерпывается политической тенденцией областничества. Она шире, многоаспектнее,
но, надо признать, областническая «идея» основывается на наиболее существенных особенностях сибирского самосознания. Хотя она, прямо спроецированная на литературу, не могла дать существенных результатов, как не могла
дать таких результатов социалистическая или какие-либо другие «идеи». Поэтому не будем углубляться в разговоры и о «почвеннической прозе» Сибири
второй половины ХХ века, в которой ряд авторов усматривают своеобразное
возрождение областничества, когда, например, замечают, что С. Залыгин и
В. Распутин «неожиданно для самих себя доказали подлинность областнических задач и их злободневность, не снятую ни в 1920-х гг., ни в конце ХХ в.».
Мы уже указывали, что «областнические задачи» никогда не будут
сняты в силу присущих им особенностей. А некоторое удивление перед «жи10
вучестью» областничества у этих авторов возникает, на наш взгляд, потому,
что они ставят во главу угла исключительно идеологию. Литературный регионализм же, как мы говорили, куда более тесно увязан с географией. Следует разделить мнение американского критика Ф.У. Моргана о том, что регионализм подпитывает «погруженность» субъекта в тот или иной регион, а
не сиюминутный «интерес».
В связи с регионализмом закономерно возникает и вопрос о «границах»
историко-литературных систем или «подсистем». Все же они определяются
не на уровне географии, а связаны с их отдельными репрезентативными элементами. Образно говоря, каждый литератор носит в себе «каплю» своего
культурного пространства. И покуда он ощущает себя частью некоей этнической общности, прикрепленной к данному пространству, в этой «капле» отражаются все его существенные характеристики (идеалы, традиции, поведенческие стереотипы).
Таким образом, границы литературной системы перемещаются вместе
с этнической единицей – человеком. Но это не делает систему аморфной,
просто параметры историко-литературного пространства иные, нежели пространства в географическом смысле этого слова. Литературное пространство
имеет не только синхронные «ширину» и «длину», но и диахронную «глубину», своеобразную «память», которая не может быть нанесена на двухмерную географическую карту.
Это подтверждается, например, анализом хода историко-литературного
процесса в русском зарубежье. От того, что писатели пересекли границу России в 20-е гг., они не перестали быть русскими, их творчество принадлежит
нашей национальной литературе. Вместе с тем одни авторы законсервировались в круге тем дореволюционной России, подчеркнуто избегая изображения нового жизненного опыта, другие, напротив, ассимилировались в культуре принявшей их страны настолько, что стали использовать ее язык в качестве литературного (от робкого «двуязычия» до феномена Набокова). Это,
так сказать, крайности, были и компромиссные варианты, хотя совершенно
ясно, что проблема изучения свойств историко-литературного пространства
весьма актуальна.
Когда речь идет о национальных литературных системах, где территориально границы очерчены все же достаточно четко, «простое чувство» подсказывает – немецкая литература в Германии, английская – в Англии… Хотя
ясно, что этот взгляд также поверхностен и ведет к серьезным заблуждениям.
Но где границы региональной литературной «подсистемы»?
Мы выяснили, что ее базисом является субэтнос, поэтому границы литературного регионализма не выходят за рамки национальной литературы.
Вне её они теряют свое содержание и смысл. Поэтому сибирская литература
«всего лишь» модификация русской литературы. И пока субэтносы держатся
в силовом поле этноса (а лимитом формообразования, к которому стремится
субэтнос, является самостоятельный этнос), региональная литература целиком и полностью принадлежит национальной.
11
Но бывает, пишет тот же Гумилев, что структура этноса меняется, распадается – потомки испанских конкистадоров и английских пуритан образовали в Америке особые этносы. Тогда из региональных образований в составе «материнской» литературы со временем образуются «дочерние»: американская и канадская в Северной Америке, латиноамериканские – в Южной.
Этот механизм универсален в рамках новой литературной истории. По всей
видимости, весьма часто литературный регионализм связан с колониальным
статусом территории (вспомним книгу Н.М. Ядринцева «Сибирь как колония»). И если колония освобождается от влияния метрополии, это в перспективе означает создание новой литературной системы.
К литературе, на наш взгляд, вполне применимы категории «молодости» и «старости» (ср. название местного писательского объединения начала
ХХ в. – «Молодая Сибирь»). Впрочем, и сам Гумилев напоминает о «дискретности» этногенеза, о том, что этносам свойственно понятие «возраст»2.
Поэтому по отношению к литературе как одной из форм жизнедеятельности
этноса применение понятия «старости» вполне корректно. И все же, как это
ни парадоксально звучит, стабильность литературной системе придает именно сложность ее состава. Залог жизнеспособности литературной системы в
многообразии и активном «умножении» связей различного уровня. Это и отличает «молодую» литературу от «старой».
Сегодня процесс «превращения» региональной литературы в национальную, к сожалению, малоизучен. Как и другие существенные аспекты литературного регионализма. В этом может помочь квалифицированный анализ
содержания сибирской дореволюционной периодики, который должен, в
свою очередь, непременно сопровождаться выяснением состава редакций,
деталей биографий ведущих сотрудников, раскрытием многочисленных
псевдонимов. Не менее насущным представляется выяснение мотивов конфликтов с цензурой, жандармских преследований, случаев приостановки и
даже закрытия изданий. Очень серьезна и проблема исследования читательской аудитории в Сибири. Вся эта библиотечная, архивная, музейная работа
призвана восстановить сложную картину баланса литературных сил в дореволюционной печати.
Речь пока даже не идет о сводной библиографии периодики Сибири! К
великому стыду и сожалению, сегодня нет даже локальных библиографий по
традиционным «культурным гнездам» края – Иркутску, Томску, Омску, Барнаулу, Красноярску. Но даже большому коллективу трудно справиться с
проблемой в полном объеме, учитывая характер источников, их многочисленность и разбросанность по книгохранилищам, музеям Сибири. Общая неизученность предмета открывает широкие научные перспективы для дальнейшего труда.
Очевидно, что существенную часть трудной и кропотливой работы
должна взять на себя вузовская наука. К слову сказать, на факультете филологии и журналистики КГУ сегодня предпринимаются определенные шаги,
2
См.: Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. Л., 1989. С. 348.
12
чтобы привлечь к этой работе возможности современного Интернета. Уровень специальной подготовки преподавателей и студентов в вузах Красноярска позволяет надеяться на то, что филологи (да и журналисты!) обладают
необходимым комплексом знаний и навыков для реализации этой, без преувеличения, грандиозной по объему научной задачи.
Сибирь в эпистолярии М.М. Сперанского
Анисимов К.В.,
доктор филологических наук,
профессор кафедры русской
литературы Красноярского
государственного педагогического
университета им. В.П. Астафьева
Опыт культурного освоения огромных пространств, лежащих к востоку
от историко-географического центра России, можно считать принципиальным эпизодом в становлении национальной картины мира, в структуре которой со времен Ермака порыв человека вовне, движение «против солнца»1,
становились одной из доминант. В этом отношении чрезвычайно важна роль
Сибирского региона, со специфическими реалиями которого русский дипломат, землепроходец, администратор XVII и последующих веков сталкивался
в первую очередь. Специфика восприятия русского Востока в течение длительного времени определялась наличием четко идентифицируемой границы
между Россией и Сибирью2, семиотическая отмеченность которой только
усиливалась в связи с характерным для европейских землеописаний отождествлением ее с имеющим всемирное значение рубежом между Европой и
Азией. Урал-граница привлекал к себе внимание как сакраментальная линия
между освоенным (или, с точки зрения европейского наблюдателя, отчасти
освоенным) пространством Руси-России и неизведанным миром, расценивавшимся обычно в амбивалентной перспективе – как сочетание враждебного начала (по словам Н.М. Карамзина, «…история не ведала Сибири до нашествия Гуннов, Турков, Моголов на Европу…»3) и утопии (Беловодье старообрядцев). При этом, как правило, эмоции путешественника – свободного
или, учитывая противоречивый опыт русской истории, поднадзорного – достигали предельного накала именно в момент пересечения Уральского хребта,
географической реальности, заставлявшей человека пережить символическое
1
Ср.: Вернадский Г. Против солнца. Распространение русского государства к востоку // Русская мысль. 1914.
Кн. 1. С. 56-79.
2
Специально на эту тему см.: Анисимов К.В. Символика границы в текстах о Сибири XVI-XIX вв. // Европейские исследования в Сибири. Вып.III. Томск, 2001. С.101-112. Здесь же приведена и литература вопроса.
3
Карамзин Н.М. История государства Российского: В 3 кн. Репринтное воспроизведение изд. 1842-1844 гг.
Кн. 3. М., 1989. Стб. 219.
13
соприкосновение, по сути, с иным миром4. В настоящей статье речь пойдет о
восприятии восточных русских колоний М.М. Сперанским, чей духовный
опыт пребывания в Сибири позволяет выявить все характерные черты мироощущения культурного человека, осознававшего свое пребывание «за чертой» – в географическом, социальном и психологическом смысле.
Назначение М.М. Сперанского на генерал-губернаторскую должность в
Сибирь, состоявшееся 22 марта 1819 г., всеми современниками опального
русского реформатора, а также им самим было расценено как событие не
только само по себе важное, но и исключительно знаковое. Существенная
культурно-смысловая подоплека новой миссии Сперанского не могла не вызвать к жизни разнообразные исторические аллюзии. Согласно собственной
оценке нового губернатора, с его деятельностью в Сибири может сравниться,
пожалуй, только подвиг Ермака. «Если не много я здесь сделал, – писал он
дочери в 1820 г., – по крайней мере много осушил слез, утишил негодований
… и, что может быть еще и того важнее, открыл Сибирь в истинных ее политических отношениях. Один Ермак может спорить со мною в сей части»5.
Сравнение с Ермаком вряд ли случайно еще и потому, что ревизия Сперанского, наделенного чрезвычайными полномочиями6, действительно чем-то
напоминала новое завоевание далекой периферии, завоевание, включавшее
свержение старых правителей и установление порядка, «основанного на законе, а не на произволе»7. Именно это обстоятельство деяний реформатора
позволило назвать его краткое пребывание в Сибири «гранью ее истории»8.
В историко-культурном отношении характерно, что общественноэкономическая обстановка в Сибири при И.Б. Пестеле и Н.И. Трескине характеризовалась не столько ожидаемым после многих лет коррупции хозяйственным упадком, сколько именно непредсказуемостью, хаосом и произволом. Очень точно Сперанский высказался по этому поводу в письме к А.А.
Столыпину от 19 ноября 1819 г. «Взятки, обличенные по Иркутской губернии, простираются уже почти до миллиона; и что будет, еще неизвестно. Но
вопрос разорена ли губерния? Совсем нет: она есть одна из богатейших в
России; самые злоупотребления даже способствовали к ее обогащению, и
существенный их вред есть более нравственный, нежели экономический»9.
Однако масштабы этих существовавших в Сибири бок о бок с коррупцией нравственных прегрешений нередко достигали границ здравого смысла
и уподобляли реальность нарочито и изощренно придуманному абсурду. Так,
хрестоматийно известные преобразования Трескина, включавшие в себя разрезание домов иркутских обывателей, чьи жилища не вписывались в новую
4
Обширный материал из истории польской ссылки см. в статье: Михаляк Я. Прощание у «Могильного камня надежды». Уральская граница в воспоминаниях поляков, сосланных в Сибирь // Сибирь в истории и
культуре польского народа. М., 2002. С. 108-113.
5 Письма М.М. Сперанского к его дочери из Сибири // Русский архив. 1868. Стб. 1735.
6 Вагин В. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 год: В
2 т. Т. 2. СПб., 1872. С. 383.
7
Там же. С. 399.
8
Фатеев А. Сперанский – генерал-губернатор Сибири: В 2 ч. Ч.2. Прага, 1942. С. 27.
9
Письма Сперанского к А.А. Столыпину // Русский архив. 1871. № 3. Стб. 470.
14
«регулярную» архитектуру города, соседствовали с получавшими меньшую
огласку, но от этого не менее показательными происшествиями. Так однажды, «городничий города Енисейска Куколевский в одно прекрасное утро запряг своих подчиненных в экипаж и проследовал на них по улице города, к
немалому удивлению жителей. Смысл “триумфального шествия”: везшие
осмелились подать губернатору жалобу на своего начальника»10. Не случайно попытки литературного осмысления пореформенной эпохи приведут несколько позднее, в 30-е гг., к формированию образа Сибири как страны, где
возможно все и где человек предоставлен самому себе. «…Что делать, как не
самому о себе смышлять? – рассуждает один из героев романа иркутянина
И.Т. Калашникова «Дочь купца Жолобова». – До бога высоко, до царя далеко!»11 «Мало ли что может делаться в этакой обширной стране!», «…в здешнем краю все позволено», – вторят друг другу положительный и отрицательный персонажи его же романа «Камчадалка». Пространство, где царствует
случайность, подвластно хаосу, стремление упорядочить жизнь на такой территории неизбежно будет рассматриваться в культурной перспективе как
своеобразная космогония со всем перечнем необходимых в данном контексте
мотивов.
Рассмотрим группу мотивов, относящихся к субъекту действия. «В
1819 г. был человек послан свыше, и имя его (кто забудет имя М.М. Сперанского?) останется незабвенным в летописях всей Сибири», – писал в «Прогулках вокруг Тобольска» друг нового губернатора и один из зачинателей
сибирской словесности П.А. Словцов12. Этого «посланного свыше» человека
«встречали… везде с восторгом: просто принимали как Бога», – отмечает в
1869 г. один из свидетелей приезда Сперанского13. В сделанной В. Вагиным
подборке устных воспоминаний о времени ревизии14 есть одно исключительно важное свидетельство, легендарный характер которого еще более оттеняет
скрытую символическую подоплеку рассматриваемого исторического события. Пересечению новым губернатором границы Сибири предшествовали
слухи, «…что в столице ждали Сперанского… для замещения должности министра юстиции; что путешествие Государя в Сибирь есть дело верное…»15
Таким образом, в 1819 г. ревизор Сперанский словно оказывался на месте
Александра I, которому позднее в народном сознании будет все-таки уготовано путешествие в Сибирь под именем старца Федора Кузьмича.
10
Фатеев А. Сперанский – генерал-губернатор Сибири: В 2 ч. Ч.2. С. 6.
Калашников И.Т. Дочь купца Жолобова. Романы, повесть. Иркутск, 1985. С. 123. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием страницы в скобках.
12
Словцов П.А. Прогулки вокруг Тобольска в 1830 г. М., 1834. С. 133.
13
Вагин В. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 год: В
2 т. Т.1. СПб., 1872. С. 580. (Приложения)
14
Этим бесценным записям посвящена специальная работа: Дамешек И.Л. Книга о власти и обществе (о
приложениях к монографии В.И. Вагина «Исторические сведения о деятельности графа Сперанского в Сибири») // Пятые Макушинские чтения. Тез. докл. научной конференции 25-26 мая 2000 г., г. Томск. Новосибирск, 2000. С. 79-81.
15
Вагин В. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 год: В
2 т. Т.1. С. 589. (Приложения)
11
15
Круг связанных с поездкой Сперанского ассоциаций органично дополняется еще одним немаловажным компонентом: зафиксированными в письмах переживаниями самого главного действующего лица ревизии. Доминантой его настроений является глубокий религиозный провиденциализм, отношение ко всему происходящему как к мистическому действу16. 5 апреля 1819
г., через несколько дней после назначения на генерал-губернаторскую должность, он отмечает: «В положении моем есть нечто таинственное, нечто суеверное»17. «Здесь-то настоящая Сибирь, – пишет он дочери из Нижнеудинска, – и здесь-то наконец я чувствую, что Провидение, всегда правосудное,
не без причины меня сюда послало. Я был здесь действительно Ему нужен,
чтоб уменьшить страдания, чтоб оживить надежды, почти уже исчезавшие…»18 Характерно, что провиденциальной установке Сперанского соответствовала точно такая же реакция на его приезд со стороны местной среды.
Появлению нового губернатора в Иркутске предшествовали, помимо слухов,
еще и дурные предзнаменования: 10 апреля 1819 г. разбивается насмерть жена Трескина Агнесса Федоровна, сходит с ума супруга известного сибирского путешественника и чиновника М.М. Геденштрома, затем последовала череда сумасшествий иркутских чиновников, а в губернаторском доме часовому явился черт19. «…Кажется провидение нарочно копило долгое время все
нечистое, чтобы одним разом тронуть и разрушить беззаконие», – резюмирует один из наблюдателей20. Таким образом, в коллизиях 1819 г. сибирскому
обывателю видится то же веление судьбы, на которое ссылается в своих
письмах Сперанский. В целом воспроизведенная в разных текстах ситуация
ревизии, начало которой знаменуют дурные приметы, главным действующим
лицом которой оказывается полностью полагающийся на Провидение человек, словно «посланный свыше» и встреченный «как Бог», обрела отчетливый мистериальный оттенок.
А. Зорин убедительно показал, что личность Сперанского начала мифологизироваться задолго до опалы, последовавшей после аудиенции у царя
17 марта 1812 г. Государственный секретарь Александра I занял в политической картине мира русского человека эпохи Отечественной войны место предателя, «изверга», масона и наполеоновского агента21. Сформированное таким образом общее мнение заставляло даже предполагать, что высланному в
Нижний Новгород Сперанскому может угрожать народная расправа22.
«Трудно сказать, – замечает, впрочем, А. Зорин, – в какой мере подобные агрессивные намерения в адрес павшего фаворита действительно были распро16
Об этой черте натуры Сперанского вообще см.: Зорин А. Кормя двуглавого орла… Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII – первой трети XIX века. М., 2001. С. 216.
17
Письма графа М.М. Сперанского к его дочери // Русский архив. 1868. Стб. 1202.
18
Письма М.М. Сперанского к его дочери из Сибири. Стб. 1693.
19
Вагин В. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири. Т. 1. С. 591-594.
(Приложения)
20
Там же. С. 595.
21
Зорин А. Кормя двуглавого орла… Литература и государственная идеология в России в последней трети
XVIII – первой трети XIX века. С. 189-237.
22
Там же. С. 231.
16
странены среди низших сословий»23. Скепсис исследователя имеет основания, поскольку известно, что с народом Сперанский, сам выходец из социальных низов, ладил прекрасно24.
Кроме того, расправа вряд ли могла состояться в связи с самим характером возникшей мифологизации: сконструированный образ «изверга» имел,
помимо негативной, еще и позитивную грань. Так, по данным пермского
протоиерея Евгения Попова, как раз во время нижегородской ссылки к переездам Сперанского прикрепился мотив ревизии. Приведем наблюдение
Е. Попова целиком. «В Нижнем Новгороде он начал было устраиваться своим бытием. Предписание губернаторам при проезде его из Петербурга в
Нижний, чтоб встречали и провожали его с почтением, затем его твердость и
спокойствие духа среди столь поразительных перемен в его жизни, даже подали повод нижегородцам думать, будто он совсем не в заточение к ним послан, а только под этим видом выполняет какое-нибудь тайное поручение,
например, узнает о настроении умов по случаю нашествия французов»25. Поразительна логика этого мифотворчества: практически в одно и то же время
Сперанский – французский агент – трансформируется в агента правительства, которое заинтересовано в раскрытии пронаполеоновских заговоров внутри страны.
В написанных самим опальным реформатором текстах о его сибирской
эпопее мотивология ревизии проявилась наиболее рельефно. Ключевым признаком поездки является тайность миссии. Сперанский подчеркивает, что не
является обычным высокопоставленным чиновником, посланным руководить
дальней губернией, его задача заключается в быстром исполнении конкретного задания. «За тайну тебе скажу, – пишет он дочери, – что я не более, как
на год и много если на год с половиною должен отправиться в Сибирь, чтоб
исполнить там действительно важные поручения и с ними возвратиться в Петербург. <…> Надежда сия однако же есть тайна, которую тебе одной я вверяю. Для всех прочих я просто генерал-губернатор, посланный в Сибирь на
неопределенное время»26. Отправлению за Урал сопутствуют известия об изменившемся отношении царя к своему посланнику. Сперанский хочет верить, что время опалы миновало, и эта убежденность позволяет избежать оксюморонной ситуации ревизора, являющегося одновременно и представителем высшей власти, и объектом преследования с ее стороны. «…Сегодня отправляюсь я в Тобольск. Из Петербурга получил я здесь новые уверения в
милостях Государевых»27.
Кара злодеев становится основной функцией Сперанского в Сибири.
«…Толпами отдал под суд, более отрешил и переместил…» – пишет он о
своих распоряжениях в Томске28. Не случайно наиболее частотным словом,
23
Там же.
Там же.
25
Попов Е. М.М. Сперанский в Перми и Сибири. Пермь, 1879. С. 4.
26
Письма графа М.М. Сперанского к его дочери // Русский архив. 1868. Стб. 1202.
27
Там же. Стб. 1211.
28
Письма М.М. Сперанского к А.А.Столыпину 1818 и 1819 годов // Русский архив. 1869. Стб. 1979.
24
17
относящимся к этим деяниям, становится исключительно мифогенное понятие «гроза» и его производные. «И самые те, кои страшились меня, как судьбы грозной, утомленные ожиданием, рады были видеть решение», – делится
Сперанский впечатлениями от приема в Тобольске29. Оценки сибиряков оказываются здесь снова близкими к образному строю высказываний реформатора. А. Фатеев приводит эпизод из воспоминаний И.П. Баснина, содержащий характерный образ. «Этот кроткий, высоко гуманный человек превращался в сурового, грозного, неумолимого начальника края, когда он говорил
с казнокрадом, угнетателем и вообще людьми, замаранными и обличенными
в нарушении закона и правды»30.
Реконструирующийся в текстах о поездке Сперанского сюжет о «грозной» каре, осуществляемой на дальних границах государства посланником
высшей власти, требует наполнения особыми смыслами противоположной
стороны конфликта, которой в данном случае оказывается собственно Сибирь. И.Т. Калашников, сделавший поездку Сперанского сюжетной основой
своих главных произведений, оставил ряд любопытных замечаний о ревизии.
Согласно его представлениям, в какой-то мере, видимо, свойственным эпохе
вообще, наиболее гротескные формы чиновничьего произвола обусловливались отдаленностью восточных колоний от просвещенного центра страны.
Чем существеннее эта отдаленность, тем более вопиющими являлись преступления. Об этой закономерности он пишет в своем проникнутом консерватизмом рукописном труде «Взгляд верноподданного на настоящее положение России» (1856): «Самовластие особенно проявляется в дальних областях
Империи. Там, по необходимости, облекаются начальники огромною властию, и постепенно переходя, м<ожет> б<ыть>, и с добрыми намерениями …
от одного отступления к другому, наконец становятся, сами не замечая, вне
закона»31. «Но сохрани Бог, – продолжает литератор, имея в виду владычество Трескина, – когда силою власти облекаются, по ошибке, люди неблагонамеренные. В самое кроткое и прекрасное царствование, каково было царствование Александра I, Сибирь, например, страдала целые тринадцать лет, доколе сами обстоятельства не подняли завесы, скрывавшей ея печальное положение»32. В свете этого своеобразного исторического «закона» вовсе не
конкретный чиновник (Пестель, Трескин или кто-то еще) становился главным действующим лицом злодеяний: к ним располагала бесконтрольность,
свойственная периферии вообще. Не случайно, что и Сперанский в своем
эпистолярии выдвигает на первый план качества самой страны, которую без
преувеличения можно считать главным героем этих текстов33.
29
Письма графа М.М. Сперанского к его дочери из Сибири // Русский архив. 1868. Стб. 1681.
Фатеев А. Сперанский – генерал-губернатор Сибири: В 2 ч. Ч.2. С. 5. Примеч. 1.
31
ИРЛИ. Ф. 120. Оп. 1. Ед. хр. 16. Л. 70.
32
Там же. Л. 71.
33
К проникнутым эмоциональным субъективизмом сибирским письмам Сперанского примыкает написанный в более спокойном тоне и изобилующий конкретными наблюдениями «Дневник путешествия в Сибирь
с 31 марта 1819 по 8 февраля 1821 года». См.: В память графа Михаила Михайловича Сперанского 17721872: В 2 т. Т.1. СПб., 1872. С. 1-80.
30
18
На первых порах путешествия Сибирь оценивается особенно бескомпромиссно. Характерно употребление Сперанским слова «бездна», создающего эффект перемещения ревизора не по горизонтали на восток, а по вертикали вниз. «Что сказать вам о Сибири? Бездна зла и очень мало способов к
добру…»34 В следующем письме этот мотив конкретизирован и усилен. «Что
сказать вам о делах здешних? – Чем далее спускаюсь я на дно Сибири, тем
более нахожу зла и зла почти нетерпимого»35. Дополняют образ бездны легко
предсказуемые в этом контексте образы края света, «того света» и смерти.
«Наконец мы в Иркутске, на краю света, на возвратной линии нашего странствования…» – пишет Сперанский дочери 2 сентября 1819 г.36 Его эмоции
сразу после назначения отличались еще большим драматизмом, который доносит до нас одно из писем к А.А. Столыпину. «Постараюсь однакоже скрепясь написать вам с некоторою ясностию последнее мое завещание; это настоящая духовная: ибо, кажется мне, я отправляюсь прямо на тот свет…»37
Закончим этот ряд цитат замечанием, распространенным среди многих путешественников по Сибири: «Здешний климат может или убить, или сделать
осторожным»38.
Вместе с тем суровые оценки русского Востока объясняются не только
восприятием Сперанским своей роли «грозного судии», посланного покарать
зло. Широко распространившийся в начале XIX в. параллелизм Сибирь –
ссылка, ставший после 14 декабря 1825 г. литературно-поэтическим клише,
для самого Сперанского был очень актуален. Широко известно его признание, высказанное опять-таки в письме к А.А. Столыпину 1 апреля 1819 г.:
«Чтó я ни делал, чтоб избежать Сибири, и никак не избежал. Мысль сия, как
ужасное ночное привидение, преследовала меня всегда, начиная с 17-го Марта 1812 года, и наконец постигла. Странное предчувствие! В судьбе моей
есть нечто суеверное»39. Очевидно, что здесь земли русского Зауралья упоминаются опальным реформатором не как географическая реальность, а как
реальность социальная, как символ наказания, которое в русской юридической практике топографически приурочивалось к Сибири. Итак, стройная, на
первый взгляд, концепция обличения ревизором зла, процветавшего вдали от
государева ока, существенно искажается этим дополнительным смыслом:
располагающий безграничными полномочиями губернатор все-таки осознает
свое положение как продолжение репрессий, направленных лично против него, как очередное после нижегородского, пермского и пензенского «удаление»40. Этим обстоятельством обусловлен, например, отмеченный А.П. Щаповым акцент Сперанского на том, что его единственными друзьями в Сиби34
Письма Сперанского к А.А. Столыпину // Русский архив. 1871. № 3. Стб. 466.
Там же.
36
Письма М.М. Сперанского к его дочери из Сибири. Стб. 1694.
37
Письма Сперанского к А.А. Столыпину. Стб. 454-455.
38
Там же. Стб. 476. Впрочем, предубеждение Сперанского относительно Сибири сходило на нет по мере
знакомства с нею. См.: Хоч А.А. Административная политика М.М. Сперанского в Сибири и «Устав об
управлении инородцев» // Вестник МГУ. 1990. Сер. истории. № 5. С. 43.
39
Письма Сперанского к А.А. Столыпину. Стб. 454.
40
Корф М.А. Жизнь графа Сперанского: В 2 т. СПб., 1861. Т. 2. С. 177-178.
35
19
ри являются «колодники» и «чернь»41. Совмещение обеих идей – судьиревизора и наказуемого ссылкой – снова находим в одном из писем к А.А.
Столыпину, написанном 13 мая 1819 г. из Казани перед самым въездом в Сибирь. «Вы считаете меня генерал-губернатором и умствуете справедливо, хотя и слишком мрачно; а инструкции мои гласят, что я только ревизор, облеченный властию генерал-губернатора на время моего послания и единственно для того, чтоб дать сему посланию надлежащую и определительную силу.
<…> Как могли вы представить, что я пущусь управлять Сибирью, коею никто и никогда управить не мог? Правда, что меня могут туда сослать; но нет
власти на земле, которая бы могла меня заставить там быть действительно и
постоянно ни генерал-губернатором, ни наместником, ни папою. Сослать же
всякого и из Пензы, и из Петербурга, даже из Парижа и из Лондона туда могут»42.
Уникальность миссии М.М. Сперанского заключалась прежде всего в
итоговом счастливом завершении предприятия. Сперанский достиг своих целей как ревизор, выявив злоупотребления Пестеля и Трескина, и реабилитировался как человек, вернувшись 22 марта 1821 г. после девятилетних странствий в Петербург. В этом отношении он даже превзошел Ермака, с которым
себя сравнивал, ибо, низвергнув Кучума и заслужив, по фольклорным данным, царское прощение, казачий атаман все же из Сибири не выбрался. В
этом смысле вызвавшая множество самых разных, в том числе литературных,
откликов поездка М.М. Сперанского в Сибирь 1819-1821 гг. явилась, видимо,
одним из наиболее оптимистических и результативных эпизодов в ряду драматичных исторических сюжетов, связанных с этим крупнейшим регионом
России.
41
42
Щапов А.П. Сибирское общество до Сперанского // Щапов А.П. Сочинения: В 3 т. Т. 3. СПб., 1908. С. 714.
Письма Сперанского к А.А. Столыпину. Стб. 462.
20
Последние полвека сибирской журналистики:
от оптимистичного бесчувствия к потребительской драме
Карлова О.А.,
доктор философских наук,
профессор Красноярского
государственного университета
Геополитический фактор с учетом огромной территории России, многообразия и неоднородности ее регионов играет одну из ведущих ролей в
развитии нашего государства. Процесс борьбы за лидерство нескольких экономико-культурных центров страны, как и соперничество центра и провинции, развивались в России ХХ столетия волнообразно. К середине века Москва очевидно доминировала над регионами, что прослеживалось во всех
сферах социальной жизни. Журналистика не была исключением: процесс
всеобщей унификации идеологии и словесности развивался в Сибири как
процесс дерегионализации.
Послевоенные годы стали эпохой создания нового имиджа Сибири –
Сибири советской. Яростно критиковалось областничество. Стремительно
теряя специфику своего идеологического пространства, сибирская публицистика и журналистика благодарно устремились в новое русло. Сибирские
журналы и альманахи старались быть «правовернее» центральных идеологических изданий и выступали с мифопостроениями наивно-абсурдистского
толка, доводя реализацию установок партийных постановлений до абсолютного максимума. Однако это специфическое равнение на Москву для проведения общей линии партии и общей линии жизни на самом деле выявляло,
как ни странно, именно региональную специфику.
Романтический имидж Сибири специально, казалось бы, созданной,
«чтоб сказку сделать былью», сделал традиционным и сказочный антураж
сибирской прозы и журналистики. Журналы умиляются коллизиями, когда
шахтер выступает с лекциями, а старый проходчик именуется «профессором
скоростной проходки». В статье И. Сотникова «О самом ценном и прекрасном»1 таковым объявляется именно это характерное сочетание «небывалого с
бывалым». Необходимым фоном для превращения шахтера в профессора
служит своеобразно романтизированное «тридесятое царство» – Сибирь с ее
лубочной фактурой, скрывающей силуэты зон, «почтовых ящиков» и тюрем.
Несколько десятилетий Сибирь лидировала в теме счастливой романтики
трудовых будней, романтики, которая, однако, определялась функционально
– через полезность.
Казалось бы, образ романтизированной комсомольскими стройками советской Сибири основательно вошел в массовое сознание, укрепляя тенденции местного патриотизма. Однако же 90-е гг. продемонстрировали непроч1
Сибирские огни. 1950. № 1.
21
ность этой идеологемы. Наступило время отказа от всеобщей государственной идеологии и укрепления безоговорочного лидерства средств массовой
информации в формировании массового сознания вкупе с быстрой сменой
журналистских кадров. Причем сменой настолько стремительной, что СМИ,
особенно электронные, пережили демографический «прыжок» от поколения
40-50-летних сразу к поколению 20-летних. Таким образом, носители романтизированного образа Сибири в основном остались «за бортом» сибирской
журналистики, и она, а также сохранившаяся кое-где региональная публицистика, демонстрируют сегодня, казалось бы, диаметрально противоположную
тенденцию: сложившуюся тематическую ориентацию на криминал и всякого
рода происшествия от трагедий до курьезов, на социальный негатив и скандальность. Создается впечатление, что пресса и телевидение постоянно стремятся шокировать публику, перекрыть и без того предельный ее «болевой
порог». Такой тематизм настолько устойчив и очевиден в СМИ Красноярского края, что они представляют в сегодняшнем медийном пространстве разительную альтернативу центральным телеканалам и газетам, эмоционально
сдержанным и даже официозным.
Оценить значение и корни этой тенденции непросто. Агрессивный репортерский стиль новостей и комментариев пришел в Россию из западных
масс-медиа, активно продвигаемый семинарами ряда международных фондов, грантами на производство телевизионного контента и циклов газетных
публикаций. Означает ли это еще большее размывание границ региональной
специфики в сфере сибирской журналистики и публицистики, дальнейший ее
шаг в сторону интеграции – теперь уже не столько с центром, сколько с общемировыми тенденциями? И да, и нет.
Разумеется, сибирские телеканалы и пресса пережили (и до сих пор переживают) период обучения и, если хотите, подражания западным СМИ. Однако прижилась данная тенденция на сибирской почве – что совершенно очевидно на примере Красноярского края – в связи опять же с региональной
спецификой. Драматизация событий, иная, чем «в романтическом сценарии»
Сибири, но все же очевидная, охотное возвращение к силуэтам зон и массиву
преступлений и даже романтизация людей, легализующихся из мира криминала, – разве все это не напоминает публицистику и художественную литературу XIX – начала ХХ вв., а то и еще более ранние пласты? Вспомним хотя
бы народную классику: «Бродяга к Байкалу подходит…».
Да и специфическая современная атомизация социальной проблематики в СМИ, доминирование позиции «человека обидели», пожалуй, более характерна для давних традиций Сибири с обособленностью жизни сибирского
человека, как говорили здесь, «самостоятельного хозяина». Другой вопрос,
что хозяин в том понимании был силен и даже равновелик силам природы и
социальной жизни. Эти его качества в советский период были отчуждены и
полностью отошли к образу новосела-строителя 60-х гг.
Общий журналистский и литературно-критический подход был ориентирован на неприятие образов старожилов, охотников в их традиционном
«таежном ореоле», на неприятие самой идеи старожильчества. Образ охотни22
ка-старожила раздражает публицистику вплоть до середины 60-х гг. Свидетельство тому – множество материалов прессы, среди которых статья
А. Ореховского «И целиной, и торными тропами» в журнале «Алтай», где он
пишет: «Трудно поверить, что за сорок лет советской власти дед Кайла так и
остался верен только зову тайги, что жизнь в селе, среди односельчан ему попрежнему тягостна…»2. В очерке В. Сизых «Горькое золото» в синонимической связи с понятием «охотник» оказываются слова «собственник», «стяжатель» и даже «тунеядец». Логика проста: «Отбери у него ружье – и он будет
собирать ягоды, грибы, черемуху и… найдет самый выгодный сбыт этому
товару». Среди «стяжателей» – персонаж другого очерка из журнала «Енисей», который отвел сыну полсотки огорода под лук со словами: сколько выручишь – все твои. Вывод о тлетворном влиянии спекулянтов на своих детей
бледнеет перед подлинным открытием: неважно, работаешь ты или нет, самое главное – на кого ты работаешь.
Естественно поэтому, что ведущей проблемой в советской журналистике, так же как и в советской литературе, станет проблема «человек и его
дело», с явным акцентом на второй части формулы. Рубеж 60-х гг. не является здесь исключением. Такая постановка вопроса находилась вполне в русле
«героической» заданности сибирской темы. Эта заданность была настолько
прямо прокламируемой, что понималась зачастую как связь: «журналист –
функция его героя». Сибирские издания пестрят статьями, где сами публицисты ставили себе задачу найти свое место конкретно – например, «на лесах
всенародной стройки химии коммунизма».
В основе сюжетов многочисленных очерков и репортажей о Сибири
того времени лежал мотив покорения и борьбы; их героем был занятый созданием «второй природы» коллектив или воплощающая его идею личность.
Не случайно, по мнению критики, богатейшие возможности изображения непосредственных движений массы, ее психологии и идеала как нельзя кстати
пришлись в литературе 50-60-х гг. Социальный заказ на темы строительства,
освоения целинных земель лишний раз доказывал предъявляемое к журналистике требование опоры на массовидное сознание. Преемственность здесь
очевидна: и индустриализация, и освоение новых регионов имеют массовый
характер, подчиняются одним законам, предполагают одно качество гуманизма.
Характерно, что в этом отношении сегодня мало что изменилось: массмедиа так же опираются на массовидное сознание и воспроизводят его.
Правда, это уже массовидное сознание потребительского типа, в котором
ценности потребления оказались замешены преимущественно на иждивенской позиции человека по отношению к государству и обществу. Драматизация жизненных ситуаций по-прежнему включает в себя мотив трудностей и
борьбы – только борются герои новостей и очерков в основном с социально
опасным бизнесом (сами желая легко разбогатеть), взяточниками всех мастей
(сами охотно давая взятки), чиновниками и даже с государством, которое
2
Алтай. 1960. № 16. С. 142.
23
мыслится как грандиозный «собес» и одновременно как антагонист народа.
Вопрос «Что ты сам должен обществу и государству?» непопулярен в современных СМИ, как и в головах людей.
И если сибиряк-старожил в дореволюционной традиции и в духе экологической прозы 70-х гг. ХХ в. или новосел-романтик периода «оттепели» обладал всеми сущностными характеристиками завоевателя в разумном либо
тотальном покорении Сибири, то нынешний наш современник скорее слаб и
немощен под ударами обстоятельств. Советская колонизация Сибири шла
силами новоселов, которые с геополитическим оптимизмом занимали неосвоенные приенисейские территории. Сегодня образ приезжих людей – это
образ «чужих»: от московских инвесторов до гастарбайтеров. Это естественная охранительная тенденция, свидетельствующая об ослабленности современного сибирского субэтноса.
В отличие от устремленной в будущее своей предшественницы периода «оттепели», нынешняя журналистика – это журналистика «сегодняшнего
дня», рассматривающая все с позиции «здесь и сейчас», а потому урожайная
для журналистов без опыта и аналитических данных. Маятник ценностей
масс-медиа качнулся и завис в смысловой зоне, далекой от газет, журналов и
телеэфиров 60-х г. прошлого века. Тогда «новое» однозначно противопоставлялось «старому», будущее новое объявлялось единственным смыслом происходящего – вплоть до подавления нежности к традиционному облику родного края, а единственным истинным героем был строитель, оптимистичный
порой до бесчувственности и неблагодарности.
Вопреки этой эманации всеобщего обновления периода «оттепели», современная журналистика подозрительна и апокалиптична – любые изменения
она априори объявляет негативными. Чувство тревоги является едва ли не
ведущим в спектре восприятия новостных программ телеканалов. Согласно
результатам исследования, проведенного Сибирским центром экспертизы и
консалтинга по заказу журнала «Эксперт» в 2005 г., наиболее распространенными являются негативные эмоции: беспокойство, тревога – 40%, усталость, разочарование – 24%, раздражение, злость – 18%. Им значительно уступают гордость за земляков – 17%, воодушевление, радость – 9%, прилив
сил и энергии – 4% (сайт РА «Эксперт»)3.
Другая плоскость противостояния миров «нового» и «старого» в сибирской журналистике 60-х гг. упиралась в поистине биологическую аналогию приверженности не старости, а именно молодости. Молодость способна
к активному действию, старость созерцательна. Молодость романтична и оптимистична, легка на подъем, то есть практически полезна в общественных
целях. Старость – время оценок, итогов, а иногда и нравственной расплаты.
Скорее всего, именно поэтому газеты и журналы поощряли тему «неувядаемой молодости коммунистов». Молодость как идеологическое требование
объясняет полемический задор статьи главного «литературоведа» края, секретаря Красноярского крайкома партии К. Абросенко «О задачах работников
3
http: // www.krskforum.raexpert.ru /mass_media/ #1.
24
литературы и искусства». Строки поэта – «здесь, звездой просверкав, навсегда безвозвратно ушли детство, юность и молодость» – вызвали на заре «оттепели» у партийного руководителя целую отповедь: «Почему ушла молодость? Почему поэт – старик? Сколько б ему ни было лет – он должен быть
молод, как молода наша страна, самая молодая и могучая в мире»4.
В этом контексте понятно, почему в ряду мещанских замашек оказывается стремление девушек выйти замуж за пожилого человека. В рассуждениях красноярского критика И. Ольшанского в журнале «Енисей» биологическое несоответствие усиливается социальным знаком антиномии «старыймолодой». В публицистике и литературе этого времени то здесь, то там молодой рабочий учит инженера, как правило, индивидуалиста, молодой врач
одерживает верх над профессором, как правило, ретроградом. Радостный отклик на подобного рода пассажи в центральных журналах периода «оттепели» сыскать уже не просто. Атмосфера журналистики в Сибири более соотносится с идеологическими настроениями 30-х гг., с моделью, четко сформулированной в романе П. Павленко «На Востоке»: «На преодоленных трудностях росла душа советского человека. Она становилась мудрой в двадцать
лет, и ранняя мудрость залегла в ней на всю дальнейшую жизнь секретом
прочной молодости. Чуть постарев в двадцать лет, советский человек остается молодым до пятидесяти и дольше… Все видимее становился человек. В
поисках счастья он должен был стать простым, ясным и смелым. Жизнь заставляла его стать таким или отбрасывала без стеснения».
Очевидно, что в данном смысловом поле нынешняя журналистика
ориентирована скорее на «старость», о чем свидетельствуют не только доминирование наступательной позиции социальной защиты старшего поколения,
но и потребительская позиция молодых людей. Общепризнанное «дайте!»
распространяется и на эксплуатацию дедов и родителей, и на использование
неравных браков, и на популярность профессии «содержанок» и «содержанцев». Журналистика рассказывает обо всем этом скорее с позиции любопытствующего субъекта, чем с осуждением или глубоким анализом данной социальной проблемы.
Общество с начала 90-х гг. ХХ в. вообще погрузилось в рефлексию, и
если в течение 10 лет она была так или иначе оправданна, то сегодня есть
ощущение ее губительности для здоровых общественных сил. Баланс «молодости» и «старости» вновь, как и в советский период, утрачен. И, как ни
странно, и тогда, и сейчас эта утрата чревата бездуховностью.
Сегодня о бездуховности российской журналистики говорят все, как
раз противопоставляя ей духовные искания советского времени. Согласна,
искания были, но сами они стали возможны потому, что им предшествовали
«темные десятилетия», когда вектор российской духовности был потерян в
тоталитарной советской идеологии 30-50-х гг. «Оттепель» потому и была таковой, что восстанавливала в правах элементарные человеческие чувства, которые в предшествующие годы были вытеснены коллективным эгоизмом и
4
Енисей. 1947. № 4. С. 12.
25
животным страхом. Сегодняшняя бездуховность иного рода, она идет от социальной апатии на фоне насыщения потреблением одной части населения и
завистливой горечи – другой. И те, и другие равно бездуховны, ибо духовность есть не что иное, как вектор интереса. В этом смысле она и есть единственная и безотказная вакцина от зависти потребителя.
Истинность данного суждения подтверждают и выводы социологов, в
частности, резюме упомянутого социологического исследования 2005 г. по
красноярским СМИ: «Главная особенность изученного телевидения состоит
в том, что оно практически не способствует формированию у зрителей социально-позитивных ценностей и потребностей. Скорее, наоборот, в ряде случаев приводит к развитию деструктивных ориентаций».
В мифах любого времени ключевую роль играют генетические характеристики. Происхождение – из «старого» или «нового» мира – имело в советский период сакральное значение, что до сих пор подтверждает соответствующая графа в личных листках по учету кадров. В журналистике социалистического реализма социальное происхождение является своего рода кодом к образу человека и на рубеже 60-х гг. Категория «рабочий» была окутана элитарным ореолом нового, положительного, послеоктябрьского. В мифологическом сознании легко и непринужденно осуществлялся переход из
ряда исторического, временного в разряд психологический. Это и есть демаркационная линия, разделившая свет и тень советской журналистики и литературы, ее контрастную палитру. Восприятие мира в системе двоичных
признаков рождало «типизацию в квадрате» – идеализацию социальноположительного и негативизацию социально-отрицательного.
Первое десятилетие ХХI в. не стало исключением и из этой закономерности. Образы «красных директоров» и «новых русских», «банкировкомсомольцев» и «олигархов» – такая же сетка ценностной размеренности
общественного сознания, отраженная в современных СМИ, только более
спонтанная и неяркая в силу отсутствия целенаправленной государственной
пропаганды.
Важнейшим ценностным элементом смыслового поля журналистики
является оценка самим журналистом своей работы, своего социального вклада. В 60-е гг. прошлого века слово мыслилось именно как дело, большое и
нужное. Так и расценивался непосредственный творческий отклик журналистики на идеологические призывы новых социалистический программ. Собственно, сибирская журналистика и даже литература 50-60-х гг. являла собой
единый перманентный текст такого отклика. В такой ситуации все решал
«суд дела», которое выступало меркой человека.
Это в равной степени относилось как к героям очерков и рассказов, так
и к их авторам. В центре рассуждений публициста А. Абрамовича («Новая
Сибирь», Новосибирск) посыл: «человек должен быть больше самого себя».
Это – выход человека из «человеческого» в чисто «социальное» и одновременно – осознанный отказ от духовной единичности, устремленность к законам «больших социальных чисел» – массы. Положительный герой времени
по-прежнему обобщен и полностью социализирован. Фетиш труда рождает
26
«политэкономическую» концепцию гуманизма, где инструменты и способы
труда и его продукт становятся действительной целью, а человек на поверку
остается всего лишь средством. Стоит ли удивляться авторской позиции
Н. Устиновича, который с пиететом писал о женщине-агрономе, бросившей
двухнедельного ребенка в заботах о весеннем севе? Это небезобидное соревнование приоритетов – что важнее: ребенок или дело? – служит в конечном итоге сведению образа к социально-экономической функции. Все, что
противоречит этой функции и заложенному в ней «литературному этикету»,
вызывает ощущение идейно-нравственного дискомфорта.
Удивительно, не правда ли? Как две, казалось бы, противоположные
социальные тенденции, два разных идеологических вектора могут давать
столь схожий результат? Ведь хотя сегодня «забот о весеннем севе» у абсолютного большинства женщин нет, но в заботах о себе и хлебе насущном они
все чаще и чаще бросают своих детей – на стариков-родителей, социальные
службы или даже просто в мусорные баки. Реакция журналистики, как, впрочем, и общества, на эти факты весьма вялая. Свидетельством тому – отсутствие устойчивого интереса прессы и публицистики к современным корням
этого явления, чему в немалой степени способствует вытеснение из СМИ
аналитических форматов, авторитетного мнения специалистов, затратного
ресурса глубоких социальных «энциклопедистов».
Современная журналистика и, прежде всего, частные СМИ позиционируют себя как институт, отражающий общественное мнение, тщательно обходя вопрос о другой своей функции – функции влияния на общественное
сознание. В этом их существенное отличие от советских газет и телеканалов,
которые открыто декларировали свою воспитательную миссию. Вместе с тем
стыдливый уход от вопроса о формировании СМИ общественного мнения не
снимает саму проблему, постановка которой обостряется в период политических кампаний.
Да и в остальное время коммерческая составляющая развития современной региональной журналистики приводит к тому, что в погоне за рейтингами она порой потрафляет самым низменным чувствам человека. Даже
принимая во внимание, что «желтая» пресса, а также телекриминал и телепорно имеют право на существование в условиях рынка, остается открытым
вопрос, кто обеспечит баланс, кто готов финансировать иное телевидение и
иную прессу. То, что такой баланс необходим, не вызывает сомнения, учитывая, что СМИ сегодня являются единственными мощными информационными каналами воздействия на население. СМИ, в сущности, претендуют на
роль смыслотворца и имиджмейкера, игнорируя обсуждение этого факта в
общественном мнении.
Таким образом, роль СМИ в обществе изменилась только в сторону их
доминирования как канала влияния. Идеологический монополизм советской
журналистики, служившей авангардом партийной пропаганды, сменился монополизмом информационных технологий. Отсутствие единой национальной
идеи компенсируется сформировавшимися тенденциями ориентации СМИ на
тип ценностей общества потребления. То, что далеко не все население спо27
собно гармонизировать свою реальность с этими ценностями, еще более драматизирует телереальность электронных СМИ и образы прессы, укрепляя
апокалипсические настроения.
Как и пятьдесят лет назад, нынешней журналистике более по вкусу
прямая буквальная метафоричность. Поиск символического смысла того или
иного разряда образов не требует особых интеллектуальных затрат. Сфера
гуманизма героя по-прежнему социологизируется и даже обретает устойчивое материальное выражение. Рассуждения такого порядка насквозь рационалистичны.
В 50-е гг. газеты были прежде всего заняты воспитанием человека.
Процесс «выпрямления» героя в их публикациях происходил только внутри
коллектива. Сибирская журналистика не доверяла роль школы жизни ни таежным просторам, ни иному «индивидуалистическому» бытию, оживленно
полемизируя с бытописательством. Любая попытка сменить технологию совершенствования «человеческого материала» воспринималась как покушение
на основу основ и вызывала резкое неприятие. Красноярский публицист Б.
Беляев в передовице «Между двумя съездами» писал: «…положительные герои в жизни не появляются самостийно, они воспитываются… социалистической действительностью, коллективом, партией, комсомолом…»5 Попадая
на такой конвейер, проходя обряд «социалистической инициации», герой
становился воплощением коллективного (массовидного) сознания. Подобно
тому, как на заре человечества ритуально поглощенный тотемным чудовищем юноша приобретал его магические свойства, приобщался к тайному знанию о роде и, становясь «новым», «иным», менял даже имя, – подобно этому
изменяется и герой социалистического времени, проходя «чистилище» коллектива. Он умирает как собственник, созерцатель и колеблющийся «гуманист» и рождается в качестве «своего», товарища. В начертании канонического лика «своего» главным считалось достичь поставленной еще М. Горьким цели – показать героя, собрав в одном человеке все достоинства большого коллектива. Здесь и проходила столбовая дорога от типизации к идеологизации, а концепция героя на поверку выходила не концепцией личности, а
концепцией массы.
Конечно, это уже иное «мы», чем то, поднявшееся на гребне революции, стремительно ставшее из «ничего» «всем». Но это по-прежнему кастовое «мы», по отношению к которому общество делилось на людей первого и
второго сорта. «Мы» – это «делатели нового мира», «будущего времени», по
сравнению с которыми все иные, в терминологии А. Фадеева, не могут даже
быть признаны людьми.
Если «оттепель» предлагала народу привлекательного «героя своего
времени», то журналистика последних десятилетий, сменившая яркую и живую публицистику 90-х гг., не претендует на обобщение такого рода. Противоречивая россыпь общественных ценностей, отсутствие «общих мест» в политическом сознании и морали нации делает чрезвычайно сложной задачу
5
Енисей. 1958. № 22. С. 317.
28
«собирания» героя нового времени. В этом сибирские СМИ вполне отражают
общероссийские тенденции.
По-видимому, как и полвека назад, феномен региональной сибирской
журналистики сохраняет свою ориентацию на общественные процессы страны. И, как и полвека назад, служит и зеркалом сознания нации, и инструментом его формирования. Несмотря на то, что сегодня ценностный маятник
СМИ резко качнулся и завис в секторе индивидуализма, общественной апатии и потребительских ориентаций, сибирские региональные СМИ, как и
полвека назад, более «правоверны» и тенденциозны в драматизации действительности, чем газеты и телеканалы центра. Культура Сибири – к добру ли, к
худу ли, – но сохраняет свою региональную специфику.
Пресса: начало эпохи массовых коммуникаций
Набокова Л.С.,
аспирант кафедры теории культуры
и социально-культурной
деятельности Красноярского
государственного университета
Говорят, что нужно бояться человека одной книги; но что значит он в
сравнении с человеком одной газеты!
Г. Тард, 1901 г.
Средства массовой информации в современном обществе развиваются
так стремительно, как ни один феномен общественной жизни последних десятилетий. Объем накопленной информации в области изучения СМИ позволяет увидеть некоторые предпосылки к тому, что СМИ уже перешли границы
исключительно информативной функции.
Во-первых, средства массовой информации стали не только инструментарием, фактором воздействия на общественное сознание, но они являются полноправным субъектом в политических, общественных, социальных
процессах, проникают во все формы общественного сознания. Средства массовой информации способны воздействовать на общество таким образом,
что уже самостоятельно делят общество на разные страты, фактически образуют социальные группы.
Большинство исследователей признают средства массовой информации
в качестве субъекта политической системы в ряду «государство – СМИ –
гражданское общество».
29
Во-вторых, если принять за данность, что массовая информация всегда
работает на стереотипы, то есть упрощает и драматизирует факты, то необходимо признать, что средства массовой информации приобрели роль интерпретатора. В последнее время появился даже специальный термин – «Infotainment» (information + entertainment) – подача информации в суггестивной
и эмоциональной манере.
Согласно теории М. Маклюэна, человечество вступило в период новой
коммуникативной эпохи во второй половине ХХ в. Однако уже на рубеже
ХIХ-ХХ вв. роль регулятора информации объективно взяла на себя пресса.
Именно печать положила начало эпохе массовых коммуникаций, объединяя
людей в большие социальные группы по новому признаку – по принадлежности к «верованию» в прессу вообще и по приоритетному отношению к определенным изданиям, в частности. В конце ХIХ в. человек читающий, а тем
более издающий прессу, был чем-то вроде человека середины ХХ в., управляющего электронно-вычислительной машиной в быту для своего собственного интереса. В самые короткие сроки, подобно компьютеру, в конце прошлого века, пресса распространила свое влияние повсеместно и прочно заняла основное место в сфере формирования общественного мнения и общественного сознания. Газеты и первые журналы не только транслировали и тиражировали информацию в массовом общественном сознании, но непосредственно формировали образы явлений, событий и личностей.
Например, уже в 1901 г. известный исследователь массового сознания
Габриэль Тард в работе «Общественное мнение и толпа» говорит о «настоящем водворении журнализма», когда публицистика (прежде всего пресса)
становится одним из регуляторов массового сознания. Тард утверждает, что
публицисты «творят мнение и руководят миром» «в гораздо большей степени, чем государственные люди, даже самые высшие»1. Исследователь называет ХIХ в. «эрой публики», когда толпа «перестает слышать голос вожаков»,
когда она распадается в силу отсутствия «личного соотношения индивидов»2.
На место личного общения приходит, в первую очередь, регулярное общение
с прессой. Это порождает феномен «публициста», который оказывает влияние на толпу гораздо менее интенсивное, чем влияние вождя, зато «по своей
продолжительности оно более сильно, чем кратковременный и преходящий
толчок, данный толпе ее предводителем»3.
Другой известный философ Освальд Шпенглер, излагая предпосылки
заката европейской культуры и наступления рационалистической цивилизации, в своей работе «Закат Европы» не последнюю роль в этом процессе отводит прессе. Журналиста он ставит в один ряд с другими субъектами формирования общественного мнения: «…в ближайшем будущем у нас три или
четыре мировых газеты будут направлять мнения провинциальных газет и
через их посредство «волю народа». Шпенглер считает, что все решается небольшим количеством людей выдающегося ума, чьи имена, может быть, да1
Психология толп. М.: Институт психологии РАН, издательство «КСП+», 1999. С. 271.
Там же. С. 265.
3
Там же. С. 268.
2
30
же и не принадлежат к наиболее известным: «огромная масса политиков второго ранга, риторов и трибунов, депутатов и журналистов, представителей
провинциальных горизонтов, только поддерживает в низших слоях общества
иллюзию самоопределения народа»4.
Некоторые современные критики, подобно О. Шпенглеру, видят природу современных СМИ, в том числе и прессы (в частности, природу их
(СМИ) агрессии), в субъективном факторе, иногда весьма резко обвиняя конкретных журналистов. Например, А. Макаров убежден в ведущей роли личности в области публицистики: «…бывают исторические обстоятельства, когда пресловутая объективность все равно оборачивается все той же пропагандой, только на этот раз разрушительной, разлагающей, если не осознанно
вражеской»5. Имеется в виду регулярное злорадство современных журналистов по поводу любых отечественных неудач, в частности, в отношении чеченской войны. Автор статьи ставит вопрос: что было бы, если бы «летом
сорок первого в качестве спецкоров центральных газет на переднем крае боев
оказались не Константин Симонов с Ильей Эренбургом, не Аркадий Гайдар и
не Роман Кармен, а, допустим, Елена Масюк и Анна Политковская? О чем бы
сообщали нам тогда эфир и страницы популярных газет?» «В других краях
случаются несчастья и стихийные бедствия, у нас только позорные катастрофы и заслуженные нами трагедии…». Автор ведет речь уже не о новомодных
приемчиках и предпочтениях современных журналистов, но о «некоем их
нравственном комплексе, о состоянии ума и души»6.
Существуют совершенно противоположные точки зрения по поводу
того, что или кто является рычагом управления информацией, ее направленностью или деформацией. Уже в конце XIX в. исследователь психологии
толп Лебон утверждает, что «действие правительств, влияние нескольких
писателей и весьма небольшого количества органов печати» уже перестают
быть в полном смысле «истинными регуляторами мнений толпы»7. Он отмечает, что мнение толпы перестает быть абсолютно устойчивым и подвергается движениям и изменениям. Одной из причин этого процесса он называет
«печать, распространяющую самые противоречивые мнения и внушениями
одного рода быстро сменяющую внушения другого рода»8, то есть пресса
становится орудием определенных крупных общественных групп (финансовых или политических). «Где же можно найти у нас теперь настолько богатую газету, чтобы редакторы ее могли позволить себе высказывать свои
личные мнения? Да и какой вес могут иметь эти мнения в глазах читателей,
желающих только, чтобы им доставляли сведения и забавляли их, и постоянно опасающихся, что за всякой рекомендацией газеты скрывается спекуляция?»9
4
Шпенглер О. Закат Европы / Авт. вступ. статьи А.П. Дубнов, авт. комментариев Ю.П. Бубенков и А.П.
Дубнов. Новосибирск: ВО «Наука». Сибирская издательская фирма, 1993. С. 74.
5
Макаров А. «Бэкграунд» и «обком» // Литературная газета. 2005. № 45-46. C. 1.
6
Там же. С. 1.
7
Психология толп… С. 215.
8
Там же. С. 215.
9
Там же. С. 216.
31
Весьма критические характеристики прессе дает Вильгельм Райх в
классическом исследовании природы фашизма «Психология масс и фашизм»,
убедительно констатируя при этом мощное влияние печати на массы и массовое сознание: «В газетах крайне редко можно найти статьи, посвященные
основным принципам и сущности процессов любви, труда и познания, их
существенной необходимости, переплетению, рациональности, серьезности и
т.д. С другой стороны, газеты содержат множество публикаций, посвященных высокой политике, дипломатии, официальным мероприятиям и военным
событиям, которые не имеют отношения к реальным процессам жизни. Таким образом, в сознание обычных трудящихся внедряется мысль о ничтожности их существования по сравнению с возвышенными, сложными, «”умными” дискуссиями по вопросам “стратегии и тактики”. Обычные трудящиеся ощущают свою второсортность, неполноценность, ненужность и случайность в этой жизни»10. В. Райх приводит пример: когда простому рабочему
предлагают написать статью о своем открытии, которое улучшает условия
труда, он приходит в замешательство, не считая себя достойным высказываться на страницах газет. С другой стороны, считает Райх, если редактору
газеты предложить посвятить первую страницу вопросам науки и техники,
сократив при этом материалы о «стратегии и тактике», его также это приведет в полную растерянность и «не оставит у него сомнений относительно
нашего душевного состояния»11.
В последние десятилетия в России вследствие бурной активизации политической и общественной жизни идут непрекращающиеся дискуссии о роли в процессе формирования общественного сознания средств массовой информации, и в частности прессы. Многие исследователи, например, Н. Гаряева, утверждают, что главной, ведущей должна стать «информирующая
функция журналистики, а не ее ценностно-ориентирующая функция (направленная на активное формирование общественного мнения)»12. Исследователь
строит доказательства на данных опроса журналистов по поводу идеальной
модели участия журналистики в формировании представлений в общественном сознании о самых важных моментах жизни социума. Большинство опрошенных считают, что необходимо принимать участие в обсуждении взглядов, мнений, идеалов различных слоев населения и показывать существующий в обществе спектр ценностей. Исследователь убеждена: журналисты сами признают, что доминирующей должна быть информирующая функция
СМИ.
Однако, на наш взгляд, не менее важно и то, что понимается под «участием в обсуждении взглядов, мнений, идеалов», ведь это может стать (и становится) плодотворным полем интерпретации. Одно дело, когда субъективная оценка журналиста близка позиции действительно большой социальной
группы – здесь мы можем говорить о своеобразном отражении общественно10
Райх В. Психология масс и фашизм. М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. С. 533.
Там же. С. 534
12
Гаряева Н. Средства массовой информации в современном российском обществе: виртуальное и реальное
// Средства массовой информации: состояние и тенденции развития. Москва: РАГС, 2001. С. 101.
11
32
го мнения. Но ведь часто бывает наоборот: позиция журналиста неосознанно
или осознанно (что чаще) выступает инструментом навязывания той или
иной оценки, средством прямой агитации при формировании общественного
мнения.
Важно понять и то, как определяется существующий в обществе
спектр ценностей. Кто, скажем, определяет для конкретного СМИ или журналиста, какие ценности существуют и преобладают в обществе? Допустим,
если большая часть общества считает, что актуальную ценность в современном мире представляют деньги (материальные ценности), следует ли из этого, что СМИ должны представлять и популяризировать их в этом качестве?
Или все-таки кодекс журналиста должен быть связан не только с актуальными, но и с общечеловеческими ценностями, коль скоро журналистика вознамерилась всерьез участвовать в развитии общества? В этом случае, отстаивая
вечные ценности человеческой цивилизации в эпоху «золотой лихорадки»,
журналист способствует формированию баланса мотивов людей и общественных норм.
Но пока вопрос стоит еще конкретнее: кто ставит журналисту или СМИ
вполне прагматичную задачу в освещении событий и какие цели при этом
этот кто-то преследует? Разумеется, не обходится без учета самых общих настроений населения в духе сложившейся ментальности (недовольство властью, вера в самое плохое, ожидание чуда и др.). В этом случае практически
невозможно отделить объективные характеристики «ценностей» и «образов»
от субъективного вмешательства самого информатора.
Главная трудность как раз и заключается в том, как определить ценностный спектр «аудитории СМИ» сегодня, в период «ценностного разброда и
шатания» в обществе. Впрочем, и сама оценка аудитории СМИ вызывает
трудность, особенно в случае с радио- и телеканалом. Здесь просто невозможно представить аудиторию как некую определенную социальную группу
с четко выраженными взглядами. Представляет это определенную трудность
и для прессы. Так, понятие об аудитории, данное С.Б. Пархоменко, сотрудником газеты «Сегодня» и редактором издания «Итоги», существенно разнится с некоторыми излишне конкретными представлениями об аудитории
отдельных изданий. «Как только группа становится широкой, разнообразной,
подразумевающей внутри себя некую стратификацию, некое вторичное, третичное, четверичное разделение на группы и подгруппы, – так более общими
должны становиться мировоззренческие основы журнала»13. Он констатирует: «К сожалению, надежных методов, надежной системы постоянного слежения за тем, что думает наш читатель… у нас нет»14. На основании этого
утверждает, что изучить и постоянно представлять себе аудиторию издания
невозможно. Любые методики дают «довольно смутную картину действительности»15.
13
Пархоменко С.Б. «Журналистика прошлого и настоящего – две разные профессии» // Пресса в обществе
(1959-2000 гг.). М.: Институт социологии РАН, 2000. С. 392.
14
Там же. С. 393.
15
Там же. С. 393.
33
Кроме того, каждое отдельное средство массовой информации является
системой, в которой ее составные части взаимодействуют между собой и
подвергаются внешнему влиянию. Структура современного СМИ складывается из нескольких уровней, аспектов и факторов внешнего и внутреннего
влияния на конечный продукт – информацию. Юридический уровень включает в себя законодательный и лицензирующий аспекты, что является государственным влиянием и регулированием деятельности СМИ. Новое время
определило важнейший уровень управления информацией – коммерческий,
который складывается из влияния учредителя, инвесторов, рекламодателя и
стремительно меняющихся требований медиарынка. Этот уровень определяет политическую и социальную направленность издания, его экономические
предпочтения и ориентацию на спрос потребителя.
Не менее важно выглядит и творческий уровень формирования информации. В содержательном процессе подготовки информации участвуют корреспондент, фотограф, верстальщик, редактор, а в электронных СМИ – и дополнительный ряд творческих сотрудников. На этом уровне вступают в действие
факторы образованности, мировоззрения, социальной принадлежности, эмоциональных качеств, творческих способностей личностей – сотрудников редакции.
Один из ключевых уровней подачи информации – визуальный. Разумеется, этот уровень в большей степени относится к электронным СМИ, в частности к телевидению. Но многочисленными исследованиями уже доказано,
как можно исказить информацию на газетной полосе, сопроводив ее определенного рода фотографиями или рисунками либо расположив рядом материалы совершенно противоположного характера (например, материал о достойном, добром предпринимателе – рядом с аналитической статьей об отмывании денег). Заголовки и эпиграфы статей и другие печатные приемы – все
это также является фактором влияния на восприятие информации адресатом,
а значит, на формирование общественного мнения. Одним из последних ярких примеров применения визуальных эффектов в печати явилась публикация фотографий о событиях в Беслане на страницах газеты «Известия», что,
как известно, послужило официальным поводом к увольнению главного редактора и впоследствии, кстати, к фактической смене собственника.
Таким образом, времена «святого красноречия апостолов, вроде Коломбана или Патрика», которые «побуждали целые народы, прикованные к их
устам», закончились с изданием первых газет. «Теперь великие обращения
масс совершаются журналистами»,16 – констатирует Г. Тард в начале ХХ в.
Открыв эпоху массовых коммуникаций, пресса, потесненная впоследствии электронными СМИ (радио, телевидение, интернет), не утратила сегодня
своего значения в процессе формирования общественного сознания. Не случайно в последние годы началась новая волна передела в сфере владения
крупными изданиями. Интерес финансовых групп к СМИ, и в частности к
прессе, проявился, например, в фактах изменения собственников таких влия16
Психология толп... С. 215, 277.
34
тельных газет, как «Известия», «АиФ», «Комсомольская правда», «Труд»,
издательства «Пресса» и других СМИ.
Развитие неоевразийского проекта и российские СМИ
на рубеже XX – XXI веков
Рахимкулова Ю.Т.,
аспирант кафедры теории культуры
и социально-культурной
деятельности Красноярского
государственного университета
В современном российском обществе осознан и оформлен заказ на создание ясной, адекватной историческому процессу, отражающей духовные и
ментальные особенности страны идеологической системы. Одной из заявок
на доминанту будущей идеологической системы в настоящее время является
неоевразийский философский проект.
Неоевразийство, в отличие от классической философской евразийской
традиции, развивалось не только в русле философской мысли. Неоевразийский проект вместе со страной прошел краткий, но удивительно насыщенный
путь постсоветских катаклизмов. В результате неоевразийство развивалось
на страницах печатных изданий, во время политических дискуссий в стенах
телестудий, кочуя по политическим платформам левых, правых и центристов.
Живой процесс развития неоевразийства вылился в особую форму подачи тем и идей – в своеобразную философскую публицистику, для трансляции которой были созданы регулярные печатные издания философской и
идеологической направленности.
Публицистичность неоевразийской мысли А. Дугин лаконично объясняет во введении к книге «Евразийский триумф»: «Грани русских теорий и
учений всегда размыты. Основные вектора мысли перемешаны и заслонены
множеством случайных замечаний, деталей, импрессий. Русская мысль – даже научная и политическая – всегда литературна и публицистична»1.
К середине 80-х гг. прошлого века советское общество утратило связность и адекватность рефлексии и саморефлексии. Модели советского самосознания рушились. Общество теряло ориентацию. Все чувствовали необходимость перемен, но это ощущение было смутным, и никто не знал, в каком
направлении их ждать. В тот период сформировалась маловразумительная
линия водораздела: «силы прогресса» и «силы реакции», «реформаторы» и
«защитники старого», «сторонники реформ» и «противники реформ». Вопрос
1
Дугин А. Евразийский триумф. М.: Арктогея, 2002. С. 1.
35
ставился таким образом: одни утверждали, что советская система находится
в кризисе, другие продолжали настаивать, что никакого кризиса нет. В то же
время вопросы о содержании «реформ», об их ориентации, соотношении с
другими историческими этапами, идеологическом компоненте не ставились.
Показательно: и «реакционные», и «антиреформаторские» силы утратили
связную мировоззренческую систему и, действительно, противились реформам скорее по инерции, чем по убеждению.
Термин «реформы» стал синонимом «либерал-демократии». Стал таковым не по содержанию, а по поверхностному и даже абсурдному принципу
«от противного»: не советизм, значит – либерал-демократия. «Первое, что
пришло в голову освободившемуся народу, – примитивно перевернуть социализм на антисоциализм и суеверно поверить в рынок, частную собственность, в образцовость цивилизованного Запада, как единственную широко
известную на то время альтернативу»2. Далее, из факта кризиса советской
системы был сделан поспешный вывод об очевидном превосходстве западной модели и необходимости ее копирования.
Между тем на теоретическом уровне провозглашенное превосходство
совершенно не очевидно. «Карта идеологий» имеет гораздо более разнообразную систему выбора нежели примитивный дуализм: социализм – капитализм. По убеждению евразийцев, Россию невозможно в принципе подводить
под общий идеологический знаменатель. «В истории мы встречали народысубъекты и народы-объекты. Россия в этом ряду какая-то необычная. Не
субъект и не объект»3.
Однако тогда, в конце восьмидесятых, возобладала примитивная двоичная логика. «Сторонники реформ» стали безусловными апологетами Запада, логике и структуре которого они обучались в ускоренном темпе; «противники реформ» выступали как инерциальные защитники позднесоветского
уклада, логика и структура которого все больше ускользала от них самих. В
такой неравновесной ситуации на стороне реформаторов-западников был
энергетический потенциал, новизна, ожидание перемен, созидательный импульс, перспектива; у «реакционеров» оставались инерция, косность, апелляции к привычному и знакомому. Именно в такой психологической и эстетической оболочке западная модель либерал-демократии политически возобладала в России 90-х, хотя ясного и сознательного идеологического выбора не
произошло. Состоявшаяся смена идеологических моделей была сродни обмену золота на порох между инками и испанскими конкистадорами.
Западничество и социал-демократия установились в России конца 80-х
гг. под завесой общего и неконкретного понятия «реформа».
Результатом «реформ» стал распад советской государственности и начало распада России как остатка СССР.
2
3
Дугин А. Война народов. М.: Арктогея, 1998. С. 57.
Чхеидзе К. Из области русской геополитики // Элементы. 1998. № 7. С. 19.
36
Вместе с тем по мере разрушения советской системы и «советской рациональности» новой системы и новой рациональности, адаптированных к
национальным и историческим условиям, не создавалось.
Постепенно возобладало специфическое отношение к России и национальной истории: прошлое, настоящее и будущее России рассматривались с
западной точки зрения, оценивались как нечто внешнее, постороннее. Типичное выражение реформаторов тех лет – «эта страна» – по сути, четко
оформленная идиома, отразившая корневой принцип западничества: взгляд
на Россию с Запада.
По мере развития «реформ» стало оформляться и понимание их неадекватности, вылившееся в формирование «национально-патриотической оппозиции», куда вошли часть «советских консерваторов», способных к минимальной рефлексии, ряд «реформаторов», разочаровавшихся в «реформах»,
ряд представителей патриотического движения, сформировавшегося уже в
годы перестройки и пытающегося идеологически оформить державные эмоции в некоммунистическом контексте (православно-монархическом, националистическом). В результате с серьезным опозданием и при полном отсутствии внешней стратегической, интеллектуальной и материальной поддержки стала хаотически складываться концептуальная модель постсоветского
патриотизма4.
«В этом контексте возникло и артикулировалось как идеологическое и
политическое явление неоевразийство, постепенно став одним из глубоких
направлений патриотического самосознания в постсоветской России, наряду
с инерциальным советизмом, маргинальным монархизмом и смутным национализмом»5.
Становление и развитие неоевразийства неразрывно связано с катаклизмами, происходящими на политической и идеологической карте страны.
Проводниками же неоевразийской идеологии стали многочисленные средства массовой информации, как оппозиционные, собственно неоевразийские,
так и вписывающиеся в формат правящего истеблишмента.
Первое «неовразийское слово» появилось в 1989 г. в журнале «Советская литература», редакция которого решилась опубликовать ряд публицистических статей Александра Дугина. Таким образом, неоевразийские идеи,
оформленные в статьях «Конец пролетарской эры», «Подсознание Евразии»,
впервые стали доступны массовому читателю.
Это был начальный период становления неоевразийства, характеризующийся преобладанием метафизических, философских, теоретических, религиоведческих исследований. Неоевразийство еще не пыталось оформиться
в идеологическую модель и скорее было попыткой переосмыслить евразийскую философскую традицию в русле идей традиционализма ХХ в.
Но исторические и идеологические катаклизмы России на рубеже двух
веков диктовали более динамичную логику развития. Оказавшись в сложном
4
5
Цветков А. Суперприсутствие. Краткий курс антиглобализма. М., 2003. С. 59.
Дугин А. Русская вещь. М.: Арктогея, 2002. С. 14.
37
идеологическом положении, коммунисты срочно ищут эрцаз-идеологию. Редактор журнала «День» А. Проханов начинает серию публикаций, рассказывающих о философах-евразийцах первой волны, публикует отрывки из работ
Льва Гумилева, в журнале появляются статьи Александра Дугина. Проханов
же знакомит Дугина, тогда «философа чистой воды», с лидером КПРФ Геннадием Зюгановым. Эта встреча серьезно отразится на процессе трансформации классического евразийства в русле развития неоевразийского проекта.
Неоевразийство впервые за всю историю евразийской философской
мысли начнет пересмотр «антикоммунизма». Ряд неоевразийских идей будет
использован в формировании идейной платформы «Фронта Национального
Спасения». В итоге красно-коричневая оппозиция приобретет более благородный красно-белый оттенок, а неоевразийство из проекта, основанного на
философских и эстетических поисках, начнет новый путь в политическом
движении страны.
Неоевразийству как оппозиционному патриотическому движению,
претендующему на роль артикулированной идеологической модели современного российского общества, необходима агитационная платформа. Ею
становятся издания «День», «Наш современник», «Советская Россия». На базе журналов неоевразийцы проводят многочисленные круглые столы, симпозиумы, дискуссионные клубы – используют все известные интерактивные
формы публицистики и журналистики.
Тиражирование неоевразийских идей привело к их проникновению в
далекие от неоевразийства политические платформы, идеологические системы. Ряд умеренных демократов пытается выдвинуть проект «демократического евразийства» (Г. Попов, С. Станкевич, Л. Пономарев). «Демократические евразийцы» пытались использовать отдельные евразийские идеи, опасаясь, что слишком быстрый слом советизма породит на постсоветском пространстве очаги радикального национализма и архаического консерватизма.
Евразийство виделось им некой наиболее умеренной в плане радикализма, но
тем не менее достаточно патриотической системой идей, которая способна
вписаться в социал-демократическую модель и придать ей определенную
«русскость». Таким образом, и коммунисты, и социал-демократы пытались
присвоить черты евразийства для определенного политического декора.
Высказывали заинтересованность неоевразийством и активисты Горбачев-фонда (в частности Г. Шахназаров). Показательно, что перед расстрелом
Белого дома в 1993 г. глава парламента Р. Хасбулатов и глава Конституционного суда В. Зорькин заявили в интервью газете «День» о том, что являются
сторонниками евразийства. О своем евразийстве в тот период говорят и такие
политики, как О. Лобов, О. Сосковец, С. Бабурин.
Однако заигрывание с евразийством представителей параллельных, а
порой и противоположных идеологических схем тормозит собственно становление идеологической системы самого неоевразийства.
Понимая это, Александр Дугин приступает к созданию собственных
неоевразийских печатных изданий. В 1992-93 гг. осуществляется выпуск
первых трех номеров теоретического журнала «Элементы. Евразийское обо38
зрение». Именно здесь закладываются основы неоевразийской теории, публикуются многочисленные материалы и переводы по геополитике,
традиционализму, теориям «новых правых».
Поражение национально-патриотической оппозиции в 1993 г. стало, по
сути, благом для неоевразийского проекта. Развитие части неоевразийских
идей в русле чуждых патриотических идеологий надолго приостановило бы
собственное развитие неоевразийства.
Крах патриотической оппозиции осмысляется и понимается как естественный ход событий. Всплеск стихийного патриотизма, теоретически неоформленного, явившегося лишь ответом на неудачи «реформаторов», изначально был обречен на провал. «Понятие “Евразия” сегодня используется
очень активно, так же как в недавнем прошлом использовали понятие “советское”»6.
Неоевразийцы отныне развиваются как самостоятельное философское
и идеологическое направление. Делается серьезный вывод о том, что прагматического и фрагментарного усвоения неоевразийских тем в общем русле национально-патриотической политики явно недостаточно, а основные силовые
линии и организации не обладают нужной степенью исторической субъективности, необходимой для полноценной реализации Евразийского проекта.
Встает задача: помимо концентрации и развития теоретической базы
нести неоевразийство в массы как знание. Не договариваться с отдельными
сомнительными политиками, но просвещать широкую общественность, рассказывая о том, что такое Евразийский проект. «У нас есть путеводная нить –
нить духовного, государственного, религиозного и идеологического спасения. Лишь наведенные химеры, поверхностный гипноз, инерция, умственная
лень и незнание не дают нам в полной мере осознать: из мрака и хаоса настоящего уже едва-едва проглядывают лучи нового дня»7.
Для реализации этой задачи элитарное печатное издание «Элементы»
было слишком тесным. Читательскую аудиторию журнала составляла горстка интеллектуалов, близких к евразийским кругам. Дугину нужно было более
широкое поле деятельности. В 1996 г. начинается активная деятельность неоевразийцев в интернете, создается евразийский философский портал «Арктогея».
Продвижение неоевразийства в виртуальном пространстве дает резкое
увеличение обращений к идеям неоевразийства в публикациях СМИ. Отсылы
к евразийским темам вновь появляются в программных документах КПРФ,
ЛДПР, НДР, то есть у правых, левых и центристов. Подобную «популярность» можно расценивать как определенный показатель идеологической
универсальности, заложенной в неоевразийстве.
И все же интерес к евразийству середины девяностых остается на
уровне историографического экскурса. Попыток реактуализации евразийства
6
Бачини В. Крест и маятник – символы российских субцивилизаций // Сб. материалов конференции. СПб.:
Санкт-Петербургское философское общество, 2001. С. 29.
7
Дугин А. Евразийский триумф. М.: Элементы, 1997. С. 11.
39
как мировоззрения, философии, политического учения, исторического метода практически никем не предпринимается.
Вместе с тем всплеск публичного интереса в СМИ вызывает и волну
критики неоевразийства со стороны националистов, православных «фундаменталистов» и коммунистов-ортодоксов. В ряде публикаций происходит и
академическое смягчение неоевразийства, в частности в статьях профессора
А. Панарина.
В это же время в бывших советских республиках (Узбекистан, Казахстан, Туркменистан, Азербайджан, Киргизия), а также в Татарстане и Башкортостане на уровне публицистики начинается активное переосмысление
тюркско-туранского понимания евразийства, в разной степени окрашенного в
русофобские тона.
От классического наследия берется только тюркофилия и в союзе с
привнесенным в евразийство пантуранизмом выливается в стремление максимальной автономизации от федерального центра. Таким образом, вновь
одну из тем евразийства используют как декор чуждой политической мозаики. Показательно, что евразийство в Татарстане и Башкортостане развивают
активисты националистической, антирусской, сепаратистской организации
(ТОЦ).
В 1998 г. происходит новый виток развития неоевразийства. Заканчивается процесс разотождествления с подобными политико-культурными и
партийными явлениями. Неоевразийство становится центристской политической позицией, самостоятельным направлением.
Неоевразийская мысль этого периода сосредоточена на углублении
развития геополитической методологии, применении ее к анализу конкретных политических и международных явлений. Параллельно с уточнением отдельных теоретических сторон геополитической дисциплины разрабатываются схемы и модели ее более конкретного применения.
В 1998-2002 гг. неоевразийцы активно сотрудничают со средствами
массовой информации. На этом этапе обращение к СМИ связано не с продвижением знания, а с «легализацией». Неоевразийцы начинают понимать
собственное место в судьбе современной России: впервые за всю историю
существования евразийства на уровне политического курса страны применяются определенные евразийские темы и идеи.
Осуществляется регулярное издание «Евразийского вторжения» как
приложения к газете «Завтра». Дугина начинают приглашать как признанного эксперта по вопросам геополитики в массовые газеты, журналы, рейтинговые теле- и радиопередачи. Выходят интервью с Дугиным по вопросам, касающимся политической ситуации в России, международных отношений, национальной политики, в газетах «Московские новости», «Независимая газета», «Литературная газета». В 1998 г. Дугин выпускает цикл музыкальнофилософских программ на Радио 101, в течение 1998-1999 гг. ведет еженедельную часовую программу на радио «Свободная Россия».
Пожалуй, самым ярким признанием усилий со стороны неоевразийцев
стало публичное заявление Президента страны В. Путина: «Россия – евроази40
атская страна»8. В русло неоевразийской логики укладывается и созданный
по инициативе президента «таможенный союз», образованное в Бишкеке
«Евро-Азиатское экономическое содружество». В октябре 2000 г. неоевразийцы принимают окончательное решение о придании движению статуса
Общероссийского политического общественного движения «Евразия» на позициях «радикального центра» при поддержке Президента РФ В. Путина. В
мае 2001 г. ОПОД «Евразия» официально зарегистрировано Министерством
юстиции. Начинается регулярный выпуск газеты «Евразийское обозрение».
Неоевразийский проект с момента возникновения прорывался в средства массовой информации, понимая их как проводников мировоззренческих
позиций, действенный инструмент идеологического и партийного строительства.
Результатом этих действий стала активная пропаганда в СМИ теории
срединного, особого пути страны как единственно верного пути Великой
Империи, к образу которой стремится современная Россия.
Неоевразийские темы и идеи существуют сегодня вне конкретики
ОПОД «Евразия» как отдельные идеологические элементы, постепенно прорастающие в массовом сознании россиян в виде схем, объясняющих выход из
тупиковой ситуации идеологического вакуума.
8
Из выступления перед журналистами после подписания Декларации о стратегическом партнерстве между
Россией и Индией // Правда. Май, 2000.
41
РАЗДЕЛ II. ОБЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
СОВРЕМЕННОЙ ПРЕССЫ
Современные СМИ и проблемы формирования
массового сознания
Вавилина Н.Д.
доктор социологических наук,
заведующая кафедрой Сибирской
академии государственной службы,
ректор Нового сибирского
университета,
(г. Новосибирск)
В социологии СМИ исследуются и идентифицируются как один из социальных институтов в системе социальных институтов, организующих и
структуризирующих деятельность сообщества. Как известно, социальный
институт понимается как исторически сложившаяся, устойчивая форма организации и регулирования общественной жизни.
Отсюда закономерен тот интерес, который проявляют социологи к такому социальному институту, как средства массовой информации, поскольку
очевидно, что в условиях реформирования общества этот институт очень
часто является определяющим с точки зрения организации и регулирования
общественной жизни.
Каковы характеристики и тенденции развития этого социального института?
Начнем с наиболее очевидной характеристики – положение в системе
других социальных институтов (см. Таблицу 1).
Говоря, к примеру, о доверии, вынуждены констатировать, что основная часть социальных институтов пользуется крайне низким уровнем доверия. Конечно, СМИ имеют уровень доверия выше, чем политические партии,
профсоюзы, Государственная Дума, суд и т.д.
Но уровень недоверия к ним тоже выше, чем к губернаторам, администрациям, местному самоуправлению, церкви, правительству и ФСБ.
При этом, говоря о тенденциях развития взаимоотношений СМИ и
общества, следует признать, что уровень доверия изменяется «волнами» (см.
Таблицу 2).
Крайне низкий уровень доверия 1998-1999 гг. сменяется некоторым
взлетом в начале первого путинского президентского срока, но затем вновь
начинается падение.
В чем причины такого характера развития СМИ как социального института?
42
Таблица 1.
Каким социальным и общественно-политическим институтам
в нашем обществе Вы доверяете?
(СФО, 2003, в % от всей совокупности опрошенных)
Социальные институты
1. Президент РФ
2. Премьер-министр
3. Правительство РФ
4. Совет Федерации
5. Государственная Дума
6. Губернатор (области, края)
Президент (республики)
7. Администрация (области, края)
Правительство (республики)
8. Глава местного управления
9. Суд
10. Прокуратура
11. ФСБ
12. Органы внутренних дел
13. Церковь
14. Политические партии
15. Средства массовой информации
16. Профсоюзы
В основном
доверяют
18
11
33
29
21
49
В основном
не доверяют
6
11
42
44
56
33
Затруднились
ответить
2
5
17
21
18
13
37
42
16
33
27
31
37
20
40
17
29
46
51
47
39
58
34
58
49
16
17
17
18
16
21
19
17
22
50
26
Представляется, что наиболее очевидной причиной этого является некорректное отношение к такому социальному феномену, как общественное
мнение. Как известно, общественное мнение есть заключающее в себе
скрытое или явное, вербальное или невербальное отношение различных социальных общностей, групп, индивидов к проблемам, событиям, фактам
действительности в конкретной социальной или политической ситуации.
СМИ – исходя из того, что это мнение по поводу факта, – «забывают» о том, что определяется ситуацией. Не случайно операционализация
понятия «общественное мнение» колеблется между эмпирическими признаками:
мнение – знание (как нечто противоположное), или
вера – знание (как нечто среднее).
Характер этого социального феномена наиболее ярко транслируется в
характеристиках функционирования общественного мнения.
1. Общественное мнение может включать совокупность точек зрения,
представляющих интересы различных групп.
2. Общественное мнение должно быть публично выражено.
43
3. Общественное мнение может сложиться при условии информированности общества.
4. Общественное мнение ситуативно, это подвижная и динамичная часть
общественного сознания.
5. Общественное мнение стереотипно, это проявляется как клишированность и стереотипность реакции социального субъекта на ситуацию.
6. Источниками формирования общественного мнения являются личный
опыт, коллективный опыт – опыт «других», молва, слухи, сплетни.
7. Особой разновидностью опыта «других» являются средства массовой
информации.
8. Основными механизмами формирования общественного мнения являются коммуникационные процессы.
9. Манипуляция общественным мнением осуществляется через определенный способ воздействия на поведение людей.
10. Основной способ манипуляции общественным мнением – стереотипизация мышления.
Таблица 2.
Уровень доверия населения к основным социальным институтам
(Новосибирская область, 1997 – 2004 гг.,
в % от каждой совокупности опрошенных)
Социальные
институты
Армия
Глава районной администрации
Вашего района
Глава администрации области
(губернатор)
Государственная Дума
Областной Совет
Политические партии, движения
Правительство России
Правоохранительные органы
(милиция, суд, прокуратура)
Президент России
Профсоюзы
Средства массовой информации
(газеты, радио, телевидение)
Церковь
Нет ответа
1997г.
1998г.
1999г.
2001г.
2003г.
2004г.
45
23
20
12
17
20
17
4
6
3
33
35
21
4
7
8
49
51
10
13
12
10
7
2
7
6
5
3
8
11
5
3
6
11
21
13
17
33
18
15
12
22
21
11
12
10
25
24
10
20
1
6
2
5
25
5
15
22
26
23
33
13
11
5
28
17
39
8
15
31
12
23
10
26
40
13
32
17
Очевидно, СМИ – лишь разновидность опыта «других», тогда как реальное общественное мнение формируется как личный опыт и опыт «других». Отсутствие понимания этого и приводит к потере уровня доверия СМИ.
44
В свою очередь, опыт «других» формируется в рамках социальных коммуникаций. А значит, СМИ должны уметь осуществлять эти коммуникации (не
только как журналист – интервьюируемый, а как социальный институт – с
другим социальным институтом, либо как элемент социальной действительности – с другим элементом социальной действительности – социальной
группой, сообществом и т.д.).
Но это, в свою очередь, означает, что коммуниканты должны четко
представлять друг друга – проще говоря, СМИ должны всегда владеть информацией о характеристиках общественного мнения, сложившегося в результате влияния СМИ, как опыта «других» и личного опыта в конкретной
ситуации.
Наибольшие возможности такой диагностики социальных коммуникаций дают в современных условиях социологические исследования.
Попробуем представить такие доказательства.
В 2003 г. было проведено исследование «Новый класс в России и его
социальный портрет» по заказу журнала «Эксперт – Сибирь», где в качестве
генеральной совокупности выступило население Сибирского федерального
округа (СФО) старше 18 лет.
Наряду с традиционными задачами в исследовании апробировалась методика социометрического измерения. Социометрические методы, как известно, традиционно используются при изучении малых групп. В нашем случае была осуществлена попытка социометрической диагностики объекта, состоящего из совокупности социальных групп, образующих социальную
структуру.
Как известно, социометрические критерии разделяются на два вида:
«коммуникативные» и «гностические». В данном исследовании мы использовали коммуникативные, то есть те, которые применяются, чтобы описать,
замерить реальные или воображаемые отношения в группе. При этом в классической социометрии измерения осуществляются на основе процедуры выбора. Используя эти подходы, мы предложили нашим респондентам осуществлять выбор, но уже не лиц, а «политических фигур», «социальных институтов» и т.п., как правило, в рамках дихотомического выбора (например,
«одобряю – не одобряю»).
На основе таких социометрических критериев были разработаны социометрические коэффициенты, практически по аналогии с классическими,
известными из теории социометрии. Три базовых коэффициента будут представлять: K – социальную когерентность, то есть меру связности сообщества
по выделенному критерию; G – социальную взаимность, которая измеряет
сплоченность разных групп; R – социальную репелентность, которая определяет степень взаимной неприемлемости позиций различных групп.
При этом N – совокупная численность опрошенных, представляющих
всю структуру сообщества, выделенная в соответствии с основными характеристиками, определяющими эту структуру. (См. рис.1).
Использование такого подхода позволило получить чрезвычайно интересные результаты диагностики социальных коммуникаций.
45
K=
Количество выборов в целом * 100
Рисунок 1.
N (N-1)
когерентность
cohaerentia
G=
Количество положительных выборов * 100
N (N-1)
взаимность
reciprocity
R=
Количество отрицательных выборов * 100
N (N-1)
репелентность
repellens
Представленные результаты исследования, проведенного в июле 2003
г. в СФО (см. Таблицу 3), показывают, что различные направления политики
российского руководства вызывают разное отношение населения. К примеру,
политику введения частной собственности на землю одобряют 36 %, а проверку крупных компаний и пересмотр результатов приватизации – 72 %. И
факт только этой позиции приводит к заключению о необходимости продолжения политики проверки крупных компаний, но проблемной делает политику частной собственности на землю.
Однако расчет социальной когерентности показывает фактическое равенство этого коэффициента в этих двух случаях. (См. рис. 2).
Но очевидно, что социальная взаимность сообщества в случае осуществления политики в отношении крупных компаний в два раза выше, по отношению к частной политике на землю. А социальная репелентность совсем
наоборот: в три раза выше по поводу частной собственности на землю. Следовательно и то, и другое надо учесть как отношения, определяющие характер социальных коммуникаций современного российского общества.
46
Но наиболее значимую информацию дают предложенные коэффициенты при изменении выборов сообществом, осуществляемых по отношению к
ведущим политическим фигурам.
Таблица 3.
Одобряете ли Вы политику руководства в следующих направлениях?
(в % от всей совокупности опрошенных)
Направления политики
Одобряю
1. Борьба с терроризмом
2. Борьба с коррупцией государственных чиновников
3. Укрупнение субъектов Федерации
4. Решение чеченской проблемы
5. Реформа армии
6. Экономические преобразования
7. Введение частной собственности на
землю
8. Проверка крупных компаний и пересмотр результатов приватизации
73
Не одоб- Затруднились
ряю
ответить
18
8
67
22
9
36
48
54
43
30
37
26
37
32
13
17
18
36
48
14
72
14
12
Рисунок 2.
одобряю – не одобряю
Проверка крупных компаний и
пересмотр результатов
приватизации
Внедрение частной собственности
на землю
K=0,057
K=0,055
G=0,048
G=0,024
R=0,009
R=0,031
Анализируя ситуацию вокруг ЮКОСа, можно утверждать, что в ней
«проиграли» все, а «выиграли» только Владимир Путин, ФСБ и средства
массовой коммуникации. (См. Таблицу 4). Но каков характер «выигрыша» и
«проигрыша»?
47
В наших социометрических измерениях видно, что R – Ходорковского
в два раза выше, чем Владимира Путина, а G – в пять раз ниже! (См. рис. 3.)
Таблица 4.
Влияние ситуации вокруг компании ЮКОС на отношение к политикам
и социальным институтам
(в % от общей совокупности опрошенных)
Владимир Путин
Правительство Российской Федерации
Государственная Дума
Политические партии
ФСБ
Прокуратура
Суды
Органы внутренних дел
Средства массовой информации
Владельцы и представители крупных российских компаний
(олигархи)
Михаил Ходорковский
отношение
улучшилось
17,7
отношение
ухудшилось
5,3
отношение
не изменилось
42,3
затруднились ответить
8,1
5,1
12,3
45,0
11,7
2,9
2,6
7,8
9,4
5,6
7,6
12,7
9,1
5,9
9,6
10,3
12,1
44,5
44,3
45,1
40,5
43,1
39,7
12,5
15,7
13,9
12,0
13,3
12,1
8,8
7,9
44,8
10,8
2,3
14,5
39,7
16,0
2,4
14,2
35,7
19,9
Иным образом выглядит характер коммуникаций по отношению к двум
другим политическим фигурам: Президенту и Премьер-министру РФ. (См.
Таблицу 1).
В этом случае расчет коэффициентов показывает, что в поле общественного внимания обе фигуры присутствуют фактически в равной степени. K
по отношению к Президенту РФ равен 0,015, а по отношению к Премьерминистру – 0,018. G по отношению к Президенту, конечно, выше, но весьма
незначительно. А вот R по отношению к Премьер-министру выше уже в два
раза! (См. рис. 4).
Таким образом, профессиональная диагностика должна стать основой
эффективных социальных коммуникаций СМИ и других элементов социальной реальности – социальных групп, социальных сообществ, индивидов. Это
позволит формировать общественное мнение, продуктивное для СМИ, что
обеспечит им возможность выполнять роль социального института, а это
сформирует необходимый уровень доверия, а значит, и успеха!
48
Рисунок 3.
Путин В.
(улучшилось - ухудшилось)
K=0.04
G=0,011
R=0,004
Ходорковский М.
(улучшилось - ухудшилось)
K=0,03
G=0,002
R=0,009
49
Рисунок 4.
Президент
(одобряю – не одобряю)
K=0,015
G=0,009
R=0,004
Премьер-министр
(одобряю – не одобряю)
K=0,018
G=0,007
R=0,008
50
Функции слухов в газетном тексте
Осетрова Е.В.,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры русского языка
Красноярского государственного
университета
Слухи всегда были и до сих пор являются одним из способов речевого
существования нашего общества. Сегодня нужно признать и то, что границы
между пространствами СМИ, интернета и бытовой сферой общения, в которой слухи изначально существовали, полностью разомкнуты1.
Очевидна не только всеобщая поддержка слухов электронными и печатными масс-медиа в форме постоянных ссылок и цитат, но и активное продуцирование ими разнообразных слухов. Статус подобных текстов настолько
высок, что они подчиняют себе рубрикацию различных печатных изданий:
«Рейтинг слухов» и «Лаборатория слухов» в «Московском комсомольце»,
«События, слухи, сплетни, разговоры» в «Московском комсомольце в Красноярске», «О чем говорят» в «Городских новостях», «Молва» в «Аргументах
и фактах», «Говорят, что…» в «Коммерсантъ – Деньги», «Карта слухов» в
«Огоньке» и т. д. Это реальность, которую невозможно было представить себе еще 20 лет назад.
Проникая в средства массовой информации и «приспосабливаясь» в
новой для них коммуникативной реальности, слухи, как выясняется, нужным
образом трансформируются, меняют свою структуру, обретают новые свойства.
В данной связи сформулирована цель предпринятого исследования –
выяснить, в каких функциях «работают» слухи, опубликованные печатными
СМИ. Материалом здесь послужили в основном красноярские региональные
газеты: «Аргументы и факты на Енисее», «Вечерний Красноярск», «Комок»,
«Московский комсомолец в Красноярске» и «Сегодняшняя газета».
При этом автор исходит из того, что слух вводится в текст не только
через использование соответствующего слова (например, по слухам, ходят
слухи, дошел/распространился слух), но и множеством выраженийсинонимов, таких как говорят, идут разговоры, до нас дошли сведения, конфиденциальные источники сообщили, многие слышали о…, есть данные, известно и т. д. Все подобные словосочетания скрывают конкретного автора
информации, даже если он имеется на самом деле; возникает проблема неопределенного авторства2. Следствием является то, что, выходя за пространство
1
См.: Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно-исторической риторике. Учеб. пособие
для студентов гуманитарных факультетов. М., 1996; Прозоров В.В. Молва как филологическая проблема //
Филологические науки. 1998. № 3.
2
См.: Осетрова Е.В. Модус неопределенности в текстах современных СМИ // Речевое общение: Специализированный вестник / Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 2002. Вып. 4 (12).
51
газеты или журнала, такая информация неизбежно начинает обращаться в
виде слухов.
Итак, для чего же используются слухи в печатном тексте?
Прежде всего, они используются для обозначения ситуации, или, что
то же, для обозначения некоторого положения дел в действительности; приведем пример:
Известно, что в конце прошлого года Кремль решил провести «перестроевку» Совета Федерации и старательно подыскивал замену «хитрому
лису» – так Егора Семеновича [Строева] называют в кулуарах (Московский
комсомолец в Красноярске, № 44, 2001).
В случаях, подобных приведенному выше, слух дается в начале нового
содержательного фрагмента и является исходным для последующего развития текста: к нему (слуху) автор публикации через отсылки может возвращаться потом неоднократно.
Однако слухи дают возможность не только самым тривиальным образом вводить в публикацию «кусок» новой информации, как было показано
выше. В их рамках журналисты иногда моделируют дискуссию, излагая иное,
по сравнению, например, с авторской версией, положение дел; вот иллюстрация:
Многие связали приезд [одного из самых влиятельных коммунистов
России Виктора Видьманова] с недавним скандальным заявлением Олега Пащенко о том, что коммунисты торгуют местами в своем списке. По нашим
данным, это предположение верно лишь отчасти. Главная цель визита:
найти деньги на избирательную кампанию (АиФ на Енисее, № 43, 2001);
Решив ни с кем не заключать союзов, «Норильский никель» тем самым косвенно признал свое поражение в борьбе с другими финансовопромышленными группами, имеющими свои интересы в крае. Впрочем, по
нашим данным, норильчане постараются взять реванш в одномандатных
округах, но насколько это реально, никто из местных политоракулов предсказать не берется (АиФ на Енисее, № 43, 2001).
Сопоставление различных точек зрения нередко развивается в конфликт, когда читателю предлагаются две противоположные трактовки одной
ситуации; сравните с предыдущим примером:
Дело в том, что внешние данные ребенка позволяют «зачислить в отцы» как законного супруга Королевой певца Игоря Николаева, так и стриптизера Тарзана. Говорят, именно он был одним из первых посетителей Наташи сразу после родов. Другие же источники утверждают, что Тарзан в
посещениях Королевой вообще не был замечен, в то время как Игорь Николаев очень часто наведывался к супруге (Комок, № 8, 2002).
Таким образом, с помощью слуха, введенного в газетный текст, можно,
во-первых, обозначив некое исходное положение дел, запустить сюжет, а вовторых, изложив иное, по сравнению с исходным, положение дел, расширить
информационный кругозор читателя.
И все же чаще всего слухи-тексты используются в других функциях.
Словом, объединяющим их в одну группу, будет слово «раскрытие».
52
Прежде всего, выделяется функция раскрытия положения дел; приведем в данной связи два примера:
В этом, казалось бы, ясном деле без «чудес правосудия» тоже не
обошлось. Как сообщили наши источники, из дела Грачевой таинственным
образом исчез оригинал пресловутой фальшивой справки (Московский комсомолец в Красноярске, № 15, 2002); Отдельно стоит остановиться на одном из вопросов повестки дня сессии о состоянии дел краевого фонда зерна.
По нашей информации, сейчас хлебная инспекция занята поисками исчезнувших из фонда 56 000 тонн зерна (Вечерний Красноярск, № 22, 2002).
Очевидно, что в парах: «чудеса правосудия» и из дела Грачевой таинственным образом исчез оригинал пресловутой фальшивой справки; а также – состояние дел краевого фонда зерна и хлебная инспекция занята поисками исчезнувших из фонда 56 000 тонн зерна
– первый член каждой пары, предельно общо представляющий ситуацию, конкретизируется и расшифровывается во втором.
Кроме того, в рамках слухов может раскрываться «подоплека» обсуждаемого положения дел, базирующаяся либо на событиях прошлого, либо на
неочевидном для большинства настоящем; сравните:
Настоящий удар под дых получил отец-основатель «Медведя» Сергей
Шойгу. Аккурат накануне съезда «Единства» стало известно, что в МЧС работают следователи Генпрокуратуры <…> По данным «МК», незадолго до
скандала Генпрокурор Устинов навестил президента и сказал, что у него есть
много вопросов по МЧС. Путин ответил: «Разбирайтесь…» (Московский комсомолец в Красноярске, № 44, 2001) и Западные спецслужбы оценивают личное
состояние террориста № 1 минимум в 500 млн. долл. По слухам, значительные
прибыли приносит ему производство и сбыт наркотиков (АиФ, № 41, 2001).
Наконец, слух в состоянии актуализировать не только прошлое, но и
будущее. Тогда в нем раскрывается перспектива положения дел и читатель
сталкивается со слуховым предсказанием будущего, если можно так выразиться; пример из «Эксперта»:
Так что желание прийти в Россию вполне закономерно (по слухам, обе
компании рассчитывают приобрести пакет в 25-40 % акций «ЮКОССибнефти») (Эксперт, № 38, 2003).
Как видно, в трех перечисленных случаях слуховой субъект «работает»
с событием в целом, либо конкретизируя его самое, либо обращаясь к его
прошлому или будущему. Однако уточнение языковой ситуации может идти
и по другой содержательной линии; например:
Мало кого из актеров, занятых в фильме в ролях обезьян, можно узнать. В связи с этим ходят упорные слухи о том, что в массовку затесалась
масса известных актеров вроде Джонни Деппа и Джорджа Клуни, которые
ходили себе неузнанные в толпе и очень веселились (Комок, № 37, 2001).
В тексте выше раскрывается (актерский) состав участников описываемого события – именно их принадлежность к звездному кино-Олимпу является причиной того, что их имена размещаются в коммуникативном центре
высказывания.
53
Слуховой блок часто используется для еще более детального уточнения,
когда в центре внимания оказывается характеристика того или иного действующего лица и даже обстоятельства, в рамках которых происходит событие:
Вот уж от кого никто ничего не ждал! Крохотная блондинка, одна из
вокалисток многоликого «Миража», по слухам, имеющая крайне стервозный
характер. И вдруг – выстрелила, ворвалась, покорила всех (Комок, № 8,
2002); Тот же Александр Усс уже рассказывал по телевидению, что некие
люди предлагали ему за 50 тыс. долларов купить какой-то компрометирующий его фильм вместе с исходными материалами (заказчики заплатили исполнителям «всего» 45 долларов, им показалось мало, и они пытались шантажировать Усса). По сведениям «Вечерки», этот фильм уже находится в
Красноярске (Вечерний Красноярск, № 89, 2001).
Особенно популярна в плане уточнения у слухового субъекта категория количественности. В соответствующих текстах она оформляется как характеристика действующего лица либо самой ситуации. Ниже следуют примеры, подтверждающие это наблюдение:
Если зарплату не платить, то можно снизить себестоимость тонны
алюминия, но это снижение не будет принципиальным. По некоторым сведениям, (на КрАЗе) планируется сокращение зарплаты процентов на двадцать (АиФ на Енисее, № 45, 2001); Президент России Владимир Путин
сдержал данное год назад слово – поднять «Курск» со дна Баренцева моря
<…> на эту операцию Россия затратила, по косвенным данным, около 160
миллионов долларов (АиФ, № 45, 2001); Точную сумму гонорара за съемку в
рекламе знает лишь сам Меньшиков… Однако известно, что подобные контракты подразумевают под собой сумму от миллиона долларов. Меньшиков,
по неофициальным сведениям, получил 3 млн. долларов (АиФ, № 49, 2001).
Показательно, что во всех трех случаях квантитативность характеризует финансовое положение субъекта. Его статус – государственный (Россия),
групповой (трудовой коллектив завода), индивидуальный (актер
О. Меньшиков) – для слухового сознания по большому счету не имеет значения. Главным здесь является удобная возможность обсуждения традиционно
скрываемой от широкой публики, но живо ее волнующей темы бюджета, его
приходной и расходной части, денежного вознаграждения и т. д. Это в какойто мере соотносится с мыслью Г.Г. Почепцова о том, что предпочтительным
свойством слухов является свойство «терминальности» и экспрессивности3.
Итоговый вывод состоит в следующем.
Очевидно, что в газетном тексте слухи имеют три предназначения.
Первое – они могут тривиально обозначить некое положение дел.
Второе – с помощью слухов происходит также расширение знаний о
положении дел, когда в их контексте описывается нечто иное, по сравнению
с уже изложенным. Но суть назначения слухов в тексте, их главная содержательная функция – раскрыть неочевидное, недоступное или скрытое, тайное.
3
См.: Почепцов Г.Г. Теория и практика коммуникации: (от речей президентов до переговоров с террористами). М., 1998.
54
Делается это либо путем работы с языковой ситуацией в целом (обнаружение истинного положения дел, его «подоплеки» или «перспективы»),
либо через углубление знаний о важной детали или подробности ситуации
(состав участников, обстоятельства, наконец, их характеристики, особенно
количественные). Так создается интрига повествования, в этом – ключ интереса читателя к самому слуху.
Коротко говоря, функции слухов в печатном тексте можно описать
тремя ключевыми словами: обозначить – расширить – раскрыть.
Все это в целом соответствует некоему графическому образу – цилиндру, расширяющемуся книзу. Его верхнее основание обозначает само положение дел, внутреннее наполнение символизирует раскрытие этого положения
дел в деталях и подробностях, а нижнее, большее, основание – расширение
знаний о положении дел за счет изложения иного.
Документальная природа журналистики:
опасность перерождения?
Палиева З.И.,
кандидат философских наук,
доцент кафедры журналистики
Красноярского государственного
университета
Тьмы низких истин нам дороже
нас возвышающий обман.
А.С. Пушкин
Посредством слова нельзя
передать другому свои мысли.
Можно только пробудить свои
собственные.
А. Потебня
Обобщенная характеристика ситуации, сложившейся к настоящему
времени в российских СМИ, по утверждению большинства исследователей,
звучит примерно так: отсутствие культуры свободной и честной журналистики на фоне экономического кризиса, политического прессинга, юридической необустроенности и нравственной неразберихи. Это ведет к резкой потере общественного доверия, усиливающемуся раздражению против журналистов вообще (как зловещий симптом из фильма в фильм кочует пресловутое предельно пренебрежительное – «журналюга»). К этому можно добавить
55
и очевидное падение самоуважения журналистов, и рост их растерянности по
поводу собственной значимости.
Налицо – системный кризис профессии, побуждающий осмыслить его
причины, а может быть, принципиально переосмыслить происходящее, в том
числе и меняющуюся на наших глазах документальную природу журналистского творчества.
Что касается понятия «документальная природа», то мы толкуем его как
синоним объективности, истинности, фактологичности, правдивости, непредвзятости и как антоним вымышленности, предвзятости, сочинительства,
субъективизма.
Данная проблема восходит к более общей методологической проблеме о
сути самой журналистики, ее функциях и роли в современном мире. По этому поводу также существуют различные точки зрения. С.Г. Корконосенко
предлагает определять журналистику как «общественную деятельность по
сбору, обработке и распространению актуальной социальной информации»1.
Е.П. Прохоров дает комплексное понятие, определяя журналистику как
«комплекс профессий, необходимых для обеспечения различных областей
журналистской деятельности; систему произведений и комплекса каналов
для передачи массовой информации; совокупность учебных дисциплин и
особой отрасли науки; особый социальный институт, представляющий собой
систему различных учреждений; а также систему видов деятельности, необходимых для функционирования этого социального института»2.
И.Д. Фомичева вообще отрицает самостоятельность журналистики, рассматривая ее как прикладную науку3. В.Д. Мансурова объясняет журналистику
как часть семиосферы4. Л.Г. Свитич вводит термин «журнализм», вычленяя
профессию журналиста из более широкого понятия «журналистика»5. Н.Д.
Александров рассматривает журнализм как способ бытия6, а главной установкой журнализма считает сенсацию, которая постоянно работает на разрушение сознания. Е.В. Ахмадулин определяет журналистику как целостную,
многокомпонентную, многофункциональную систему, входящую в социальную систему общества в целом, раскрытие внутренней природы которой
происходит через категории сущности, состава, структуры, функции, интегративных факторов, коммуникации, историю7.
Возникнув в ответ на потребность «верхов» информировать (оповещать)
«низы» о своих действиях, главным образом, властных, то есть, будучи первоначально механизмом передачи политической информации «сверху вниз»,
журналистика за минувшие столетия столь существенно изменилась и в сво1
Корконосенко С.Г. Основы журналистики. М., 2001. С. 3.
Прохоров Е.П. Журналистика и демократия. М., 2004. С. 27.
3
См.: Фомичева И.Д. Журналистика переходного периода: развитие практики и вызов науке. Основные понятия теории журналистики. М., 1993.
4
См.: Мансурова В.Д. Журналистская картина мира как фактор социальной детерминации. Барнаул, 2002.
5
См.: Свитич Л.Г. Профессия: журналист. М., 2003.
6
См.: Александров Н.Д. Журнализм как способ общественного бытия // Общественные науки и современность. 1992. № 2.
7
См.: Ахмадулин Е.В. Журналистика как целостная социальная система // Филологический вестник Ростовского государственного университета. Секция Журналистика. 2004. № 1.
2
56
ем содержании, и в формах его предъявления, что исследователи стоят перед
ней в некоем изумлении, как перед загадочным сфинксом, приписывая ей то
полную никчемность (в недавно вышедшем в эфир выпуске «Школы злословия» И. Петровская назвала все нынешнее российское телевидение сплошной
имитацией жизни), а то и скорую гибель (идея поглощения СМИ интернеткоммуникацией), то, выводя силу ее воздействия на уровень таких традиционных институтов, как государство, система образования, семья, национальная культура.
При всем разнообразии существующих воззрений все они в той или
иной степени объективно отражают различные аспекты перемен, происходящих с природой журналистики как творчества и как особой деятельности.
Анализ текстов исследователей актуальных проблем российской журналистики, в частности авторов материалов научно-практических конференций, состоявшихся в Московском госуниверситете им. М.В. Ломоносова в
2004 и в 2005 гг., показал следующее.
Даже достаточно опытные журналисты по-разному трактуют такие понятия, как объективность, свобода, ответственность, неоднозначно понимается и назначение журналистики, сфера которой либо слишком расширяется
действующими субъектами, либо, напротив, сужается.
В социокультурном смысле наше общество уже существует в режиме
«медиакратии», причем власти СМИ подвержена не только аудитория, но и
сами СМИ. Грань между СМИ и аудиторией становится все менее четкой,
поэтому СМИ – почти точно такие же объекты в процессе информационного
обмена, как и их потребители. Любопытной в этой связи нам представляется
точка зрения И.В. Силантьева о самодостаточности СМИ, их замкнутости на
самих себе. Исследуя коммуникативные стратегии современных газетчиков,
автор особо выделяет одну из них, которая заключается «в фактуализации
происходящего и вовлечении индивида и общества в фактуализированное
происходящее – только не путем активного действования, а посредством
ментализации и аксиологизации этого происходящего заинтересованным
сознанием»8. На самом деле речь идет о тенденции, которую давно уже отмечают в качестве чуть ли не ведущей в современных СМИ, – подмене объективной реальности – виртуальной, причем – иной, искусственно драматизированной, не тождественной реальной действительности, а в лучшем случае
лишь аналогичной. Однако данный автор углубляет это общее представление
и справедливо и довольно неожиданно усматривает специфику газетных
нарративов (в отличие от литературно-художественных) в том, что газета по
самой своей коммуникативной природе «стремится обострить фактуальность
происходящего, вовлечь в это обостренное видение читателя, сделать его
причастным остроте (хотя бы кажущейся) происходящего…». Однако «фокус» заключается в том, что журналист (в отличие от писателя) чаще всего
оставляет читателя «с носом», поскольку сюжетная интрига, как правило, за8
Силантьев И.В. Газетные нарративы // Журналистика в 2004 году. СМИ в многополярном мире. Сборник
материалов научно-практической конференции. Часть 1. М.: Факультет журналистики МГУ им.
М.В. Ломоносова, 2005. С. 121-122.
57
явленная уже в заголовке, не оправдывает ожидаемого смыслового разрешения, «текст словно бы застревает на этапе вариаций и модуляций интриги, не
приходя к закономерной развязке» 9. Неожиданность вывода автора публикации состоит в том, что вариантом компенсации «обманутого ожидания» читателя он называет (вслед за Г.М. Маклюэном) – рекламу на соседних страницах газеты «с ее лучезарным миром тотального товарного счастья»10. В
случае же полного отсутствия сюжетной интриги в газетном тексте он, по
мнению И.В. Силантьева, строится на основе другой коммуникативной стратегии – анекдотического нарратива, которая, в свою очередь, «связана другой, несравненно более мощной и определяющей коммуникативной стратегией газетного дискурса – говорить ради говорения, писать ради письма, сообщать ради сообщения, существовать ради коммуникативного существования»11. Если это действительно так, то газетный дискурс на самом деле – самодостаточный, живущий сам по себе, формирующий в себе так называемых
«авторов», «моделирующий своих читателей, выстраивающий дурную бесконечность сенсационной событийности»12. Эта, возможно, высказанная в
полемическом задоре крайняя позиция, тем не менее, позволяет выявить новые грани проблемы принципиальных изменений природы журналистского
текста, происходящих на наших глазах. Картина, нарисованная автором, напоминает уэлсовскую «войну миров», бунт взбесившихся человеческих творений, вышедших из-под контроля создателей.
Однако и менее дерзкие в своих взглядах исследователи настойчиво
указывают на явное несоответствие прежних, традиционных представлений
на природу и функции журналистики ее нынешним проявлениям. При этом
предлагаются новые критерии оценок эффективности документальной, фактологической составляющей журналистского текста. К примеру, по мнению
М.А. Бережной, результативность телеинформации может быть «измерена»
интонационной кривой и значениями жестов (сверху вниз – утверждение, снизу вверх – вопрос, сомнение). При анализе необходимо учитывать количественное соотношение и последовательность направлений («информационную
кривую»)…. «Преобладание нисходящей информации нивелирует проблему,
создает иллюзию ее решенности»13.
По нашим наблюдениям, в публикациях последних лет доминирует
мысль о недостаточности «голого документализма», простой фактологичности журналистского текста. Если и раньше некоторыми теоретиками в понятие «публицистический факт» включался в качестве непременного элемента
его структуры так называемый «факт-комментарий»14, то сегодня, по мнению
9
Там же. С. 122
Там же. С. 123.
11
Там же. С. 122
12
Там же. С. 122.
13
Бережная М.А.. Освещение социальных проблем на ТВ: к вопросу о методике анализа // Журналистика в
2002 году. СМИ и реалии нового века. Часть 1. М.: Факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова,
2003. С. 226.
14
См.: Фоминых В.Н. Публицистический факт. Путь к оптимизации журналистского текста. Красноярск,
изд. Краснояр. гос. ун-та, 1987.
10
58
многих исследователей, «трудно переоценить усиление художественного начала на страницах газет и журналов»15. Оно присутствует в современной
прессе в двух ипостасях: во-первых, как художественный элемент многих
текстов – помогая выявлению содержания, способствуя диалогу с читателем,
и, во-вторых, являясь сущностной характеристикой процесса эстетического
освоения действительности.
В настоящее время активно реабилитируются и понятия оценочности,
интерпретации. «Существует необходимость, чтобы любое сообщение было
интерпретировано. Это, пожалуй, одно из главных правил игры. Языковое
действие совершается не только тем, кто говорит, но и тем, кому речь адресована, и, более того, тем, что (или кто) является предметом дискуссии. Когда
“запускается в производство” новый образ – политический или культурный,
происходит его “со-творение”, которое в конечном итоге и становится детерминирующим звеном в формировании общественного мнения»16.
Мы не склонны утверждать, что оценочность, субъективное начало
журналистского творчества всегда есть антипод объективности. Напротив,
скорее правы те исследователи, которые усматривают в интерпретации факта
журналистом возможность углубления в познание сущности отображаемого
события. Интерпретация есть результат выявления смысла, скрытого за очевидностью. Но – при условии добросовестной работы с фактом. Здесь возникает еще одна мало исследованная проблема – зависимости гносеологических возможностей журналистики от личностных характеристик автора.
Встречная тенденция, наблюдаемая, главным образом, в региональных
и местных (городские и районные газеты) СМИ – преобладание скучных интервью, «клишированных» заметок, иронических заметок – «эмоционально
насыщенных и мало информативных», отсутствие очерков и т. п., – справедливо расценивается как проявление непрофессионализма.
Крайним случаем перерождения журналистики как творчества, на наш
взгляд, является зафиксированная специалистами тенденция перехода от
журналистики в традиционном представлении к «индустриализации выпуска
газет». Ее суть – в отходе от принципов классической журналистики за счет
пустого заполнения газетных полос, к примеру, «записочками» читателей в
редакцию. Использование новейших технологий, в частности электронной
почты, позволяющее с минимальными усилиями организовать многостраничную «интерактивность», есть то, что, мы предлагаем называть «информационным шумом»17. Игнорируя принцип «близости информации» к читателю, некоторые провинциальные газеты превращаются в дайджесты зарубежных СМИ. Часто – с негативным образом России. «Газета готова. Без участия
журналистов. На основе дайджестовой методики»18.
15
Магай И.П. Художественная публицистика: обновление жанра. С. 202.
Андрулайтис Л.С. «Реальная» власть и «виртуальная» реальность // Журналистика в 2004 году. СМИ в
многополярном мире. Сборник материалов научно-практической конференции. Часть 2. М.: Факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, 2005. С. 243.
17
Палиева З.И. «Информационный шум» как барьер толерантного общения // Журналистика в 2004 г.
Часть 1.
18
Прохоров В.Ф. Дайджест на страницах региональных газет. С. 209-210.
16
59
Итак, мы являемся свидетелями (и участниками) принципиальных изменений не только функций, места и роли журналистики в обществе, но и
самой ее природы. «Что не позволяет отныне сводить роль СМИ к роли “рупора общественного мнения”, “поставщика информации”, “зеркала социальных процессов”, “коммуникации социальных групп и политических сил”,
“инструмента пиаровских технологий”. СМИ превращаются в один из механизмов социального воспроизводства, а также в важнейший механизм социализации индивидов и чуть ли не в матрицу повседневной жизни, успешно
конкурируя с такими традиционными институтами, как государство, система
образования, семья, национальная культура и др.»19.
Дальнейшее исследование названной проблемы будет способствовать
в теории – более глубокому пониманию сущности журналистики как творчества и как деятельности, а на практике – уточнению профессиональных
стандартов, а именно:
– разделению факта и комментария;
– более осторожному использованию версий (особенно острых
конфликтных ситуаций);
– выработке этичности позиции журналистов;
– сбалансированности выражаемой точки зрения;
– правдивости;
– толерантности;
– отделению редакционной части от рекламной (в деятельности редакции в целом).
19
Андрулайтис Л.С. Указ. соч. С. 242-243.
60
Роль СМИ в формировании норм языка
Щербаков А.В.,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего
языкознания и риторики
Красноярского государственного
университета
Во многих научных и научно-популярных источниках, учебных пособиях по стилистике русского языка и литературному редактированию, культуре речи отмечается (а точнее – отмечалось), что в процессе становления
норм языка особая роль отводится мастерам художественного слова (поэтам
и писателям), а также ученым-филологам. Однако еще в 1974 г. чешский
ученый Едличка высказал мнение, что в современных литературных языках
центральную роль начинает играть язык научно-популярной литературы и
публицистики, причем не только письменной, но и устной. Аналогичную
мысль
высказывал
и
Г.Я. Солганик:
«Современный
газетнопублицистический стиль оказывает сильное воздействие на другие функциональные стили, особенно на язык художественной литературы и разговорную
речь. Велико влияние языка газеты на языковые вкусы масс, становление
стилистических норм»1.
Современная общественно-речевая практика позволяет сделать и еще
более смелые выводы: СМИ становятся основной нормотворческой силой в
современном русском литературном языке. Естественно, что по силе влияния
на речь большинства рядовых носителей языка (а следовательно – в перспективе – и на изменение языковых норм) электронные СМИ играют ведущую
роль. Однако газеты и журналы сохраняют свои позиции, особенно в условиях, когда в отдаленных районах теле- и радиовещание не является круглосуточным и общедоступным. Да и печатное слово по-прежнему сохраняет свои
магические свойства: что написано пером, то не вырубишь и топором.
В этой связи подчеркнуто актуальной становится проблема наличия в
текстах СМИ разного рода речевых ошибок. Их повторяемость производит
эффект сдвига в области нормы. Читатели (радиослушатели и телезрители)
начинают воспринимать ошибки если и не как эталон, то как своего рода показательный пример. Действительно, никому и в голову не придет ориентироваться на речь уборщицы бабы Маши, а вот если что-то встретить в тексте
газеты или услышать по радио, то возникает впечатление: так и надо писать и
произносить.
А для того чтобы подобная проблема была решена (имеется в виду
проблема коммуникативной культуры журналистов), необходимо знать, ка-
1
Солганик Г.Я. Лексика газеты (функциональный аспект). М.: Высшая школа, 1981. С. 13.
61
кие же ошибки существуют и как их не допустить (а если они все-таки случились, то как их исправить).
Проблема классификации речевых ошибок неоднократно поднималась
в научной и учебной литературе. Существуют различные подходы к решению данной проблемы. Позволим себе кратко остановиться на в общем и целом принятой на сегодняшний день классификации.
Отход от узкой трактовки культуры речи, сосредоточившей свое внимание лишь на ортологическом аспекте, позволил иначе взглянуть на обозначенную проблему. «Культура речи представляет собой такой выбор и такую
организацию языковых средств, которые в определенной ситуации общения
при соблюдении современных языковых норм и этики общения позволяют
обеспечить наибольший эффект в достижении поставленных коммуникативных задач»2. Именно такое трехаспектное (собственно нормативный, коммуникативно-прагматический и этико-речевой аспекты) понимание культуры
речи зафиксировано в современных вузовских учебниках, в том числе и в
учебнике под редакцией профессоров Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева. «Задача создания культуры речи как особой лингвистической дисциплины требует объединить все три компонента культуры речи в единой, цельной теоретической концепции. Один из мотивов такого объединения уже назван: все
три компонента работают на достижение одной цели – эффективности общения. Есть и другой мотив. О каком бы компоненте культуры речи ни говорилось, всегда имеется в виду норма, то есть выбор и узаконение (кодификация) одного (или более) вариантов в качестве нормативного. Поэтому, несомненно, правильным было бы назвать компоненты культуры речи не просто
этическим и коммуникативным, а компонентами этической и коммуникативной нормы»3. Нетрудно заметить, что в приведенных рассуждениях
Е.Н. Ширяева содержится указание на необходимость не просто включения
коммуникативного и этического компонентов в понятие «культура речи», но
определения понятий «коммуникативная норма» и «этическая норма».
Новая концепция культуры речи позволяет построить и новую классификацию речевых ошибок, понимаемых как отклонения от структурноязыковых, коммуникативно-прагматических и этико-речевых норм. Такой
подход закреплен в первом издании энциклопедического словарясправочника «Культура русской речи» под редакцией Л.Ю. Иванова,
А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева4.
Анализ имеющейся литературы по данной проблематике, опора на современную концепцию культуры речи и представления о трех типах речевых
норм, собственные наблюдения и размышления, анализ текстов современных
печатных СМИ (в первую очередь региональных) позволяют построить следующую классификацию речевых ошибок.
2
Культура русской речи. Учебник для вузов. Под ред. проф. Л.К. Граудиной и проф. Е.Н. Ширяева. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА, 1998. С. 16.
3
Культура русской речи и эффективность общения. М.: Наука, 1996. С. 16.
4
См.: Культура русской речи: энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева. М.: Флинта: Наука, 2003.
62
В соответствии с тремя аспектами культуры речи речевые ошибки
можно сгруппировать следующим образом:
1) структурно-языковые ошибки, возникающие в результате нарушения таких критериев, как точность и правильность;
2) коммуникативно-прагматические ошибки, возникающие в результате нарушения таких критериев, как уместность, логичность, выразительность,
эстетичность, целостность текста, соответствие стилю и жанру;
3) этико-речевые ошибки, возникающие в результате нарушения критерия этичности, включающего в себя речевой этикет, вежливость, уважительность, тактичность и т. п.
Типология структурно-языковых ошибок разработана достаточно хорошо, поэтому позволим лишь перечислить некоторые ошибки, относимые к
этой группе.
К структурно-языковым мы относим лексические ошибки (неправильное словоупотребление, нарушение лексической сочетаемости слов, ошибки
в употреблении многозначных слов, омонимов, синонимов, антонимов, смешение паронимов и др.); фразеологические ошибки (расширение состава
фразеологического оборота, сокращение фразеологизма, искажение лексического состава фразеологического оборота, изменение грамматических форм
элементов фразеологизма, разрушение образности фразеологизма, контаминация (смешение, наложение) элементов разных устойчивых сочетаний;
грамматические ошибки (словообразовательные ошибки (в печатных российских СМИ такие ошибки достаточно редки. – прим. А.Щ.), морфологические
ошибки (к данному типу относится огромное количество ошибок, связанных
с нарушениями в употреблении форм слов различных знаменательных и
служебных частей речи. – прим. А.Щ.), синтаксические ошибки (ошибки в
согласовании и управлении, нарушение границ предложения, неверный порядок слов в предложении, ошибки, связанные с употреблением однородных
членов предложения, ошибки, связанные с использованием причастных и
деепричастных оборотов, неоправданный эллипсис, ошибки в построении
параллельных конструкций, другие ошибки в построении простого или
сложного предложения, а также сложного синтаксического целого.
Следует отметить и тот факт, что ошибки, связанные со структурой и
системой языка, могут носить нестрогий характер, то есть некоторые из них,
скорее, являются недочетами. Такие ошибки условно можно назвать диагностическими: «имея массовый характер, они, на наш взгляд, фиксируют напряженные места в существующей кодификации литературного языка, сигнализируя о происходящих изменениях в норме. Возможно, в дальнейшем,
разумеется, дифференцированно, здесь будет проведена коррекция кодификации или же будет расширен диапазон варьирования»5 нормы. Это, кстати,
является еще и свидетельством влияния СМИ на изменения норм. В качестве
примера можно привести склонение названий населенных пунктов, оканчи5
Нещименко Г.П. Динамика речевого стандарта в современной публичной вербальной коммуникации: Проблемы. Тенденции развития // Вопросы языкознания. 2001. № 1. С. 122.
63
вающихся на –о (в Назарово или в Назарове, в Бородино или в Бородине, в
Шарыпово или в Шарыпове). Кодифицированным считается вариант в Назарове, однако в обсуждаемом недавно проекте реформы русской орфографии
закреплены два варианта употребления подобных имен собственных: склоняемый и несклоняемый. Приведенный в качестве примера случай относится
к области грамматики, которая считается самой стабильной с точки зрения
нормы. Тем не менее, в том числе и под влиянием СМИ, и в ней происходят
изменения.
Менее разработаны два других блока ошибок – коммуникативнопрагматических и этико-речевых. Поэтому на них мы остановимся подробнее6.
К коммуникативно-прагматическим ошибкам, на наш взгляд, следует
отнести, в первую очередь, стилистические.
«Под стилистической ошибкой мы понимаем нарушение принципа
“коммуникативно-стилистической
целесообразности”
(термин
В.Г. Костомарова и А.А. Леонтьева), заключающееся в использовании языкового средства, неуместного в данных (хотя, возможно, вполне уместного в
других) условиях. При этом возникает стилистическая разноплановость, стилистический разнобой, поскольку использованное стилистически окрашенное языковое средство оказывается в противоречии с контекстом»7. На наш
взгляд, уместнее рассматривать стилистические ошибки именно в группе
коммуникативно-прагматических, поскольку в данном случае речь идет не о
структуре языка, а об употреблении той или иной языковой единицы.
В данной подгруппе можно выделить собственно стилистические
ошибки.
Смешение стилей – ошибка, заключающаяся в использовании в одном
тексте разностилевых языковых единиц, что приводит к стилистическому
рассогласованию: Зачем же нашему театру нужна эта фрейдистскокультуртрегерская окрошка, сварганенная из озарений клипового мышления
и откровений компьютерного камлания (Вечерний Красноярск, 28 марта
1998 г.). В данном случае рядом с разговорно-просторечной лексикой (окрошка,
сварганенный)
находятся
слова книжные
(фрейдистскокультуртрегерский, камлание).
Употребление нелитературной лексики. Данный вид ошибки следует
отнести к собственно стилистическим, так как речь идет об использовании в
тексте лексики, не входящей в литературный язык: Якобы за покупкой заглянули ночью в коммерческий павильон «Диана» на ул. Забобонова в Октябрьском районе двое неизвестных прощелыг (Сегодняшняя газета, 9 дек. 1998
г.); А несколькими часами ранее мазурик, имя которого удалось установить,
укатил на другом чужом «Москвиче», стоявшем на ул. Новой в Кировском
районе краевого центра (Сегодняшняя газета, 9 дек. 1998 г.). Во всех пред-
6
7
По этическим соображениям некоторые из приведенных примеров не паспортизированы.
Цейтлин С.Н. Речевые ошибки и их предупреждение: Учеб пособие. СПб.: ИД «МиМ», 1997. С. 21.
64
ставленных примерах имеются просторечные и даже грубо просторечные
слова.
Неудачное использование стилистических приемов – ошибки, связанные с нарушением критерия эстетической выразительности речи, что, разумеется, приводит к погрешностям стиля. Использование в речи стилистических приемов должно быть оправданным: Вот и кончилось лето. Все чаще
налетает шквальный ветер, срывает с деревьев листья и, разбрасывая их,
составляет замысловатую осеннюю мозаику. Аппетитными вкраплениями
тут и там светятся россыпи веснушчатых опят. Какой-то неосторожный
грибник раздавил семейство сентябрьского чуда, точнее, даже не раздавил,
а подъел. И, судя по следам, здесь ступала не нога человеческая, а коровья.
Буренки, между прочим, охочи до грибов. Впрочем, не удивительно, пастбища оскудели, а тут такое лакомство. В данном примере автор неудачно использует образные средства во вступлении. Около двух сотен цветов жизни
ехали отдыхать на юг (Красноярский рабочий, 30 авг. 2002 г.). Перифраза
цветы жизни в значении «дети» в данном случае представляется не уместной. Или: Процесс приготовления кондитерских изделий из органических
удобрений – дело более чем не простое. То есть поднять хозяйство, «лежащее» даже не на боку, а плашмя, задача не для слабонервных (ср. с известной
пословицей: сделать конфетку из …).
Канцеляризмы и штампы: Свыше сотни статей вышли из-под ее пера
и увидели свет на страницах нашей печати. В данном предложении сразу
несколько штампов.
Отдельную подгруппу составляют лексико-стилистические ошибки, к
которым необходимо отнести:
Тавтологию и плеоназм: С одним из таких автовладельцев недавно
произошел необычный курьезный случай (Красноярский комсомолец, 9 дек.
1999 г.); Попутно, благодаря помощи партнеров, оснастились немецким
оборудованием и освоили новые ноу-хау… (Эксперт, 10 июля 2000 г.);
Лексические анахронизмы: Руки центрального персонажа обнимали
выи не скажу более трезвых, но более устойчивых друзей (Профиль, 10 июля
2000 г.);
Неоправданное употребление заимствованных слов, наносящее ущерб
стилистической оформленности речи: Парламентарии Иркутской области
запретили исполнительной власти продавать свою долю в аффилированной
компании «Сиданко»-«РУСИА Петролеум».
Грубые лексико-стилистические ошибки возникают при употреблении
заимствованных слов без учета их значения. Например: Дружная игра нашей
команды не позволила шведским хоккеистам добиться успеха в дебюте
матча (следовало написать: «в начале матча»);
Злоупотребление терминами. Включение в газетно-журнальные тексты
терминологической лексики требует глубокого знания предмета изложения и
внимательного отношения к смысловой точности употребляемых слов: «автомобили с бронебойными стеклами» (вместо: «с пуленепробиваемыми
65
стеклами»). Если перегруженность текста терминами и редко употребляемыми словами становится препятствием для восприятия, то это также является
ошибкой, поскольку в подобных случаях терминологическая лексика не выполняет информативной функции. Например: Профицит бюджета позволит
увеличить ассигнования в виде субвенций и трансфертов дотируемым территориям;
Слова-паразиты: Находясь в заключении, он типа раскаялся (Комок,
№ 48, 1999 г.).
Грамматико-стилистические ошибки заключаются в нарушении грамматических норм, приводящих к стилистическим погрешностям. Таким образом, сумма изъятого наркотика составила более 700 тысяч рублей (Красноярский комсомолец, 14 февр. 2001 г.). В данном случае неправильно построенное предложение привело к стилистической ошибке. Правильно: Таким
образом, наркотик был изъят на сумму более 700 тысяч рублей.
По нашему мнению, к группе коммуникативно-прагматических ошибок следует отнести и логические (расширение или сужение значения слова,
алогизмы), возникающие в результате нарушения критериев логичности и
последовательности. Л.О. Бутакова отмечает, что все речевые ошибки на
уровне текста «носят коммуникативный характер»8. При этом логические
ошибки располагаются в ее классификации именно в этой группе (речевые
ошибки на уровне текста). Однако логические ошибки могут быть связаны не
только с текстом или его фрагментом, но и с отдельным словом или словосочетанием.
Существуют различные нарушения коммуникативно-прагматических
норм, связанных с текстом в целом. В связи с этим, на наш взгляд, целесообразно выделить такую группу ошибок, как текстовые ошибки, которые, в
свою очередь, подразделяются на композиционно-текстовые, жанровые (то
есть касающиеся формальных характеристик текста) и фактические (связанные с содержанием текста).
К композиционно-текстовым ошибкам относятся следующие.
Неправильная последовательность композиционных элементов текста:
«В последнее время районная администрация, в частности глава района
Н.Л. Кустовский, понимают важность вопроса здравоохранения и уделяют
больше внимания нуждам центральной районной больницы», – говорит главный врач ЦРБ И.В. Шишкина.
В непрерывной сутолоке, связанной с постоянной нехваткой денежных
средств в районной казне и их поиском для латания всевозможных проблем,
администрация все же смогла выкроить сумму для реконструкции ЦРБ. Перестройка бывшего реанимационного отделения под оперблок началась в середине июля 2001 года. И буквально в первые дни наступившего года он
сдан». <…>. (Причулымский вестник, 22 сент. 2001 г.).
8
Бутакова Л.О. Опыт классификации ошибок, свойственных письменной речи // Вестник Омского университета. 1998. № 2. С. 74.
66
В данном тексте первый абзац следует поменять местами со вторым,
который больше соответствует вступлению.
Отсутствие композиционного элемента.
Сбой в единой цепи, или Почему необходимо вмешательство прокурора.
Действительно, почему? Кажется, все в нашей производственнохозяйственной деятельности давно регламентировано: множество нормативных актов действует (а бывает, и бездействуют) в народном хозяйстве. Вроде бы должна быть предусмотрена каждая мелочь: как поступить в
данном случае, чего делать и чего не делать в ином. И все-таки хозяйственное законодательство, хотя и громоздко, а кое в чем совершенно недоработано и не имеет под собой должной юридической основы. И только имеющийся арсенал правовых средств дает возможность производству работать ритмично и эффективно. Нарушать законодательство не положено
никому: ни директору, ни начальнику цеха или другим должностным лицам.
Однако на практике чаще всего бывает так, как будто ни руководитель
предприятия, ни его заместители ни о каких нормативных актах и законах
слыхом не слыхивали и знать о них ничего не знают. Вот тут-то и необходимо вмешательство юридического органа и прокуратуры. <…>.
В данном газетном тексте отсутствует вступительная часть, что делает
текст малопонятным, лишает его актуальности.
Несоразмерность частей текста.
Высоковольтник-музыкант
Он сумел обрести себя в любом деле, которому в общей сложности
посвятил долгих пятьдесят лет. Даже легкой тенью никогда не промелькнула мысль, что можно было пойти другой дорогой. Энергетика – его призвание.
Длинной вереницей тянутся воспоминания к Уралу, где В.Б. Бабицкий
на практике закреплял теоретические знания. Правда, перед этим была
служба в армии по той же специальности.
Мрачная точка в его биографии – происшествие на шахте с неприятными последствиями. Проверял неподвижный скип, пытаясь быстрее выявить и устранить неисправность. Заместитель начальника, не вникнув в
ситуацию и не удостоверившись в безопасности подчиненного, во избежание
простоя приказал включить ковш. В результате грубой ошибки некомпетентного властолюбца человек получил тяжелейшие увечья. Думали, не
выживет. Но нет, сдаваться не собирался. С упорством, жаждой к жизни,
каплю за каплей восстанавливал здоровье, прислушиваясь к крепнущему организму. И вернулся-таки к жене и сыну, конечно, не без помощи квалифицированных врачей, гантелей, лыжных пробежек.
Тысячи километров отделяли сибиряка от малой родины, взглядом не
достать, а сердце рвалось к кипени белоствольных берез, к бору со стройными соснами. Но самое главное, в Тюхтете корни его генеалогического древа, здесь сестры, брат, могилы родителей. Последний факт перетянул чашу
весов в пользу возвращения.
67
В ачинском управлении профессионального специалиста, высоковольтника встретили с распростертыми объятиями. Предложили более престижный район, но он предпочел Тюхтет.
Так в 1972 году в Западных сетях появился новый начальник участка.
Уже запустили подстанцию, но кое-какие колхозы и деревни «питались» от
боготольской Николаевки. Потом самостоятельно начали строить линиидесятки, другие, в том числе ввод в дома, – за счет различных организаций.
Вскоре приняли линию до Белогорки, Усть-Тойловки, подошла очередь красинцев. По просьбе райкома партии своими силами возводили подстанции,
ВЛ-04 для летних доек.
В шестьдесят пять лет ушел ветеран на заслуженный отдых. От министерства отрасли имеет знак «Почетный энергетик», напоминает о признании заслуг холодильник.
Увлекательное хобби у односельчанина – музыка. Сколько помнит себя, всегда играл на многих инструментах. Особо любит русскую гармошку.
Благодаря исключительному слуху моментально повторит любую по сложности мелодию. Сейчас записывает кассету собственных сочинений, в их
числе – «Куст калины». Не отказывает знакомым на робкую просьбу озвучить их стихотворения. Самоучка-феномен не утратил ни молодой порывистости движений, ни живости ума, ни оптимизма. Такими, как он, славится сибирский край.
В данном тексте содержится масса разнообразных ошибок. Тем не менее, если обратить внимание на соразмерность частей этого очерка, то можно
констатировать: автор чрезмерно много уделил внимания профессиональной
деятельности героя, в то время как его хобби (музыке) посвящен лишь один
абзац. Заголовок же настраивает читателя на то, что речь пойдет и о том, и о
другом.
Жанровые ошибки:
Неудачный выбор жанра.
Светло в домах, тепло на душе
В коллективе Западных сетей района сейчас трудятся около двадцати
человек. Тяжелая ли это работа? Безусловно, к тому же очень ответственная. Во всех неполадках и неурядицах в огромном хозяйстве обыватели винят энергетиков, хотя зачастую вменять им в вину недостатки просто абсурдно. Кто-то решил использовать домашнюю сварку – страдают соседи,
коммерсанты привезли недоброкачественные лампочки – они гаснут одна за
другой, потому что срок эксплуатации у них разный. Самый малый – под
литерой «А». Без дела сидеть не приходится. Ремонтируют. Дополнительно
приняли на обслуживание от ЖКХ Тюхтет, Новомитропольку, Чиндат,
Двинку, Чистый Ручей. Намного расширились границы деятельности, ощутимо добавилось проблем, так как состояние столбов, проводов, мягко говоря, неудовлетворительное. Чтобы привести их в порядок, нужны необходимые материалы. Будут поставки – тогда можно требовать и качества.
68
Кое-где частично реконструировали линию, заменили провода, опорные установки, железобетонные приставки к ним.
Обязанности свои люди знают до тонкостей, исполняют безукоризненно. Возглавляет их С.И. Баранов, восемнадцать лет занимавший в колхозе «Труженик» должность главного энергетика. Так что опыта ему не занимать.
Четверть века отдал производству В.А. Стрельников, на год меньше –
В.Ф. Стремужевский. Н.Н. Трухан перешел сюда из Горсети. Навыки богатые, все делает основательно, добротно, проверять его нет надобности.
Всему, чем владеют сами, стажисты учат молодежь. А сыну Стрельникова
– Александру – этого показалось мало, и в будущем году студент-заочник
агроуниверситета получит диплом инженера-электрика.
Более десятка лет трудятся среди мужчин Е.В. Сметанина и М.А.
Михеева, представляющие оперативно-дежурный персонал ПС-40. Суточные смены требуют выносливости и напряжения сил, но все же менять рабочие места женщины не собираются.
Завтра у энергетиков – профессиональный праздник. Накануне самым
достойным и заслуженным членам коллектива за долголетний безупречный
труд в Ачинске вручили награды. Не остались без внимания и их коллеги. Да
будет свет!
Данный текст создавался для поздравления энергетиков района с профессиональным праздником. Однако в качестве жанровой формы выбран
проблемный очерк, мало подходящий для реализации авторской задачи.
Неоправданное смешение жанров.
Жизнь била ключом
Субботнее утро было тихое и теплое. С фотокорром редакции
Александром Савчуком, получив очередное задание, отправились на стадион. От редакции до пункта конечного назначения несколько сотен метров, поэтому преодолели мы их минут за десять. По дороге прохожие
попадались редко – выходной, хочется подольше поваляться в постели.
Но как только мы попали на стадион, то убедились, что на этом
спортивном клочке жизнь била ключом. Шли последние приготовления перед крупнейшим в районе спортивным событием – соревнованием на Кубок Сибири и Дальнего Востока по спортивному ориентированию памяти
Максима Терешина.
Все кругом бегали, прыгали от суеты, рябило в глазах. Казалось, стадион превратился в гигантский живой организм.
Ровно в назначенное время команды-участницы вышли на торжественный парад. Первой шла команда Алтайского края, затем из Лесосибирска, Новосибирска, Читы и многих других городов и областей, расположенных на территории Красноярского края. Чему-то особенно радуясь,
прошлись студенческие команды красноярских вузов. Но особенно приятно
было увидеть среди массы незнакомых лиц березовскую команду ориентировщиков.
69
Главный судья, приветствуя участников соревнований, сказал:
– В жизни есть что-то вечное, для меня – это Кубок Сибири памяти
Максима Терешина.
Торжественную часть продолжил глава Березовского поселкового
Совета А. Суслов, после чего спортсмены под звуки гимна подняли флаг,
символизируя тем самым открытие соревнований. В этом году этим играм присвоен мастерский статус. Кубок Сибири традиционно завершает летний сезон ориентирования в Сибирском регионе. Ежегодно в нем
участвуют сотни спортсменов от 12 до 60 лет, сами же соревнования продлятся четыре дня.
На этот раз в Березовке собралось около трехсот спортсменов. Наша
сборная была самой многочисленной – 98 участников, поэтому детскую команду, состоящую из 80 юных ориентировщиков, пришлось разбить на две
части.
После парада спортсменам дали около двадцати минут на подготовку
к предстоящему спортивному бою – и опять стадион ожил... Я с изумлением наблюдала, как у некоторых ориентировщиков разминка затянулась на
три круга. Поэтому, когда начались соревнования, фотографу удалось заснять лишь мгновения старта.
Четыре спортивных дня пролетели одним махом, и вот уже судьи
подвели итоги Кубка Сибири 2002 года. В целом березовцы выступили очень
хорошо.
В данном тексте присутствуют элементы нескольких жанров: репортажа (1-3 абзацы), отчета (4-5 абзацы), заметки (6-7 абзацы). Необходимо отметить, что смешение жанровых форм – процесс постоянный, приводящий к
появлению все новых жанров, тем более что жанровая система публицистики
является одной из самых стабильных. И все же для смешения нескольких
жанров должны быть основания.
Фактические ошибки составляют отдельную подгруппу текстовых
ошибок, поскольку непосредственно связаны с содержанием. В данном случае можно выделить как минимум две разновидности ошибок – ложные сведения и непроверенные сведения. И в том, и в другом случаях можно говорить о том, что нарушается критерий правдивости сообщаемой информации.
Наименее разработанной является группа этико-речевых ошибок,
среди которых, как кажется, можно выделить наклеивание ярлыков, прямые
оскорбления, инвективы, лингвоцинизмы, употребление обсценной лексики.
С этической точки зрения, по мнению А.П. Сковородникова, «ненормативным является речевое общение, в котором общающиеся «награждают» друг
друга словесными ярлыками, что является проявлением речевой агрессии»9.
Например, в современной прессе частотны такие ярлыки, как фашисты,
красно-коричневые, коммуняки, экстремисты, маргиналы и т. п.
Приведем несколько примеров без комментариев.
9
Культура русской речи: энциклопедический словарь-справочник… С. 436.
70
Ты кто, Черномырдин? Советский воротила, покрытый ровным жирком успеха, с упитанным утробным хохотком, пугливый и беспощадный,
верноподданный и тайно тщеславный. Когда говорит, то, кажется, во рту
его дерутся насмерть две лягушки, а в голове два полушария пытаются поменяться местами; «В 1879 году Вильгельм Марр основал в Германии Антисемитскую лигу; в 1999-м генерал Макашов предложил обоссать евреям
окошки; «Матерные слова нельзя произносить. Это просто неприлично. Хотя иногда мы говорим «сука». И «хер». «Пидорас», «мудак», «бля» говорили.
Но мат – это не самоцель. Мы не этим эпатажем берем, а эпатажем
мышления. Комментировать в данном случае, на наш взгляд, нет необходимости.
Еще один весьма показательный пример, иллюстрирующий ошибки
разных групп. Приведем текст (скорее всего рекламный) также без комментариев.
Служба нужная всем
Мы уже сообщали о намерении районной администрации открыть при
муниципальном ремонтно-строительном предприятии службу ритуальных
услуг. Цель – помочь ужурцам достойно проводить усопших в последний
путь.
В июне такая служба заработала. При ремонтно-строительном предприятии открылся магазин ритуальных товаров. Здесь же принимают
заказы и на другие услуги.
Сейчас родственникам (или близким) покойного не нужно бегать по
знакомым и предприятиям с просьбой предоставить им транспорт или выделить людей. Достаточно лишь обратиться в созданную службу. Она поможет практически во всем. Доставит из морга покойного, предоставит
катафалк, автобус. Будут предложены и могилы. Бригада работников из
четырех человек поможет в ритуально-похоронном процессе.
Упомянутый выше магазин предлагает ужурцам гробы, ритуальные
комплекты, венки и многое другое.
Все это хорошо, скажете вы, но ведь за это нужно платить. Естественно. Но недорого, по крайней мере, тот же ритуальный товар стоит
меньше, чем в других магазинах. Например, гроб (обитый велюром), предлагаемый муниципальной службой, стоит 950 рублей, в частном же магазине,
что находится в бывшем здании сельхозуправления, – 1150, в магазине, расположившемся рядом с БТИ, – 1200 рублей. Катафалк, заказанный для похоронной процессии в черте города, обойдется более 200 рублей, в микрорайоне железнодорожного поселка – подороже. За автобус придется заплатить побольше – более 300 рублей за час, но в этом случае, по словам директора предприятия В.М. Малышева, к просьбе ужурцев подходят индивидуально, могут предложить транспорт и подешевле.
Еще один важный момент. Сюда можно обратиться в любое время.
Эта нужная для города служба только начала работать. Поэтому не все
удалось решить из того, что планировалось. Причина банальна – не хватает
71
оборотных средств. Руководство предприятия надеется на дотационное
финансовое подкрепление. Тогда появится возможность значительно улучшить обслуживание, дополнить перечень предлагаемых услуг.
Подводя итог, необходимо сказать следующее. Классификация речевых
ошибок требует дополнительной разработки в разделах, посвященных коммуникативно-прагматическим и этико-речевым ошибкам, в связи с новыми
подходами в изучении проблем культуры русской речи. Кроме того, можно с
уверенностью утверждать, что в конце XX – начале XXI вв. «язык СМИ становится эталонным, нормотворческим фактором, влияющим на формирование нормы современного русского литературного языка, а также на уровень
языковой этнической культуры в целом»10. И это несмотря на то, что большинство средств массовой информации в плане речевой грамотности не являются эталонными. Но таковы сегодняшние реалии.
Современные СМИ как один из факторов влияния
на массовое политическое сознание
Плеханов В.В.,
аспирант кафедры теории культуры
и социально-культурной
деятельности Красноярского
государственного университета
Наблюдая процесс формирования политического сознания человека,
обычно отмечают четыре влияющие на него фактора:
– собственный жизненный опыт человека (включая социальноэкономические условия его существования);
– межличностные коммуникации, расширяющие индивидуальный
опыт человека до совокупного опыта его референтной группы;
– общественные институты (церковь, школа, партии и объединения
и т. п.), тиражирующие очищенный до идеологии опыт различных социальных групп;
– средства массовой коммуникации (СМК), предоставляющие возможность каждому воспользоваться опытом всех во всем многообразии форм и содержания.
В современной ситуации многие исследователи пишут о безусловном
лидерстве СМК: газеты, журналы, радио, кино, телевидение, книги и наружная реклама позволяют современному человеку по-настоящему полно осознать свое место в политическом пространстве. Однако такая «завершающая»
в процессе политической самоидентификации индивида роль СМК совсем не
10
Нещименко Г.П. Указ. соч. С. 129.
72
обязательно является решающей и определяющей. Вес указанных выше факторов в процессе формирования политического сознания, очевидно, сильно
различается как для разных людей, так и для разных групп людей.
Значение факторов формирования массового политического сознания
существенно разнится с учетом национально-культурных особенностей и истории того или иного общества, уровня его экономического, социального и
технологического развития, а также переживаемой им в данный период конкретной социально-политической ситуации. Ясно, что характер отношений
населения и института СМК в России конца 90-х гг. ХХ в. не только существенно отличался от характера аналогичных отношений в других странах, но
также заметно видоизменился со времен конца 80-х и тем более 70-х гг.
Современные оценки влияния СМК на политическое сознание и поведение людей противоречивы. Среди многих точек зрения на проблему можно
выделить две основные.
Довольно распространено представление о том, что политическое сознание и поведение людей существенно зависит от информационного поля,
создаваемого СМИ. В этой связи уместно привести слова Э. Денниса, предполагающего, что «СМИ “формируют” наше мышление, “воздействуют” на
наши мнения и установки, “подталкивают” нас к определенным видам поведения, например, голосованию за определенного кандидата»1. Другие авторы
считают, что влияние СМИ на поведение граждан осуществляется путем создания определенного общественного мнения. «Благодаря возможности придавать общественному мнению массовость, СМИ обладают способностью
управлять и даже манипулировать им»2. Более того, отдельные исследователи массовых коммуникаций (а вместе с ними и многие политики и журналисты) с недавних пор начали говорить о грядущей эпохе «медиакратии» – власти СМИ, которые уже не столько отражают и интерпретируют действительность, сколько конструируют ее по своим правилам и усмотрению.
При этом некоторые ученые, опираясь на концепцию П. Бурдье, констатируют, что и общественного мнения как некоего усредненного мнения
всего народа (или его части) не существует. «Пресса самым непосредственным образом участвует как в производстве, так и в распространении мнений,
то есть она не выражает, а создает общественное мнение, она не отражает
представления людей о мире, а формирует сами эти представления, а значит,
и их видение мира... Производство артефакта, называемого общественным
мнением, весьма важная “властная” функция СМИ»3. Здесь уместно вспомнить характерное высказывание С. Кургиняна о периоде перестройки и «революции» 1991 г.: «Демократов привели к власти средства массовой информации, привели за счет создания новых культурных кодов и разрушения старых. Это была хорошо и быстро проведенная операция...» 4. Не случайно по
1
Деннис Э. Беседы о масс-медиа. М.: Вагриус, 1997. С. 139.
Кузьмен О.В. Социология общественного мнения. Новосибирск, 1996. С. 34.
3
Солодухин Ю.Н. Российские средства массовой информации: являются ли они "четвертой властью"? //
СМИ в политических технологиях. М.: Энигма, 1995. С. 15.
4
Кургинян С.Е. "Седьмой сценарий". М., 1992. Ч. 2. С. 141.
2
73
поводу СМИ постоянно раздаются выражения типа «четвертая власть» и даже «силовые структуры». Действительно, «...как показывает история, в определенные периоды сила политического влияния СМИ становится сопоставимой с силой государственной власти. При таком понимании деятельность
СМИ правомерно рассматривать как своеобразную форму власти»5.
Вместе с тем далеко не все исследователи уверены в таком могуществе
СМИ. Тому же Э. Деннису оппонирует его соавтор Д. Мерилл: «Возможно,
средства массовой информации и обладают силой фокусировать наше внимание на определенных вещах, но это не та власть, которая заставляет действовать»6. Он же далее приходит к следующей довольно умеренной оценке:
«влияние СМИ состоит скорее в том, чтобы указывать обществу, о чем следует задуматься, а не в том, чтобы говорить ему, что следует думать...» Иными словами, власть СМИ во многом состоит в определении в каждый конкретный момент соответствующей «повестки дня» (хотя это, на наш взгляд,
также немало). В своих аргументах противники мнения о всевластии СМИ во
многом опираются на многочисленные эмпирические исследования (проведенные в основном в США и начатые еще П. Лазарсфельдом в 40-х гг.), которые не подтвердили серьезного влияния СМИ на формирование политического сознания и политическое поведение населения.
Сконцентрировавшись на исследовании изменений в установках и
мнениях во время избирательных кампаний, американские ученые предложили описание двухступенчатого процесса коммуникации (от СМИ – к «лидерам мнений», а от них – к различным социальным слоям и группам) и модель личностного влияния. В этом подходе массовые коммуникации уже не
играли роли центральной, доминирующей силы, а становились в один ряд с
межличностным общением и разнообразными социализирующими воздействиями. В результате была сформулирована концепция «минимального воздействия» средств массовых коммуникаций на массовое сознание.
Сегодня между представленными полярными точками зрения существует довольно много компромиссных подходов, не отрицающих в целом
серьезного влияния СМИ на политическое сознание и поведение населения,
но указывающих на важные ограничения могущества СМИ.
Первое ограничение связано с возможными внутренними противоречиями самого информационного поля, порождаемого СМИ. Как отмечает
Г. Гаджиев, «СМИ, будучи частью современной действительности со всеми
ее противоречиями, конфликтами, в той или иной мере воспроизводят их.
Поэтому потоки информации состоят из множества противоречащих, нередко взаимоисключающих друг друга сообщений и материалов... И хотя программы и материалы СМИ в своей совокупности оказывают влияние на формирование общественного мнения, но они не штампуют его»7. Иными словами, плюрализм информационного пространства и свобода выбора информационных источников позволяет уменьшить зависимость политического пове5
Солодухин Ю.Н. Указ. соч. С. 13.
Мерилл Д. Беседы о масс-медиа. М.: Вагриус, 1997. С. 155.
7
Гаджиев К.С. Политическая наука. М., 1994.
6
74
дения от воздействия СМИ. И наоборот, когда большинство различных СМИ
вдруг начинают действовать согласованно, можно сказать, тотально (вспомним, например, реакцию на убийство В. Листьева в 1995 г. или предвыборную кампанию Б. Ельцина в 1996 г.), их влияние резко возрастает. «Эффективность» воздействия также повышается и в случае достаточно длительного
постоянного транслирования какого-то идеологического концепта, пусть даже и ограниченным числом СМИ. Таким образом, можно сказать, что «влияние СМИ идет не через отдельные сообщения, но через их кумулятивный
эффект» 8.
Следует также отметить, что воздействие СМИ существенным образом
зависит от восприятия индивидом основного субъекта этого воздействия
(журналиста, владельца СМИ, органа власти и т. п.), а также от осознания, в
чьих интересах (массовой аудитории, элитных групп, самого СМИ) это воздействие осуществляется. Дело в том, что восприятие СМИ в большей мере
как органа социального управления, чем как средства выражения общественного мнения и социальной активности, может не только не повышать авторитет СМИ и доверие к их сообщениям со стороны населения, но, наоборот,
снижать его. Можно привести немало примеров последних лет, когда сообщение СМИ, идентифицируемое реципиентом как воздействие с целью
управления его поведением, приводит к прямо противоположным результатам (один из первых сюжетов новейшей истории – «контрпропаганда» ЦК
КПСС против Б. Ельцина в конце 80-х гг.). Таким образом, можно предположить существование еще одной модели влияния сообщений СМИ на политическое сознание – «обратного» влияния.
Любопытные данные в подтверждение этой модели приводит журнал
«Среда», основываясь на результатах исследований Европейского института
СМИ. Исследования проводились на материале российских парламентских
выборов 1993 и 1995 гг. и президентских выборов 1996 г., а также некоторых
региональных выборов в России и парламентских выборов на Украине. В результате был сделан вывод о существовании устойчивой взаимосвязи между
частотой появления на телевидении прямой или скрытой политической рекламы и результатами выборов: чем чаще партия или отдельный политик
«рекламировались» по телевидению, тем меньше голосов они получали на
выборах9.
Различные взгляды по вопросам влияния на политическое сознание
предопределяют и различное отношение к населению как потребителю политической информации. Первый подход: граждан воспринимают как объект
манипулирования, и тогда к ним прилагаются дефиниции «толпа», «масса»
(или, по меткому выражению одного нашего телемагната, «пипл, хавающий
все подряд»). Второй подход: население рассматривают как полноправный
субъект коммуникационного взаимодействия, подразумевая, что влияние
СМИ на личность во многом зависит от того, какую роль в информационном
8
Мерилл Д. Указ. соч. C. 153.
Панкин А. Кто контролирует телевидение – проигрывает выборы // Новая газета. 1998. 21-27 дек.; См.
также: Среда. 1998. № 2. Апр.-май. С. 46-48.
9
75
процессе играет сама личность и как она к этому процессу относится. К сожалению, многие политические «технологии», применяемые сегодня в России, базируются именно на первом подходе. Быть может, поэтому они не
всегда эффективны.
Очевидно также, что в информационном воздействии действительно
имеет место кумулятивный эффект. Иными словами, можно утверждать, что
влияние СМИ становится более заметным, если оно «многоканально» и продолжительно. Таким образом, можно с большой долей вероятности утверждать, что в современном российском обществе присутствуют все три базовые модели влияния СМИ на политическое сознание – максимальное, минимальное и обратное влияния. Иными словами, можно сказать, что российские
граждане ведут себя под воздействием СМИ весьма по-разному, и при построении информационно-политических технологий требуется очень тщательно учитывать, какой из типов взаимовлияния СМИ и массового политического сознания является доминирующим в каждой конкретной целевой аудитории.
В целом же гипотеза об огромном влиянии СМИ на политические
предпочтения населения в России не получила подтверждения. На наш
взгляд, это является следствием продолжающегося сокращения ресурсов
влияния российских СМИ. Ограниченные возможности информационного
воздействия СМИ на массовое политическое сознание связаны не только с
абсолютным уменьшением объема потребления политической информации,
но и с ухудшением качества этого потребления, вызванного тем, что значительная часть населения уже просто не доверяет СМИ – причем как отдельным каналам трансляции политической информации, так и в целом массмедиа в качестве единого социального института.
Согласно некоторым опросам, в обществе наблюдаются прямо противоположные оценки и суждения по поводу деятельности средств массовой
информации. С одной стороны, публично декларируемая приверженность
СМИ принципам свободы слова и зачастую весьма сдержанное отношение (а
иногда дистанцирование и даже противостояние) журналистов к политической власти привлекают к СМИ симпатии части населения. С другой стороны, необходимость выживания в рыночных условиях вынуждает масс-медиа
руководствоваться порой в большей степени не этическими принципами и
общественными интересами, а соображениями прибыли. В результате значительная часть населения высказывает в адрес СМИ вполне основательные
упреки в ангажированности и необъективности. Конечно, такая двойственность восприятия не является спецификой российского массового сознания.
Баланс между соблюдением профессиональных и этических норм и необходимостью ориентироваться на максимальную прибыль – это удел любых социальных институтов, вынужденных сочетать в своей деятельности принципы политической свободы и экономической независимости.
Довольно показателен в этом смысле опрос, проведенный Фондом
«Общественное мнение» в декабре 1997 г. Респондентам задавался вопрос:
«Сегодня высказываются различные мнения о российских журналистах. Пе76
ред Вами некоторые из таких высказываний. С какими из них Вы согласны?»10. Наибольшее число голосов набрали такие высказывания: «Российские журналисты – это...»:
«...выразители общественных интересов» (37%);
«...наблюдатели жизни, информаторы общества» (33%);
«...ловцы сенсаций и «жареных» фактов» (28%);
«...прислужники властей, богатых и влиятельных людей» (15%);
«...манипуляторы общественным мнением» (14%);
«...воспитатели, наставники, просветители» (11%);
«...стражи демократии, поборники справедливости» (11%).
Из приведённых ответов видно: в общественном мнении отсутствует
однозначная оценка деятельности журналистов, причем отрицательные характеристики им склонны давать около 40% респондентов.
Вполне понятно, что ответы на эти вопросы тесно коррелируют с политическими пристрастиями респондентов и их возрастом: положительные моменты в деятельности сегодняшних СМИ склонны в большей степени видеть
сторонники нынешней власти и молодежь, тогда как оппозиционно настроенные респонденты и люди старшего поколения чаще отмечают негативные
аспекты в деятельности масс-медиа.
Двойственное восприятие СМИ массовым сознанием проявляется и в
показателях общего доверия населения к СМИ как единому социальному институту. С одной стороны, общественное доверие к прессе, радио, телевидению достаточно велико – выше, чем ко многим другим общественным и политическим институтам. С другой стороны, большинство населения все же
довольно критически оценивает деятельность нынешних российских СМИ, и
в абсолютных показателях доверие населения к средствам массовой информации весьма незначительно. Так, согласно информации Всероссийского
центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), лишь четверть населения
(24-25%) выражает полное доверие СМИ, тогда как около половины опрошенных (43-47%) утверждают, что «печать, радио, телевидение не вполне заслуживают доверия», а еще 15-20% вообще заявляют о полном недоверии к
масс-медиа (мониторинг за 1997-1998 гг.)11. Конечно, такой невысокий уровень доверия во многом связан не только с негативным отношением собственно к СМИ, но и с общим низким уровнем общественного доверия любым
социальным институтам в условиях массового разочарования, отчуждения и
ухода людей в частную жизнь.
Противоречивость (а иногда и негативизм) массового сознания по отношению к СМИ проявляется также и в ответах респондентов на вопросы о
характере влияния масс-медиа на общественную жизнь. С одной стороны,
10
Можно было выбрать несколько вариантов ответа.
Эти данные подтверждаются и исследованиями АРПИ: при ответе на открытый вопрос "Кому Вы доверяете в наибольшей степени?" лишь 8% респондентов назвали средства массовой информации (второе место
в рейтинге доверия) (ноябрь-декабрь 1998 г.). Разница в абсолютных показателях доверия, полученных
ВЦИОМ и АРПИ, объясняется разными методиками проведения опросов. Однако место показателей в рейтинговых списках доверия социальным институтам не отличается. У АРПИ, как и в исследованиях ВЦИОМ,
показатели доверия СМИ уступают только показателям доверия церкви.
11
77
когда опрашиваемым предложили составить рейтинг социальных институтов, «положительно влияющих сегодня на жизнь нашей страны», то в глазах
общественности СМИ уступили только церкви (26% респондентов указали
церковь, 14% – СМИ). Отрицательное общественное воздействие СМИ отметили 11% (ФОМ, май 1998 г.). В то же время на прямой вопрос, касающийся
деятельности СМИ, «Какое в целом влияние – положительное или отрицательное – оказывают телевидение, радио, пресса на настроения людей?» более половины опрошенных (51%) выбрали отрицательный ответ и только
28% – положительный (ФОМ, апрель 1999 г.).
Одним из главных упреков со стороны населения к СМИ является проблема объективности информации, предоставляемой масс-медиа. Более половины населения (около 60%) обвиняет СМИ в необъективности и предвзятости передаваемой информации, тогда как треть населения, наоборот,
склонна по большей части верить в надежность масс-медиа как источника
информации.
Свыше половины опрошенных уверены, что «россияне не получают
объективную, правдивую информацию» из СМИ «о политической жизни
страны» (так считают 57% опрошенных), «об экономике России» (63%), «о
настроениях людей, общественном мнении по разным вопросам» (51%). И
только не более 35% респондентов полагают, что СМИ вполне объективны в
отображении происходящих в стране событий (ФОМ, апрель 1999 г.). В последнее время число не доверяющих СМИ все больше растет: еще год назад
количество считавших, что СМИ в целом необъективно рассказывают о политических событиях в стране, составляло 49% (т.е. примерно на 10% меньше, чем сейчас) (ФОМ, июнь 1998 г.).
Естественно, что наиболее значимым фактором подобного раскола в
общественном мнении вновь становятся политические взгляды опрашиваемых. Оппозиционно настроенные респонденты гораздо более критично оценивают объективность информации, транслируемой масс-медиа. Сторонники
либеральных взглядов придерживаются гораздо более умеренных позиций.
По данным Фонда «Общественное мнение», 38% респондентов полагают, что «информационные, общественно-политические передачи чаще всего объективно показывают действительность», еще около 30% считают, что
эти передачи «приукрашивают» реальное положение дел, а примерно 5%
уверены, что они «очерняют» факты (ФОМ, октябрь 1998 г.).
Другой принципиальной причиной, вызывающей недоверие к СМИ,
является их ангажированность в глазах общественного мнения. Признавая в
большинстве своем необходимость соблюдения принципа свободы и независимости СМИ (80% респондентов), россияне разделились в оценках нынешнего состояния свободы прессы в зависимости от своих политических пристрастий. Сторонники нынешней власти и демократических реформ считают,
что сегодняшние масс-медиа стали более независимыми. А их политические
противники, наоборот, полагают, что нынешние российские СМИ вряд ли
можно назвать свободными (ФОМ, февраль 1998 г.). Около 30% россиян, по
их словам, очень часто ощущают влияние владельцев СМИ на публикации и
78
передачи (эта категория в основном представлена людьми с высшим образованием и жителями центральных городов). Примерно по 20% населения
ощущают такое влияние редко либо вообще не замечают его (февраль
1998 г.). В то же время, как показывают опросы, большинство населения
имеет весьма смутное представление о том, кто на самом деле является собственником различных средств массовой информации.
Еще одна причина двойственного отношения к СМИ со стороны населения кроется в том, что в России традиционно, еще с советских времен,
средства массовой информации рассматривались не только и не столько как
источник новостей, как это имеет место на Западе, но и как один из каналов
обратной связи между обществом и властью (хотя и не всегда эффективный),
как инструмент решения важных общественных, а иногда и личных проблем.
Практически в каждом печатном органе, на радио и телевидении существовали специальные отделы, которые были обязаны реагировать на письма
граждан и доводить в обобщенном виде мнения и настроения людей до сведения властей. Во времена перестройки и широкой общественной дискуссии
по актуальным общественно-политическим вопросам диалог между населением и властью посредством СМИ значительно расширился. Сегодня же наблюдается совершенно противоположная картина – этот диалог практически
свернут. Масс-медиа, таким образом, теряют важнейшую функцию – коммуникационную. Если еще в 1993 г. около 20% респондентов по старой привычке возлагали надежды на СМИ в решении как общественных, так и личных проблем, то в конце 1998 г. лишь около 4% считали обращение в СМИ
эффективным способом отстаивания своих интересов (РНИСиНП).
Показательно, что даже сами россияне говорят о весьма ограниченном
потенциале воздействия СМИ в этом направлении. Абсолютное большинство
респондентов признают, что СМИ – мощнейший инструмент воздействия на
массовое сознание и поведение людей. В то же время население весьма скептически оценивает возможности влияния СМИ на политические решения государственного уровня. Так, 88% респондентов согласились, что «информационные, общественно-политические передачи центрального телевидения»
влияют на «настроение и поведение людей». Но только 22% говорят о таком
же воздействии телевидения на «действия руководства страны», тогда как
63% опрошенных этого влияния не замечают (ФОМ, октябрь 1998 г.). Характерно, что в данном случае распределение ответов практически не зависит от
политических предпочтений опрашиваемых.
По нашему мнению, вполне можно утверждать, что возможности влияния СМИ на массовое политическое сознание и поведение российского населения в целом далеко не безграничны. Такого тотального интереса, внимания
и доверия к сообщениям масс-медиа (а следовательно, и влиятельности
СМИ), которые наблюдались в конце 80-х годов, сегодня уже нет. Это связано как с абсолютным сокращением потребления населением общественнополитической информации (сокращением аудитории СМИ и суммарного
времени чтения, слушания и смотрения), так и с изменением этого потребления, вызванного падением доверия к сообщениям СМИ.
79
Сказанное не означает, что влияние СМИ вовсе отсутствует. Просто
общество стало существенно более дифференцированным по характеру своего взаимодействия со СМИ, и различные группы населения весьма поразному реагируют на информационные воздействия.
Противоречивость и двойственность общественного мнения в выражении своего отношения к деятельности СМИ отражает сложную и неоднозначную позицию самих СМИ в обществе. Задача совместить в своей работе
принципы профессиональной этики с получением максимальной прибыли
решается различными средствами массовой информации совершенно поразному, равно как по-разному понимаются роль и функция СМИ в российском обществе и сегодняшние интересы этого общества. Все это вызывает
вполне адекватную реакцию в общественном мнении. Не случайно в своих
оценках деятельности прессы и электронных СМИ россияне разделились
преимущественно в соответствии со своими политическими пристрастиями:
негативные оценки характерны в большей степени для респондентов, оппозиционно настроенных к нынешнему курсу политического и экономического
развития России.
Существенные изменения в восприятии СМИ, произошедшие в российском обществе за последнее десятилетие, делают вполне разумным следующее предположение. Похоже, что во времена политической нестабильности или (еще сильнее) революционных трансформаций, когда процесс политической самоидентификации индивида требует привлечения большей информации, социальная роль и влияние СМК неизмеримо возрастают. Напротив, в периоды стабилизации или (еще сильнее) стагнации, когда граждане в
своем большинстве «уходят» в собственную индивидуальную жизнь, быт и
повседневность, СМИ теряют массовую политическую влиятельность, оставаясь значимыми лишь для узкого круга политической элиты и ее интеллектуального окружения.
Безусловно, миф о всесильности СМИ и пришествии «медиакратии»
выгоден, прежде всего, самим СМИ и самой «медиакратии». Ибо обладание
символическим капиталом «влиятельности» позволяет при определенных обстоятельствах без особого труда конвертировать его в капитал финансовый.
Наиболее благоприятные для этого условия наступают во время тех или
иных выборов, когда, с одной стороны, массовый избиратель испытывает повышенный интерес к политической информации, а с другой – политики находятся в поиске дополнительных ресурсов влиятельности.
В ситуации предвыборной кампании «корпорация СМИ» всегда испытывает соблазн продемонстрировать свои возможности воздействия на массовое политическое сознание. Зачастую эти возможности могут быть многократно увеличены в случае объединения «корпоративных» сил. Но даже
мощный кумулятивный эффект тотального информационного воздействия
может быть весьма краткосрочным (вспомним 1996 г.), если это воздействие,
не подкрепленное реальной политикой, будет через некоторое время воспринято массовым сознанием как обман. Тогда понятное разочарование приведет к очередному отчуждению населения от СМИ, и последним надо будет
80
прилагать существенно повышенные усилия для возвращения доверия, а стало быть, и влиятельности.
В этом смысле можно утверждать, что на сегодняшний день СМИ в не
меньшей степени зависимы от аудитории и массового сознания, чем аудитория и массовое сознание – от них. Можно говорить о наличной ситуации известного равновесия и прогнозировать силы, которые приведут в ближайшие
годы к смещению «весов» в ту или иную сторону.
81
РАЗДЕЛ III. СОВРЕМЕННАЯ ПРЕССА: РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ
Концепция региональной государственной
информационной политики
как стратегия информационного развития общества
Богатырева Т.Г.,
доктор культурологии,
профессор Российской академии
государственной службы при
Президенте Российской
Федерации, член-корр. РАЕН
(г. Москва)
Современное общество находится в процессе перехода к информационному состоянию, формируются контуры глобальной информационной
эпохи. Признаки информационного общества должны быть важнейшими целевыми ориентирами стратегий информационного развития.
Главными особенностями информационного общества являются: становление новых технологических укладов; сложные взаимодействия между
технологиями, экономикой, политикой, культурой; повышение роли информационно-коммуникационной инфраструктуры для различных сфер.
В обществе радикально увеличивается объем и разнообразие циркулирующей информации, интенсивно и устойчиво развиваются технические и
технологические средства преобразования и распространения информации,
возрастает роль образования, научно-технического и культурного развития, а
также роль свободного получения и использования информации.
Важно также то, что в информационную эпоху под влиянием информационно-технологической парадигмы происходит трансформация социального
значения пространства. Новую пространственную логику начинает определять существование глобального пространства «потоков» и локального пространства «мест». Господствующим пространственным проявлением власти в
современном обществе становится пространство «потоков». То, чего недостает местным и региональным правительствам во власти и ресурсах, они могут восполнять гибкостью и сетевой деятельностью (М. Кастельс).
С пересмотром роли государства в регулировании общественных отношений связан более широкий диапазон деятельности госслужбы и повышение ее эффективности, в том числе посредством использования новых информационных, компьютерных технологий, управления сетевыми проектами.
Принципами нового управления становится прозрачность, необходимость
доставки информации в различных форматах; сама же деятельность госслужбы должны быть измерена, подвержена мониторингу и публично освещена.
82
Это повышает роль виртуальных регуляторных стратегий, в том числе роль
электронного правительства.
Особое значение в условиях информационного общества имеют культурно-коммуникационные потоки, так как в информационную эпоху власть
вписана на фундаментальном уровне в культурные коды, посредством которых люди и институты представляют жизнь и принимают решения, включая
политические. Существует особая связь культурного производства с властными механизмами и регуляторными стратегиями, которые являются могущественными инструментами формирования образов, мифов, интерпретационных схем, «оформляющих» общественное сознание. В условиях усиления
глобально-локальных процессов государство как «сочетание власти, ценностей и образов» призвано способствовать сплочению и стабильности общества через порождение, поддержку и поощрение символов и образов, нацеленных на благосостояние общества, не отходя при этом от демократических
ценностей.
Неверен тезис сторонников моделей государственного устройства, ратующих за выполнение государством минимальных функций по организации
общественной жизни и считающих, что самое важное – это его экономическая эффективность. Для каждого человека важно не только физическое, но и
символическое пространство, в котором он живет и благодаря которому человек определенным образом ощущает самого себя и то сообщество, к которому принадлежит. Благополучие общества в целом зависит в значительной
степени от характера его сплоченности, тех идеалов, к которым оно стремится, и тех символов, которые указывают направление общественного движения вперед, особенно в периоды перемен.
Каждое государство призвано вносить вклад в формирование сплоченного общества с непрерывной историей, преемственностью его традиций,
формулировать соответствующие идеалы и символы. Одновременно оно
призвано решать вопрос о том, каков должен быть этот вклад, каким образом
должна осуществляться соответствующая поддержка национальных и культурных целей.
В центре современной социокультурной ситуации, несомненно, находятся СМИ. Некоторые исследователи считают, что средства массовой информации становятся сегодня светской религией, в значительной мере заменяющей общую историю, национальную культуру, семью, и выступают в качестве главной силы, создающей наше представление о действительности.
Важно, чтобы средства массовой информации, прежде всего телевидение, нашли в современных российских условиях свою роль для широкого гуманистического влияния на общественную среду и продвижение идеи общей
судьбы нации и необходимые формы поддержки лояльности. Для этого необходимо наличие соответствующего дискурса, который бы способствовал
выражению национальной идентичности в эпоху открытости общества и
усиления транскультурных обменов, а также создание современной коммуникативной структуры, обеспечивающей конкуренцию и предотвращающей
монополизацию.
83
Обеспечение трансляции поддерживаемых государством символов и
образов, функционирование поддерживаемых правительством программ,
публикаций, является важным моментом состязания за сферу интересов,
влияния на процессы духовной консолидации, сохранение и развитие государственности и поддержки необходимого общественного равновесия. Усиление «смыслополагающей» роли государства весьма важно в стране, где
пока сохраняется вакуум тех символических полей, которые и создают отождествление человека со своим собственным государством.
В переходном российском обществе решение вопросов культурной
и символической доминации связано с общим характером изменений
взаимоотношений государства и культуры. Сегодня оно не сводится к цензурированию, к структурированию культурным и символическим полями своих границ для контроля и не предполагает исключения каких-либо субъектов из дискурса. Чтобы государство было эффективным в области культурно-информационного обмена, важно обращение к новым формулам вмешательства государства в такого рода процессы, в отличие от традиционных,
в значительной степени связанных с запретительными методами.
Государственная поддержка средств массовой информации в современном обществе должна осуществляться исходя из объективных и беспристрастных критериев, в рамках прозрачных процедур, подлежать независимому контролю; условия предоставления поддержки следует периодически пересматривать во избежание случайного поощрения процесса концентрации СМИ или чрезмерного извлечения выгоды из такой поддержки.
В России происходит быстрое развитие как ставших уже привычными,
так и совершенно новых технологий – спутникового телевидения, оптоволоконной связи, цифровых технологий. Интеграция электронных средств образует новую систему мультимедиа, появление которой уже положило начало
очень существенным изменениям в культуре. Все это не может не повлечь
заметных сдвигов в потоках культурных идей, артефактов и популярных
культурных продуктов.
Информационное развитие означает трансформацию всех общественных институтов и сфер человеческой деятельности под воздействием информационно-коммуникационных технологий, прогресс во всех сферах их разработки, производства и внедрения, целенаправленное формирование и развитие информационной среды, подготовку граждан, общественных институтов, бизнеса и органов государственной власти всех уровней к жизни в условиях информационного общества.
Стратегии информационного развития можно сформулировать следующим образом:
– внедрение во все сферы жизни информационно-коммуникативных
технологий, широкое внедрение информации в жизнь сообществ, деятельность людей;
– партнерская деятельность государства, бизнеса, общественных институтов, граждан в информационно-коммуникационной сфере, взаимодействия различных уровней власти между собой и обществом;
84
–
совершенствование
новой
современной
информационнокоммуникационной инфраструктуры, на основе которой формируется единое информационное и экономическое пространство.
В зарубежных стратегиях информационного развития общества, как
правило, рассматриваются все возможные прикладные технологии – электронная коммерция, электронное правительство, электронный бизнес как интегрированная совокупность, составляющая единый фундамент перехода к
информационному обществу.
В условиях движения к информационному обществу необычайно своевременным и позитивным процессом является усиление внимания региональных правительств к состоянию информационной среды локальных сообществ. Во многих регионах этот процесс характеризуется созданием концепции государственной информационной политики, в частности такая концепция была разработана и в Красноярском крае.
Концепция региональной государственной информационной политики
должна отражать наиболее важные тенденции развития информационного
общества и все основные концепты деятельности регионального правительства в информационно-коммуникационной сфере, включая важнейшие аспекты усиления роли государства в целенаправленном информационном развитии, развитие информационной среды как базовой сферы государственного
управления, обеспечение информационной безопасности. Стратегически
точно сформулирована цель Концепции, которой является консолидация
действий органов власти, средств массовой информации, политических, общественных организаций и объединений по созданию социально ориентированного информационного пространства и построению социально ответственного информационного общества.
В концепции должны быть четко выделены конкретные задачи для
реализации поставленной цели, в том числе: создание единого информационного пространства региона с возможностью интеграции в глобальное информационное пространство страны и мира; удовлетворение потребностей
населения в информационных продуктах и услугах; формирование на территории региона благоприятного социального климата для развития личности
человека; подготовка населения для жизни и работы в условиях современного общества; консолидация общества для решения задач социальноэкономического
развития
региона;
обеспечение
информационнопсихологической безопасности личности и ее защита от недоброкачественной информации в СМИ; анализ действующей политики в области информации, мониторинг изменений.
Основные положения концепции должны быть сформированы с учетом
важнейших социокультурных факторов, определяющих развитие информационного пространства региона, в том числе насыщенности информационного поля, охвата территории региона соответствующими программами, равномерности распределения информационных ресурсов на территории края,
доступности информации для населения, уровня информированности насе85
ления о социально-политических и экономических процессах, происходящих
в регионе, степени доверия к информации, распространяемой через СМИ.
Концепция, выявляя важнейшие тенденции развития современного информационного общества в России и определяя значительную роль СМИ как
института массового информирования, представляет все аспекты системы
«власть – средства массовой информации – общество», в совокупности анализирует необходимые цели, средства и механизмы реализации мер правового, экономического, политического, социального и организационного характера, используемых в сфере информационного обмена и взаимоотношений со
средствами массовой информации.
Значительный интерес и большую пользу для развития регионального
информационного пространства представляет подробное описание медиакарты региона в аспекте всех имеющихся в этой сфере возможностей. Без такого рода комплексной «инвентаризации» невозможно осуществлять современное правовое регулирование, финансовое обеспечение, контроль деятельности в данной сфере.
Принципиально важное значение имеет выработка принципов взаимодействия государства и бизнеса в рассматриваемой сфере, в частности, реализация такого механизма взаимодействия власти и СМИ в работе по освещению стратегических тем, как общественный договор.
Ресурсная поддержка СМИ должна осуществляться через аспект экономической поддержки государственных СМИ и обеспечения эффективного
управления госсобственностью, а также партнерских инициатив в отношении
негосударственных СМИ, включающих конкурсы, гранты и др.
Значимым для процессов современного общественного реформирования, в том числе административной реформы, является рассмотрение вопросов перехода к новому качеству управления за счет обеспечения всех субъектов системы управления своевременной, полной и достоверной информацией. Должно быть осуществлено последовательное реформирование информационного производства в системе органов государственной власти и управления.
Понятие «информационное общество» не должно сводиться к техникотехнологической стороне, важно уделять внимание повышению качества
управления и качества жизни людей, приоритеты расставлять с учетом процессов в человеческом сознании и понимания роли информации в становлении человека информационного общества.
Осуществляя концепцию государственной информационной политики
в регионе, целесообразно разделить первоочередные действия по ее реализации и перспективные направления на будущее. В число первоочередных мер
могут быть вынесены: совершенствование и развитие законодательной и
нормативно-правовой базы, опережающее развитие информационнокоммуникационной инфраструктуры, меры по укреплению сотрудничества
государства, бизнеса, общественных организаций и граждан, ускорение использования информационно-коммуникационных технологий в образовательной деятельности.
86
Говоря о развитии информационного пространства региона, необходимо уделять больше внимания вопросам предоставления пользователям универсальных услуг для передачи аудиовизуальной, текстовой и другой информации, что имеет политическое, социальное и экономическое значение. Важной предпосылкой для распространения сферы использования информационно-коммуникационных технологий населением является распространение
интернета, смарт-карт, электронных платежных систем и пр. Несмотря на то,
что большинство информационно-телекоммуникационных услуг предоставляется бизнесом, решение принципиальных вопросов, связанных с развитием конкуренции и ускорением роста сектора, во многом принадлежит государственным органам.
Важнейшим фактором, определяющим информационное развитие, является информационно-коммуникационная инфраструктура. Развитию такой
инфраструктуры во всем мире способствует бизнес, масштаб инвестиций не
позволяет правительствам действовать здесь самостоятельно. В то же время
вхождение в этот рынок и контроль над развитием инфраструктурных сетей
имеет решающее значение для характеристик новой электронной культуры.
Культурное значение системы будет глубоко модифицировано формами технологической траектории и особенностями контроля. Это делает важным обсуждение вопросов взаимодействия государства и бизнеса в области создания информационно-коммуникационной инфраструктуры, требует соответствующей нормативно-правовой базы взаимодействия государственных и
бизнес-структур.
Отметим, что наиболее перспективны инвестиции во внедрение услуг
третьего поколения мультимедиа, создание мультисервисных сетей1. Стандарты третьего поколения могут стать доступными потребителю в течение
ближайших лет. Особенности Красноярского края предполагают создание
мощных спутниковых систем, объединение всех сил для инвестиций в коммуникационную систему края.
Информирование населения о деятельности органов власти пора рассматривать с точки зрения перспектив внедрения технологий электронного
правительства на региональном и муниципальном уровнях, построения прикладных систем для управления территориями, использования новых технологий в интересах власти, бизнеса, населения, в целом – для повышения эффективности государственного управления на базе информационнокоммуникационных технологий.
1
Мультисервисная сеть – телекоммуникационная структура, способная поставлять абонентам информацию
в любом виде, а также обеспечивать связь любого типа между потребителями. Услуги: пакеты аналогового
и цифрового телевидения, интернет, телефония, голосование и опросы населения, видеотелефония, видео по
запросу, дистанционное обучение, медицинские консультации, оплата коммунальных услуг с автоматическим съемом показаний со счетчиков тепла и электроэнергии, охранная и пожарная сигнализация и пр.
87
Региональная пресса
как предмет социологического анализа
Немировский В.Г.,
доктор социологических наук,
профессор Красноярского
государственного университета
Анализ региональной прессы был осуществлён в рамках исследования,
проведённого 13-16 мая 2005 г. Были опрошены 998 жителей Красноярского
края в возрасте от 18 лет и старше, проживающих в городах Красноярск,
Дивногорск, Железногорск, Берёзовском и Емельяновском районах края. В
каждом из районов опрос проводился в трёх населённых пунктах с различным числом жителей. Объектом исследования выступало массовое сознание населения Красноярского края. Соответственно предмет исследования –
отношение населения Красноярского края к различным СМИ. Цель исследования была сформулирована следующим образом: изучение влияния региональных СМИ на массовое сознание жителей Красноярского края как основа
концепции информационной политики.
9%
"Московский комсомолец"
20%
вообще не читаю газет
читаю только центральные общероссийские газеты
4%
местные газеты
18%
бесплатные газеты
10%
6%
рекламные газеты
"Телевизор"
24%
"Смотритель"
3%
"Сегодняшняя газета"
22%
3%
"Новые времена"
"Комсомольская правда - Красноярск"
11%
"Красноярский рабочий"
11%
"Красноярский комсомолец"
14%
"Красноярская газета"
3%
23%
"Комок"
"Городские новости"
12%
"Вечерний Красноярск"
5%
"Аргументы и факты на Енисее"
26%
0%
5%
10%
15%
20%
25%
30%
Рис. 1. Из каких краевых и местных газет (и региональных приложений к московским изданиям) Вы обычно получаете информацию о жизни города, края?
В исследовании использовалась многоступенчатая районированная выборка, составленная в соответствии с половозрастной структурой населения
края, городов и районов, где проводился опрос. При этом применялся метод
88
формализованного интервью, позволяющий получить значительно более достоверную информацию, нежели метод анкетного опроса, а также социальнопсихологическое тестирование.
Для обобщения данных был применен факторный анализ, который мы
понимаем как совокупность моделей и методов, ориентированных на выявление, конструирование и анализ внутренних (латентных, скрытых) факторов
по информации об их внешних проявлениях.
В данном исследовании сочетался анализ социальных стереотипов с
изучением более глубоких, слабо осознанных феноменов в массовом сознании жителей Красноярского края. Надо сказать, что зачастую они не совпадают и даже подчас противоречат друг другу: при простом суммировании
ответов на вопросы анкеты на первый план выходят одни факторы, а для выяснения мотивации поведения людей важнейшими являются другие. Подобные противоречия есть отражение классического психологического феномена – несовпадения между словами, мыслями и поступками людей. Его также
важно учитывать для правильного понимания любых социальных процессов
в регионе.
В процессе исследования были выделены три рейтинга: рейтинг влияния, рейтинг доверия и противоположный ему – рейтинг недоверия, а также
проанализированы образ журналистов в массовом сознании респондентов и
общая оценка ими средств массовой информации.
Как показано на рис. 1, высшие места в рейтинге влияния на читателей среди краевых и местных газет занимают:
•
«Аргументы и факты» на Енисее» – 26% опрошенных;
•
«Телевизор» – 24%;
•
«Комок» – 23%;
•
«Сегодняшняя газета» – 22%.
Каждый пятый из опрошенных красноярцев признался, что вообще не
читает газет. Достаточно влиятельными (особенно в малых городах и сельских районах края) являются местные газеты: «Город и горожане» в Железногорске, «Огни Енисея» в Дивногорске, сельские издания «Пригород»,
«Емельяновские известия» и др. Так, в сельской местности их читают 33%
респондентов, в городах края – 41%.
Применение факторного анализа позволило выявить семь своеобразных информационных потоков, образуемых печатными СМИ. В основе этих
потоков лежат ориентации жителей края на чтение тех или иных газет. Соответственно носителем каждой из названных ориентаций является определённая группа читателей с их информационными интересами и потребностями.
•
Первая ориентация включает чтение «Аргументов и фактов» на
Енисее», «Комсомольской правды – Красноярск» и «Сегодняшней газеты».
Описательная сила фактора – 11,3%.
•
Вторая характеризует использование газет «Комок», «Смотритель» и «Телевизор» (8,8%).
•
Третья объединяет рекламные и бесплатные газеты (7,7%)
89
Четвёртая выражает интерес к чтению газеты «Красноярский
комсомолец», «Московский комсомолец» и местных газет (7,5%).
•
Пятая определяет предпочтение использовать в качестве источника информации газету «Вечерний Красноярск» (6,9%).
•
Шестая характеризует читательский интерес к газетам «Красноярский рабочий», «Новые времена» и «Красноярская газета» (6,4%).
•
Седьмая описывает стремление читать только центральные общероссийские газеты, прежде всего «Известия» (6,2%).
Рейтинг доверия печатным СМИ строился на основании данных, полученных с помощью вопроса «В какой мере Вы доверяете информации о
жизни нашего города, края, которую публикуют перечисленные местные газеты? Назовите две-три из них, которым Вы наиболее доверяете».
Как показано на рис. 2, наибольшим доверием среди читателей пользуется «Сегодняшняя газета»: ее назвали 57% опрошенных. Второе место в
рейтинге доверия делят «Аргументы и факты» на Енисее» – 33%; «Телевизор» – 32% и местные газеты - 32%. Достаточно высоким доверием пользуются у красноярцев «Комсомольская правда» – Красноярск» – 29%; «Красноярский рабочий» – 26%, «Красноярский комсомолец» – 21%, «Комок» – 18%
и «Городские новости» – 16%.
Информация, содержащаяся в рейтинге доверия краевым и местным
печатным СМИ, будет неполной, если её анализировать вне связи с рейтингом недоверия к печатным СМИ. Последний анализировался с помощью вопроса: «Назовите две-три газеты, которым Вы менее всего доверяете».
•
6%
"Московский комсомолец"
32%
местные газеты
4%
бесплатные газеты
рекламные газеты
2%
"Телевизор"
32%
6%
"Смотритель"
57%
"Сегодняшняя газета"
11%
"Новые времена"
29%
"Комсомольская правда - Красноярск"
"Красноярский рабочий"
26%
"Красноярский комсомолец"
21%
5%
"Красноярская газета"
18%
"Комок"
16%
"Городские новости"
"Вечерний Красноярск"
7%
"Аргументы и факты на Енисее"
33%
0%
10%
20%
30%
40%
50%
60%
Рис. 2. В какой мере Вы доверяете информации о жизни нашего города, края, которую публикуют перечисленные местные газеты? Назовите две-три из них, которым
Вы наиболее доверяете.
90
7%
местные газеты
54%
бесплатные газеты
38%
рекламные газеты
37%
"Телевизор"
7%
"Смотритель"
17%
"Сегодняшняя газета"
8%
"Новые времена"
7%
"Комсомольская правда - Красноярск"
28%
"Красноярский рабочий"
11%
"Красноярский комсомолец"
6%
"Красноярская газета"
50%
"Комок"
"Городские новости"
13%
4%
"Вечерний Красноярск"
14%
"Аргументы и факты на Енисее"
0%
10%
20%
30%
40%
50%
60%
Рис. 3. Назовите две-три газеты, которым Вы менее всего доверяете (рейтинг недоверия).
Как показано на рис. 3, наибольшее недоверие у красноярцев вызывают
бесплатные газеты, что и отметили 54% опрошенных, а также газета «Комок»
– 50%. Высока степень недоверия читателей к рекламным газетам (38%), газетам «Телевизор» (37%), «Красноярский рабочий» (28%).
Для изучения образа журналиста (независимо от характера его работы
– в электронных или печатных СМИ) в массовом сознании красноярцев был
задан вопрос: «Скажите, присущи ли, по Вашему мнению, современным
красноярским журналистам следующие качества?» При этом предлагалось
четыре варианта ответа: «да, большинству», «только немногим», «практически никому» и «затрудняюсь ответить».
Как показано на рис. 4, ведущими деловыми качествами современных
красноярских журналистов, по мнению жителей региона, являются трудолюбие (40%), профессионализм (40%), грамотность (39%) и ответственность
(30%). Учитывая, что такие качества, как честность (сумма вариантов ответов
«присуще только немногим» + «практически никому» составляет 65%), неподкупность (60%), нравственность (62%), чёткая политическая позиция
(63%) оцениваются крайне низко, можно говорить о негативном образе журналистов в массовом сознании жителей края.
91
трудолюбие
40%
четкая политическая позиция
9%
нравственность
8%
профессионализм
39%
неподкупность
6%
честность
12%
грамотность
39%
ответственность
30%
скромность
14%
0%
5%
10% 15% 20% 25% 30% 35% 40% 45%
Рис. 4. Скажите, присущи ли, по Вашему мнению, современным красноярским журналистам следующие качества? Вариант ответа «да, большинству».
6%
трудолюбие
четкая политическая позиция
20%
14%
нравственность
профессионализм
4%
неподкупность
21%
честность
17%
грамотность
6%
ответственность
9%
скромность
24%
0%
5%
10%
15%
20%
25%
30%
Рис. 5. Скажите, присущи ли, по Вашему мнению, современным красноярским журналистам следующие качества? Вариант ответа «практически никому».
Вместе с тем было бы неверно при оценке образа журналистов опираться только на результаты суммирования оценок их качеств, данных респондентами. Использование факторного анализа показало существенно иную
картину. Так, в массовом подсознании выделено два самостоятельных образа
журналистов.
•
Первый образ значительно превосходит второй по значимости и
носит положительный характер. Он описывается такими качествами, как
скромность, ответственность, грамотность, профессионализм, трудолюбие.
Описательная сила – 45,3%.
92
Второй также позитивен и выражается качествами честность,
неподкупность, нравственность, чёткая политическая позиция. Описательная
сила – 13,8%.
Как видим, если в первом образе основой для оценки журналистов являются деловые качества, то во втором преимущественно нравственные. Тем
самым, внешне осуждая журналистов, приписывая им на словах негативные
качества, большинство респондентов в глубине души оценивает их весьма
положительно. Здесь сказывается действие психологических механизмов,
связанных со стремлением людей иметь непротиворечивую внутреннюю
картину окружающего мира. Воспринимая окружающий мир главным образом через призму различных СМИ, современные красноярцы (как и другие
жители России) подсознательно не могут не доверять тем, кто преподносит
им эту информацию, кто формирует их картину мира. В противном случае
недоверие означало бы отвержение человеком окружающего мира, разрушение более или менее целостной картины происходящего.
Необходимо учитывать и низкую в целом оценку населением края
средств массовой информации. Респондентам был задан вопрос: «Какая позиция Вам ближе в оценке СМИ (телевидения, радио, печатных изданий), из
которых Вы получаете информацию о жизни нашего края?» Предлагались
следующие варианты ответа: «полностью согласен», «частично согласен»,
«не согласен» и «затрудняюсь ответить». На рис. 6 показано распределение
варианта ответов «полностью согласен».
•
СМИ информирует лишь о том, что
привлекает большее число людей, чтобы
получить выгоду от рекламы
СМИ куплены богатыми хозяевами и
работают на тех, кто больше заплатит
34%
24%
СМИ освещают события так, как это
хочется власти, пытаются навязать
людям позицию властей
26%
В целом СМИ всесторонне освещают
события, помогают понять суть
происходящего
26%
0% 5% 10% 15% 20% 25% 30% 35% 40%
Рис. 6. Какая позиция Вам ближе в оценке СМИ (телевидения, радио, печатных изданий), из которых Вы получаете информацию о жизни нашего края? Вариант ответа «полностью согласен».
Сумма ответов «полностью согласен» и «частично согласен», более
точно характеризующая отношение людей к предмету оценки, имеет следующие значения:
1. В целом СМИ всесторонне освещают события, помогают понять
суть происходящего – 78%.
93
2. СМИ освещают события так, как это хочется власти, пытаются навязать людям позицию властей – 83%.
3. СМИ куплены богатыми хозяевами и работают на тех, кто больше
заплатит, – 66%.
4. СМИ информируют лишь о том, что привлекает большее число людей, чтобы получить выгоду от рекламы, – 79%.
Учитывая, что респонденты высказывали своё отношение к каждому из
приведённых суждений, оценка СМИ представляется весьма противоречивой. Применение факторного анализа свидетельствует, что в массовом подсознании присутствует ярко негативный образ СМИ, который чётко описывается 2-м, 3-м и 4-м суждениями. 1-е суждение, которое описывает деятельности СМИ позитивно, при этом отрицается. Описательная сила фактора –
52,7%.
Таким образом, в массовом подсознании мы наблюдаем противоречивое сочетание, с одной стороны, высокой оценки журналистов, а с другой –
низкой оценки СМИ в целом.
На наш взгляд, такое противоречие связано с действием разнообразных
психологических механизмов. Как уже отмечалось, люди стремятся иметь
простую, непротиворечивую картину мира. Одновременно сказывается влияние традиционного российского менталитета, в соответствии с одной из исторических установок которого «есть хороший царь и плохие бояре». Иными
словами, зрители, читатели и слушатели, видя, например, тенденциозность
СМИ в освещении каких-либо событий, часто делают для себя вывод, что
«начальство куплено, а рядовые сотрудники честно и профессионально выполняют свои обязанности».
Таким образом, согласно результатам наших исследований, телезрители в основном негативно оценивают СМИ в целом (в том числе и печатные
СМИ). На это влияет традиционное недоверие россиян к власти и крупному
бизнесу, которые воспринимают СМИ, с одной стороны, как государственный институт, с другой – как крупное коммерческое предприятие, озабоченное получением прибыли. Влияют и сами СМИ, активно обсуждающие проблему «продажности» и «ангажированности» как СМИ в целом, так и отдельных журналистов.
При этом значительная часть опрошенных жителей края, внешне осуждая журналистов, приписывая им на словах негативные качества, «в глубине
души» оценивает их весьма положительно. Здесь сказывается действие психологических механизмов, связанных со стремлением людей иметь непротиворечивую внутреннюю картину окружающего мира. Воспринимая окружающий мир главным образом через призму различных СМИ, современные
красноярцы (как и другие жители России) подсознательно не могут не доверять тем, кто преподносит им эту информацию, кто формирует их картину
мира. В противном случае недоверие означало бы отвержение человеком окружающего мира, разрушение более или менее целостной картины происходящего.
94
Тем самым отношение опрошенных красноярцев к СМИ во многом определяет противоречивый образ: с одной стороны, это во многом «продажные» и «ангажированные» СМИ, с другой – такие же журналисты, которым
тем не менее люди, как правило, доверяют и ко многим из которых испытывают искреннюю симпатию.
Парламентская журналистика: региональный срез
Григоренко Н.И.,
кандидат социологических наук,
начальник управления
по информации и общественным
связям Законодательного Собрания
Красноярского края,
доцент кафедры журналистики
Красноярского государственного
университета
Современная парламентская журналистика – явление новое и созданное без примеси традиций советской журналистики, по сути, ровесница сегодняшнего государственного устройства России. Потому это одна из самых
неизученных сегодня журналистских специализаций. Исследователи отмечают отсутствие у парламентской журналистики какой бы то ни было теоретической базы. Самый видный теоретик в этой сфере, профессор МГУ Иван
Тхагушев, так комментирует этот, по его словам, парадокс: «Если практика
парламентской журналистики сделала рывок, по крайней мере, количественный, то теория в лучшем случае выходит на старт. Причины как всегда носят
объективный и субъективный характер. Исследования, научные разработки,
публикации по этой теме крайне незначительны». В другой своей работе он
выносит проблему в заголовок: «Парламентская журналистика: практика без
теории»1.
Прежде всего необходимо создание истории отечественной парламентской журналистики. В современном виде она формировалась в годы социальных катаклизмов, потрясших государство Советский Союз и продолжающихся в стране Российская Федерация. Парламентская журналистика
сыграла значительную роль в этих кардинальных социальных сдвигах. Достаточно вспомнить прямые трансляции по телевидению и радио съездов народных депутатов, сессий Верховного совета, Моссовета и т. д. Они собирали огромную аудиторию – все отходило на второй план. Но неверно было бы
считать, что парламентская журналистика зародилась в это время. Она суще1
Тхагушев И.Н. Парламентская журналистика: теория и практика // Вестник МГУ. Серия 10. Журналистика.
2000. № 2. С. 103.
95
ствует в России уже более десяти десятков лет, то есть со времен первой
Госдумы.
Интересна тема: депутат как лидер общественного мнения, депутатжурналист. Помимо исторического и социального аспекта важен и аспект
собственно журналистский, связанный со спецификацией, технологией этой
сферы деятельности. И здесь парламентская журналистика имеет свои особенности хотя бы в жанровом отношении. Сформировался, например, набор
предпочтительных жанров, что закреплено в федеральном законе. Так, предусмотрены регулярные «информационно-просветительские», «информационно-аналитические», «публицистические» программы по телевидению и
радио. Как обязательные выделены «дебаты в эфире представителей депутатских групп и объединений в Госдуме». Парламентская журналистика уже
настолько развитая ветвь журналистики, что успела расслоиться на отдельные специализации.
Хронологическое развитие российской парламентской журналистики
описано слабо. В первую очередь потому, что в официальной историографии
темы либерализма, конституционной демократии, любых несоветских политических форм были закрытыми. Первые современные исследования парламентаризма в России появились с началом перестройки и гласности, а парламентской журналистики – в середине 90-х гг.
Социальный аспект парламентской журналистики отдельно не рассматривался, однако здесь применимы критерии, работающие во всех видах
политической журналистики. Рассмотрение и анализ функций любой системы социальной деятельности – важнейший момент ее теории и понимания
процессов, происходящих в ней и вокруг нее. Это связано с тем, что «процессы, происходящие в каждой системе социальной деятельности, определяются, в конечном счете, тем, что она осуществляет определенную функцию в более широком целом. Эта функция выступает как внешняя необходимость, как фактор, детерминирующий данную систему деятельности»2.
В средствах массовой информации, в специальной профессиональной
литературе активно обсуждается возможность создания мощного государственного медиахолдинга, способного отстаивать интересы государства. Каковы основные задачи эффективного взаимодействия между журналистским
сообществом и властными структурами, в чем заключается этот эффект
взаимодействия? Культура политического мышления власти мало изменилась.
История Российского государства указывает на то, что цель всегда состояла в одном: завоевывать и удерживать власть. СМИ либо помогали
свергнуть режим, либо помогали укреплять его. СМИ обслуживали реальную или потенциальную власть, но СМИ никогда четвертой властью не были. Наивно было бы думать, что оппозиционная пресса возникает сама по
себе. Во все времена существовали политические силы, рвущиеся к власти,
интересы которых эта пресса и отражала (примеров много, хотя бы история с
2
Тхагушев И.Н. Указ соч. С. 105.
96
холдингом «Медиа-Мост»). Информационная политика строится по правилам тех, кто у власти, а у власти сегодня те, у кого деньги. Проблемы и беда
современной России в том, что у нас даже государственные СМИ не всегда
отражают общенациональные интересы (так как олигархическая система
управления была создана повсеместно, а государственных СМИ почти не осталось). Вчера мы строили коммунизм, сегодня – гражданское общество. Сегодня отстаивать интересы государства и общества пресса согласна только в
том случае, если государство будет больше платить за услуги, чем частный
финансово-промышленный капитал. Если руководство страны захочет проявить политическую волю (а оно умеет это делать), то информационный инструмент лоббирования интересов государства в виде мощного медиахолдинга, а не отдельных СМИ будет создан. Финансировать его можно частично из бюджета, а частично из выручки местных государственных монополий.
Государство должно обладать, как минимум, теми же возможностями, что и
частные лица. Государство должно иметь право формировать общественное
мнение. Но для этого необходима законодательная база с юридическими гарантиями защиты всех возможных субъектов информационной деятельности.
Процесс формирования и функционирования государственного медиахолдинга должен контролироваться общественными структурами, наблюдательными советами, парламентом с широким обсуждением в СМИ. Именно равновесная модель взаимодействия прессы, бизнеса и государства будет способствовать созданию условий для отстаивания интересов гражданского общества.
В современных СМИ, зависимых от власти, «которая в журналистском
отображении хочет создать себе хороший имидж» и которая озабочена тем,
чтобы журналисты способствовали ее продвижению, объект (адресат) рассматривается либо как объект манипуляции, либо как обыватель, потребитель информационной продукции любого качества.
О манипулятивном характере современной журналистики говорит тот
факт, что в СМИ функция воздействия начинает вытеснять все остальные
языковые функции. Можно сказать, что СМИ давно превратились в средства
массового воздействия. Причем это воздействие имеет целенаправленный
характер: сформировать мышление адресата в заданном направлении.
Манипулирование аудиторией приобретает все более изощренный характер, так как аудитория не осознает того факта, что ею манипулируют.
Особенно ярко это проявляется во время предвыборных кампаний. Введение
в заблуждение и есть сознательное представление для реципиента в качестве
истинного такого сообщения, которое не является фактологическим и содержит лишь оценку. И если с этой точки зрения посмотреть на информационные материалы СМИ, мы видим, что во многих нарушаются закономерности
информационного стиля, определяемые как устранение из текста элементов
субъективного восприятия действительности, стремления к объективности.
Во многих информационных материалах четко прослеживается авторская субъективная модальность. Авторская интерпретация события – вместо
закономерных для информационного стиля и констатации социально значи97
мых фактов, информативного описания социально значимых сущностей и
информативного повествования о социального значимом событии. Чаще
подчеркивается оценочное сравнение. Чаще всего зритель, читатель получает
не объективную информацию, а оценочную реакцию журналиста на произошедшие события, таким образом, оказывается целенаправленное воздействие (задание редакций). Особенно это характерно проявляется во время освещения сессий Законодательного Собрания – острые дискуссии по собственности. Сегодня необходимо говорить и об увеличении доли субъективности в информационном дискурсе. Зритель, читатель получает субъективно
препарированную информацию, что ведет к нарушению его прав. И получается, что читатель, зритель – это не получатель информации, а объект манипуляции.
Журналисты, аккредитованные в краевом парламенте, имеют возможность обратиться к любому из 42 депутатов, но, как показывает практика, количество парламентариев, комментирующих законопроекты и политические
ситуации, ограничено. Регулярный мониторинг указывает, что около 16 депутатов вообще не упоминаются, самые активные – 8-10 депутатов. В так называемый «список ТВ» попадают, как правило, только харизматичные личности. Форма собственности канала также влияет на выбор журналистом
своего собеседника. Обе стороны – ТВ и депутаты – в выигрыше. Депутат
получает доступ в эфир, а представитель СМИ – нестандартный взгляд на
тему. Информационные потоки между парламентом и аудиторией формируют имидж политиков, оказывают на их деятельность лоббирующее воздействие и структурируют аудиторию.
Основные потоки информации – это стенограммы пленарных заседаний, пресс-релизы и рабочая документация для депутатов, предоставляемая в
пользование журналистам пресс-службой Законодательного Собрания. Все
это помогает парламентским журналистам оформляться в самостоятельный
вид журналистики. Однако возникает вопрос, что следует понимать под парламентской журналистикой. Специфика журналистской деятельности в краевом парламенте зависит от особенностей работы СМИ. Краевой парламент не
имеет собственных СМИ, но есть отдельные проекты о сотрудничестве со
СМИ на договорных условиях. В зависимости от характера СМИ излагают
версии вместо фактов, и парламентская журналистика в этом лидирует.
Необходимо отметить и тенденции в освещении работы парламента –
большее внимание к подготовке законопроектов. И если раньше СМИ фокусировали внимание читателей на обсуждении законопроектов в зале пленарных заседаний, то сегодня, когда парламент принимает законопроекты, проработанные предварительно в комиссиях, увеличилось число материалов с
заседаний комиссий. В итоге произошла смена стереотипов. Если прошлый
созыв журналисты обращали больше внимания на внешние атрибуты депутатов, то сегодня оценивают парламент как «цех законотворчества».
В то же время освещение работы парламента по-прежнему показывает
довольно низкий уровень профессионализма журналистов. Например, парламентские корреспонденты стараются в электронных СМИ избегать длинных
98
предложений, насыщенных цифрами или специальной аналитикой. Это сделать не всегда просто, например, при освещении закона о краевом бюджете.
Газеты и информационные агентства дают аудитории более детальную информацию, которая усваивается ее пользователями в большей степени, чем
такая же новость, озвученная в эфире. Работа в разных СМИ диктует свои
приоритеты и в методах сбора информации. Чаще стали использоваться интервью. Данный метод позволяет напрямую осуществлять общение депутатов с избирателями. Благодаря совокупности перечисленных методов работа
института парламентских журналистов приобретает универсальный характер.
От работы в парламенте остается впечатление, что депутаты узнают свои
мысли, с которыми они могут выступить, от журналистов. В свою очередь
журналисты зачастую развивают дискуссию по поводу законопроекта, а не о
его существенных положениях. Все это свидетельствует о неумении журналистов стать посредником между представительными органами власти и
зрителями, читателями. В этой связи примечательно, что за последние полтора года более чем наполовину обновился корпус аккредитованных журналистов. Это свидетельствует прежде всего об осознании проблем на уровне руководителей СМИ и о поиске новых форм освещения деятельности парламента. Анализ публикаций о деятельности парламента, проведенный студентами КрасГУ, показал: парламентская журналистика не освещает парламентскую работу, а экранирует ее от аудитории. Подавляющее большинство отметило броские заголовки, рассчитанные на привлечение читательского внимания. Общий вывод сводится к тому, что парламентская журналистика в
публикациях, отобранных студентами, не достигает и даже не ставит целью
создание у аудитории адекватной картины происходящего в парламенте.
До тех пор, пока профессиональная журналистская среда не достигнет
нового уровня понимания политических и законотворческих процессов, разговоры о серьезном улучшении качества парламентской журналистики будут
беспредметны, даже если удастся сохранить свободу прессы и укрепить экономическую базу СМИ.
99
Современная региональная журналистика:
гражданский договор или сговор элит?
Клешко А.М.,
депутат Законодательного
Собрания Красноярского края,
Председатель постоянной
комиссии Законодательного
Собрания края по
государственному строительству,
местному самоуправлению
и развитию институтов
гражданского общества
Современный, модернизационный этап развития российского общества
ставит перед нами (прежде всего как гражданами, а уж затем – депутатами,
журналистами, чиновниками, педагогами…) множество задач, среди которых
стратегической является обеспечение перехода к «информационному обществу». При этом сам переход к информационному обществу должен рассматриваться не как теоретическое философско-постмодернистское упражнение,
а как необходимое условие решения экономических проблем, как инструмент
преодоления трудностей социальной, политической и духовной жизни россиян. Важнейшей характеристикой информационного общества является развитость информационно-коммуникативной среды. В последнее время специалисты чаще обсуждают технологические аспекты решения этой стратегической задачи (и это вполне объяснимо условиями такой огромной страны с
крайне неравномерно распределенными инновационными «точками роста» и
низкой плотностью населения на большей части территории государства).
Однако гораздо более насущной, на мой взгляд, является проблема построения действующих и эффективных структур доверия и информационного обмена между государством (властью) и обществом.
Для начала попытаемся ответить на вопрос: что же такое российские региональные СМИ сегодня? Мы все время находимся в своеобразной «диалектической яме», пытаясь определить роль СМИ в современном государстве:
СМИ – это бизнес или это социальный институт? Вопрос не так прост, как
кажется: если мы честно оценим, проанализируем публичные выступления
руководителей СМИ, то увидим, что они охотно прибегают к любой из этих
формулировок – в зависимости от ситуации. Когда выгодно, они представляют себя как бизнес (кто из нас не слышал типичный довод в ответ на упреки в склонности к подаче «жареных» фактов, социально безответственную
программную или редакционную политику: «А что вы хотите, мы же бизнес,
мы должны зарабатывать средства»). При других обстоятельствах эти же руководители легко трансформируют свою позицию, примеряя на СМИ роль
социального института: «Подождите, мы же четвертая власть, гарантия демократии и развития гражданского общества» (а поэтому «дайте нам льготы
100
на аренду государственного имущества, установите для нас пониженные
ставки налоговых платежей…» и т.д.). Власть ведет себя соответственно:
одаривая одних и льготами, и другими преференциями, другим в ответ разводя руками («это же рынок»).
В этих условиях нельзя доверить определение роли СМИ в жизни общества ни власти, ни самим СМИ (при всем уважении к по-настоящему профессиональной части журналистского сообщества и менеджерского состава
СМИ).
Единственно возможный выход – широкая общественная дискуссия о
роли СМИ в обществе и конкретно об их роли в развитии Красноярского
края, в установлении социально-экономической стабильности на территории
края. Именно в таком общественном, гражданском диалоге необходимо определить, каким образом все мы, как сообщество, будем относиться к СМИ.
А также – как все мы, как граждане, поручим власти взаимодействовать со
СМИ. По большому счету нам необходим настоящий гражданский договор,
признанное большинством соглашение по вопросу места СМИ в новой реальности.
Конечно, такой диалог должны инициировать власть (в широком смысле
политический класс) и сами СМИ (менеджмент, редакционные коллективы,
журналистские организации), стремясь добиться максимального прояснения
позиции сограждан. Мне лично, безусловно, более близка концепция, в которой и общество, и власть понимают средства массовой информации в первую
очередь как социальный институт, как одну из структур доверия общества.
Очевидно, что при формировании гражданского общества наиболее остро
проявилась именно проблема кризиса структур доверия: старые формы уже
не работают, новые еще не созданы, а реформирование большинства социальных институтов (и, безусловно, создание новых) проходит либо в информационном вакууме, либо в условиях широкомасштабных манипуляций (как
со стороны власти, так и со стороны так называемой оппозиции). А увлечение мифами об «информационном рынке» не позволило и СМИ сыграть позитивную, гражданскую роль в этих процессах.
То, как СМИ увлекаются «рыночными идеями», прикрываясь гражданской риторикой (а власти включаются в этот процесс, преследуя свои цели –
иногда далекие от утверждения норм демократии и открытости власти),
можно проследить на примере последней «информационной войны» за государственный заказ на публикацию правовых актов Красноярского края (по
сути – борьбе за бюджетные средства).
Между тем, если общество поддержит идею «социального определения»
СМИ, вполне реальным представляется создание властью законодательно
оформленных (то есть предъявленных обществу в виде нормативных документов с ясными и прозрачными условиями) инструментов экономической
поддержки СМИ именно как социальных институтов. И тогда мирным решением подобных «войн» может стать государственная поддержка конкретных
проектов СМИ (социальных акций, медийных проектов), либо определенной
редакционной политики (например, политики местного, краевого патриотиз101
ма или в целом детско-юношеских изданий и программ). Поддержку можно
было бы осуществить, например, через такую форму, как государственные
гранты Красноярского края (или муниципальные гранты) на конкурсной основе. Подобная практика уже есть в Российской Федерации – как на региональном, так и федеральном уровне, – но пока процедуры вызывают многочисленные нарекания участников конкурсов, а сами конкурсы, скорее, являются дополнительным «факультативным» фактором в закулисно-кулуарно
сложившихся отношениях современной власти и современных СМИ.
Ключевым вопросом современной журналистики, безусловно, является
проблема профессионализма и гражданской компетентности. И в этом смысле сегодня СМИ во многом не соответствуют тем требованиям, которые современное общество предъявляет к средствам массовой информации. Учитывая аудиторию СМИ, необходимо понимать: каждая «ошибка» журналиста
вводит в заблуждение большое количество людей. И это не проблемы зрителей как «потребителей медийного продукта» – это общественная, социальная
проблема (считаем же мы таковыми профессиональные проблемы персонала
в образовании или здравоохранении). Полагаю, необходима специальная государственная программа по поддержке профессиональных требований (если
хотите, стандартов) для работников средств массовой информации в Красноярском крае. Такая программа могла бы быть развернута по нескольким направлениям.
Во-первых, все мы являемся свидетелями того, как существенно обеднел
язык средств массовой информации. Речевые ошибки, в том числе и орфоэпические, стали практикой телерадиоэфира. Замечу, что примером для наших СМИ может быть Радио Франции, которое, в том числе благодаря специальной государственной программе, является образцом устной французской речи – французы по радио сверяют языковые нормы. К сожалению, из
наших средств массовой информации очень сложно получить представление
о том, как нужно правильно говорить по-русски. Газетные полосы, радио- и
телевизионные передачи насыщены жаргонизмами. В стремлении «вылечить» болезнь бюрократического, чиновничьего языка, свойственную СМИ
70-80-х годов, современные СМИ зашли, полагаю, слишком далеко. Сегодня,
когда в Российской Федерации ставится вопрос о создании национальной
программы в поддержку и защиту русского языка, необходимо предусмотреть определенные меры по повышению профессионализма наших журналистов в этой сфере.
Не менее важен для современной журналистики и вопрос о гражданской
компетентности. Слишком часто мы сталкиваемся с ошибками журналистов,
причина которых кроется в простом незнании системы устройства государства. Апеллируют к одним государственным институтам, тогда как проблему, которую описывают, должны решать совершенно другие институты или
должностные лица – а в результате в заблуждение введено всё общество. Эту
проблему отчасти можно решить, организовав адекватный механизм аккредитации журналистов при органах власти. Институт аккредитации должен
стать формой передачи государственной информации в надежные (в профес102
сиональном смысле слова) руки человека, который не переиначит эту информацию, а передаст ее своей аудитории максимально достоверно. Да, получив эту информацию, журналист имеет право отнестись к ней критически,
но не изменить, что крайне важно! Сейчас же аккредитация, к сожалению, на
практике часто превращается либо в формальность, либо в отбор лояльных
журналистов.
В краевом Законе «О праве граждан на информацию о деятельности органов государственной власти» мы предусмотрели необходимость проведения семинаров для журналистов, издания справочников-путеводителей по
органам власти – но, к сожалению, пока эти нормы так и не заработали в
полную меру. Замечу, что сегодня в СМИ работает большой отряд наших
молодых коллег – и для них было бы крайне полезным хотя бы краткое знакомство с историей нашего края, личностями, которые определяли векторы
его развития. А то ведь не редкость, когда интервьюируемый упоминает
имена известных красноярцев, а корреспондент впервые их слышит и просто
«выпадает» из краевого контекста! Я уж не говорю о том, как часто путают в
СМИ наименования географических объектов в крае…
Ещё одним способом улучшения профессионального качества СМИ, а
также повышения уровня доверия к ним могло бы стать учреждение специального краевого гонорарного фонда для привлечения к сотрудничеству со
СМИ компетентных, грамотных профессионалов (экономистов, культурологов, экологов, специалистов в других сферах). Не желая обидеть журналистское сообщество, необходимо отметить, что, например, в западных качественных СМИ существенно большая доля публикаций принадлежит конкретным авторам – пишут известные композиторы, искусствоведы о проблемах
культуры, готовят статьи экономисты-аналитики... У нас голос специалиста в
средствах массовой информации не слышен. После обсуждения этой проблемы с руководителями СМИ становится очевидно, что одной из причин
является экономическое состояние СМИ, у которых недостаточно средств
для такого «разового» приглашения специалистов-экспертов. Создание специального гонорарного фонда за счет средств краевого бюджета и участие в
проекте наиболее авторитетных средств массовой информации могло бы позволить решить эту проблему.
В разговоре об отношениях между СМИ и органами власти актуальным
является также вопрос о месте, которое в этих отношениях занимают прессслужбы государственных и муниципальных органов. Практически все краевые и городские ведомства в настоящее время имеют пресс-службы или
штатных специалистов по связям с общественностью. Однако зачастую
пресс-службы становятся тем органом, который занимается скорее имиджем
руководителя, чем «продвижением», разъяснением государственной политики в соответствующие отрасли, что, по сути, недопустимо. Пресс-службы, в
первую очередь, должны являться проводниками государственной политики,
неся полную ответственность за трансляцию той информации, которую они
передают в СМИ, и перестать быть еще одним административным барьером
между журналистами и органами власти. Полагаю, Совет администрации
103
края мог бы разработать соответствующие мероприятия по подготовке кадров пресс-служб, а также контролю за их деятельностью. Мог бы быть востребован и опыт Медиа-Союза, который проводил опросы журналистов с целью оценить степень открытости различных государственных органов (это,
по сути, своеобразный «внешний аудит» деятельности государственных
служб по связям с общественностью).
Обозначив лишь некоторые, на мой взгляд, наиболее принципиальные
проблемы региональной журналистики, полагаю, что задача легализации, перевода в публичное, нормативное пространство взаимоотношений государства, средств массовой информации и граждан в сфере информационного обмена является жизненно важной для современной России и Красноярского
края, в частности. В сфере массовых коммуникаций нам нужен не сговор
элит, а реальный гражданский договор. Причём задача эта должна решаться
не одним или двумя субъектами информационного обмена, а стать приоритетной для всех общественных и государственных институтов. По сути, нам
предстоит большая работа по созданию современных структур доверия нового гражданского общества современной России.
Отражение современного политического сознания
в региональной прессе
Кашин Д.А.
аспирант кафедры теории культуры
и социально-культурной
деятельности Красноярского
государственного университета
Изучению современного политического сознания в России уделяется
большое внимание как российскими, так и иностранными исследователями.
Это обусловлено тем, что российское общество в последние десятилетия
столкнулось с радикальными изменениями во всех областях социальной
жизни. Трансформация российского общества происходит стремительно и
дает огромную эмпирическую базу для исследователей. Повышенный интерес исследователей к политическому сознанию в современной России вызывает то, что именно эта форма массового сознания подверглась практически
«перерождению» в условиях перехода от социалистического общества к демократическим принципам общественной жизни. Резкая смена политического строя привела к революционным изменениям в массовом сознании, политическое сознание должно было быстро переориентироваться на новую
идеологию (или отсутствие таковой), новые ценности и установки, чтобы не
допустить социальных потрясений, создать условия для нормального политического процесса. Изменения политического сознания проходили под
влиянием многих факторов, основным из которых стало новое информаци104
онное пространство страны – появление новых средств массовой информации, новых как по своей форме, так и по содержанию.
В российском политическом сознании ярко отразились общемировые
тенденции трансформации политического сознания, связанные с развитием и
внедрением электронных средств массовой коммуникации, тенденциями перехода в «постгутенбергову эру». Эти изменения связаны в первую очередь с
переходом от письменных и печатных способов трансляции информации к
аудио-визуальным формам.
Изобретенный Гутенбергом в середине XV в. книгопечатный станок коренным образом изменил способ мышления и восприятия действительности,
сформировав так называемого «типографского человека» – человека, видящего мир сквозь черно-белую призму печатной продукции. Книга, ставшая
тиражируемой и общедоступной, позволила людям преодолеть культурные и
исторические границы, стала главным аппаратом в образовании и науке и,
наконец, сделалась критерием, обуславливающим уровень интеллектуального развития индивида.
До изобретения и начала глобального распространения электронных
средств массовой информации книга и пресса играли важнейшую роль в
формировании массового сознания. Сообразно с логикой и структурой печатного текста формировался и особый тип культуры, характеризующийся
господством линеарного текстового метанарратива. Именно так, по утверждению Маршалла Маклюэна, произошло становление «галактики Гутенберга» – универсума, в котором печатный станок явился формирующим фактором культуры индустриального общества.
Развитие электронных СМИ внесло во все сферы общественной жизни и
общественного сознания огромные изменения, в том числе – в политическое
сознание. По мере возрастания информационных скоростей политики стремятся непосредственно вовлекать все сообщество в процесс принятия важнейших решений.
Таким образом, можно утверждать, что разные средства массовой информации выполняют разные функции. Электронные СМИ, прежде всего,
удовлетворяют потребности в информировании и развлечении, они «замещают жизнь», выстраивая ее ограниченный телеобраз. Телезритель в этой ситуации пассивен и некритичен. Иное дело – читатель, он активно вовлекается
в процесс производства значений при создании коллективного образа в печатных СМИ. «Пресса является групповой исповедальной формой, обеспечивающей сопричастность сообщества. Она придает “колорит” событиям, упоминая или не упоминая о них».1
Пресса должна быть мозаичной по своей форме, и аналитичной по содержанию, именно тогда она не предлагает «окно в мир», как электронные
СМИ, а представляет корпоративные образы общества в его действии.
1
“Press: Government by Newsleak”. Глава 21 из книги Marshall McLuhan, Understanding Media: The Extensions
of Man (New York, London, Sydney, Toronto: McGraw-Hill Book Company, 1966), pp. 203–216. Перевод с английского Руслана Хестанова.
105
Задача прессы не столько информировать, сколько вовлекать людей в
общественный процесс, создавая общность. Газета, по ленинскому выражению, не только «коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но
также и коллективный организатор».
С другой стороны, пресса не только влияет на политическое сознание,
но и отражает состояние политического сознания общества. Падение интереса к прессе чаще всего объясняется с точки зрения психологии восприятия.
Психологи утверждают, что аудио-визуальный образ намного сильнее, чем
печатный, он притягивает к себе большее внимание. Однако есть и другой
аспект данной проблемы.
Политическое сознание как сфера общественного сознания является отражением тех отношений, которые складываются внутри общества между
различными социальными группами по поводу власти в обществе. Политическое сознание – это результат одновременно и отражения субъектами политического процесса тех или иных явлений, и выражение их отношения к отражаемым политическим событиям. Таким образом, в процессе формирования политического сознания происходит двусторонний обмен информацией:
с одной стороны, индивид получает информацию об интересующей его сфере, а с другой – он реагирует на эту информацию. Традиционно считается,
что сознание определяет действия человека. Таким образом, и изменение
сознания мы можем оценить по изменению действий индивида и социальной
группы.
Какую же роль выполняют СМИ в этом процессе? Многие исследователи ограничиваются тем, что определяют роль СМИ в основном в передаче
информации, которая существенным образом влияет на массовое сознание,
изменяя его и определяя действия человека. Мы же предлагаем рассмотреть
роль СМИ с точки зрения двусторонней модели взаимодействия с политическим сознанием.
Эта модель основывается на том, что в процессе взаимодействия
«власть – СМИ – общество» СМИ выполняют не только роль транслятора
информации в направлении «власть – общество», но и аккумулируют обратную реакцию общества, формируя общественное мнение по той или иной
проблеме. Точнее, не столько даже формируя, сколько формулируя, то есть
СМИ переводят эти общественные настроения в языковую сферу, называя
их. Тем самым СМИ переносят их в область политического дискурса, что и
придает этим настроениям, явлениям и процессам общественный статус.
Пресса отражает политическое сознание, выявляя основные термины, определяя происходящие политические процессы.
Яркими индикаторами политического сознания общества, отражаемыми
в прессе, являются именно те ценности и архетипы, к которым обращаются
газеты, пытаясь влиять на читателя, стараясь вовлечь его в активный политический процесс.
Базовым пластом политического сознания являются психологополитические состояния человека, формирующие предпосылки для его ориентации в мире политики, то есть в окружающем его политическом про106
странстве, в котором он может играть активную или пассивную роль в зависимости от темперамента, воспитания и образования, убеждений, потребностей и ценностей. Все эти компоненты формируются под воздействием многих факторов, в том числе под воздействием СМИ, но как только человек определяет свою роль в политическом пространстве, он также и определяет каналы получения информации. Если человек выбирает для себя пассивную
роль, то он ограничивается телевидением и радио как каналами получения
информации о политическом процессе. В ситуации, когда человек активно
участвует в политическом процессе, ему часто не достаточно информации,
которую он получает посредством электронных СМИ. Ему необходима специфическая информация о политической жизни, именно поэтому он обращается к газетам. Пресса имеет важную отличительную особенность, она выражается в том, что пресса поляризована. Именно о прессе мы говорим «правая», «левая», «коммунистическая», «либеральная» и т.д. Таким образом, человек, имеющий активную политическую позицию, обращается за информацией к прессе, причем чаще всего, делая выбор в пользу того или иного издания, он исходит из уже сформированных в его сознании политических взглядов.
Еще одна отличительная особенность прессы в том, что она не ограничивает информационное поле человека, как это делают электронные СМИ.
«Телевидение никогда не даст полную картину дня, потому что оно очень
селективно. Оно выбирает наиболее зрелищные сюжеты, которые имеют
сенсационную, информационно повышенную ценность для населения. Сюжеты более мелкие, интересующие лишь какую-то часть вещательной аудитории, телевидение не будет давать, так как это приведет к снижению рейтинга. А вот газеты обязаны это делать»2. Электронные СМИ дают возможность широко окинуть происходящее поверхностным взглядом, «осмотреться» в огромном пространстве ежедневных событий, газеты же дают возможность интересующие нас события «рассмотреть» подробно. Именно здесь
проявляется такое свойство газет, как аналитичность. Именно возможность
самостоятельно анализировать ситуацию привлекает к чтению газет людей с
активной общественной позицией.
Несмотря на свою важную когнитивную роль в процессе общественной
жизни, газеты тем не менее теряют свою популярность: в последнее время
исследователи отмечают снижение читаемости газет в мире и в России, в частности. Более того, по сравнению с другими демократическими странами
показатели читаемости газет в нашей стране сейчас крайне низки.
По данным TNS Gallup Media, совокупная аудитория ежедневных газет
в России вообще не растет, хотя постоянно появляются все новые и новые
издания. Круг людей, имеющих привычку к регулярному чтению ежедневной газеты, по объему остается тем же. Появление новой газеты приводит к
тому, что называют «каннибализацией» – «поеданию» читателей у конкурен2
Интервью Евгения Абова, заместителя генерального директора ЗАО «Издательский дом “Проф-Медиа”»,
вице-президента Всемирной газетной ассоциации, вице-президента Гильдии издателей периодической печати // Отечественные записки. 2003. № 4 (13) .
107
тов. Мы находимся на одном из самых низких в мире уровней проникновения газет на тысячу населения – где-то на уровне африканских стран. Кризис
доверия к прессе выражается и в том, что круг людей, читающих ежедневные газеты, составляет крайне низкий процент от всего читающего населения России – едва ли не пять процентов, то есть на тысячу населения потребляется всего около 50 газет3. Для сравнения: по данным Всемирной газетной
ассоциации (WAN), лидером по читаемости газет является Норвегия, где на
каждую тысячу населения ежедневно покупается 705 газет (рис. 1.).
Рис.1. Данные о продажах газет в пересчете на тысячу человек взрослого населения
Проблему низкого потребления газет в России неверно интерпретировать только с позиции недоверия населения к информации, распространяемой через печатные СМИ. На наш взгляд, низкий показатель читаемости газет характеризует общую низкую политическую активность населения России на данном этапе ее развития.
Как уже отмечалось, анализируя прессу, можно не только судить о политической активности населения, но и выявлять общие тенденции, преобладающие в массовом политическом сознании.
Анализ региональной прессы за последние 5 лет выявил заметные
структурные изменения политического сознания российского общества, выразившиеся в нескольких основных тенденциях.
3
Там же.
108
В системе ценностей российского общества демократические ценности
и нормы, предложенные в 90-е гг., не сумели занять прочные позиции. В печатных СМИ все чаще ставятся под сомнение демократические ценности и
возможность существования демократии в нашей стране вообще.
Все чаще и чаще понятие демократия употребляется в прессе, в том
числе и региональной, в негативном контексте. Вот один из ярких примеров
«демократического разочарования», представленного в региональной прессе:
«Уместно добавить, что демократия в переводе с греческого означает народовластие, и если кто обнаружит таковое в сегодняшней России, тот пусть и
оплакивает то, чего нет. Как говорится, блажен, кто верует. Хуже тот, кто
сам всё видит и прекрасно понимает, но при этом вдалбливает демократические клише в головы других».4 Пресса в этой ситуации не дает нам образцы
поведения, соответствующие нормам демократии, а наоборот ставит такое
поведение под сомнение с позиции целесообразности применения демократических норм в современном обществе. И это не попытка разрушить существующие в массовом политическом сознании демократические ценности,
это констатация того, что эти ценности на данном этапе практически отсутствуют.
Кроме этого, в общественном сознании произошел перелом, характеризующийся тем, что в нем усилилось негативное отношение к процессу и результатам социально-экономических реформ, следствием чего стало неуклонное падение доверия к существующей власти. В региональной прессе выражение этих тенденций достигло кульминации в 2005 г., когда начал реализовываться федеральный закон о монетизации льгот. «Всю неделю с телеэкранов и первых страниц газет не сходит эта тема – монетизации льгот и её
практического осуществления. Сообщения из регионов смахивают на фронтовые сводки. А власть, увы, на этом фоне выглядит более чем бледно. Центральная валит всё на недотёпистые регионы, а на местах, к примеру в нашем крае, пытаются как-то смягчить хотя бы на время рукотворные проблемы, которые не лучше стихии прокатываются по живым людям».5
На фоне низкого уровня демократических ценностей и общего недоверия населения к власти фиксируется рост авторитарных ценностей и установок в политическом сознании современного российского общества. Выявляется тенденция поддержки режима «жесткой руки». Правда, под режимом
«жесткой руки» россияне подразумевают вовсе не авторитарный режим в
общепринятом в политической науке смысле, не политическую диктатуру
ради обеспечения экономической свободы, а нечто совсем иное: авторитарное регулирование экономики и защиту личности от произвола и беззакония
при сохранении политических свобод. Эта тенденция, прежде всего, связана
с потребностью в безопасности, которая является базовой потребностью для
каждого индивида и для общества в целом. Естественно, что потребность в
режиме «жесткой руки» стала особенно сильной после серии терактов, про4
5
«Демократия умерла. Да здравствует демократия!» // Красноярский рабочий. 2004. 16 сентября.
Все пройдет. И монетизация тоже // Красноярский рабочий. 2005. 22 января.
109
изошедших в нашей стране. В общественном сознании формируется образ
постоянной угрозы и делается попытка найти «защитников» от этой угрозы.
«Пожалуй, в современном мире уповать на то, что “до нас террористы не доберутся”, несколько легкомысленно. В наших городах и сёлах ныне можно
встретить людей, выросших за тысячи километров от Сибири, как и наши
земляки могут обитать где угодно. Глобализация, понимаешь... <…> Единственный способ предотвращать террористические акты – выявлять и уничтожать террористов на фазе подготовки к акции. И делать это должны не
школьные охранники...»6. Таким образом, мы видим, что «жесткая рука»
должна быть той силой, которая защищает общественный «покой», той силой, которая готова противостоять внешней угрозе.
Региональная пресса отражает не только основные тенденции российского политического сознания; при ее анализе можно выделить также ряд
тенденций, присущих практически любому массовому политическому сознанию в демократических странах. Первой из таких тенденций является так
называемая либеральная тенденция.
В теории либерализма аксиомой считается то, что частная собственность является основой либеральных ценностей (свободы, достоинства человека), гражданского общества и правового государственного устройства. Либерально-демократическая культура немыслима без экономической свободы,
поскольку без последней не может быть свободы личной и свободы политической. Теме частной собственности и у нас уделяется большое внимание на
страницах региональных газет, но эта тема освещается как проблемная. Вопервых, понятие «частная собственность» в СМИ, а значит и в общественном
сознании, неразрывно связана с негативно воспринимаемым понятием «приватизация». «Как известно, самые жирные и лакомые куски государственной
собственности были приватизированы в 90-х годах прошлого века. Однако
процесс распродажи бывшего общенародного имущества на этом не затормозился. Государство продолжает пополнять бюджеты различных уровней,
пуская с молотка то, чем десятилетиями владело. Сегодня специалисты говорят о новой волне приватизации. Эпицентром, импульсом нынешнего цунами распродаж стал Федеральный закон N 131 “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, согласно которому органы местного самоуправления должны продать или передать в ведение субъекта Федерации все предприятия и учреждения, деятельность которых не является профильной для нужд муниципалитета»7. Таким образом,
региональная пресса отражает нестабильность либеральных ценностей в
массовом политическом сознании. Но в целом, многие исследователи полагают, что в массовом политическом сознании «социально-либеральная» и
«экономически-либеральная» тенденции стали реальностью и играют определенную политическую роль.
6
7
Месяц после Беслана // Красноярский рабочий. 2004. 2 октября.
Государство по сходной цене // Красноярский рабочий. 2005. 18 июня.
110
Другой характерной тенденцией политического сознания общества,
широко представленной в прессе, является консервативная тенденция. Под
консерватизмом (от лат. conservate – сохранять, охранять) понимается политическая идеология, выступающая за сохранение существующего общественного порядка, в первую очередь морально-правовых отношений, воплощенных в нации, религии, браке, семье, собственности.
Говоря о консервативных тенденциях в России, надо иметь в виду, что
российский консерватизм имеет большие различия с консерватизмом в западном массовом сознании. «Российский консерватизм тесно связан с великодержавным национализмом, представляет собой в этом плане противоположность западному консерватизму. Для российских консерваторов жизненно важными ценностями являются равенство, справедливость. Равенство понимается в социалистическом, перераспределительном смысле. Отсюда –
ставка на государственный патернализм как главное орудие распоряжения и
распределения материальных и духовных благ»8.
Консервативные тенденции в региональной прессе выявляются в статьях, связанных с оценкой общеполитической ситуации в стране, чаще всего в
прокоммунистических изданиях.
Кроме перечисленных тенденций современного политического сознания, отражаемых в региональной прессе, можно выделить еще один важный
аспект: образ власти в современном политическом сознании – это образ
«опекуна», «покровителя», «отца»; общество не столько поручает власти выполнение каких-либо функций, сколько вручает ей свою судьбу. «Власть – а
это не только губернатор, но и Законодательное Собрание, главы районных
администраций, мэры городов – должна, прежде всего, обеспечить людей
работой, достойной зарплатой. Я убежден, что каждый представитель власти
должен нести ответственность перед населением за уровень занятости, доходы, состояние социальной сферы. Допустил падение уровня жизни населения, не справился со своими обязанностями – уходи в отставку»9. Таким образом, СМИ, с одной стороны, отражают патерналистскую тенденцию в политическом сознании общества, а с другой – делают все, чтобы усилить эту
тенденцию, постоянно делая власть виноватой во всех социальных проблемах, перенося всю ответственность за все общественно-политические конфликты на органы власти. В свою очередь патернализм, порождая иждивенческие настроения в обществе и приучая его к пассивному выжиданию, ослабляет самостоятельную энергию личности.
Мы рассмотрели наиболее яркие тенденции современного политического сознания, отраженные в региональной прессе. Более подробный анализ
может выявить отдельные специфические тенденции как на региональном,
так и на общероссийском уровне. На наш взгляд, такой метод анализа политического сознания достаточно эффективен.
8
И. Денисов. Политическое сознание современного российского общества
http://www.politnauka.org/library/teoria/denisov.html
9
Власть должна нести ответственность перед людьми // Красноярский рабочий. 2002. 3 сентября.
111
Необходимо четко понимать, что печатные СМИ – это не только мощное средство влияния на массовое сознание, но и «зеркало» общественных
настроений, ценностей, установок. Исследование отражения политического
сознания в средствах массовой информации, в том числе в печатных изданиях, требует, конечно же, более глубокой методологической проработки.
Очевидно то, что функция СМИ в политическом процессе не ограничивается
односторонней передачей информации, и целесообразно рассматривать печатные СМИ в двусторонней коммуникативной модели как приемопередающий ретранслятор образов политического сознания, работающий в
системе «власть – СМИ – общество» как в направлении «власть – общество»,
так и в обратном направлении, тем самым отражая основные тенденции массового политического сознания.
112
РАЗДЕЛ IV. ГАЗЕТА «КРАСНОЯРСКИЙ РАБОЧИЙ»
В ИСТОРИИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПРЕССЫ
Старейшина российской печати:
газете «Красноярский рабочий» – 100 лет
Попов К.Ф.,
ветеран газеты «Красноярский
рабочий», член Союза журналистов
России с 1958 г., заслуженный
работник культуры РФ
Рожденная революцией. На протяжении многих десятилетий было
принято считать, что все пять номеров газеты, вышедшие в декабре 1905 г.,
печатались в захваченной боевой дружиной губернской типографии (ул. Ленина, 58), что фамилия редактора неизвестна, а сотрудничали в газете как
большевики – К. Кузнецов, А. Мельников, В. Гоштовт, так и меньшевики –
А. Байкалов, В. Монюшко и другие. Ни в одной из статей историков и краеведов не упоминалась фамилия Макса (Максима) Мироновича Лихнера.
И лишь в наше время удалось установить, что самым первым редактором «Красноярского рабочего» был М. Хейсин, что подлинным организатором и основателем газеты являлся Макс Лихнер, большевик-подпольщик,
возглавивший ту самую боевую дружину из рабочих и революционно настроенных солдат, что захватила типографию. Редколлегия же состояла в основном из меньшевиков. Наконец, по некоторым данным, самый первый номер газеты печатался не в губернской, а в частной типографии М.Я. Кохановской (пр. Мира, 55).
Итак, первый номер вышел 10 декабря 1905 г. (по старому стилю). Тираж составлял 5-6 тысяч экземпляров. Начиная со второго номера ставилась
подпись: «Красноярский комитет Российской социал-демократической партии». Всего за две недели вышло пять номеров.
Таким образом, вместе с «Забайкальским рабочим» (г. Чита), также
вышедшим в декабре 1905 г., «Красноярский рабочий» по праву может считаться старейшиной российской печати. Во всей стране больше нет другой
газеты, достигшей 100-летнего юбилея!
Во всех пяти номерах газеты было опубликовано свыше ста статей,
корреспонденций, информационных сообщений и объявлений. В основном
материалы, призывающие к свержению самодержавного строя. Так, в передовой статье первого номера говорилось: «Великий момент наступает в России. Мы накануне генерального боя… Не нужно нам больше царских манифестов. Мы будем биться до тех пор, пока вся власть не перейдет к народу!..»
Несмотря на то, что «Красноярский рабочий» издавался немалым по
тем временам тиражом, его не хватало. Каждый номер переходил из рук в
113
руки, читали газету повсюду: коллективно в цехах, солдатских казармах, на
вокзале и в поездах, рассылали по железной дороге. А прочесть было что,
каждый мог узнать для себя что-либо интересное из передовицы, разделов
«Политика», «Хроника», «Что делается в армии», «Среди печати» и других.
Мы, молодые журналисты 50-х гг. минувшего века, очень гордились
тем, что наша газета родилась в огне революции 1905 г. В наборном цехе, куда мы бегали за свежими оттисками полос, всегда встречали выпускающего
Федора Афанасьевича Пуртова – приветливого аккуратного старичка в толстых очках, перевязанных веревочкой. Федор Афанасьевич был живой иллюстрацией истории газеты, ведь он набирал самые первые номера «Красноярского рабочего» в 1905 г.!
Как известно, ночью 26 декабря 1905 г. типография была захвачена
царскими войсками, выпуск газеты прекратился. Потом она возродилась под
названием «Рабочий». Первый номер вышел нелегально в августе, второй – в
ноябре 1907 г.
В марте 1917 г. «Красноярский рабочий» стал выходить вновь. Первым
редактором был Н.Л. Мещеряков, который провел несколько лет в якутской
и енисейской ссылках. Газета вышла всего на двух страницах малого формата. В заявлении «От редакции» содержался призыв к рабочим, солдатам местного гарнизона, революционной интеллигенции Красноярска поддержать
газету так, как они поддерживали ее в 1905 г. Чуть позже, в апреле, появились такие эмоциональные и образные строки: «Пролетарская пресса – это
труба на поле битвы, созывающая храбрых бойцов под наши знамена! Пусть
же гремит эта труба громко, сильно и победно!»
Постепенно тираж газеты вырос до трех тысяч. И, что знаменательно,
газета распространялась не только в Енисейской губернии, но и в Новониколаевске (ныне Новосибирск), Анжеро-Судженске, Томске, Щегловске (ныне
Кемерово), Иркутске и других сибирских городах. После Н.Л. Мещерякова
редакторами газеты были К. Врублевский, А. Померанцева, Г. Вейнбаум. О
последнем стоит рассказать чуть подробнее.
Большинство знает его лишь как председателя исполкома Красноярского Совета, расстрелянного белочехами. А ведь он редактировал «Красноярский рабочий», был образованнейшим человеком для того времени: знал
немецкий, французский, болгарский, греческий и другие европейские языки,
успел издать в Красноярске «Краткий словарь иностранных слов»…
В 1917 г. власть Советов победила по всей стране. Но в Красноярске
она продержалась не долго – до июня 1918 г., когда город захватили интервенты. И лишь в январе 1920 г., после освобождения города от колчаковских
войск, выпуск газеты возобновился и с тех пор уже не прекращался никогда.
Газету – в массы! В последующие годы газета была органом губернского, окружного комитетов ВКП/б, Красноярского горкома ВКП/б, а с декабря 1943 г., с образованием Красноярского края, стала краевой общественно-политической газетой.
Уже в 20-е гг. был повсеместно брошен клич: «К народу! В гущу жизни!». И журналисты «Красноярского рабочего» смело бросились в эту самую
114
гущу. В 1923 г. губком партии поставил перед ними задачу: газету – каждому
рабочему и одну газету – на 10 крестьянских дворов. Через год – новая задача: распространять не менее 20 тысяч экземпляров! Чтобы газету читали массы, журналисты дружно двинулись на штурм неграмотности. «Красноярский
рабочий» стал активно создавать кружки и курсы ликвидации неграмотности
(знаменитые «ликбезы»), избы-читальни, «красные уголки», «красные чумы», библиотеки, проводить читательские конференции.
К концу 1926 г. тираж «Красноярского рабочего» составлял 7600 экземпляров. Газета с гордостью сообщала, что рабкоров у нее уже 600 человек, что в месяц она получает 1100 заметок, около 40 ежедневно. В июне
1934 г. на слете рабселькоров была организована первая выездная редакция.
Она выпустила 32 номера листовок общим тиражом в 160 экземпляров.
В годы Великой Отечественной войны из редакции краевой газеты были призваны в армию от 10 до 15 человек. Не вернулись с фронта, сложили
свои головы Виктор Завьялов, Александр Ефремов, Михаил Хабнер… Оставшиеся в редакции делали все, чтобы лучше, полнее отобразить на страницах газеты героические подвиги земляков, самоотверженный труд в тылу,
ход эвакуации с запада и пуск в строй промышленных предприятий.
Хранительница памяти. Читатели «Красноярского рабочего» за все
годы его существования привыкли получать от него информацию самого
различного содержания. Они узнавали не только о красотах родного края, его
несметных природных богатствах, но и о бурном развитии промышленности
и сельского хозяйства, расцвете науки и культуры. С каким подъемом, творческим азартом писали журналисты «Красноярского рабочего» о становлении в краевом центре «большой химии», прокладке железных дорог АчинскАбалаково и Абакан-Тайшет, строительстве Норильского горнометаллургического комбината, КрАЗа и других промышленных гигантов!
Выездные редакции газеты сменялись чуть ли не ежемесячно. Особенно активно они действовали на строительстве Красноярской, Саяно-Шушенской и
других ГЭС. Такого задора, творческого вдохновения журналисты еще никогда не испытывали. И кто знает, испытают ли они подобные чувства еще когда-нибудь, появятся ли в Сибири молодые романтики, которые приедут сюда «за туманом и за запахом тайги»…
Не устает писать газета и об интереснейшей истории края, знаменитых
людях, посетивших его, о талантливых земляках. Так, на берегах Енисея побывали известный американский писатель и путешественник Джордж Кеннан, неутомимые исследователи Арктики Фритьоф Нансен и Витус Беринг,
здесь упокоился знаменитый начальник первой русской кругосветной экспедиции, дипломат Николай Резанов (рок-опера «”Юнона” и “Авось”»). Историки, краеведы да и каждый любознательный читатель со страниц газеты
может узнать, что наблюдать за солнечным затмением в Красноярск приезжал талантливый физик, изобретатель радио А.С. Попов, что «красивым, интеллигентным городом» назвал Красноярск А.П. Чехов, а прототипом «Угрюм-реки» для В.Я. Шишкова послужила Подкаменная Тунгуска, приток
Енисея.
115
А какие имена связаны с сибирской ссылкой! Это и А.Н. Радищев, и
декабристы, и, конечно же, большевики во главе с В.И. Лениным.
Позже, уже во времена ГУЛАГа, в Красноярском крае не по своей воле
очутились ученый-историк Лев Гумилев, писатель Александр Солженицын,
дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон, артист Георгий Жженов, гражданская жена Колчака Анна Книпер-Тимирева, жена Рихарда Зорге Екатерина
Максимова, младший сын Троцкого Сергей Седов, писатель Роберт Штильмарк и многие другие.
Никогда не забывает газета – эта подлинная хранительница памяти –
писать, и писать многократно о таких своих знаменитых земляках, как великий живописец Василий Суриков, писатель Виктор Астафьев, «лучший баритон мира» Дмитрий Хворостовский.
Ну разве может оставаться равнодушным любознательный читатель,
окунувшийся в столь захватывающую и порой драматическую историю? И
он пишет, просит, требует открыть для него незнаемое, мало знакомое или
просто позабытое! Как, например, рассказать о такой малоизвестной странице истории Великой Отечественной войны, как оборона острова Диксон в
Карском море. Да, война опалила и Сибирь! Сюда еще в августе 1942 г. прорвался фашистский крейсер «Адмирал Шпеер», завязался бой, и крейсер вынужден был бежать восвояси!
Нет, недаром почти все собкоры центральных газет, поработав в крае и
покидая его, говорили сожалеючи: «Ну где еще я найду такие темы для печати?..»
Уже в наши дни журналисты «Красноярского рабочего» продолжают
находить интереснейшие темы. Например, они совершили ряд заинтересовавших читателей экспедиций – к знаменитой таежной отшельнице Агафье
Лыковой, о которой писал еще Василий Песков, по заброшенному, а когда-то
действовавшему каналу Обь-Енисей и другие.
К могучему сибирскому краю, расположенному аккурат посередине
страны, к его огромному промышленному и научному потенциалу неизменно
обращали свои взоры первые лица государства. На берегах Енисея побывали
и Н.С. Хрущев, и Б.Н. Ельцин, и В.В. Путин. Их визиты, конечно же, навечно
запечатлены на страницах «Красноярского рабочего».
Летопись продолжается.
Планку не опускать! В феврале 1956 г., в связи с 50-летием, «Красноярский рабочий» был награжден орденом Трудового Красного знамени. Редактором тогда был Валентин Федорович Дубков. И руководил он газетой
без малого четверть века! Это была самая яркая, самая знаменательная пора в
жизни журналистов. По всеобщему признанию, «Красноярский рабочий»
был признан одной из лучших краевых и областных газет в Союзе, по крайней мере многие годы входил в первую десятку. Именно при В.Ф. Дубкове
сформировался дружный, зрелый, высокопрофессиональный коллектив журналистов, настоящих асов пера. В основном при нем звания заслуженных работников культуры России были удостоены М. Миронов, П. Замятин, К. Попов, А. Шадрин, Г. Симкин, З. Касаткина и, разумеется, сам В. Дубков. При
116
нем же такие журналисты, как В. Луцет, Г. Симкин, Г. Смирнова и другие
стали дипломантами творческих конкурсов, проводимых Союзом журналистов СССР.
В «Красноярском рабочем» постоянно печатались такие известные советские писатели-сибиряки, как Сергей Сартаков и Алексей Черкасов. До самых последних дней жизни сотрудничал с газетой, дружил с журналистами
Виктор Астафьев. В разные годы в редакции трудились Георгий Кублицкий,
Николай Устинович, Анатолий Чмыхало, Жорес Трошев, Александр Щербаков и другие, ставшие потом профессиональными писателями. Стало быть,
доброй школой оказался для них «Красноярский рабочий»!
И сегодня «Красноярский рабочий» является признанным лидером местной прессы. Знают его и далеко за пределами края. Свидетельство тому –
многочисленные дипломы и награды, завоеванные в различных творческих
конкурсах. Так, по итогам третьего всероссийского фестиваля прессы «Вся
Россия – 98» «Красноярский рабочий» получил высшую награду – «Хрустального соловья». «Золотой гонг – 2000», главный приз и диплом победителя общенационального журналистского конкурса, – стал еще одной весомой наградой. За ним последовали «Золотой гонг – 2001», «Золотой гонг –
2002» и еще два – всего четыре статуэтки греческой богини Ириды! К ней
присоединились статуэтки «Ника», несколько «Золотых Лотосов», «Золотой
бэдж», как «знак признания безупречной деловой репутации издания».
В минувшем, юбилейном для газеты году, по итогам ежегодного журналистского конкурса «Экономическое возрождение России», который был
проведен Торгово-промышленной палатой РФ и Союзом журналистов России, «Красноярский рабочий» вновь вышел победителем. Награда – новенькая автомашина «ВАЗ».
Наконец, следует упомянуть и о многочисленных «дочках» «Красноярского рабочего». Среди них еженедельная краевая газета «Красноярская неделя», ежемесячные газеты «Сады Сибири», «Сибирские разносолы», «Сибирские байки», а также журнал «Сибирячка» – ежемесячный цветной глянцевый журнал, признанный в 2004 г. лучшим региональным российским изданием для женщин, дома и семьи.
В заключение хочется пожелать старейшине газетного цеха страны,
коллективу «Красноярского рабочего» во главе с редактором В.Е. Павловским новых удач, новых свершений! Достигнутый уровень не снижать, смело
шагать дальше!
117
Высоты, которые позади?
Денисов В.В.,
доцент кафедры журналистики
Красноярского государственного
университета
Горжусь, что представляю тех, кто с 1964 г. наращивал репутационный
капитал марки «Красноярский рабочий». Хотелось бы вспомнить сегодня
имена тех, кто в разные годы строил бренд старейшей газеты. «Нержавеющий» редактор Валентин Дубков, который, кроме редактирования, выступал
в газете рецензентом под псевдонимом Н. Волгин, любивший петь на вечеринках неизменный романс «Мы с тобой не первый год встречались...»
Зоя Ильинична Семигук, энергично сплачивавшая вокруг газеты интеллигентных авторов, тем самым создававшая газете имидж авторитетного
эксперта. Прошедший трагичный путь «Норильлага», не растерявший преданности газетному делу, после возвращения с «конвоированного» Севера
многие годы возглавлявший секретариат редакции Анатолий Шевелев.
Ставший путем самообразования эрудитом в экономических вопросах Михаил Константинович Миронов. В память о нем краевая организация Союза
журналистов учредила премию его имени. Собкоры Михаил Иванов, Владимир Луцет и Анатолий Чмыхало. Редактор, сменивший Валентина Федоровича, Петр Замятин. А каким блестящим фотокорреспондентом был Равиль
Маняфов. Его снимки побеждали не только во всесоюзных конкурсах, их отмечали наградами многие мировые выставки. Невозможно назвать всех. Но
помнить надо. Благодаря их усилиям наращивалась позитивная репутация
бренда. Трудно сегодня назвать СМИ в крае, которое бы не испытало влияния старейшей газеты. Правда, молодым не хочется так думать. Старая журналистика рисуется им сегодня в мифологических тонах. Как нечто серое,
двухмерное. На самом деле, мы тоже знали, как говорит «Русское радио», что
«самые горячие женщины водятся в бане». В сущности, у молодых одно преимущество перед предшественниками: они просто знают, что было дальше.
Конечно, старая журналистика обслуживала господствовавшие идеи.
Но их влияние выходило за рамки удержания власти. Та журналистика была
сильна своей саморефлексией, сопоставлением мнений в поиске истины, искусством текста и подтекста. Она старалась поддерживать жившее в каждом
соотечественнике чувство его причастности к делам и судьбам страны. О
возрождении такого чувствования все чаще говорят сегодня. Публикации газеты пронзало сочувствие и защита интересов простых людей. Она была всегда чуть впереди своего читателя, зрителя. Вожди и тогда воспринимались с
долей иронии, как в известном гарике: «Вожди дороже нам вдвойне, когда
они уже в стене». Говорят, «рабы, влачащие оковы, веселых песен не поют».
Были и сатира с юмором. Но старая журналистика не потрафляла низменным
инстинктам, как это делает сегодня «генитальная» журналистика, пафос ко118
торой сводится к тому, что ниже пейджера. Не занималась возбуждением хохота закадрового фиктивного зрителя, представляющего собой всенародный
класс идиотов.
Да, мы гордились участием в строительстве ГЭС, заводов, комплексов,
полетами на Северный полюс. В создании действующего до сих пор экономического фундамента.
Работали по фоменковскому принципу: «Лучше семь раз покрыться
потом, чем один раз инеем». Кстати, мне не очень понятен конфликт с властями, раздуваемый нынешними коллегами. В нем не слышно вековой мудрости. Известно ведь, как встретишь новое столетие, так его и проживешь.
Не хочется, чтобы на втором веку закончилась жизнь славного бренда. Желаю, чтобы марке достало энергии и темперамента для репозиционирования
и долгой жизни.
Не хочется глядеться в зеркало, наполненное стереотипами о «том времени» – как о плоском, сером, одномерном. Ложная память. Были, конечно,
газеты, о которых говорили: «почитал – как с дураком пообщался». Были
другие, которые конструировали дискурс общественно значимых проблем. И
востребованность этих публикаций была зримой. Тираж, к примеру, «Красноярского рабочего» в 80-е гг. минувшего века – 300 тысяч экземпляров –
тому свидетельство. Говорят, для монополиста – неудивительно. Но ведь
этой отметины едва ли достигает весь совокупный тираж газет нынешних на
плюралистическом рынке.
Глядя на зияющие высоты 100-летнего «Красраба», полезней замечать
пока еще не покоренные. Взять, к примеру, взаимоотношения с аудиторией.
Мы сейчас только приближаемся к пониманию аудитории как естественного
и важнейшего продукта деятельности медиа-предприятия. И оно создает,
конструирует аудиторию в ответ на спрос рекламодателей. Аудитория – одновременно и потребитель контента, и продукт. Это то, ради чего существует
СМИ.
Мы и раньше не смотрели на читателей, зрителей, слушателей как на
пассивный объект воздействия. Считали письма, например, мерилом не только популярности, но и актуальности канала. «Красраб» гордился, что в год
получал 30–40 тыс. писем. Мы совершенствовали постоянно работу с ними.
На всех стадиях – от регистрации до общения с авторами и публикации писем. Особенно памятны встречи с читателями, на которых лицом к лицу, порой в жестких дискуссиях и полемике, познавали потребности, интересы, адреса последующих выступлений.
Сегодня мы сохранили принцип открытости прессы для участия аудитории. Но преобладает «авторская» журналистика, надменное стремление
журналиста все истолковать самому. Еще хуже – быть судьей, поучать. А не
соучаствовать. Нет, не хочу сказать, что по-прежнему видим перед собой
этакую неразобранную на фрагменты массовую аудиторию. Выделяем сегменты – садоводов, краеведов, ностальгирующих. Пора массовых аудиторий
в прошлом. Продать рекламодателю можно узкую, четко выделенную «мишень».
119
Старая журналистика пока проигрывает тем изданиям, которые, уверовав в западный опыт, ставят во главу угла чистую информацию. Проигрывает
в выборе тем и адресатов, привычкой к самоцензуре, генетическим страхом
перед сенсацией, склонностью к апробированным идеям.
Качественная пресса будет продолжать сдавать позиции массовой,
желтой, бульварной. Но намечается, есть реальные тому свидетельства, поворот внимания рекламодателя в сторону качественной прессы. Цена журналистского креатива возрастет.
А пока эмиссионная функция прессы все чаще уступает роли диспетчера в создании массовых информационных потоков.
Глядя на действующих сегодня ди-джеев, занимающихся «отыквлением» аудитории, у которых страсть к говорению явно не поддержана мозговым ресурсом, хочется призвать: пожалуйста, не размножайтесь! Как-то И.
Петровская обронила: «Члены академии, находясь в здравом уме и трезвой
памяти, вряд ли проголосуют за ТВ из жизни приматов». Имея в виду Кушинашвили и подобных. Ошиблась. Академики голосуют за рейтинг количества, не качества. Потому неистребимы в таком мейнстриме нагиевы и собчаковны.
Казалось бы, задача «ТЭФИ» – противостоять гегемонии коммерческого начала. То есть способствовать выявлению творческих способностей и авторской индивидуальности. Индексу количества (рейтингу) телеакадемия
обязана противопоставить индекс качества (оценку экспертов). Но в эфире
правят бал агенты «отыквления»: «Сейчас будет Губин, он до крови искусал
губы».
Везде звучит лексика ельцинской поры, подтверждающая востребованность умеющих «распилить», «откатить», «нарисовать схемку», «договориться по понятиям», «наехать на конкурента», «уйти в офшор».
Когда из эфира «ушли» Парфенова, Александр Невзоров бросил язвительную фразу: «Леонида поперли совершенно закономерно. Слишком уж
много выпендривался. На дворе время кастратов, а он демонстративно звенел
яйцами. Зачем?» Кастратам не нужна правдивая история. Они заменяют ее
мифами. По одной из сказок, многомиллионные тиражи старой прессы объясняются принудительной подпиской. Да, партиец должен был подписаться
на одно партийное издание. Но откуда же 34-миллионный тираж «АиФа», за
10 млн. экземпляров тираж «Известий», «Труда», 2,5 млн. – «Нового мира»,
13 млн. – «Роман-газеты» и многих других толстых и тонких изданий. «Мозольная» практика научала стихийному маркетингу. Каждое издание грамотно позиционировало себя на информационном поле, создавало образ, который отстраивал их от других. Многие редакции и сегодня продолжают
«стричь купоны» со старой репутации.
Несколько иначе дело обстояло с региональными и местными изданиями. Они попросту старались работать на массовую аудиторию. Традиционно массовыми считались тиражи, превышающие 15 тысяч экземпляров.
Сегментировали, конечно, приблизительно, соответственно принятой стратификации: доли рабочих, крестьян, интеллигентов, городских, селян, моло120
дых и пр. Но до психографии не поднимались. А стиль жизни в сегодняшних
условиях играет порой решающую роль. Пришла пора фрагментации. Время
узких информационных ниш. Каждый канал выдает нишевой продукт.
Пришла пора честного беспристрастного анализа: что с нами произошло, где мы? Дмитрий Быков признается: «Я живу с эсхатологическим мироощущением. У меня есть ощущение схлопывающегося пространства, замерзающей полыньи, серошеечное ощущение. Мне кажется, что скоро перестанет быть журналистика нужна, книжки, что мы вступим в варварство. Как
Юнна Мориц писала, «мы встретим ночь с блаженством и тоской любовников на тонущем линкоре»... Я – последний представитель советской интеллигенции, ее последнего поколения. На моих глазах кончилась огромная империя... Я жду цунами – даже глядя на абсолютно ровные воды... Все время
ждешь, что газета закроется, программу распустят...»
Ну что же, во что влюбился, то и целуй. Как говорит то же «Русское
радио», «Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, возраст приходит один». Поднимая проблему традиций, той же «мозольной» практики, мы
зайдем в тупик, если будем рассматривать развитие журналистики как линейный процесс, предполагающий взаимное отрицание сменяющих друг друга коммуникативных моделей. Была демократическая журналистика ХIХ
века, она трансформировалась в революционную, та переходит в советскую,
ее сменяет более совершенная перестроечная журналистика... Иная картина
получается, если представить модель в виде замкнутой смысловой сферы, и
история журналистики будет похожа не на нитку бус, а на виноградную
гроздь. Новые коммуникативные отношения не «отменяют» прошлых, они
сохраняются, только отступают на задний план. Более устойчивы те, которые
представляют собой философию жизни, «миф жизни».
В юбилейные дни не грешно возвратиться мысленно в прошлое. Оно
ведь невидимо, но властно присутствует в современности. Тем более, если
носители опыта еще живы. Хуже, если мы оказываемся во власти «эффекта
янтаря» – когда, подобно насекомому, миллионы лет назад попавшему в капельку смолы и сохранившемуся в неприкосновенности, люди консервируют
свой опыт и воззрения на какой-то временной точке. И больше не развиваются.
100-летие «Красноярского рабочего» еще раз подтверждает истину, что
нет высот, раз и навсегда завоеванных. Да, мы находимся во власти постмодернистских представлений, где властвует принцип обладания, ничем не ограниченное самоутверждение человека. В центре новой культуры – понятие
массы, которая свободна от любых авторитетов и иерархии ценностей. Место
поиска истины занято оправданием различных мнений, плюрализма. Нет ни
«настоящей истории», ни «настоящей традиции». Ничто само по себе не имеет смысла, и человек легко мирится с тщетностью поиска этого смысла,
предпочитая вместо этого находить удовольствие в ощущении бытия. Интернет-джунгли воспитали поколение интернет-маугли. Эти одноклеточные пугают мир интернет-стрелялками, интернет-порнухой. Как группа оболтусов в
ТВ: развинчивали гайки на железнодорожном полотне, чтобы: «”Потрясно”
121
пограбить трупы под откосом!». Креэйторами, МИП возомнили себя эти маугли по Java-, Flach- (понимаемым как экстренное информационное сообщение, экстренный выпуск последних известий; перебивка, вставной кадр; короткий монтажный кадр...). Графоманы, но только в фреймах, прочих «болтах и гайках». Они и понятия не имеют об информационной, маркетинговой
составляющих эффективности сайта. Меньше всего – о контенте, который
должен создавать по законам творчества копирайтер, освоивший специфику
интернет.
Насаждение культа развлечений, центральная форма – демонстрация,
шоу – ставка на человека не думающего, а смотрящего, глазеющего. Для него
важно усреднение культурных, в том числе информационных продуктов, результирующее действие которых не катарсис (преображение личности средствами искусства), а сенсация (минутная острота ощущений, адреналин в
крови). Ставка на стереотипное примитивное сознание, ориентация на самые
низкие вкусы и неразвитые духовные потребности, на эмоциональные клише.
В такие процессы вовлечены сегодня создатели современных дискурсов. Они
имеют дело не с культурой содержаний, а средств и технологий, высшим качеством почитается «сделанность», а высшим достижением – рекорд, рейтинг.
А. Кончаловский обращает внимание на то, что картинка сегодня стала
самоценной. «Посмотрите газеты – картинки важнее текста, они вытесняют
слова. И культура текста отмирает, он перестает быть нужным». Визуальный
образ жизни насквозь монтажен. Или, как пишет В. Пелевин: «Быстрое переключение телевизора с одной программы на другую, к которому прибегают,
чтобы не смотреть рекламу. Соответствующий тип мышления, который постепенно становится базисным в современном мире». Наше информационное
поле перегружено однотипными, одноформатными каналами. Которые вышли на рынок без маркетинговой проработки.
Много звона вокруг ОРТВ. А какова его будущая модель, чем он будет
отличаться от действующих? Какую потребность реализует? Вместо модели
контента предлагают снова флеши, болты и гайки.
Скорей всего рождается канал, похожий, как близнец, на уже действующие. Особенно в новостях. Разве что один налегает на псевдосенсационность, другой – на петушиную бойцовость. Ему кажется, что, прицепившись
к пуговице чиновника, он, как на ринге, треплет власть. Кроме раздражения,
мало чего достигает. Особенно смехотворны имитации живого эфира: «На
месте события наш корр. Ксения! – Да, Ирина». Картинки нет. Эффекта присутствия тоже. Как голос из смежной комнаты. В редком случае в вещании
ощущается связный контент в сочетании с профессиональной опрятностью.
Позиционирование – одна из ключевых маркетинговых технологий.
Происходит поиск верного и эффективного образа канала, который продается аудитории, а она, в свою очередь, продается рекламодателю. Зритель платит за просмотр телепрограмм своим временем.
Эру позиционирования открыли Джек Траут и Ал Райс книгой «Позиционирование: битва за Ваше сознание». Они определили основы этой важ122
ной технологии, без овладения которой нет успеха и на информационном
рынке. «Телевидение, как и пресса, – инструмент прозрения общества. Не
овладев маркетинговой инженерией, нельзя научиться им пользоваться».
Итак, сегодня выигрывает то СМИ, в котором удачно скомбинированы
основные ресурсы – лидер, идея, деньги, журналисты. И еще одно – некое
неуловимое, неосязаемое нечто. Это нечто сегодня называют нематериальными активами. Которые и составляют неконтролируемые ресурсы медиапредприятия. Их нельзя скопировать. Они выражаются в формуле: не бывает
попутного ветра для корабля, команда которого не знает, куда им плыть.
Редакционная политика «Красноярского рабочего»
в 1934-1937 годах
Ильин А.С.,
кандидат исторических наук,
доцент кафедры журналистики
Красноярского государственного
университета
7 декабря 1934 г. был образован Красноярский край. Спустя полторы
недели, 18 декабря, состоялось первое заседание оргкомитета ВЦИК по
Красноярскому краю. В конце заседания участники обсудили вопрос о
порядке публикации постановлений и распоряжений краевой власти. Они
решили издавать собственную краевую газету. Члены оргкомитета решили
временно публиковать свои постановления в «Красноярском рабочем»,
который тогда был официальным органом горкома и городского Совета.
В то время редактором «Красноярского рабочего» был Филатов, но
вскоре его сменил Исаак Поляков. Он родился в 1896 г. в еврейской семье из
городка Почет Орловской губернии. Поляков приложил много сил, чтобы
закрепить за газетой статус краевого издания.
В основе редакционной политики лежала доктрина областничества.
Как и старые областники Г.Н. Потанин, Н.М. Ядринцев, А.В. Анучин и
Л.И. Шумиловский, журналисты гордились природными богатствами и
самобытностью края. Они много писали о благоустройстве и культурной
жизни краевого центра, боролись против спекуляции, не забывая про
рубрику «Происшествия». Затем в редакционной политике заметно
расширилось информационное сопровождение политических кампаний.
Природные ресурсы. В январе 1935 г. газета опубликовала речь председателя крайисполкома Иосифа Рещикова на 16-м Всероссийском съезде советов. Он заявил, что образование Красноярского края дает возможность использовать колоссальные богатства его недр 1.
1
Прения по докладу тов. Сулимова: выступление товарища Рещикова // Красноярский рабочий. 1935. №17.
123
Журналисты внесли свой вклад в решение этой управленческой задачи.
Например, много публикаций они посвятили 17-му Всемирному
геологическому конгрессу, который состоялся в Москве в июле 1937 г.
Газета сообщила читателям, что красноярские чиновники вошли в
оргкомитет научного форума и пригласили участников конгресса на
экскурсию по природным достопримечательностям края.
За год до мероприятия, в августе 1936 г., председатель «Общества
изучения Красноярского края» профессор Вячеслав Косованов объехал
Минусинскую котловину и выбрал там интересные места для осмотра 2. Год
спустя группа ученых прибыла в Красноярск. На железнодорожном вокзале
гостей встречал заместитель председателя крайисполкома Михаил Горчаев. С
перрона ученые и чиновники перебрались за стол. На следующий день
экскурсанты посетили Торгашинские карьеры. Еще в 1933 г. краеведы нашли
там крупное месторождение глины. Толщина глиняного слоя доходила до
шестнадцати метров, а запасы ценнейшего сырья для кирпичного
производства достигали пяти с половиной миллиона тонн 3. Утром делегация
поднялась на борт парохода «Косиор» и отправилась на юг края 4.
Иногда любование богатствами края доходило до курьезов. В июле
1936 г. газета поместила фотографию скалы Такмак мастера В. Воробьева.
Текст под ней пояснял читателям, что это крупнейшее месторождение
сиенита. Рачительные хозяева уже решили украсить каменными плитками
Дворец советов и другие здания города 5. Авторов этого проекта не смутило,
что скала относится к уникальным явлениям природы и находится на
территории государственного заповедника.
Благоустройство. Журналисты заботились о благоустройстве краевого центра. Летом 1936 г. в Красноярске гастролировала труппа Большого театра. Вместе с ней приехал столичный журналист Борис Горбатов, который
вскоре разразился в «Правде» фельетоном «Красноярские анекдоты». Он пересказал жалобы горожан на уличную грязь и лужи, напомнив старинную
кличку Ветропыльск 6. К 30-м гг. даже в центре города практически не было
мощеных улиц.
Краевая администрация выпросила на асфальтирование 1 млн. рублей
из резервного фонда Совнаркома. Горсовет с энтузиазмом взялся за
реконструкцию Советской улицы. Ее решили вымостить бирюсинским
гранитом, спрятать под землю проводку ночного освещения и расширить
тротуары до 3,4 метров. Для этого требовалось пересадить все деревья и
убрать ступеньки многочисленных домовых крылечек, выходивших прямо на
мостовую 7.
2
Красноярский рабочий. 1936. 12 августа.
Сталинец. 1934. № 3. 10 мая.
4
Стаккатов А. Пребывание экскурсии Международного геологического конгресса в Красноярске //
Красноярский рабочий. 1937. 16 августа.
5
Красноярский рабочий. 1936. 24 июля.
6
Горбатов Б. Красноярские анекдоты // Правда. 1936. 5 августа.
7
Реконструкция Советской улицы // Красноярский рабочий. 1936. 2 июня.
3
124
За лето рабочие успешно разворотили мостовую, сняли тротуары и
поставили посреди улицы чаны с кипящим асфальтом. Темпы работ не
оставляли иллюзий, что асфальтирование завершат до зимы. Между тем
чиновники в кулуарах еще продолжали спорить, нужно ли вообще
асфальтирование Красноярску. Тогда 14 августа в газете появилась
карикатура с четверостишием:
Когда асфальт из кружки наливают,
квартал не вымостишь за год.
Подобный способ называют –
последний Красноярский анекдот.
Критика подтолкнула секретаря крайкома Павла Акулинушкина и
председателя крайисполкома Иосифа Рещикова собрать членов бюро
крайкома. В ходе бурного заседания партийцы решили срочно закончить
работы на Советской улице, а также наладить тротуары на улице Маркса 8.
Фельетон Горбатова вызвал бурю разоблачительных откликов
читателей. Некто «Ж. Д–в» напомнил, что домовладельцы ставили отхожие
места по берегу Качи, а нечистоты текли из них на улицы или прямо в реку.
В свою очередь, председатель горкоммунхоза Кухто соорудил гигантскую
уборную на Сенном базаре. Между тем речка служила единственным
источником водоснабжения для всей округи, а летом в ней купались дети.
Такая же картина наблюдалась в Цветущем логу и поселке Памяти 13
борцов 9.
Тогда городские власти плотно занялись вопросами санитарии. В
сентябре 1936 г. чиновники сообщили населению через газету, что
Наркомзем утвердил проект хозяйственно–фекальной канализации
левобережья. Специалисты запланировали построить 4 станции и временные
очистные сооружения в устье Качи и на острове Татышев. Всю канализацию
рассчитали на 264 тыс. человек и ассигновали на проект 2 млн. рублей 10.
Культура. Газета старалась отражать культурную жизнь Красноярска.
Журналисты Кублицкий и Стаккатов рассказали, что в декабре 1936 г. в драматическом театре им. Пушкина шли спектакли «Слава» и «Принцесса Турандот», которые ежедневно посещали 600–700 человек. В кинотеатре «Совкино» 912 зрителей смотрели фильмы «Песня о счастье», «Счастливая
жизнь» и «Летчики». Еще более охотно красноярцы посещали кинотеатр
«Рот–Фронт», где демонстрировали «Наталку–Полтавку» и «Партбилет». 24
декабря их просмотрели 2021 человек. В «Юнг–Штурме» 877 зрителей от
души посмеялись над героями комедий «Веселые ребята» и «Однажды летом». Рекордная посещаемость сохранялась за госцирком, где постоянно занимали всю 1000 мест 11.
К марту 1937 г. репертуар кинотеатров заметно сократился. В «Рот–
Фронте» демонстрировали только художественно–документальный фильм
8
КЦХИДНИ. Ф. 26. Оп.1. Д. 201. Л. 76.
Избиратели пишут // Красноярский рабочий. 1936. 14 августа.
10
Утвержден проект канализации // Красноярский рабочий. 1936. 3 сентября.
11
Кублицкий Т., Стаккатов А. День нашего города // Красноярский рабочий. 1936. 24 декабря.
9
125
«Доклад тов. Сталина И.В. о проекте Конституции Союза ССР на восьмом
Чрезвычайном Всесоюзном съезде советов».
Журналист Стаккатов писал: «замечательный, незабываемый фильм о
величайшем историческом событии – это ценный вклад в советскую кинематографию. Из кино выходишь с необычайным подъемом, с глубокой любовью к другу и вождю, великому Сталину». Однако в афишу кинотеатра вкралась странная приписка, что входить в зал необходимо строго по сеансам 12.
Скорее всего, это предупреждение касалось несознательных зрителей, которые пытались улизнуть из темного зала.
За 16 дней казенный фильм посмотрели более 30 тыс. человек. Зрителей исправно поставляла партийная команда. Горкомовские чиновники крепко отругали парторгов ПВРЗ и фарфоровой фабрики, не сумевших загнать
работников на коллективный просмотр. Хитрый секретарь Кировского райкома Губин бойко отрапортовал, что у них в районе фильм идет, звук удовлетворительный и зрителей много. Но его немедленно разоблачили кинопрокатчики, поскольку они еще не возили ленту на правый берег 13.
Происшествия. В каждом номере журналисты рассказывали
читателям о происшествиях. Весна 1936 г. принесла необычайно высокий
паводок. К 1 июня водой залило все пристани. Пришлось остановить паром,
сообщение между двумя берегами поддерживали несколько катеров 14.
6 июня на реке произошла трагедия. Около 12 часов с правого берега
вышел катер ДОКа «Лобов». На середине реки у него заглох двигатель, и
катер понесло на баржи, стоявшие на якоре. Среди пассажиров началась
паника. Катер врезался в крайнюю баржу, перевернулся и мгновенно
затонул. Спаслись только 12 человек, включая моториста Енина и его
помощника Квитко. Никто точно не знал количества пассажиров, но
предполагали, что вместе с катером утонули не меньше 15 человек.
Следствие установило, что погибшее судно эксплуатировали без
разрешения Регистра пароходства. Машинисты не имели прав на управление
катером. Более того, когда заглох двигатель, они продолжали собирать плату
за переправу 15. Два катера ОСВОДа опоздали к гибнущему «Лобову»,
занимаясь перевозкой «левых» пассажиров.
Тем временем вода поднялась до отметки 708 сантиметров. Это был
наиболее высокий уровень за 33 года. Началась эвакуация прибрежного
населения. Беженцев кое-как разместили в городских клубах. Клубные
работники не выказали радушия, а в «Спартаке» даже отключили воду и
закрыли уборную. Журналисты возмущенно писали, что к потерпевшим не
пришли ни врачи, ни учителя 16.
К 15 июня бурлящая река поднялась до 771 сантиметра. Под воду ушли
поселки «Затона», лесозавода «Бумстроя», имени Первого августа и часть
12
Красноярский рабочий. 1937. 1 марта.
Коновалов Н. Работать по-новому // Красноярский рабочий. 1937. 18 марта.
14
Подъем воды на Енисее // Красноярский рабочий. 1936. 3 июня.
15
Катастрофа на Енисее // Красноярский рабочий. 1936. 8 июля.
16
Наводнение // Красноярский рабочий. 1936. 14 июня.
13
126
острова Пашенный 17. Ночью 19 июня вода перешагнула отметку 824
сантиметра, но затем паводок начал выдыхаться 18.
Через месяц суд приговорил моториста Енина к 7 годам лишения
свободы и на 5 лет запретил ему работать в речном транспорте. Его
семнадцатилетнему помощнику Квитко присудили 2 года и запрет на
профессию. Директор Ткаченко получил 5 лет отсидки и 3 года запрета на
руководящие должности. Заведующего гаражом Безскупского освободили
из-под стражи в зале суда. Он не получал левых доходов и честно
предупреждал об опасности эксплуатации старого судна 19.
Спекуляция. Вслед за старыми областниками журналисты порицали
буржуазный путь развития и искренне боролись за социальное равенство. В
советские времена многие торговые работники приторговывали
дефицитными товарами через родственников или надежных знакомых. За
половину 1936 г. краевая прокуратура возбудила 66 дел, по которым
привлекла к уголовной ответственности 80 спекулянтов. Из них 29 человек
лишились свободы на сроки от 2 до 10 лет, трем вынесли условные
наказания, один отделался порицанием, а 8 человек лишились всего своего
имущества. Большинство осужденных доставали товары в магазинах и
перепродавали на барахолках по высоким ценам 20.
Куда легче доставались дефицитные товары номенклатурным
работникам, которые пользовались статусными льготами. Рабкор под
псевдонимом Грызун сообщил, как в августе 1936 г. в Ачинское отделение
Красторга завезли партию велосипедов. Директор магазина Вережко
немедленно посетил райком партии, отдел НКВД и другие учреждения, где
попросил записаться всех желающих приобрести новенькие велосипеды.
«Диким» покупателям директор говорил, что дефицитный товар не
продается, а распространяется по твердому списку 21.
Поборник общинного равенства Грызун даже не подозревал, что
велосипедами «банковал» сам Иосиф Сталин. Всесоюзную разверстку
утверждали на заседании Политбюро. В ноябре 1934 г. кремлевские
заправилы решили продать москвичам 150 велосипедов, Западной Сибири
досталось 70, а Восточной – только 40 педальных машин. На 1935 г. вожди
запланировали бурный рост производства и пообещали красноярцам
выделить целых 200 велосипедов 22.
После февральско–мартовского (1937 г.) пленума ЦК, где была
выкликнута «Кадровая революция», население получило возможность
открыто возмущаться коррупцией в торговой сети. Напуганные чиновники
через краевую газету сообщили, что в первом квартале красноярцам уже
17
Красноярский рабочий. 1936. 16 июня.
Красноярский рабочий. 1936. 20 июня.
19
Стаккатов А. Суд: авария катера "Лобов" // Красноярский рабочий. 1936. 20, 22 июля.
20
Спекулянты // Красноярский рабочий. 1936. 8 августа.
21
Грызун. По запискам // Красноярский рабочий. 1936. 14 августа.
22
Приложение к протоколу ПБ №17. РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.3. Д.953. Л.101.
18
127
продали 180 велосипедов. На базу поступили еще 99 велосипедов и 5
мотоциклов, которые также собирались продать простым горожанам 23.
Военно-патриотическое воспитание. Из номера в номер
расширялось информационное сопровождение государственных кампаний.
Перед войной власти уделяли особое внимание оборонной работе среди
допризывной молодежи и развитию технических видов спорта. Поэтому
журналисты много писали о красноярском аэроклубе. В те времена он
существовал при Обществе содействия авиации и химическим войскам
(Осавиахим) и ютился в здании православного собора на Стрелке. Авиаторы
летали на биплане У-2 и небольшой амфибии Ш-2. Подготовкой курсантов
занимались 12 инструкторов. В 1935 г. аэроклуб выпустил девять пилотов. В
следующем 1936 г. уже подготовили 16 пилотов и 50 парашютистов второй
ступени. Затем одни выпускники продолжали обучение в аэроклубе на
звание инструктора. Другие отправлялись в военные и гражданские
авиационные школы, чтобы стать профессиональными летчиками. Третьи
оставались на рабочих местах, но могли время от времени совершать
тренировочные полеты 24.
В 1936 г. перед Днем авиации на аэродроме появились второй секретарь крайкома Семен Голюдов и заместитель председателя крайисполкома
Фаддей Орлов. В честь высоких гостей руководители клуба Зеленский и Серегин прыгнули с парашютом с высоты 800 метров. В тот день впервые совершили прыжок около ста стахановцев красноярских предприятий 25.
18 августа 1936 г. газета вышла в праздничном оформлении. Передовица называлась «Праздник окрыленного народа». В ней говорилось, что советский народ отлично знает, на что фашистская Германия тратит 6 из 11 млрд.
бюджетных марок и куда идет половина бюджета империалистической Японии. Поэтому тысячи рабочих, колхозников и инженеров после работы идут
на аэродромы. Если будет нужно, советские орлы грозной тучей поднимутся
в небо на могучих сталинских крыльях. Горе тогда врагу! Они поразят мир
своим мужеством, отвагой и мастерством 26.
Вслед за авиацией любимой темой для журналистов служили автомобили. Весной 1936 г. «Красноярский рабочий» перепечатал из «Правды» призыв знаменитого летчика Сигизмунда Лапидевского к комсомольцам изучать
автодело из патриотических соображений. За одну неделю после публикации
в комитет комсомола Красноярского ПВРЗ молодые люди принесли более
100 заявлений. Из них в первую группу курсантов попали только 25 человек 27.
Аборты. Возмужавший сталинский режим начал беспардонно вмешиваться в интимную жизнь населения. В мае 1936 г. правительство опубликовало проект постановления «О запрещении абортов, об увеличении матери23
Красноярский рабочий. 1937. 23 марта.
Александров С. Учеба летчика // Красноярский рабочий. 1936. 18 августа.
25
На аэродроме // Красноярский рабочий. 1936. 14 августа.
26
Праздник окрыленного народа // Красноярский рабочий. 1936. 18 августа.
27
Молодежь за руль автомобиля // Красноярский рабочий. 1936. 18 марта.
24
128
альной помощи роженицам, об установлении государственной помощи многосемейным, о расширении родильных домов, детских ясель и детских садов,
об усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах».
Газетные полосы сразу заполнились патриотическими откликами
гражданок. Стахановки фабрики «Спартак» назвали документ законом о
достоинстве и здоровье. Они призывали «жестоко карать тех, кто по злобе
или по легкомыслию коверкает нашу жизнь и пытается лишить нас радости
материнства» 28. Стахановка ПВРЗ Кошура написала: «Я как мать и как
женщина благодарю наше правительство и партию за высокую заботу о
нас» 29.
Журналисты стали публиковать жуткие истории о криминальных
абортах. Так, бригадир колхоза «Путь партизана» Иван Еремеев не хотел
далее расширять семью и попытался самостоятельно сделать аборт жене.
Молодая женщина умоляла пощадить ее, но подчинилась мужу. Она умерла,
а крестьянина лишили свободы на 10 лет 30.
Проект закона о запрете абортов обсуждали на собраниях трудовых
коллективов. Работницы рейдовой конторы Краслеса одобрили текст, но
предложили разрешить аборт при наследственной болезни, психозе или
алкоголизме супруга. Кроме того, они хотели бесплатно оформлять
документы на развод, если супруг вдруг окажется антисоветским
элементом 31.
27 июня 1936 г. Михаил Калинин, Вячеслав Молотов и секретарь ЦИК
Уншлихт подписали грозное постановление о запрещении абортов. Однако
после шумной общественной кампании пришлось корректировать строгий
запрет. В октябре 1936 г. на Политбюро утвердили порядок разрешения
аборта. Подготовить окончательную редакцию текста документа поручили
Молотову, Кагановичу и наркому здравоохранения Каминскому 32. Они
внесли пункт о допустимости аборта, но разрешение на операцию в
медицинском учреждении превратилось в новую статусную льготу.
Чистки. Тем временем рвущиеся к власти партийные низы заряжались
недовольством населения, уставшего от нищеты и чиновного произвола. Новая Конституция 1936 г. породила иллюзию законности и подогрела народную вражду к многочисленным притеснителям, а фальшивые ярлыки предателей и вредителей доходчиво объясняли причины неурядиц. Тогда кремлевские вожди руками обреченных чиновников расчистили легальные каналы
доносительства.
В мае 1937 г. крайком обрушился с критикой на редакцию
«Красноярского рабочего». Журналистов обвинили в бюрократическом
28
Закон о нашем достоинстве и здоровье // Красноярский рабочий. 1936. 28 мая.
Кошура М.И. Благодарю партию и правительство // Красноярский рабочий. 1936. 28 мая.
30
Дорофеева Д. Смерть от аборта // Красноярский рабочий. 1936. 5 июня.
31
Орлов А. Всегда ли нужно запрещать делать аборт // Красноярский рабочий. 1936. 22 июня.
32
Протокол ПБ №43 от 11.10.1936. РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.21. Д.987. Л.2.
29
129
отношении к письмам трудящихся, которые валялись месяцами. За два года
на столах накопились 1802 письма 33.
Газетчики перестроились и стали пересылать жалобы населения в
различные инстанции. Большинство писем посвящались земельным спорам и
адресовались в Краевой земельный отдел. Эти жалобы не интересовали
руководителя КрайЗО Василия Думченко, поручившего разбирать почту
секретарше. Еще в марте редакция направила ему сигнал о растратах в
Частоостровской МТС. Это письмо затерялось в бумажном хламе. Тогда
редактор Поляков лично написал заведующему. В письме говорилось о
вредительстве начальника Ачинского мелиоративного участка Долгих. Он
загубил 70 процентов лошадей и выгнал неугодных ему работников. Однако
земельные чиновники даже не зарегистрировали критического письма, своей
халатностью прикрыв явного вредителя. За полгода управление оставило без
ответа 200 заявлений граждан.
С особой настойчивостью газетчики стали беспокоить органы
прокурорского надзора. Однажды журналисты попытались заступиться за
уволенную с работы беременную гражданку Трубачеву. Прокурор
Ермаковского района Минаев ответил редакции, что не нашел оснований
защитить женщину, поскольку она не предъявила своему начальству
медицинскую справку.
В другой раз журналисты отправили в прокуратуру Козульского района
заявление работников Кемчугского лесоучастка, которые месяцами не
получали заработной платы. Прокурор Роганов запросил начальника участка,
который не отказывался от долга, но ничего не мог поделать, поскольку ему
не отпускал деньги Краслес. Тогда прокурор ограничился тем, что переслал
эту отписку в редакцию газеты.
Чуть позднее редакция обрушилась с критикой на Бюро жалоб,
существовавшее при крайисполкоме. Как сообщила газета, руководители
крайисполкома Рещиков и Горчаев доверили заведовать этим бюро матерому
врагу Николаю Буде и его жуликоватому заместителю Василию Фурману.
Они бросали письма трудящихся без ответа или передавали их в те
организации, на которые жаловались люди. Так, жалоба гражданки
Евлюковой пролежала в бюро 11 месяцев, а жалобу Тютнева направили в
Каратузский райисполком и дожидались от него ответа более года.
По мнению журналистов, враги специально игнорировали сигналы о
злоупотреблениях местных властей. Гражданина Никулина из сельхозартели
«Первое мая» заставили сушить зерно на испорченной сушилке. Он при
свидетелях предупредил о возможных трагических последствиях. Вскоре
пожар уничтожил зерносушилку и 55 центнеров хлеба. Правленцы свалили
вину на колхозника и оштрафовали его на 600 рублей. Заведующий бюро
Буда переслал жалобу в Козульский райисполком, а там подтвердили
«законность» штрафа. На повторное заявление Никулина из приемной бюро
не ответили.
33
КЦХИДНИ. Ф.26. Оп.1. Д.440. Л.174, 176.
130
Позднее газета известила население, что «мерзавец» Буда специально
разжигал недовольство советской властью с помощью волокиты и
несправедливости. После основательной чистки аппарата крайисполкома
члены президиума стали ежедневно дежурить в приемной. Сотрудники
упорядочили регистрацию заявлений и контроль над исполнением
постановлений 34.
Стоит добавить, что в свое время Николай Буда стал прототипом командарма Мотыгина в романе В.Я. Зазубрина «Два мира». Бывшего командарма
крестьянской армии арестовали еще в апреле 1937 г. 30 октября его расстреляли за городом, а жене дали 5 лет ссылки 35.
Затем под прицел журналистов попал Березовский секретарь Исидор
Гнусин. Он отличился в травле сельских учителей, поймав среди них 15
шпионов, но не преуспел на уборочной страде. Партиец часто хватался за
голову: «Что делать? Осень, дожди, а хлеба зеленые». Ему не помогли
бесчисленные заседания, резолюции и разносы председателей колхозов. 23
августа секретарь впустую продержал 16 человек до самого вечера.
Секретарь стыдил директоров МТС: «Эх вы, головы садовые. Вы же люди
зерна, вам и знать о положении на местах. Это мне простительно, мое дело
руководить вообще, а вам надо конкретно знать колхозы». Райкомовский
работник слегка кривил душой. Он еще в 1910 г. получил диплом агронома в
сельскохозяйственном училище 36.
Тем временем на пригородных полях работали всего 11 из 27
комбайнов, которыми убрали 143 гектара хлебов. Гнусин махнул рукой и на
бумаге обслужил комбайнами 3000 вместо 735 настоящих гектаров пшеницы.
На самом деле из 66 колхозов Березовского района начали сдавать хлеб
государству только 4 хозяйства 37. Вскоре имя Гнусина исчезло из списка
секретарей райкомов.
Осенью 1937 г. газетные страницы наполнились судебными
репортажами. С особой тщательностью освещалось «Курагинское дело». Там
арестовали секретаря Александра Иванова, председателя райисполкома
Высокос, прокурора Лагздина и еще шестерых явных «бухаринцев». Всех
арестованных обвинили по 58-й статье УК РСФСР 38.
18 сентября прокурор Любошевский и член специальной коллегии
краевого суда Жильцов открыли выездную сессию. Много крестьян приехало
из дальних сел. Они с раннего утра окружили Дом колхозника, где
проходили судебные заседания. Каждый вспоминал старые обиды и кричал в
спину подсудимым «подлецы, сволочи». Через переполненный зал к
президиуму пробрались только депутаты с резолюциями сельских сходов.
Перед глазами подсудимых красовался плакат «Смерть врагам народа! Какой
34
Барышников, Садовская. Дело рук врага // Красноярский рабочий. 1937. 24 июля.
www.memorial.krsk.ru
36
КЦХИДНИ. Ф.26. Оп.9. Д.11.
37
Черниченко А. Болтовня секретаря райкома Гнусина // Красноярский рабочий. 1937. 28 августа.
38
Сообщение прокурора края // Красноярский рабочий. 1937. 9 сентября.
35
131
другой приговор может быть для предателей, изменников родины, заклятых
врагов советского народа».
На суде выяснилось, что бывшие начальники умышленно занижали
планы одним хозяйствам и сильно завышали другим. Они заставляли
колхозников косить зеленый хлеб, но уборочную страду специально
затягивали. Через такую рачительность, артельщики «Коминтерна» получили
на один трудодень в 1934 г. 7,5 килограммов пшеницы, в 1935 г. – 246
граммов, а в 1936 г. – 826. При этом прокурор Лагздин не принимал жалоб
населения и преследовал невинных людей.
Александр Иванов чуть слышным голосом признался, что в апреле
1936 г. его завербовал бывший первый секретарь райкома Михаил Иванов.
Однофамильцы тайно сговорились вредить колхозной политике. Они
нарочно вели ручной сев, жгли зерносушилки и ломали трактора.
Подсудимый сначала хотел казаться просто обманутым человеком, но затем
признал себя врагом народа.
На утреннем заседании 19 сентября допрашивали бывшего заместителя
председателя райисполкома Козлова. Он сразу заявил, что продался
вредителям еще в 1930 г., а в 1935 г. снова принялся за нелегальную работу.
Прокурор заинтересовался, как ему удалось связаться с совершенно
незнакомой бандой? В ответ исполкомовский работник горько усмехнулся:
«Рыбак рыбака видит издалека».
Враги народа установили в районе режим полного беспредела.
Обиженным трудящимся некуда было на них пожаловаться. 43 свидетеля
нарисовали в своих показаниях кошмарную картину деревенского произвола.
Председатель колхоза Хохлов выгнал в поле беременную жену
красноармейца Матрену Комарову, которая родила сына прямо в борозде.
Петр Курагин рассказал, как враги подло расправились с колхозом
«Трудовой крестьянин». Районные власти хотели всю деревеньку передать в
более крупное хозяйство «Коминтерн», но колхозники наотрез отказались
переезжать. Когда зимой мужики подались в тайгу на лесозаготовки, к
оставшимся женщинам, старикам и детям явились райкомовские чины с
милицией и «удовлетворили их желание» по переселению. Вскоре погибшая
деревенька заросла бурьяном. На новом месте закрепились только 14 из 75
семей, а остальные разбрелись по белому свету.
Судьи не обманули доверия своего народа. 22 сентября они
приговорили семерых подсудимых к смерти, а двоих посадили на 10 лет с
дальнейшим поражением в правах 39.
Редактор. Исаак Поляков верно служил Генеральной линии партии. К
пятидесятилетию Серго Орджоникидзе редакция «Красноярского рабочего»
напечатала массу поздравительных телеграмм. В этом потоке на газетную
полосу чуть не проскочило письмо с зимовища Пит, которое подписали
бывший граф и другие ссыльные. Им хотелось через газету сообщить своим
39
Эрпорт Д., Черниченко А. Враги колхозного крестьянства перед советским судом: процесс над контрреволюционной бандой правых в Курагинском районе // Красноярский рабочий. 1937. 20–24 сентября.
132
близким, что они еще живы. Потом редактор хвалился бдительностью своих
сотрудников и искренне удивлялся, как такое опасное письмо могли
пропустить местные партийцы и чекисты 40.
Близость к власти имела свои преимущества. В мае 1937 г. Поляков
попросил крайком помочь улучшить быт своих сотрудников. Члены бюро
разрешили ему израсходовать 23600 рублей на оборудование новых квартир
для сотрудников и на 3600 рублей устроить коллективную летнюю дачу. Эти
деньги взяли из мифической статьи «сверхсметных доходов и экономии
административно-хозяйственных расходов» 41.
Однако участие в карательной политике не спасло редактора. Полякова
арестовали 31 июля 1938 г. по делу бывшего заместителя крайисполкома
Михаила Горчаева, по которому обвинялись 25 человек. Он сидел под следствием до 1940 г. Его обвинили в уничтожении писем, разоблачающих врагов народа. 17 января 1940 г. его дело выделили из общего. Дальнейшая
судьба Полякова пока неизвестна 42.
В конце 30-х гг. редакции «Красноярского рабочего» удалось закрепить
за собой статус краевого издания. Однако содержание редакционной политики резко изменилось. Помимо привычного информирования населения об
общественной жизни в областнических традициях журналистам пришлось
заниматься информационным сопровождением политических репрессий. Газетные полосы наполнились злобными передовицами, банальной пропагандой и скучными материалами о сомнительных достижениях. «Неообластники» обменяли идеалы свободы на казенные льготы и капитальные вложения,
закрыв глаза на принудительный труд ссыльных и каторжан.
В свою очередь читателям пришлось постигать науку чтения между
строк.
Газета «Красноярский рабочий» –
современный информационный ресурс
Тюльканова Е.И., заведующая
отделом периодики
Государственной универсальной
научной библиотеки
Красноярского края
Политические, экономические, социокультурные преобразования, происходящие в российском обществе, требуют специалистов, умеющих самостоятельно вести поиск информации и использовать её в повседневной жизни. Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края
является таким учреждением, которое на практике способствует этому про40
КЦХИДНИ. Ф.26. Оп.1. Д.434. Л.177.
КЦХИДНИ. Ф.26. Оп.1. Д.440. Л.195.
42
www.memorial.krsk.ru
41
133
цессу. Наша библиотека является одной из крупнейших краевых библиотек
РФ, общественно-культурным и информационным центром, лидером библиотечной политики в крае.
Для центральной библиотеки края неизменным остаётся её основное
функциональное назначение – обеспечение и поддержка научной, образовательной и просветительской деятельности.
Построенная по принципу универсальной информационной системы,
библиотека оказалась сегодня в центре процессов коммуникации, а новые
возможности, открывающиеся благодаря наличию электронных магистралей,
позволяют более оперативно обеспечивать доступ к множеству разнообразных документов и информации как для читателей библиотеки, так и для удаленных пользователей.
Ежегодно библиотеку посещают более 320 тысяч человек, виртуальная
посещаемость сайта составляет свыше 50 тысяч пользователей. Фонды библиотеки составляют свыше 3,7 млн. единиц документов на печатных и электронных носителях. Особую ценность представляют коллекции дореволюционных изданий, представленные книгами, журналами и газетами по всем отраслям знаний. Среди них выделяются ценные коллекции книг известного
русского библиофила Г.В. Юдина, рукописные книги конца XVII-XIX вв.,
отечественные издания гражданской печати XVIII в., прижизненные издания
писателей-классиков XIX в.
При создании собственных информационных ресурсов библиотека
опирается на современные технологии: технологии интернета, технологии
создания информации на CD-ROM носителях. Локальная сеть ГУНЕ насчитывает свыше 106 компьютеров.
Существуют стратегические направления деятельности по формированию собственных информационных ресурсов. Одно из приоритетных – формирование и сохранение культурного документального наследия края для
настоящих и будущих поколений и обеспечение доступа к данным информационным ресурсам. Библиотека выступает как хранительница памяти народов края, с исчерпывающей полнотой собирая, храня и популяризируя духовное наследие жителей края.
Библиотека располагает сегодня приблизительно 355 тысячами единиц
хранения газет и журналов, из которых примерно 1/5 составляют краеведческие издания. В фонде отдела периодики имеются 39 названий дореволюционных краеведческих газет, включая полный комплект газеты «Красноярский
рабочий», широко представлена сибирская периодика и периодические издания первых лет Советской власти. Сегодня библиотека получает 252 названия
газет, из них 150 краевых, и 1071 наименований журналов, более 40 из них
краевые.
Библиотека организует работу по сохранности фондов периодических
изданий и создает условия для эффективного использования фонда читателями (осуществляет переплет, перевод фондов на электронные носители и
другие меры).
134
«Красноярский рабочий» является сегодня одним из старейших информационных ресурсов краевой библиотеки. Возраст издания свидетельствует об успешности и авторитетности его среди читателей. Газета прожила
большой период времени. И надо отдать ей должное: всегда, во все периоды
нашей истории на неё ориентировались, к ней прислушивались, по ней изучали историю края. Листая страницы газеты, мы можем проследить, как
Красноярский край из сельской губернии превратился в могучий промышленный регион.
На протяжении 70 лет деятельности библиотеки ведется отбор и описание газеты «Красноярский рабочий». Каждая поступившая газета тщательно изучается, наиболее значимые статьи и события описываются и формируются в каталог. Раньше это был традиционный карточный каталог, с 1993 г. –
электронный. К настоящему времени ЭК насчитывает свыше 260 тысяч записей, база данных «Край» составляет свыше 45 тысяч названий. Наряду с библиографическими создаются фактографические и полнотекстовые базы данных. С помощью прогрессивных информационных технологий библиотека
обеспечивает быстрый поиск и свободный доступ к запрашиваемой информации.
Создана система библиографических пособий о Красноярском крае, отражающая информацию с XVII в. до наших дней.
Ежеквартально более 40 лет библиотека выпускает и распространяет по
всем городским и районным библиотекам края указатель «Литература о
Красноярском крае», который отражает огромное количество статей из газеты «Красноярский рабочий», позволяет увидеть внушительный блок информации по различным аспектам жизнедеятельности региона, дает возможность
читателям исследовать и анализировать исторические и современные события. Наиболее спрашиваемые темы у наших читателей: особенности региональной инвестиционной политики, приоритеты освоения минеральносырьевой базы объединенного края, эколого-экономические проблемы региона, видовой состав растений и животных края, проблемы семьи, вопросы
сохранения здоровья населения края, перспективы развития туризма, состояние и развитие культуры и др.
Библиотека ориентирована сегодня на информационное обеспечение
ученых и специалистов в различных отраслях науки и производств, истории и
культуры края.
Газета «Красноярский рабочий» – один из неиссякаемых источников
для формирования фактографической базы данных календаря знаменательных и памятных дат «Край наш Красноярский», который библиотека формирует вот уже в течение 45 лет. Это тысячи дат, богатый исторический материал, отражающий важнейшие события из истории края, его политической,
экономической и культурной жизни, а также факты из жизни и деятельности
выдающихся людей, чьи имена связаны с нашим краем.
Наши читатели и работники библиотеки активно используют сайт
«Красноярского рабочего» в интернете, особенно его архив.
135
Библиотека активно использует технологии электронной доставки документов по обслуживанию пользователей в любой точке страны.
Сегодня ведется работа по созданию полнотекстовых БД историкокраеведческого характера, где будут представлены материалы из краеведческой периодики, в том числе из газеты «Красноярский рабочий». Поскольку
востребованность фондов краевых газет, и в большей степени «Красноярского рабочего», очень высока, остро встал вопрос об их сохранности. Эта проблема назрела давно. В критическом состоянии находятся дореволюционные
фонды газеты, а также подшивки времен Великой Отечественной войны. В
связи с этим к части документов доступ читателей ограничен. И в то же время мы понимаем, что они являются одним из основных источников краеведческой информации. Недостаточность финансирования лишает библиотеку
возможности своевременно реставрировать такие периодические издания.
Целевая программа РФ «Культура России» дает возможность решать
проблемы сохранности фондов библиотеки. Одна из её целей – сберечь для
будущих поколений наиболее ценные коллекции краевых периодических изданий, сделать их доступными с помощью новых технологий, обеспечивая
при этом целостность оригиналов и условия их хранения.
Библиотека ежегодно участвует в конкурсе проектов по сохранности
библиотечных фондов и получает целевое финансирование на инновационные проекты. В их числе проекты по переводу фондов краевых периодических изданий на электронные носители и микроносители. В 2005 г. библиотека реализует проект создания единого регионального центра реставрации
документов на сумму 195,5 тыс. рублей. На сегодняшний день закончена работа по переводу на микроносители газеты «Енисейская мысль». В планах
библиотеки такой же проект и в отношении «Красноярского рабочего». Библиотека планирует также создание электронной базы краевой периодической
печати, что явилось бы одним из путей решения проблем сохранности и доступности фондов библиотеки.
На страницах «Красноярского рабочего» всегда серьезно и в полном
объеме освещались вопросы истории, культуры и искусства. И нас радует, что
и сегодня газета активно продолжает эти традиции.
К 60-летию Великой Победы в рамках широкомасштабного проекта
«Патриотизм – уроки памяти» библиотекой и редакцией газеты была организована и проведена викторина «Красноярский край в годы Великой Отечественной войны», условия которой были размещены на сайте библиотеки и
опубликованы в газете. Викторина вызвала большой интерес у молодёжи.
Победители получили ценные подарки.
Газета «Красноярский рабочий» востребована во всех районах и городах Красноярского края. За последние 15 лет централизованно за счет средств
Управления культуры Администрации края неоднократно оформлялась подписка на газету «Красноярский рабочий» для муниципальных библиотек. Надолго запомнится библиотекам края 2003 г., когда в День библиотек редакция
газеты объявила о своей акции – всем центральным библиотекам была сделана подписка на новые издания «Красноярского рабочего»: журнал «Сиби136
рячка», газеты «Сибирские байки» и «Сибирские посиделки». Редакцией газеты был объявлен конкурс на лучшую презентацию газеты «Сибирские посиделки». Победителям конкурса были вручены подарки в редакции газеты.
В последние годы ситуация изменилась. Если раньше «Красноярский
рабочий» поступал в самые отдаленные библиотеки нашего края, то сегодня
стало привычным, когда библиотеки в течение полугода, а иногда и года, вообще не имеют подписки, даже на такую газету, как «Красноярский рабочий». Так в 2004 г. не было подписки во 2-м полугодии в Сухобузимском
районе, в 2005 г. во 2-м полугодии – в г. Игарке и Козульском районе. Да что
говорить о районах края, если даже краевая библиотека имеет сегодня только
2 комплекта «Красноярского рабочего», хотя еще лет 10 назад в каждом отделе имелся свой экземпляр для чтения, а отделов в библиотеке более 20. Вы
бы видели состояние газет «Красноярского рабочего» к концу года! Газеты
зачитаны до дыр. С большим трудом удается сформировать контрольный экземпляр для переплета. Неоднократно нам приходилось обращаться в редакцию газеты, чтобы помогли в докомплектовании отдельных экземпляров газеты.
На страницах «Красноярского рабочего» постоянно публикуются материалы о различных культурных акциях и мероприятиях, в том числе проводимых библиотекой, это Дни красноярской книги, Астафьевские, Юдинские
и Краеведческие чтения, фестивали и конкурсы поэзии, фантастики, творческие вечера красноярских писателей, презентации краевых изданий и др. В
течение многих лет нас связывает постоянное творческое сотрудничество со
многими журналистами газеты, в их числе Эдуард Русаков, Сергей Павленко, Наталья Сангаджиева, Татьяна Попова и др. Совместно с корреспондентом газеты Еленой Деньгиной был подготовлен и опубликован в российском
журнале «Библиотека» материал, касающийся деятельности библиотек края.
Накануне 100-летнего юбилея «Красноярского рабочего» библиотека
провела социологическое исследование с целью узнать мнение читателей о
газете. Полученные данные говорят о том, что интерес читателей к газете
достаточно высок: 88,8% ответили, что газету читают, из них 22% ежедневно, 27% раз в неделю, 42% читают, но редко, и только 8,8% не читают вообще. Интересные данные мы получили при ответе «Где Вы читаете газету?»:
42% ответили, что в библиотеке, (отсюда становится понятно, почему газеты
так зачитаны), 37,8% – покупают в киосках и только 6,6% выписывают домой
и столько же берут у друзей и знакомых. Свыше 80% опрошенных ответили,
что им интересна в газете информация за текущий период, около 9% интересует, о чем писал «Красноярский рабочий» в начале века, 6,6% имеют интерес к материалам различных хронологических периодов газеты, 4,4% обращаются к публикациям 90-х-2000 гг. При ответе на вопрос «С какой целью
Вы обращаетесь к материалам «Красноярского рабочего»? 55,5% ответили –
чтобы быть в курсе событий города и края, 16,5% ответивших движут профессиональные интересы, 13,5% обращаются с научной и 11% с учебной целями. Несколько ответов было – для самообразования. На вопрос «Информация какой тематики интересует читателей в первую очередь?» ответы были
137
следующие: 66,6% ответили – освещение проблем жителей города и края,
29% – официальная, 22% – светская, 13% – рекламная, 11%-спортивная информация. Также были ответы – историческая, информация об объявлении
конкурсов и др. На вопрос «Какие темы, на Ваш взгляд, требуют более глубокого освещения в «Красноярском рабочем?» получены ответы: 49% ответили – социально-бытовые, 24,5% – медицинского обслуживания, 26,5% –
проблемы социально-незащищенных слоев населения, 28,9% – правовые,
18% – детской беспризорности.
Мы попросили наших читателей определить место «Красноярского рабочего» в рейтинге популярности краевых газет. 24,5% дали ему 1-е место,
29% – поставили на 2-е, 22% – на 3-е, 15,5% – на 4-е и только один ответивший дал почетное 5-е место. На наш взгляд, оценка достаточно высокая.
Среди опрошенных было 26,5% мужчин и 73,5% женщин, из них 42% молодежь от 14 до 24 лет, 20% – возраст от 25 до 35 лет, по 15,5% – возраст от 36
до 45 и с 46 до 60 лет, и только 6,6% – читатели свыше 60 лет. Из этих данных видно, что газета популярна среди разных возрастных групп. 51% ответивших были люди с высшим образованием, 29% – с неоконченным высшим, 9% – со средним специальным и 11% – со средним. На вопросы анкеты
отвечали люди различных профессий: юристы, врачи, учителя средних школ,
преподаватели вузов, инженеры, студенты и др. Ещё раз подчеркиваю, что
участниками исследования были только читатели библиотеки.
Ответы наших читателей показали, что у «Красноярского рабочего» заслуженный авторитет и доброе имя. Для большинства красноярцев газета попрежнему остается не только правдивым источником информации, но и советчиком, защитником и просто интересным собеседником. Газета отличается высоким профессионализмом, объективностью, четкой и последовательной гражданской позицией. Газете чужды всепоглощающая погоня за дешевыми сенсациями, суетность, сиюминутность. стремление к дешевой известности. Издание сохраняет свое интеллигентное лицо и корректный тон, тем
самым заслуживает уважение и доверие читателей.
138
Приложение
ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ РАЙОННЫХ ГАЗЕТ
Минусинская газета «Власть труда»:
история и современность
Зварич Л.Н.,
главный редактор газеты
«Власть труда»
(г. Минусинск)
Очень хорошо, что сегодня столь глубоко и профессионально идет разговор о региональной прессе Красноярского края. Роль и значение печатного
слова во все времена были столь высоки, что переоценить их просто невозможно. А вот сделать анализ, обозначить приоритеты на таком уровне, как сегодня, к сожалению, не всегда получается. Хотя необходимость в этом есть,
особенно для газет районного масштаба. Ведь наша история тоже начиналась
в первые годы прошлого века. Например, минусинская газета «Власть труда»
весной 2007 г. отметит свое 85-летие.
Помню, когда мы готовились отметить предыдущий юбилей, сотрудники
минусинского музея им. Н.М. Мартьянова предложили нам оформить выставку, посвященную этому событию. Мы тогда всерьез задумались: что представить? Ведь обычно не принято в журналистской среде уделять себе повышенное внимание, и экспонаты «про себя, любимых» нам собрать оказалось
довольно сложно. Но зато история сохранила имена замечательных людей, в
разные годы работавших в редакции. И еще 80 томов газеты, которые хранят
самые яркие страницы из жизни минусинского региона и его людей.
«Власть труда» появилась в Минусинске 24 апреля 1922 г. Первый номер газеты сохранился и в деревянной рамочке висит на почетном месте в кабинете редактора.
А начиналась минусинская пресса еще раньше. 115 лет назад в уездном
городе на юге края открылась типография Василия Федорова. Можно представить, как в глухомань Сибирского края по бездорожью было доставлено довольно тяжелое оборудование. Но Федоров добился своего, и уже в начале
существования типография выпустила печатные листки, телеграфные сообщения из центральных газет. А через год в Минусинске уже появилось новое
типографское оборудование — «скоропечатная» машина с новейшими шрифтами и украшениями. Конечно, выпускаемые листки нельзя было назвать газетой. Первая минусинская газета появилась 26 апреля 1906 г. и называлась
«Телеграф и почта». Ее отделы или, как мы сейчас их называем, рубрики говорят о многом: «Хроника», «Город Минусинск», «По Сибири», «Из русской
печати» и т.д. А уже через месяц дело редактора-издателя Федорова слушалось в сессии Красноярского окружного суда. Его обвиняли «в помещении им
в газете без надлежащего цензурного разрешения разного рода критических
заметок». Федоров был признан виновным и приговорен к штрафу в размере
139
12 рублей. Но газета жила до 1914 г., пока политические ссыльные не стали
издавать газету «Минусинский край». В эти же годы появилось еще одно издание — «Минусинский листок», редактором которого стал Сафьянов. Он
хорошо знал основателя музея Н.М. Мартьянова, был знаком с политическими ссыльными. Их статьи нередко печатались в газете.
Потом были газеты «Товарищ» – первая партийная легальная газета,
«Известия» – орган Минусинского Союза крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. Это был 1917 г. Возглавляли газеты известные политические
деятели Юрий Равен, затем Алексей Плотников и Михаил Сафьянов. С лета
1918 по сентябрь 1919 г. в городе хозяйничала белая гвардия. И только после
освобождения Минусинска от колчаковцев сразу же, 21 сентября 1919 г., совет партизанской армии начал выпускать газету под названием «Соха и Молот». А с мая 1920 г. в городе стала выходить новая газета «Голос коммуниста» – орган уездного Ревкома и комитета РКП(б). Не хватало бумаги,
средств. Было выпущено всего несколько номеров.
И вот апрель 1922 г. В Минусинске родилась газета «Власть труда», орган Минусинского уездного комитета РКП(б) и уездного исполкома. Тираж
всего 500 экземпляров. Но вот как решительно обращается газета к населению, заявляя о своих планах и задачах: «Во время кипучей деятельности Советской Армии и всех сознательных граждан по... налаживанию порядка внутри России особенно важно иметь тесную, неразрывную связь между всем населением отдаленных деревень и правящими органами...»
Сегодня, когда нам предоставлен на выбор пестрый мир газет и журналов, когда есть радио и телевидение, трудно переоценить значение печатного
органа, появившегося в сибирской глубинке.
«”Власть труда” будет освещать жизнь уезда и помогать правильному
проведению в жизнь всех постановлений Советской власти», – с такими словами обратились первые журналисты нашей газеты к населению.
В течение 1922 г. вышло всего 34 номера. Тираж составлял 500 экземпляров. И это на уезд с населением в 320 тысяч человек.
Уже в 1923 г. «Власть труда» выходит три раза в неделю. Растет тираж
до 1300 экземпляров. Газета в те годы выпускалась для всех южных районов
Красноярской губернии, включая Хакасию.
...Безбрежный океан мелких крестьянских хозяйств, подорванных гражданской войной, безграмотность населения. В это время газета постоянно ведет
рубрики «Письма из деревни», «Дела крестьянские», «Культурная жизнь».
В первые годы существования газеты в ней сотрудничал Василий Янчевецкий, человек удивительной судьбы, ученый, путешественник. Здесь немолодой уже литератор впервые использовал псевдоним В. Ян, под которым
позднее создал свои исторические романы «Чингис-хан», «Батый» и другие.
С июля 1924 г. «Власть труда» стала ежедневной. Появились новые рубрики – «На острие пера», «Кооперативная жизнь», «Бьем заметкой, как пулей
меткой».
С мая 1927 г. «Власть труда» стала объединенным органом Минусинского и Хакасского окружных комитетов ВКП(б). Выходит ежедневно тира140
жом 7300 экземпляров и издает приложение «Хызыл аам» на хакасском языке.
Особая веха в истории сибирской деревни – 30-е гг. Крестьяне в наших
местах не знали крепостного права. И так сложилась история, что больше
было зажиточных крестьян, как их называли в период коллективизации, кулаков. Потому и переустройство села было таким болезненным и трудным.
Конечно, «Власть труда» в то время выполняла роль проводника и пропагандиста идей ВКП(б). Со страниц газеты часто звучали сообщения о ходе
коллективизации, о вредительстве в первых сельхозартелях. Однако надо отдать должное журналистам тех лет: они умели писать между строк.
...Лет пять назад, помню, в редакцию зашла скромная пожилая женщина.
Она принесла газету за 1928 г., где писалось о раскулачивании ее семьи. Не в
обиде была женщина на журналистов, хоть и писали про кулаков, как с плеча
рубили. Сердцем почуяла она за словами газетной заметки боль и тревогу корреспондентов: что-то происходит не так в этой жизни. Этими чувствами и
пришла поделиться с нами через столько лет...
Заметки в то время редко подписывались конкретной фамилией. Небезопасно это было...
«Кулаки убили селькора Кайро и его жену из с. Солба. Он был из рабочей
семьи и прекрасно понимал политику Советской власти. Шестилетний ребенок
остался сиротой...»
«Беднота из с. Новотроицкое встала на защиту селькора Ткаченко. Он, маломощный середняк, разоблачил кулака Ситника. У Ткаченко сожгли хлеб,
избили его и его детей...»
Так было всегда. Районная газета и ее читатели никогда не изменяли друг
другу. Оглядываясь назад, газета сегодня может по праву сказать о себе словами Анны Ахматовой:
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был...
Нельзя без волнения листать газетные страницы военных 40-х гг. Многие журналисты во главе с редактором Козловым в начале войны сменили перо на автомат. А оставшиеся находили всякую возможность сообщать землякам и сводки Информбюро, и о том, как идет помощь фронту. Но есть факт из
жизни редакционного коллектива тех лет, который в истории газеты занимает
особое место. О нем, кстати, рассказывал «Красноярский рабочий» в апреле
2002 г. в заметке «Газета, построившая самолет». Сотрудники «Власти труда», отрывая весомую часть от своего скромного военного жалованья, долго
копили деньги и накопили... на фронтовой истребитель. В музее хранится телеграмма: «Прошу передать рабочим и служащим издательства районной газеты “Власть труда”, собравшим 25 тыс. рублей на строительство боевого самолета “Власть труда” – мой братский привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин. 1943 г.»
Во все времена газета «Власть труда» была центром творческой жизни
города и соседних районов, кузницей журналистских кадров. Многие журналисты, уехав в другие края, никогда не забывали о своей первой газете. Яков
141
Донской, один из первых редакторов, все годы своей жизни писал в Минусинск с Украины с теплотой и благодарностью. Ему был 21 год. Боевым крещением он называет свою практику и первые шаги в журналистике в газете
«Власть труда». До последних дней поддерживал связь с газетой Сергей Сартаков, который жил в Минусинске в конце 20-х гг. и печатался в нашей газете.
При редакции работало литературное объединение. Акцию «Писатели
на берегах Енисея» многие помнят до сих пор. В 70-е гг. красноярские писатели и поэты Анатолий Чмыхало, Роман Солнцев, Иван Пантелеев, Александр Щербаков, Анатолий Третьяков и другие устраивали встречи с читателями и любезно предоставляли свои произведения для публикации в газете.
Литературное объединение под названием «Зеленая лампа» при редакции живет и сейчас. Для местных поэтов и прозаиков газета придумала приложение. Издаются сборники стихов. Вот только писатели к нам теперь не
приезжают. Но мы пытаемся общаться с товарищами по перу из соседней Хакасии. И они искренне удивляются, что в Минусинске есть литературный
кружок.
Стоит ли говорить о том, что за 83 года своего существования газета не
раз отмечалась наградами и дипломами России, Союза журналистов СССР,
была лауреатом Всероссийского конкурса, участницей ВДНХ (еще в советское
время).
В истории каждой «районки» найдется много интересного и даже уникального. Мы, редакторы южного региона, любим бывать в гостях друг у друга, особенно на юбилеях. И поверьте, в каждом творческом коллективе есть
изюминка. Только в этом году юбилей, правда, пока 70-летие и 75-летие отмечали ермаковская «Нива», «Идринский вестник», каратузское «Знамя труда». Мы видим, как любят свои газеты люди сибирской глубинки, как искренне считают печатный орган последней инстанцией в решении проблем сегодняшнего времени. Не будет преувеличением, если скажу: «районки» — это
кровеносные сосуды России. Хочется, чтобы это помнили ученые мужи и
дамы.
142
РЕГИОНАЛЬНАЯ ПРЕССА:
КЛАССИКА И СОВРЕМЕННОСТЬ
Сборник научных статей
Корректор Л.А. Киселева
Компьютерная верстка И.В. Гревцовой
Подписано в печать ........... 2006 г. Формат 60×84/16
Бумага тип. Печать офсетная.
Уч.-изд. л. 6,5. Усл. печ. л. 9,3.
Тираж 00 экз. Заказ
Издательский центр
Красноярского государственного университета
660041 г. Красноярск, пр. Свободный, 79.
143
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
27
Размер файла
1 314 Кб
Теги
университета, статей, 781, региональный, научный, современность, пресс, сборник, красноярский, классика
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа