close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

54

код для вставкиСкачать
О.Н. Емельянова
О.Н. Емельянова
ISBN 978-5-7638-2756-9
9 785763 827569
Стилистическая информация в толковом словаре
(аналитический обзор проблематики)
Монография посвящена вопросам стилистической
квалификации лексики в толковых словарях современного русского литературного языка: системному
описанию представленных в них разрядов стилистически окрашенной лексики и лексикографических
способов стилистической квалификации словарного
состава современного русского языка.
СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ
В ТОЛКОВОМ СЛОВАРЕ
(аналитический обзор проблематики)
Монография
Институт филологии и языковой коммуникации
Министерство образования и науки Российской Федерации
Сибирский федеральный университет
О.Н. Емельянова
СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ
В ТОЛКОВОМ СЛОВАРЕ
(аналитический обзор проблематики)
Красноярск
СФУ
2013
УДК 811.161.1`38
ББК 81.2Рус–5
Е601
Рецензенты:
д-р филол. наук, проф. А.Л. Кошелева;
д-р филол. наук, проф. И.В. Пекарская
Емельянова О.Н.
Е601 Стилистическая информация в толковом словаре (аналитический обзор проблематики): монография / О.Н. Емельянова. –
Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2013. – 315 с.
ISBN 978-5-7638-2756-9
Монография посвящена вопросам стилистической квалификации лексики в толковых словарях современного русского литературного языка: системному описанию представленных в них разрядов стилистически окрашенной лексики и лексикографических способов стилистической квалификации словарного состава современного русского языка.
Для филологов-исследователей, преподавателей, студентов и аспирантов, а также для всех интересующихся проблемами теоретической и прикладной стилистики современного русского литературного языка.
УДК 811.161.1`38
ББК 81.2Рус–5
ISBN 978-5-7638-2756-9
© Сибирский федеральный
университет, 2013
© Емельянова О.Н., 2013
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ............................................................................................................4
ГЛАВА 1. ТОЛКОВЫЕ СЛОВАРИ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА.................................................................................................15
ГЛАВА 2. РАЗРЯДЫ СТИЛИСТИЧЕСКИ ОКРАШЕННОЙ
ЛЕКСИКИ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ
СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА.....................................................30
1. Функционально-стилистически окрашенная лексика....................... 31
2. Эмоционально-экспрессивно окрашенная лексика.......................... 144
3. Лексика комбинированной стилистической окраски....................... 177
4. Устаревшая лексика как стилистический ресурс языка...................203
5. Стилистический «портрет» многозначного слова............................228
ГЛАВА 3. СПОСОБЫ СТИЛИСТИЧЕСКОЙ КВАЛИФИКАЦИИ ЛЕКСИКИ В ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ РУССКОГО
ЯЗЫКА................................................................................................................241
1. Словарные пометы.................................................................................246
2. Стилистический комментарий и энциклопедические ремарки...... 261
3. Толкование значения слова..................................................................265
4. Использование в толковании слов, отмеченных стилистически................................................................................................... 268
5. Отсылка к стилистически окрашенному производящему
слову................................................................................................... 269
6. Использование грамматических форм прошедшего времени
при толковании хронологически отмеченной лексики (архаизмов и историзмов)...................................................................................... 271
7. Совмещение нескольких способов характеристики употребления слова...............................................................................................272
ЗАКЛЮЧЕНИЕ................................................................................................278
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ..............................................................................285
СОКРАЩЕНИЯ................................................................................................ 315
3
Усердней с каждым днем смотрю в словарь.
В его столбцах мерцают искры чувства.
В подвалы слов не раз сойдет искусство,
Неся в руках свой потайной фонарь.
На всех словах – события печать.
Они дались недаром человеку.
Читаю: – Век. От века. Вековать.
Век доживать. Бог сыну не дал веку.
Век заедать, век заживать чужой…
В словах звучат укор, и гнев, и совесть.
Нет, не словарь лежит передо мной,
А древняя рассыпанная повесть.
С.Я. Маршак
ВВЕДЕНИЕ
Толковые словари решают одновременно несколько важнейших
задач. Они не только содержат толкования значений лексических
единиц языка, что вытекает из самой их природы (толковые), но и
указывают на некоторые грамматические свойства слов (напр., принадлежность к определенной части речи, грамматический род имени
существительного, вид глагола), дают этимологические справки, сведения о парадигме, управлении, орфографической норме, правильном ударении и др. Поэтому их часто называют не только самыми
распространёнными, но и самыми важными словарями. Так, например, «по подсчётам Ю.Н. Караулова в «Толковом словаре русского
языка» под ред. Д.Н. Ушакова получили последовательное отражение
38 параметров, и 6 параметров отражены частично из общего числа
лексикографируемых в русском языке около 70 параметров. Таким
образом, в Словаре Ушакова отражены две трети структурных черт
русской лексики. Это же можно сказать и о БАС, и о МАС. Следовательно, в существующих толковых словарях русского языка слова получают достаточно полную и всестороннюю характеристику»
[Сороколетов, 1988, с. 40].
Отечественные толковые словари (за исключением «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даля) – это словари
4
Введение
литературного языка, т. е. издания нормативные, описывающие лексику в соответствии с требованиями норм литературного языка
(хотя, как правило, «литературность» понимается в них довольно
широко). «Каждое новое издание толкового словаря национального
языка, с одной стороны, отражает перемены, которые происходят в
языковом сознании носителей языка, а с другой – само способствует
формированию этого сознания <…> отражая языковую деятельность
определённого коллектива, в то же время служит авторитетным законодателем норм словоупотребления» [БАС-2, с. 7 – 8].
Составление и издание таких словарей всегда способствует росту не только культуры речи, но и общей культуры. Это понимали и
составители первого толкового словаря русского языка 1789 – 1794 гг.
В Предисловии к нему они писали: «Пользу и необходимую нужду
толкового сочинения доказывать излишне; неоспоримая сия истина
всем известна, что без полнаго собрания слов и речей, и не определяя
точного их знаменования, не можно ни утвердительно сказать, в чём
состоит обилие, красота, важность и сила языка, ниже пользоваться
оными в произведениях разума с несомненною точностию, могущею
послужить примером» [Словарь Академии Российской, т. 1, Предисловие, СПб., 1789, с. V–VI].
Все толковые словари современного русского языка ставят перед собой и пытаются решить в том числе и задачу «нормативностилистическую», а именно: содействовать воспитанию стилистической речевой культуры носителей языка. Некоторые исследователи даже утверждают, что это одна из важнейших функций именно
толкового словаря: «Стилистические пометы в словарях играют не
менее важную роль, чем толкование лексического значения слова, а
в ряде случаев именно эти сведения более важны для того, кто пользуется словарём. Анализ языка и стиля того или иного писателя, произведения, изучение стилей речи русского языка (публицистического, научного, юридического, художественного и т. д.), своеобразия
стилей художественной литературы (поэзии, драмы, комедии, прозы,
сатиры и т. д.), собственная творческая, научная и исследовательская
работа и т. п. нередко требуют сведений о границах, сферах употребления слова в том или ином значении, с той или иной экспрессивной
окраской, возможности его употребления в том или ином контексте.
Для толкового словаря литературного языка такая задача становится
одной из основных и даже специальной, только этим словарём решаемой» [Семёнов, 1959, с. 71].
5
Введение
Л.В. Щерба в ставшей классической, хрестоматийной (хоть и не
оконченной им) работе «Опыт общей теории лексикографии» писал
о том, что «очень часто, говоря о нормах, люди забывают о стилистических нормах, которые не менее, если не более, важны, чем всякие другие, и которые по существу вещей меньше всего зависят от
произвола писателя, если только этот последний желает быть правильно понятым. <…> В чем же должна состоять нормализаторская
роль нормативного словаря? В поддержании всех живых норм языка,
особенно стилистических (без этих последних литературный язык
становится шарманкой, неспособной выражать какие-либо оттенки
мысли)» [Щерба 1981, с. 238 – 239].
Для формирования стилистической речевой культуры необходимо знание лексических стилистических ресурсов языка. И это знание дает толковый словарь.
Стилистика ресурсов является наиболее традиционным и базовым направлением стилистики. Это раздел стилистики языка (а
не речи), строевой, структурный аспект стилистики, изучающий
и описывающий внеконтекстуальные стилистические ресурсы. И
толковые словари обращают внимание прежде всего на внеконтекстуальные лексические стилистические ресурсы, т. е. на стилистические окраски (значения, коннотации) лексических единиц, взятые
вне контекста. Но этот структурный аспект стилистики, несомненно,
связан с аспектом коммуникативным – с функционированием языка
в разных сферах общения, т. е. с функциональной стилистикой.
Принципы, приемы и способы отбора и описания стилистически окрашенной лексики в толковых словарях современного русского литературного языка изучаются уже (или всего?) более полувека.
И хотя на суд читателя представлено некоторое количество очень
интересных и значимых исследований, на которые мы неизбежно
будем ссылаться в своей работе, объём и масштаб решаемых в этой
области лингвистического знания исследовательских задач настолько значителен, что многие из них по-прежнему ждут своего разрешения. Поскольку «почва для наблюдений над стилистическими
свойствами современного русского языка является «зыбкой» <…>
соответственно и самый круг рассматриваемых вопросов может с
полным основанием быть отнесён к разряду «вечных», никак не претендующих на новизну, но тем не менее всякий раз нуждающихся в
прагматическом осмыслении» [Винокур, 1972, с. 7].

6
Введение
Изучению стилистически окрашенной лексики (в том числе)
уделяли внимание классики отечественного языкознания: С.И. Ожегов («О формах существования современного русского национального языка», «К вопросу об изменениях словарного состава русского
языка в советскую эпоху» и др.), В.В. Виноградов («Проблемы русской стилистики», «Итоги обсуждения вопросов стилистики» и др.),
Л.В. Щерба («Современный русский литературный язык», «Языковая система и речевая деятельность» и др.). Стилистически окрашенной лексике посвящено немало страниц в работах Ю.С. Сорокина
(«Просторечие как термин стилистики», «Об общих закономерностях развития словарного состава русского литературного языка
XIX века»), Г.О. Винокур («Избранные работы по русскому языку»,
«Об изучении функциональных стилей русского языка советской
эпохи»), Т.Г. Винокур («О содержании некоторых стилистических
понятий», «Закономерности стилистического использования языковых единиц»), О.А. Ахмановой («О стилистической дифференциации слов»), А.Н. Гвоздева («Очерки по стилистике русского языка»),
А.И. Горшкова («Теория и история русского литературного языка»,
«Лекции по русской стилистике», «Русская стилистика: стилистика
текста и функциональная стилистика»), М.Н. Кожиной («Стилистика русского языка», «О функциональных семантико-стилистических
категориях», «Речеведение и функциональная стилистика», «Классификация и внутренняя дифференциация функциональных стилей»), В.Г. Костомарова («Наш язык в действии: очерки современной
русской стилистики», «Описание явлений стилистики методом вектора»), Ю.А. Бельчикова («Лексическая стилистика: проблемы изучения и обучения»), П.Н. Денисова («Лексика русского языка и принципы её описания»), Е.Ф. Петрищевой («Стилистически окрашенная
лексика русского языка», «Употребление стилистически окрашенных слов»); Г.Я. Солганика («Системный анализ газетной лексики
и источники её формирования»); И.Н. Шмелёвой («Стилистическое
расслоение и классификация словарного состава современного русского литературного языка») и многих других авторов. Большой
вклад в изучение интересующих нас проблем внесли Е.А. Земская,
О.А. Лаптева и О.Б. Сиротинина (прежде всего мы имеем в виду их
работы, посвящённые разговорной речи) и др.
Однако исследований, каким-либо образом затрагивающих вопросы лексикографической стилистики (на фоне работ по лексикологии или общим вопросам теоретической стилистики), сравнительно
7
Введение
немного, ещё меньше работ, целиком посвящённых данной области
лингвистического знания. В этой связи кроме уже упомянутых следует назвать исследования Л.В. Щербы («Опыт общей теории лексикографии»), С.И. Ожегова («О трёх типах толковых словарей современного русского языка»), В.В. Виноградова («О некоторых вопросах
русской лексикографии»), Ф.П. Филина («О «Словаре современного
русского литературного языка» и его лексическом составе», «Заметки по лексикологии и лексикографии (некоторые вопросы подбора
слов для большого Словаря русского языка АН СССР)», «О новом
толковом словаре русского языка»), Ю.С. Сорокина («О нормативностилистическом словаре современного русского языка»), А.М. Бабкина («Новый академический словарь русского языка. Проспект»,
«Устарелые слова в современном языке и словаре»), В.И. Чернышёва
(«Принципы построения академического словаря русского литературного языка»), Т.Г. Винокур («Толковый словарь и языковое употребление»), А.П. Евгеньевой («О некоторых лексикографических
вопросах, связанных с изданием большого словаря русского литературного языка АН СССР»), Т.В. Зайцевой и И.Ч. Назаровой («О
четырёхтомном «Словаре русского языка» АН СССР»), К.С. Горбачевича («О задачах и общих принципах нормативно-стилистического
словаря»), Ю.Н. Караулова («Словарь и его свойства», «Языковая
компетенция лексикографа как лингвистический источник в его
работе над словарём»); В.Д. Девкина («Очерки по лексикографии»),
В.В. Дубчинского («Теоретическая и практическая лексикография»),
Г.П. Князьковой («К проблеме отбора слов в словарях»), И.Н. Шмелевой («Некоторые вопросы стилистики в общем словаре литературного языка»), П.Д. Денисова, В.Г. Костомарова («Стилистическая
дифференциация лексики и проблема разговорной речи (по данным
«Словаря русского языка» С.И. Ожегова. Изд. 3. М., 1953)»), Л.П. Крысина («О словарном представлении лексики некодифицированных
подсистем языка»), Е.В. Титовой («О стилистическом статусе просторечия в русском языке (лексикографический обзор)») и некоторых
других авторов.
Есть исследования, посвящённые способам описания лексики
в словарях (как правило, речь в них идёт о стилистических пометах): Э.Г. Ладуницкая «Сопоставительная характеристика 1-го тома
«Толкового словаря русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова и 1-го
тома «Словаря русского языка» Ин-та языка АН СССР (стилистические пометы)»; А.А. Зелкина «Стилистическая помета как проблема
8
Введение
лексикографии»; И.Б. Иткин «Словарные пометы и языковая игра»;
Л.П. Катлинская «Нормативные пометы в словарях и реальное речевое употребление (языковое сознание и критерии нормы)»; Л.С. Ковтун «О построении словарной статьи (отбор материала, определение
значения и употребления слова в практике большого словаря русского языка АН СССР); А.М. Шахнарович, Т.А. Графова «Словарные
пометы как способ лингвистической классификации лексики». Но и
этих работ очень немного.
На некоторые наиболее важные (как правило, диссертационные)
исследования, целиком посвящённые изучению и описанию стилистически окрашенной лексики, представленной в толковых словарях
современного русского литературного языка, с нашей точки зрения,
следует обратить особое внимание. К такого рода исследованиям относятся, например, работы Г.Н. Скляревской («К вопросу о лексикографических понятиях «разговорное» и «просторечное»», «Заметки
о лексикографической стилистике», «Ещё раз о вопросах лексикографической стилистики», «Состояние современного русского языка. Взгляд лексикографа») и прежде всего её кандидатская диссертация «О соотношении лексикографических понятий «разговорное»
и «просторечное»», в которой она, анализируя разговорную и просторечную лексику, представленную в Словаре Ушакова и Малом
академическом словаре, приходит к выводу о том, что для принципиального разграничения этой лексики нет достаточных оснований
[Cкляревская, 1973].
Разговорной лексике посвящено и диссертационное исследование Г.Ф. Кузьминой «Стилистические и семантические особенности
разговорной лексики (по данным толковых словарей русского языка)»
[Кузьмина, 1980], материалом для которого стала лексика, имеющая
помету (разг.) в 9-м издании «Словаря русского языка» С.И. Ожегова (1972 г.). В работе автор сопоставил собранные им лексикографические данные с «данными спонтанной устной разговорной речи»,
что «позволило выяснить особенности подачи разговорной лексики
в словаре, ограниченность средств традиционной лексикографии и
поставить вопрос о модификации структуры словарной статьи для
более полного отображения номинаций живой разговорной речи»
[Кузьмина, 1980, с. 2]. Разговорная и просторечная лексика исследуется в диссертациях А.А. Миллера («Стилистически сниженная
лексика и её отражение в двуязычных словарях») [Миллер, 1972],
Ли Юн «Динамика стилистической квалификации разговорных и
9
Введение
просторечных слов в современной русской лексикографии» [Ли Юн,
2004] и некоторых других работах.
О.А. Нестерова в диссертации «Проблема социально-функци­
ональ­ных характеристик в современном толковом словаре национального языка (на материале русского и английского языков)» попыталась
определить социально-функциональную информативность используемых в словарях лексикографических приёмов характеристики «входных
единиц», обнаружить недостатки в использовании системы функциональных помет (на основе пометы (прост.)), выработать и предложить
свою систему социально-функциональных характеристик для единиц
словника толкового словаря национального языка. Материалом для
её исследования послужила просторечная лексика, взятая из первых
пятнадцати страниц каждой сотни страниц Малого академического
словаря (2-е изд., 1981–1984 гг.) в сопоставлении с аналогичными данными словаря американского варианта английского языка «Херитеч»
(1970 г.). Исследователь настаивает на необходимости введения социолингвистической и психолингвистической теории в теорию и практику лексикографии и предлагает наборы: 1) социально-естественных, 2)
социально-функциональных и 3) социально-ситуативных параметров,
которые необходимо учитывать и отражать при описании слова в толковом словаре [Нестерова, 1986].
Вопросам описания в толковых словарях литературного языка
лексики диалектного происхождения посвящены работы М.Х. Партенадзе («Статус диалектной лексики в толковом словаре литературного языка», «О природе слов с пометой «областное»», «Об основаниях отбора диалектных слов для словарей литературного языка»),
О.Г. Пороховой («Областная лексика в словарях русского литературного языка»), Р.А. Жомонова («Принципы отбора диалектизмов и их
подача в толковом словаре узбекского языка»), А.И. Фёдорова («О
принципах подбора областных слов в толковых словарях современного русского языка»). В этих исследованиях авторы говорят о неизбежном влиянии диалектов на литературный язык, которое прежде
всего наблюдается на уровне лексики; об обусловленной этим влиянием невозможности создания словарей литературного языка без
включения в них некоторого процента диалектизмов; о принципах
отбора такой лексики для включения в толковые словари; о недостаточности и научной неточности квалификации лексики диалектного
происхождения, уже описанной в толковых словарях современного
русского литературного языка (и в словарях других языков).
10
Введение
Специальной, терминологической лексике посвящены диссертации В.В. Бурцевой («Слова с пометой «специальное» в семнадцатитомном академическом «Словаре современного русского литературного языка»), Л.А. Капанадзе («Взаимодействие терминологической лексики с общеупотребительными словами»), а также работы
В.Н. Сергеева («Термины как объект лексикографии», «Место номенклатуры в общем словаре русского языка», «Профессионализмы как
объект лексикографии»), С.Г. Бархударова («Актуальные задачи лексикографии в области терминов»), Ф.П. Сороколетова («О месте производственной терминологии в толковом словаре русского языка»), в
том числе написанные ими в соавторстве (С.Г. Бархударов, Ф.П. Сороколетов и др. «Проблематика определений терминов в словарях
разных типов»), Л.Л. Кутиной («Термин в филологических словарях
(к антитезе: энциклопедическое – филологическое)»), Е.Н. Толикиной («Термин в толковом словаре (к проблеме отбора)», «Термин в
толковом словаре (к проблеме определения»)), Н.З. Котеловой («Семантическая характеристика терминов в словарях»), В.П. Беркова
(«Заметки об определениях терминов в филологических и энциклопедических словарях») и др.
Устаревшая лексика стала объектом исследования в работах
А.М. Бабкина («Устарелые слова в современном языке и словаре»),
Н.М. Шанского («Устаревшие слова в русском языке»), М.Н. Нестерова («Русская устаревшая и устаревающая лексика»), диссертациях
З.Ф. Белянской («Устаревшая лексика современного русского языка
(историзмы)»), Е.В. Грудевой («Хронологически отмеченная лексика в
современном русском языке и её лексикографическая интерпретация»),
Е.В. Ковалёвой («Устаревшая лексика в системе современного русского
языка и в художественных текстах XIX века»), И.В. Шпотовой «Стилистическая функция – новый смысл существования лексических архаизмов», Г.Ю. Юмашевой «Стилистические изменения в русской лексике
конца XX – начала XXI века (на материале существительного)» и др.
Высокой лексике посвящено диссертационное исследование
В.Я. Голуб «Высокая лексика в современном русском литературном
языке (по современным словарям и публицистике 60–70-х годов»
[Голуб, 1977].
Вопросы описания эмоционально-экспрессивной лексики в
толковых словарях оказались в центре внимания в диссертации
Н.М. Павловой «Эмоциональные значения в лексикографическом отражении» [Павлова, 1971].
11
Введение
Большой интерес представляет диссертационное исследование
И.Л. Резниченко «Стилистический узус русского языка советской
эпохи и его отражение в лексикографии». В нём автор, сопоставив
стилистически окрашенную лексику Словаря Ушакова и Словаря
Ожегова: 1) пришел к выводу о том, что недостатки словарной стилистической разработки лексики лежат, во-первых, внутри избранной словарями системы стилистических помет и, во-вторых, в самой
системе помет как способе стилистической характеристики слов и
выражений; 2) предложил сочетать унифицированную систему помет со специальным теоретическим предисловием, которое явилось
бы разделом общей вводной части словаря и представляло бы собой
компактное описание узуальных тенденций слов, несущих определённую стилистическую помету. «Представляется, что пути усовершенствования словарной стилистической разработки лексики
следует искать не в том, сколько каких помет используется, но как
они используются <…> ни количественные, ни качественные коррективы, касающиеся систем стилистических помет, недостаточны
для более полной характеристики стилистической многогранности
слова. Создание специального краткого предисловия, освещающего
основные закономерности реального функционирования слов с теми
или иными пометами, позволяло бы неограниченно отражать стилистический узус как в синхронном аспекте, так и в динамике. <…>
пометы представляли бы ядро современной стилистической нормы,
а теоретическое предисловие освещало бы основные тенденции её
развития, её периферию» [Резниченко, 1984, с. 130].
Л.В. Бойко в диссертации «Стилистическая ценность русского
слова и её отражение в учебных словарях» констатировала необходимость совершенствования описания стилистического потенциала
слова в словарях, отметив крайнюю затруднённость общезначимого решения этой задачи ввиду недостаточности имеющихся теоретических накоплений: «среди важнейших факторов, ответственных
за неудовлетворительное отражение стилистического качества лексикографируемых языковых единиц, следует назвать прежде всего
отсутствие в современной лингвистике согласия в понимании так
называемого стилистического значения слова, а также отсутствие
ориентированной на лексикографическое приложение стилистической теории» [Бойко, 1991, с. 1]. Автор, говоря о необходимости разработки искомой стилистической концепции с обнаружением всех
её лексикографических импликаций, предлагает создать на основе
12
Введение
такой теории проект первого в отечественной лексикографии словаря стилистических регистров.

Все упомянутые нами исследования чрезвычайно интересны и
вносят свой значимый вклад в развитие лексикографической стилистики, но, как правило, касаются либо какого-то одного стилистического пласта лексики (высокой, архаичной, сниженной, разговорной,
диалектной и т. д.), либо какого-то определённого отрезка времени
(например, конца XIX в., советской эпохи, конца XX столетия и т. п.),
либо проводятся на материале одного-двух (гораздо реже трёх) словарей. При этом авторы нередко ограничиваются выборками из словарей (исследуют лексику на определенную букву алфавита, например на букву «К»; или лексику с какого-либо количества страниц в
том или ином словаре, например с первых пятнадцати страниц каждой сотни страниц и т. п.), а иногда и отдельными примерами.
В данной работе мы попытались обобщить накопленный опыт
и системно описать особенности стилистической квалификации
лексики всех выделяемых на текущий момент функциональных,
эмоционально-экспрессивных и других стилистических разрядов,
представленных во всех важнейших (и не только) толковых словарях современного русского литературного языка, для того чтобы
составить наиболее полное, «объёмное» представление по данному
вопросу и выявить основные направления развития отечественной
лексикографической стилистики в интересующей нас сфере.
В этом заключается новизна предлагаемого исследования, методологической базой которого служит системный подход к изучению
единиц языка и речи (как одно из проявлений всеобщего принципа
системности). Цель исследования – дать комплексное описание стилистической квалификации всех разрядов стилистически окрашенной лексики во всех важнейших толковых словарях современного
русского литературного языка. Для достижения поставленной цели
мы должны были решить следующие основные задачи: изучить и
системно описать особенности лексикографического представления
каждого отдельного стилистического разряда лексики, включённой
в толковые словари современного русского литературного языка;
выявить и описать все лексикографические способы квалификации
стилистически окрашенных лексических единиц, используемые
в толковых словарях современного русского литературного языка.
13
Введение
Выбранным системным методом исследования обусловлена композиция монографии, которая, как и все аналогичные работы, включает введение, некоторое количество глав основной части, в нашем
случае их три, заключение и библиографический список. Первая
глава («Толковые словари современного русского языка») содержит
краткую информацию об исследованных нами словарях; вторая глава («Разряды стилистически окрашенной лексики, представленной в
толковых словарях современного русского языка») посвящена подробному системному рассмотрению и последовательному описанию
всех разрядов стилистически окрашенной лексики, представленной
в этих лексикографических изданиях, и третья, заключительная
глава («Способы стилистической квалификации лексики в толковых словарях современного русского языка») знакомит читателя как
с основными (уже отчасти исследованными лингвистами), так и с
относительно «скрытыми» от глаз не особо внимательного пользователя способами подачи в толковых словарях информации о стилистических свойствах лексических единиц. Материалом исследования послужила картотека стилистически окрашенных лексических
единиц, собранная нами методом сплошной выборки из всего массива обследованных словарей, а именно: «Толкового словаря русского
языка»: в 4 т. под ред. Д.Н. Ушакова (1935 – 1940); «Словаря современного русского литературного языка» АН СССР: в 17 т. (1950 – 1965);
«Словаря современного русского литературного языка»: в 20 т. АН
СССР (2-е изд., перераб. и доп.) / Гл. ред. К.С. Горбачевич (1991 – издание продолжается); «Словаря русского языка»: в 4 т. АН СССР /
Гл. ред. А.П. Евгеньева (2-е изд., испр. и доп., 1981 – 1984); «Словаря
русского языка» С.И. Ожегова (1961 – последний прижизненный вариант издания); «Толкового словаря русского языка» С.И. Ожегова и
Н.Ю. Шведовой (4-е изд. доп., 2003); «Большого толкового словаря
русского языка» / Сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов (1998); «Русского
толкового словаря» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной (2000); «Толкового словаря современного русского языка. Языковые изменения
конца ХХ столетия» / Под ред. Г.Н. Скляревской (2001).
Автор надеется на то, что его труд принесёт пользу всем интересующимся проблемами лексикографической стилистики и заранее
благодарит читателя за проявленный интерес.
14
ГЛАВА 1
ТОЛКОВЫЕ СЛОВАРИ
СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА
Нет никакого вида работы более трудной и более творческой, нежели составление словарей.
Л.В.Щерба
Словарь – это вся вселенная в алфавитном порядке! Если хорошенько подумать, словарь –
это книга книг. Он включает в себя все другие
книги. Нужно лишь извлечь их из неё.
А. Франс
Типы толковых словарей
современного русского языка
Л.В. Щерба в уже упоминавшейся работе «Опыт общей теории
лексикографии» писал: «Одним из первых вопросов лексикографии
является, конечно, вопрос о различных типах словарей. Он имеет непосредственное практическое значение и эмпирически всегда как-то решался и решается» [Щерба, 1981, с. 235]. Обосновывая
принципы выделения и классификации различных типов словарей,
Лев Владимирович исходил из противопоставлений «словарь академического типа – словарь-справочник», «энциклопедический
словарь – общий словарь», «словарь тезаурус (thesaurus) – обычный
словарь», «обычный словарь – идеологический (идеографический)
словарь», «толковый словарь – переводной словарь», «неисторический словарь – исторический словарь». В академическом словаре
язык отражен наиболее полно и представительно, как единая цельная система; в нём очень объёмный словник и всестороннее и обстоятельное толкование единиц. Это нормативный словарь, который прежде всего отвечает на вопрос: можно ли, и если можно, то в
каких случаях, употреблять то или другое слово? В отечественной
лексикографии таким словарём является прежде всего «Словарь
современного русского литературного языка» АН СССР в 17 томах (М., Л., 1950–1965), в научном обиходе называемый Большим
15
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
академическим словарём и в настоящее время переиздаваемый, а
также «Словарь русского языка» АН СССР в 4 томах под редакцией А.П. Евгеньевой, называемый Малым академическим словарём,
уже не единожды переизданный.
Словарь-справочник предназначен для других целей: к нему обращаются, когда хотят узнать значение того или иного слова. Он гораздо меньше по объёму, и в нём нет такого обстоятельного, тщательного описания каждой лексикографируемой единицы. Как правило,
это тоже нормативный словарь. Одним из самых распространённых,
пользующихся массовым спросом и переиздаваемых словарейсправочников является «Словарь русского языка» С.И. Ожегова,
после смерти автора и до недавнего времени выходящий в исправленном и дополненном виде как «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой. Сам Л.В.Щерба считал, что
резкой, непреодолимой границы между академическим словарём и
словарём-справочником не существует, поэтому «Толковый словарь
русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова он называл в каком-то
смысле компромиссным изданием.
С.И. Ожегов методологически обосновал существование трех
типов толковых словарей современного языка, дал общую характеристику этих типов, определил их структурные различия и круг стоящих перед ними задач (в статье «О трех типах толковых словарей
современного русского языка» [Ожегов, 1981]).
Словарь первого типа он назвал большим словарем и охарактеризовал его следующим образом: «Это должен быть словарь современного языка с исторической перспективой, раскрывающей динамику
исторического развития современного языка от пушкинской эпохи
до наших дней. <…> Большой словарь с возможной полнотой включает лексику художественных и общественно-публицистических
произведений XIX – XX вв., широко отраженную (систематически
употребляемую) в художественной и отчасти в публицистической
литературе, областную речь и просторечие разных типов как выразительные средства русского языка, терминологию и разговорную
речь с её типичными фразеологическими штампами, характерными
для разных периодов развития литературного языка» [Ожегов, 1981,
с. 250]. «Большой словарь включает в себя активный и пассивный
запас лексики современного общенародного литературного языка и
вышедшую из употребления, но характерную для развития словарного состава лексику» [там же, с. 252].
16
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
Словари второго и третьего типов С.И. Ожегов назвал средним
и кратким словарями (соответственно), которые «раскрывают с большей или меньшей полнотой актуальный словарный состав нашей
эпохи в его стилистическом многообразии <…> Средний, а тем более краткий словари включают <…> только актуальную для современности лексику, практически возможную в тех или иных стилях
современного употребления, необходимую для языкового обслуживания многообразных нужд современной общественности» [там же,
с. 250]. Средний и краткий словари являются чисто нормативными и
отражают сравнительно ограниченный этап развития словарного состава языка. «Средний словарь включает в себя активный и пассивный запас лексики современного языка. Краткий словарь обнимает
активный запас современной лексики с привлечением той лексики
пассивного запаса, которая необходима с той или иной точки зрения
для характеристики современного языка» [там же, с. 252].
Важной задачей толковых словарей всех типов является адекватная и как можно более полная стилистическая характеристика
лексики языка. Но эта задача чрезвычайно сложна, и поэтому её
оптимальное решение до сих пор не найдено и вызывает к жизни самые разные точки зрения, вплоть до следующей, высказанной Ожеговым: «Требуют дальнейшего уточнения и исследования вопросы
стилистической классификации слов. По-видимому, в большом словаре, отражающем историческое развитие современной лексики, следует отказаться от оценочной стилистической характеристики. Она
очень изменчива и неоднородна для разных этапов исторической
действительности, и существующая стилистическая номенклатура,
приноровленная к живой структуре языка нашего времени, приводит нередко к искажению в перспективе стилистического развития»
[там же, с. 254].
К первому типу толковых словарей, безусловно, относится «Словарь современного русского литературного языка» АН СССР в 17 томах (Большой академический словарь, или БАС). Ко второму типу
принадлежат «Толковый словарь русского языка» в 4 томах под ред.
Д.Н. Ушакова (Словарь Ушакова, или СУ), «Словарь русского языка»
АН СССР в 4 томах под ред. А.П. Евгеньевой (Малый академический
словарь, или МАС) и «Большой толковый словарь русского языка»,
сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов (Большой толковый словарь, или БТС).
К третьему типу толковых словарей принадлежат: «Словарь русского языка» С.И. Ожегова (Словарь Ожегова, или СО), включая все его
17
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
продолжения: «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и
Н.Ю. Шведовой (Словарь Ожегова и Шведовой, или СОШ), «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова под ред. Л.И. Скворцова; «Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
(Словарь Лопатиных, или СЛ), «Толковый словарь современного
русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под ред.
Г.Н. Скляревской (Словарь Скляревской, или ССкл). Эти словари и
были взяты нами для исследования.
«Толковый словарь русского языка»
под ред. Д.Н. Ушакова
«Толковый словарь русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова (далее – Словарь Ушакова, или СУ) – один из основных толковых
словарей, можно сказать, первый толковый словарь современного
русского литературного языка. Он открыл «толковую» отечественную лексикографию ХХ в. Те глобальные потрясения начала века –
мировая война, революции, гражданская война, – которые перевернули жизнь внутри страны, не могли не отразиться на состоянии
языка и прежде всего на его словарном составе: многие пласты слов
вышли из активного употребления, многие – появились. Кроме того,
в 1917 – 1918 гг. была проведена орфографическая реформа. И, конечно, у нового государства (государства нового типа) появилась острая
потребность в создании толкового словаря, который бы отразил
произошедшие в языке изменения. Понимая это, глава государства
В.И. Ленин в начале 1920 г. писал А.В. Луначарскому: «Недавно мне
пришлось – к сожалению и к стыду моему, впервые, – ознакомиться
с знаменитым словарём Даля. Великолепная вещь, но ведь это областнический словарь и устарел. Не пора ли создать словарь настоящего русского языка, скажем, словарь слов, употребляемых теперь
и классиками, от Пушкина до Горького? Что, если посадить за сие 30
учёных, дав им красноармейский паёк? Как бы Вы отнеслись к этой
мысли? Словарь классического русского языка? Не делая шума, поговорите со знатоками, ежели не затруднит, и сообщите мне Ваше
мнение» [Ленин. Сочинения, т. 35, 4-е изд., с. 369]. А в 1921 г., возвращаясь к этой идее, в письме к Литкенсу Ленин даёт уже конкретные указания по организации работы над созданием словаря: «…
начать работу по составлению словаря русского языка. 1) Назначьте
18
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
комиссию из 3-5 лучших филологов. Они должны в две недели разработать план и состав окончательной комиссии (для работы) <…> 2)
Задание – краткий (малый «Лярус» образец) словарь русского языка
(от Пушкина до Горького). Образцового, современного. По новому
правописанию. 3) По их (3-5) докладу научно-академический центр
должен утвердить. Тогда с осени начнём» [там же, с. 421].
Работа над таким словарем началась под руководством Д.Н. Ушакова – профессора Московского государственного университета,
ученика Ф.Ф. Фортунатова. В авторский коллектив вошли ведущие советские ученые: В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Б.А. Ларин,
С.И. Ожегов, Б.В. Томашевский. В 1934 г. вышел первый том словаря, который, однако, сразу был кардинально отредактирован и переиздан в 1935 г. В 1940 г. (перед Второй мировой войной) был издан
последний, четвёртый том. В словаре описано более 85 тысяч слов
(85 289). Это один из самых больших словарей русского языка. Его
появление стало важнейшим событием научной и культурной жизни страны. После войны (в 1947 – 1948 гг.) словарь был переиздан.
Многое из того, что потом будет продолжено в следующих словарях, впервые появилось именно в Словаре Ушакова. Так, например,
в нем впервые была разработана и применена разветвлённая система
стилистических помет для характеристики употребления слова, которая с большими или меньшими изменениями была перенята всеми
последующими словарями (подробно об этом см. в параграфе «Словарные пометы» гл. 3). Словарь Ушакова, безусловно, оказал огромное влияние на всю последующую русскую лексикографию.
Конечно, время и условия, в которых создавался этот словарь,
не могли не отразиться на нём: Словарь Ушакова – самый «идеологически выверенный» толковый словарь русского языка (см. об этом
в разделах, посвященных устаревшей и конфессиональной лексике).
Жесткие цензурные требования, с одной стороны, и невежественность цензоров – с другой, нередко приводили к ситуациям, абсурдным с точки зрения здравого смысла. «В ходе этой борьбы случались
казусы. Один из них был связан с системой помет, обозначающих
разного рода грамматические характеристики слова. В частности,
глаголы имеют в словаре пометы «сов.» (совершенный вид) и «несов.» (несовершенный вид). Вызывает как-то политический редактор
Д.Н. Ушакова и спрашивает: – Дмитрий Николаевич, что это у вас в
словаре одни слова – советские, а другие – несоветские? – Как так?
– удивляется Ушаков. – Да вот, смотрите: взять – сов., а брать –
19
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
несов.». Даже если это только анекдот, он очень красноречив и показателен.
Тем не менее, появление данного словаря стало «событием
большого научного, общественного и культурно-просветительского
значения. Это был первый лексикографический опыт, отразивший с
достаточной полнотой лексику и фразеологию 20-30-х гг. XX столетия. Ушаковский словарь оказал большое влияние на всю русскую
толково-нормативную лексикографию последующих десятилетий»
[Скворцов, 2001, с. 2].
«Словарь русского языка» С.И. Ожегова
и «Толковый словарь русского языка»
С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой
«Словарь русского языка» С.И. Ожегова (далее – Словарь Ожегова, или СО) – однотомный нормативный словарь современного
русского литературного языка. Он создан на основе «Толкового словаря русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова, в составлении
которого с 1927 по 1940 гг. активное участие принимал С.И. Ожегов
(из общего объёма словаря Сергей Иванович подготовил более 1/3).
Именно в это время, как отмечают исследователи, в значительной
степени сформировались его взгляды, касающиеся проблем лексикографии и культуры речи.
Требовалось подготовить однотомный словарь современного
русского языка как краткую переработку четырёхтомного ушаковского словаря. Организационная работа началась в 1939 – 1940 гг. Редакцию возглавил Д.Н. Ушаков, его заместителем стал С.И. Ожегов,
которому и было поручено составление плана издания, определение
его структуры и объёма. Как отмечалось в протоколе заседания специальной комиссии (от 10.06.1940), принявшей решение о создании
словаря: «наиболее трудный вопрос – состав словника – должен
быть решён таким образом, чтобы словарь мог отражать основной
лексический состав литературного языка с включением наиболее
существенных разновидностей устной и письменной речи. В основу
Малого словаря кладётся словник четырёхтомного Толкового словаря под ред. члена-корр. АН СССР Д.Н. Ушакова» (п. 1 протокола).
Этот активный период работы над словарём пришёлся на годы Великой Отечественной войны. В 1942 г. в эвакуации в Ташкенте умер
20
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
Д.Н. Ушаков. В этом же году умер и другой член редакционной коллегии – Н.Л. Мещеряков. Редакцию возглавил С.П. Обнорский.
Первое издание словаря вышло в 1949 г. (то есть сразу после выхода второго издания Словаря Ушакова), и «оно не было простым сокращением словаря Ушакова: наблюдения над развитием современного языка, – писал Ожегов, – позволили мне уточнить определения
значений слов, стилистические их характеристики, нормативные
рекомендации, вопросы отбора слов» [Ожегов, СО, с. 3]. Словарь быстро завоевал признание широкого круга читателей и в 1952 г. был
переиздан в исправленном и дополненном виде. Всего при жизни
С.И. Ожегова вышло шесть изданий словаря: 3-е (1953), 5-е (1963) и
6-е (1964) стереотипные, а 4-е (1960) – исправленное и дополненное.
Стереотипными были также 7-е (1968) и 8-е (1970) издания, вышедшие уже после его смерти.
«Незадолго до смерти С.И. Ожегов направил в издательство
«Советская энциклопедия» письмо, в котором сообщал, что не считает далее возможным издавать свой словарь стереотипным способом
и предполагает его существенное обновление и пополнение. <…>
Этому замыслу не суждено было осуществиться под пером автора»
[Шведова, СОШ, с. 3]. Начиная с 9-го издания работу над словарём
продолжила Н.Ю. Шведова, которая совместно с Ожеговым была
редактором-лексикологом 2-го издания. Под её редакцией и с её участием как соавтора с 1972 по 1991 гг. вышли 14 изданий словаря. Как
пишет сама Н.Ю. Шведова, «с этого времени началась новая жизнь
словаря. <…> Двадцать первое издание «Словаря русского языка»
С.И. Ожегова по сравнению с последним нестереотипным прижизненным его изданием (4-е, 1960) было по существу новой книгой»
[там же]. Объём словаря вырос с 57 000 до 70 000 слов. В 1991 г. Академия наук удостоила Словарь премией имени А.С. Пушкина. В 1992
г. учёный совет ИРЯ РАН постановил вернуть на титул словаря гриф
Академии наук, а Научный совет по лексикологии и лексикографии
РАН постановил официально считать издание словарём двух авторов – С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой. Поэтому Словарь стал выходить под именами С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой и в таком виде
пережил несколько переизданий.
Однако по инициативе наследников С.И. Ожегова выпуск словаря был приостановлен, и начало выходить альтернативное издание под редакцией профессора Л.И. Скворцова, который в статье, посвящённой С.И. Ожегову, высказался в отношении словаря
21
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
Ожегова-Шведовой следующим образом: «В настоящем своём виде
Ожеговско-Шведовский словарь перестал отвечать требованиям
массового пособия по культуре речи, нормативному словоупотреблению. Составитель-соавтор отказывается от решения задач, чётко сформулированных С.И. в предисловии «От автора» в последнем
прижизненном издании Словаря <…> В словаре Ожегова-Шведовой
нарушается принцип краткости и компактности. По объёму словника, количеству включённых в него слов и выражений (80 тысяч) он
приближается, скорее, к среднему типу, по классификации С.И. Он
сопоставим в этом отношении с Ушаковским словарём и с четырёхтомным «Словарём русского языка» РАН. В сущности, это какой-то
новый, промежуточный тип – между кратким однотомным и средним
четырёхтомным. Условно его можно было бы назвать «двухтомником в одном томе»» [Скворцов, 2001, с. 7]. В аннотации к вышедшему
в 2010 г. уже под редакцией Л.И. Скворцова 26-му изданию словаря
С.И. Ожегова сказано: «Настоящий словарь является исправленным
и дополненным изданием классического «Словаря русского языка»
С.И. Ожегова [СО – 26, 2010]. К сожалению, как отмечают многие исследователи, данный словарь по существу воспроизводит последнее
прижизненное издание Словаря Ожегова с самыми минимальными
правками, что означает возврат к прошлому.
«Словарь современного русского литературного языка»
АН СССР в 17 томах
«Словарь современного русского литературного языка» АН
СССР в 17 томах (далее – Большой академический словарь, или
БАС) – это самый большой словарь русского литературного языка.
В нём описано свыше 120 000 слов. Главное отличие данного словаря – исключительно подробное, детальное рассмотрение и описание
всех особенностей лексических единиц. Некоторые словарные статьи
занимают в нём десятки страниц (например, словарная статья слова
идти содержит 26 его основных значений, сотни оттенков значения,
включает более 30 фразеологем с этим словом и занимает с 58 по 75
страницу словаря; толкование слова рука находится на страницах
1528 – 1544 и включает более 100 фразеологем с ним). Как пишут во
введении авторы: «Настоящий словарь современного русского литературного языка является толково-историческим и нормативным. Он
22
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
должен охватить всё лексическое богатство русского литературного
языка <…> преимущественно от эпохи Пушкина до наших дней. <…>
В основу настоящего Словаря положена общеупотребительная нормативная лексика, представляемая наиболее важными литературными
и научно-политическими источниками. <…> в настоящий словарь не
включаются: диалектная лексика, явно устаревшие слова, узкоспециальная научная и техническая терминология и т. п.» [БАС, т. 1, с. 3].
Подготовка к изданию словаря началась в 1937 г., первый том
планировалось опубликовать в 1941 г., но Вторая мировая война не
позволила осуществить эти планы, поэтому он увидел свет только в
1948 г. Последний том был опубликован в 1965 г.
С самого начала работы над словарём в задачи составителей входила всесторонняя семантическая, стилистическая и грамматическая
характеристика лексического богатства русского литературного языка. Как отмечалось в разделе «Хроника» Известий Академии наук
СССР (1940): «Руководящим научным органом Словарного отдела
является редакционная коллегия Словаря, состоящая из трёх действительных членов Академии наук и двух членов-корреспондентов.
Для направления научной работы Словаря и критической оценки вышедших в печати его томов создан при Академии наук Совет Словаря, состоящий из 40 академиков. Он должен обсуждать каждый вышедший том и давать указания для дальнейшего ведения словарной
работы. В состав Совета входят учёные разных специальностей, к
которым Словарный отдел обращается за консультацией по отбору
и объяснению слов, имеющих значение научных терминов» [CCРЛЯ
(Хроника), с. 139]. «Само собой разумеется, что отбор слов для Словаря литературного языка заключает много чрезвычайно трудных и
спорных моментов, но без такого отбора нельзя построить нормативный словарь литературного языка, что является одной из важнейших задач. Поэтому на произведённый отбор следует смотреть
как на опыт, как на помощь употреблению, которую можно оказать
по состоянию имеющихся знаний и материалов. Фактически существующее в живом и письменном языке разговорное употребление
не может быть охвачено с математической точностью никаким словарём. При том литературное употребление подвижно; оно частью
нарождается вновь, частью отмирает и не может утверждаться раз
навсегда и для всех эпох и случаев» [там же, с. 138].
В процессе работы концепция словаря существенно менялась.
Первые три тома в нём составлены по алфавитно-гнездовому принци 23
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
пу, от которого позже (начиная с четвёртого тома) авторы-составители
отказались. Менялся состав редакционной коллегии, авторский коллектив. Так, например, в предисловии к четвёртому тому составители
словаря объявили об усилении нормативно-стилистического принципа, расширении сети стилистических помет.
Данное издание словаря признано выдающимся достижением
филологической науки, поэтому его составители были удостоены
высшей награды Советского Союза – Ленинской премии. В.В. Виноградов писал: «Завершение работы над многотомным, обширным
словарём родного языка – всегда огромное событие как для его авторов и составителей, так и для всего народа, говорящего на этом
языке, для всего общества. Это важное национальное дело, особенно
если такой словарь не только большой, но и ценный по своим высоким качествам <…> перед нами действительно плод общенационального дела».
Спустя некоторое время после издания словаря стало понятно,
что он начал устаревать, и в 1975 г. Академия наук приняла решение о его переиздании с учетом новейших достижений в области
лексикологии и лексикографии. Согласно новой концепции словаря
это должно было быть двадцатитомное фундаментальное современное исследование. Во Введении ко второму изданию говорится:
«Вообще переиздание словаря современного языка целесообразно
лишь в том случае, если в него вносятся изменения, отражающие
соответствующие сдвиги в самом языке, если обработка лексического материала доведена до уровня современных научных знаний
о языке, а задачи, решаемые в словаре, отвечают общественным запросам» [БАС-2, с. 7].
Издание продолжается. Авторский коллектив возглавляют профессор К.С. Горбачевич (главный редактор) и профессор А.С. Герд
(координатор проекта).
«Словарь русского языка» АН СССР в 4 томах
под ред. А.П. Евгеньевой
«Словарь русского языка» под редакцией А.П. Евгеньевой (далее – Малый академический словарь, или МАС) – академический
нормативный толковый словарь современного русского литературного языка, созданный на основе картотеки «Словаря современного
24
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
русского литературного языка» в 17 томах, собранной словарным
сектором Института русского языка Академии наук СССР. По своему назначению и объему он близок Словарю Ушакова. Как и последний, Малый академический словарь принадлежит к среднему типу
нормативного толкового словаря.
Потребность в новом неоднотомном словаре возникла в связи
со значительными изменениями, произошедшими в языке с момента выхода Словаря Ушакова. Подготовка к изданию Малого академического словаря началась в 1953 г. в Ленинграде. Организатором
и руководителем работы стала профессор А.П. Евгеньева, членами
авторского коллектива – такие ученые, как С.Г. Бархударов, С.П. Обнорский, Г.В. Степанов, Ф.П. Филин и др.
Словарь выходил двумя изданиями. Первое состоялось в 1957 –
1961 гг. В Предисловии к нему авторы обосновали необходимость
создания такого словаря: «Словарь русского языка в четырех томах
предназначен для широких кругов читателей. Он должен удовлетворить назревшую потребность в общедоступном словаре, охватывающем общеупотребительную лексику и фразеологию современного
литературного языка. За последние десятилетия, в связи со стремительным хозяйственным и культурным ростом нашей страны, в словарном составе русского языка произошли значительные изменения:
он пополнился новыми словами, возникли новые значения у многих
слов, некоторые слова вышли из употребления, произошли перемещения в стилистических пластах лексики. Задача словаря – показать
современное состояние словарного состава русского литературного
языка и представить с необходимой полнотой его лексику. В словаре представлена также и та часть широкоупотребительной лексики
русского литературного языка от Пушкина до наших дней, знание
которой необходимо при чтении произведений классической художественной литературы, передовой публицистики и передовой науки XIX в., вошедших составными элементами в нашу социалистическую культуру» [МАС, с. 6].
Т.В. Зайцева и И.С. Назарова в работе «О четырёхтомном «Словаре русского языка» АН СССР» охарактеризовали его следующим
образом: «По своим задачам, объёму, способу расположения и обработки материала рассматриваемый словарь близок к «Толковому словарю русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова, во многом уже
устаревшему к 50-м годам. Однако неправильно было бы думать, что
перед новым словарём была поставлена задача только учесть изме 25
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
нения, происшедшие в лексике русского литературного языка за два
десятилетия. Четырёхтомный словарь – результат заново проделанного всестороннего и глубокого обследования всей лексики современного литературного языка. По сравнению со словарём Ушакова
в нём много нового. Это новое надо строго разграничить. Одно принадлежит самому языку – новые слова и значения, новая стилистическая окраска, иные ударения и т. п., а другое является следствием
более глубокого проникновения в лексику русского языка в целом, а
также в семантику его отдельных слов, результатом более квалифицированной обработки материала, а потому и выступает как достижение самого словаря» [Зайцева, Назарова, 1966, с. 119–120].
Через 20 лет после первого, в 1981 – 1984 гг., вышло второе издание словаря, исправленное и дополненное, в Предисловии к которому сказано, что «его задача остается той же, что и в первом издании.
<…> В первом издании было представлено состояние словарного состава русского литературного языка 40–50-х годов, второе издание
должно показать состояние словарного состава 60–70-х годов ХХ
века» [МАС, с. 5]. Это издание содержит более 90 000 слов.
Принято считать, что второе издание Малого академического
словаря – наиболее совершенный лексикографический труд своего
времени, в котором учтены многие достижения отечественной и
мировой лексикографии, и сегодня это по-прежнему самый авторитетный нормативный академический словарь современного русского
литературного языка.
Все последующие переиздания словаря стереотипные.
«Большой толковый словарь русского языка»
под ред. С.А. Кузнецова
«Большой толковый словарь русского языка» (далее – Большой
толковый словарь, или БТС), как утверждает его главный редактор
С.А. Кузнецов, «в известной степени можно назвать преемником
двух основных академических словарей, изданных в СССР. Имеется
в виду малый академический словарь <…> и Большой академический словарь. <…> Преемственность обусловлена прежде всего тем,
что все три словаря подготовлены в одном научном коллективе. Это
единственный в мире научный коллектив, который профессионально
занимается академическим, т. е. исчерпывающим лексикографиче26
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
ским описанием русского языка. <…> Все три словаря базируются на
материалах одной и той же картотеки. Принципы, лежащие в основе
словарного описания лексики в БТС, полностью согласуются с принципами Малого (МАС) и Большого (БАС) академических словарей и
с традициями академической лексикографии в целом. Тексты МАС и
БАС, взаимно использованные при их переиздании, были широко использованы при подготовке к изданию БТС. Сказанное не означает,
что «Большой толковый словарь русского языка» лишен самостоятельности. Словник БТС является на сегодняшний день самым полным, но при этом в Словаре соблюдено последовательное и подробное описание русской лексики, её значений, дана морфологическая,
стилистическая и синтаксическая характеристика слов. Следование
традициям академической лексикографии позволяет говорить о том,
что БТС вместе с МАС и БАС составляет логически полную триаду
словарей: многотомный – четырехтомный – однотомный. Лаконизм
однотомного издания побудил искать оригинальные способы подробного лексикографического описания» [БТС, с. 4].
Работа над словарем была начата в 1990 г. в Санкт-Петербурге, а
в 1998 г. издательство «Норинт» выпустило его первое издание. Величина словника БТС около 130 000 слов, представляющих лексический состав русского литературного языка, сложившийся к концу
ХХ в. и включающий лексику всех стилистических разрядов и литературных жанров.
Главная задача словаря, как её определили авторы-составители,
«дать полную характеристику слова (его написания, произношения,
происхождения, словоизменения, значения, сферы функционирования, сочетаемости), а также показать исторические, эстетические,
символические смысловые нагрузки слова» [там же, с. 3].
«Русский толковый словарь»
В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
В 1990 г. вышел «Малый толковый словарь русского языка»
В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной. В предисловии его авторы писали: «В русской лексикографии до сих пор отсутствовал сравнительно небольшой по объёму толковый словарь современного русского
литературного языка, меньший, чем однотомный «Словарь русского
языка» С.И. Ожегова, но включающий с достаточной полнотой наи 27
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
более употребительную, активную лексику (слова, значения слов,
устойчивые сочетания слов). Этот пробел восполняет Малый толковый словарь, который должен занять своё место в системе толковых словарей современного русского языка» [СЛ, с. 6]. Что касается
принципов отбора лексики для данного словаря, то их, по мнению
авторов-составителей, «удобнее всего показать, охарактеризовав то,
чего в нём нет. В отличие от других толковых словарей современного
русского литературного языка и, в частности, от однотомного Словаря С.И. Ожегова, в Малом толковом словаре отсутствуют областные
и в минимальном количестве представлены устарелые слова и значения, а из разговорных, просторечных, книжных, специальных слов и
значений приводятся лишь наиболее употребительные» [CЛ, с. 7].
Словарь был многократно переиздан. Его третье издание, исправленное и дополненное, появилось в 1994 г. под названием «Русский толковый словарь». Последующие несколько переизданий были
стереотипными. В предисловии к третьему изданию авторы отметили, что «за время, прошедшее после выхода 1-го издания словаря
(1990 г.), в жизни России и россиян произошли колоссальные изменения. Главные из них – падение коммунистического режима, переход
к рыночной экономике, возвращение к христианским духовным ценностям. Это не могло не отразиться на словаре. Авторами проделана
работа по освобождению толкований от характерных для словарей
советского периода политико-идеологических штампов и приближению толкования ряда политических, философских и других терминов к их общечеловеческому содержанию» [там же].
Объём словаря за время его переизданий не изменился и составляет около 35 000 слов и 70 000 словосочетаний. Целевая аудитория
словаря – «широкий круг лиц, интересующихся значениями слов и
правильным употреблением современной русской активной лексики, все желающие совершенствовать свои знания русского языка» (из
аннотации к словарю).
«Толковый словарь современного русского языка.
Языковые изменения конца XX столетия»
под ред. Г.Н. Скляревской
«Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под редакцией Г.Н. Скляревской вышел
28
Глава 1. Толковые словари современного русского языка
в 2001 г., но начало этой работе было «положено «Толковым словарём
русского языка конца XX века. Языковые изменения» под редакцией
Г.Н. Скляревской (СПб., 1998), созданным тем же авторским коллективом» [ССкл, с. 5]. Первоначальная концепция словаря, сложившаяся в начале 90-х гг. прошлого века и воплотившаяся в издании 1998
г., позже была кардинально переработана. Необходимость в такой
переработке была обусловлена фрагментарным характером эмпирической базы словаря, значительным изменением языковой ситуации в стране и, что самое важное, выявлением новых тенденций и
направлений «описываемых лексических инноваций». Поскольку
пересмотр концепции затронул практически все её параметры, авторы в предисловии к исследованному нами варианту словаря особо оговорили тот факт, что он является не вторым, переработанным
(исправленным и дополненным) изданием, а новым лексикографическим произведением.
Словарь «посвящён описанию и классификации динамических
процессов, которые отражают стремительные общественные перемены, происходящие в России» [там же]. Создавался он в Институте
лингвистических исследований Российской академии наук. Издание
описывает более 7000 слов и устойчивых словосочетаний, «отражающих языковые динамические процессы нашего времени, порождённые политическими, экономическими, социальными, культурными
и другими переменами в обществе» (из аннотации к словарю).
Как пишут авторы, «это уникальное издание представляет
интерес не только для профессионалов (филологов, писателей, переводчиков, журналистов, редакторов, преподавателей), но и для
студентов, иностранцев, изучающих русский язык, политических
и общественных деятелей, предпринимателей и всех, кому небезразличны жизнь, судьба и будущее русского языка» [там же]. Действительно, словарь был по достоинству оценён как в России, так
и за рубежом. «Особо отмечена его ценность в лингвистическом
и историко-культурном аспектах. Оценён новаторский характер
словаря – впервые предпринятая в отечественной лексикографии
попытка описания языковой динамики. <…> Удачным лексикографическим новшеством признана система графических знаков,
указывающих на динамический статус слова. Удовлетворение
рецензентов вызвал и принципиально новый для русской лексикографии материал – слова, имеющие в современных текстах написание латиницей» [там же].
29
ГЛАВА 2
РАЗРЯДЫ СТИЛИСТИЧЕСКИ
ОКРАШЕННОЙ ЛЕКСИКИ,
ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ
В ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ
СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА
В отечественном языкознании не существует единой, всеми принятой точки зрения относительно того, что считать стилем, к какой
сфере – языка или речи – его отнести; что считать стилистической
окраской слова, какие виды стилистических окрасок и значений может иметь слово и по каким разрядам распределяется стилистически
окрашенная лексика. Эти и многие другие вопросы пока не могут
найти своего (всех устраивающего) разрешения.
Мы в своей работе неизбежно должны будем отталкиваться от
того представления о стилевом устройстве языка и его стилистических ресурсах, который так или иначе разделяет сегодня большинство отечественных лингвистов (поэтому его можно с некоторыми
оговорками назвать традиционным) и который в том или ином виде
находит своё отражение во всех толковых словарях современного
русского языка.
Сторонники этого подхода полагают, что у слова могут быть два
типа стилистического значения: функционально-стилистическое и
эмоционально-экспрессивное. Оба этих типа стилистического значения слов отмечаются во всех существующих толковых словарях.
Функционально-стилистическая окраска лексической единицы говорит о её принадлежности к определённому функциональному стилю (или функциональной разновидности языка) или её наибольшей
в данном стиле (в данной разновидности языка) употребительности.
К такого рода единицам принадлежат разговорные и книжные (в
том числе официально-деловые, публицистические, конфессиональные, специальные, поэтические и др. под.) слова и значения,
соотносимые с разговорной и книжной (в том числе официальноделовой, публицистической, церковно-религиозной, специальной
или художественной) речью.
30
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Эмоционально-экспрессивно окрашенной принято считать лексику, имеющую «дополнительные оттенки оценочного характера,
которые как бы наслаиваются на номинативное значение слова, на
предметно-логическую основу его семантики» [Котюрова, 2003, с.
457].
Если слово окрашено и функционально, и эмоциональноэкспрессивно, то первым в словарях отмечается функциональный
компонент значения и только потом эмоционально-экспрессивный.
Это обусловлено прежде всего определенной зависимостью
эмоционально-экспрессивного значения слова от его функциональностилистического значения. Так, например, замечено, что более всего
эмоционально-экспрессивные оттенки значения присущи лексике
разговорной (и вообще сниженной лексике). Именно поэтому в «Большом толковом словаре русского языка» под редакцией С.А. Кузнецова (БТС) при словах, имеющих ироническую (ирон.), шутливую
(шутл.), пренебрежительную (пренебр.), уничижительную (уничиж.)
и другую подобную эмоционально-экспрессивную окраску, не ставят помету функционального плана «разг.», объясняя во вступительной части: «Пометы этого ряда уже предполагают разговорную лексическую основу» [БТС, с. 16].
Следуя традициям словарей, и мы начнем свое описание с рассмотрения функционально-стилистической характеристики лексики в толковых словарях и для этого обратимся к понятиям функционального стиля / функциональной разновидности языка и функционального стилистического значения языковой единицы.
1. Функционально-стилистически
окрашенная лексика
«Функциональный стиль – это исторически сложившаяся, осознанная обществом подсистема внутри системы общенародного языка, закреплённая за теми или иными ситуациями общения и характеризующаяся набором средств выражения из общенародного языка» [Степанов, 1965, с. 218]; «своеобразный характер речи той или
иной социальной её разновидности, соответствующей определённой
сфере общественной деятельности и соотносительной с ней форме
сознания, создаваемый особенностями функционирования в этой
31
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
сфере языковых средств и специфической речевой организацией,
создающей определённую общую стилистическую окраску» [Кожина, 1983, с. 49]. «Функциональные стили – наиболее крупные речевые разновидности литературного языка, исторически сложившиеся
в зависимости от вида человеческой деятельности и формы общественного сознания, а также целей, адресованности, содержания и
условий речевого общения» [Матвеева, 2003, с. 385].
М.Н. Кожина отмечает: «Сами функциональные стили (как макростили) выделяются и классифицируются на основе б а з о в ы х
(п е р в и ч н ы х) экстралингвистических стилеобразующих факторов, а именно социально значимой, исторически сложившейся сферы общения и вида деятельности, соотносительных с той или иной
формой общественного сознания (наука, политика, искусство и т. д.),
назначением её в обществе и целеполаганием, а также формой мышления и нек. др. Стилевая специфика каждой такой функциональной
разновидности речи формируется традиционно сложившимся конструктивным принципом(-ами) отбора и сочетания в ней языковых
средств.
Отсюда в отечественной, а также славистической и – шире – европейской традиции выделяются функциональные стили: научный,
публицистический (политический), официально-деловой (административный, законодательный), художественный, разговорнообиходный, религиозный (клерикальный). Иногда называются и
некоторые другие, которые, однако, обычно представляют собой
варианты указанных функциональных стилей. Относительно художественного и разговорного стилей нет единства мнений, но целесообразно их отнесение к функциональным стилям с позиций определения их на основе формы общественного сознания <…> так как
при этом сохраняется единство принципа классификации. Это подтверждает правильность последней и действительное обоснование
интуитивно осознаваемых стилей, которые, кстати, так или иначе
выделяются и в классификациях функциональных стилей на других
основаниях» [Кожина, 2003, с. 147].
Е.Н. Ширяев в словарной статье «Функциональные разновидности языка» энциклопедии «Культура русской речи» вслед за
Д.Н. Шмелёвым настаивает на необходимости различения понятий
«функциональный стиль» и «функциональная разновидность языка»:
«Выделение функциональных разновидностей языка и понимание
сути каждой из них <…> является совершенно необходимым <…>.
32
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Учение о функциональных разновидностях языка можно рассматривать как совершенствование и развитие учения В.В. Виноградова о
стилях языка, таких, например, как научный, официально-деловой,
и стилях речи, выделяемых в пределах того или иного стиля языка
(научная статья, научный доклад и т. п.)» [Ширяев, 2003, с. 741].
В одном из определений функционального стиля, данном
М.Н. Кожиной в «Стилистическом энциклопедическом словаре русского языка» (2003 – 1-е изд., 2006 – 2-е изд., 2011 – 3-е изд.), понятия «функциональный стиль», «функциональная разновидность
языка», «функциональный тип речи» объединяются в одно обобщенное: «ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ СТИЛЬ (ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ РАЗНОВИДНОСТЬ ЯЗЫКА, ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ТИП РЕЧИ) – это
исторически сложившаяся, общественно осознанная р е ч е в а я
р а з н о в и д н о с т ь , обладающая с п е ц и ф и ч е с к и м х а р а кт е р о м (своей речевой системностью – см.), сложившимся в результате реализации особых принципов отбора и сочетания языковых средств, это разновидность, соответствующая той или иной социально значимой сфере общения и деятельности, соотносительной
с определённой формой сознания, – наука, искусство, право и т. д.
<…> Или иначе – это исторически сложившийся тип функционирования языка, отложившийся и существующий в сознании говорящих,
который, реализуясь в речи в процессе общения, представляет собой крупные композиционные типы речи, обладающие спецификой.
Функциональный стиль создаётся под влиянием комплекса базовых
экстралингвистических стилеобразующих факторов (см.): наряду с
видами деятельности и формами общественного сознания – функции языка; типовое содержание, характерное для соответствующей
сферы общения; цели общения, связанные с назначением в социуме
той или иной формы сознания и вида деятельности и др. (Эти две
формулировки опираются на понимание стиля В.В. Виноградовым,
М.М. Бахтиным и Б.Н. Головиным). По Виноградову, Ф.с. – явление
л и т е р а т у р н о г о языка» [Кожина, 2003, с. 581].
Для нас в данном случае важным является не вопрос выделения функциональных стилей или разновидностей языка, а вопрос,
касающийся функционально-стилистической окраски лексических
единиц, используемых в том или ином функциональном стиле (или в
той или иной функциональной разновидности) языка, функциональном типе речи. Как отмечал Д.Н. Шмелёв в работе «Русский язык
в его функциональных разновидностях», «несмотря на совершенно
33
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
очевидную стилистическую дифференциацию значительных пластов лексики современного русского литературного языка, говорить
о сколько-нибудь существенной собственно функциональной разветвлённости основной её части, по-видимому, нет оснований. Кроме пометы «специальное» (предполагающей отнесение слова к специальной научной речи) и пометы «официальное» (предполагающей
отнесение слова к официально-деловой речи), в лексикографической
практике не обнаруживается помет, которые свидетельствовали бы о
строгой закреплённости слов за отдельными типами речи» [Шмелёв,
1977, с. 89].
Обсуждение принципов обособления стилистических пластов
слов, имеющихся в русском литературном языке, началось сразу,
как только было замечено, «что многие слова ограничены в своём
употреблении известными пределами и употребляются далеко не во
всех стилях речи» [Гвоздев, 1965, с. 60]. Л.В. Щерба говорил о необходимости выделения в словаре отдельных стилистических пластов
в зависимости от их использования: «В этой стилистике русский литературный язык должен быть представлен в виде концентрических
кругов – основного и целого ряда дополнительных, каждый из которых должен заключать в себе обозначения (поскольку они имеются)
тех же понятий, что и в основном круге, но с тем или другим дополнительным оттенком, а также обозначения таких понятий, которых
нет в основном круге, но которые имеют данный дополнительный
оттенок» [Щерба, 1939, с. 28].
Вопросы о том, какие это должны быть «пласты слов», на каких
основаниях их необходимо выделять, сколько их должно быть, и многие другие, в связи с этими возникающие, до сих пор являются дискуссионными. «Нередки случаи, когда отнесение слов к известному
пласту вызывает затруднения вследствие слабости необходимого для
этого оттенка значения, и само разграничение отдельных стилистических пластов не всегда вполне чётко. Кроме того, стилистическая
роль некоторых слов может изменяться в зависимости от их использования. <…> Учитывая неполную однородность слов, в общем сходных в стилистическом отношении, а также не теряя из виду возможностей сдвигов в стилистической окраске слов, иногда временных и
ограниченных известными социальными группами, сделаем попытку
характеризовать лексику как выразительную систему русского языка,
в целом устойчивую и достаточно определённую. Опыты стилистического рассмотрения русской лексики получают всё большее распро34
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
странение в толковых словарях русского языка; данные этих словарей
и используются в дальнейшем» [Гвоздев, 1965, с. 63].
Хотя с тех пор, когда были сказаны эти слова, прошло уже почти
полвека, они по-прежнему актуальны, и мы готовы присоединиться
к ним.
В настоящее время наиболее распространённой является точка
зрения, согласно которой функционально можно выделить книжные
разновидности языка/речи, в основе которых лежит письменный
текст (научную, официально-деловую, публицистическую (или, как
теперь принято называть, масс-медийную), художественную), и разговорную речь (имеющую преимущественно устную форму выражения) как принадлежность обиходно-бытового, непринуждённого
общения. Поэтому в своей работе при рассмотрении разрядов стилистически окрашенной лексики мы постараемся придерживаться
соответствующей рубрикации.
Книжная лексика
О.С. Ахманова в «Словаре лингвистических терминов» объясняет термин «книжный» следующим образом: «характерный для литературной письменной речи и отличающийся большим педантизмом
и обстоятельностью вследствие необходимости обеспечивать точность выражения без обращения к контексту ситуации» [Ахманова,
1969, с. 198].
А.И. Горшков в энциклопедии «Русский язык» (под ред. Ф.П. Филина) в словарной статье, посвящённой книжной речи, отмечает: «В
современном русском языке понятие «К.р.» многогранно. С ним традиционно связываются характерные черты художественной, публицистической и научной речи, нередко «книжность» ассоциируется
и с официально-деловой речью. Официально-деловой стиль в силу
его большой общественной значимости является «престижной» разновидностью К.р.» [Горшков, 1979, с. 112].
Согласно определению О.А. Лаптевой, приведённому в статье
«Книжная речь» «Энциклопедии русского языка» (под ред. Ю.Н. Караулова), «книжная речь – сфера литературной речи (главным образом письменной), концентрирующая книжно-письменные языковые
средства. К.р. используется в книжно-письменном типе современного русского литературного языка. Из двух разновидностей этого
35
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
типа (речь специальная и речь художественно-изобразительная) это
в первую очередь речь специальная (научные, официально-деловые
тексты и тексты информативно-хроникальных и официальнодокументальных жанров публицистики), в которой книжнописьменнные языковые средства вместе с общелитературными являются материалом для построения высказывания и текста и где их
сосуществование с устно-разговорными языковыми средствами невозможно» [Лаптева, 1977, с. 189].
Т.Б. Трошева пишет, что книжный стиль «отличается строгостью
норм, особой окраской – официальностью, «сухостью» либо возвышенностью. С.к. (стиль книжный. – О.Е.) представлен прежде всего в
т.н. специальной литературе – науч., оф.-дел. текстах, информативнохроникальных и официально-документальных жанрах публицистики,
а кроме того, в известной мере в речи художественно-изобразительной
(худож. текстах и текстах свободных жанров публицистики). Последняя, в отличие от специальной речи, допускает использование всех
рязрядов языковых единиц, в том числе разг., и поэтому не является
областью предельной концентрации книжно-письменных средств, но
всё же широко их использует» [Трошева, 2003, с. 514].
В.Г. Костомаров в монографии «Наш язык в действии: очерки
современной русской стилистики» также выделяет два типа книжности: специальную (прагматико-специализированную) и неспециальную. Специальную книжность составляют официально-деловые,
научные, учебно-методические и другие подобные тексты. «К неспециальной книжности относятся дневники, воспоминания, личная
переписка, пока она не носит характера деловой и не подчиняется
законам специфической книжности, публицистика и – последняя по
счету, но абсолютно первая по ценности – художественная литература» [Костомаров, 2005, с. 101]. «Общее название «книжные» как
для специальных текстов, подчинённых сфере, так и для неспециальных, отражающих скорее отношение в среде, мотивировано тем,
что, строго говоря, у них, в сущности, одна и та же конструктивная
основа – только в зеркально перевёрнутом виде. И там и там создаётся особый «свой язык», только в одном случае отграниченный от
общего в интересах содержания, а в другом – привлекающий весь
общий язык (даже с выходом за пределы литературной нормы) в интересах автора и с учётом читателя» [там же].
В лексикологии под книжной лексикой понимают лексику книжных стилей. «Термин «книжная лексика» <…> может обозначать всю
36
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
функционально окрашенную лексику книжных стилей» [Шмелёва,
1975, с. 115]. Л.В. Рахманин в работе «Стилистика деловой речи и редактирование служебных документов» отмечает, что «в отличие от
терминов, канцеляризмов и поэтизмов книжные слова не закреплены
за какой-либо узкой сферой употребления или каким-либо отдельным видом письменной речи. Книжные слова широко используются
и в научной литературе, и в публицистике, и в деловых текстах. Они
нередко вытесняют общеупотребительные нейтральные по стилю
слова» [Рахманин, 1998, с. 37].
По мнению Т.Б. Трошевой, «собственно языковая характеристика С.к. (стиля книжного. – О.Е.) касается прежде всего области
лексики. Книжная лексика по экспрессивной окраске подразделяется
на «высокую», торжественную, основную часть которой составляют славянизмы (см.), напр.: благословить, возрождение, провозгласить, таинство; «поэтическую» <…> которая встречается гл. обр.
в стихотворной речи XIX – нач. XX в. (грёза, лазурный, очи, чары,
чудный); слова с публиц. экспрессией <…> наделённые, как правило, социальной оценкой, положительной или отрицательной (борец,
гражданственность, судьбоносный, вандализм, мракобесие и др.);
слова с экспрессией «книжности», используемые для беспристрастного, в деловом тоне, изложения мысли, обсуждения вопроса (необходимо, осуществить, реализация, результат и др.). Для С.к. характерно употребление терминов, как узкоспециальных, так и общепонятных» [Трошева, 2003, с. 514–515].
Поскольку традиционно выделяемых книжных стилей несколько (официально-деловой, научный, публицистический, художественный), каждый из них обслуживает свою сферу (или среду)
общения и характеризуется в том числе и своей лексикой (имеющей соответствующую функционально-стилистическую окраску),
толковые словари для стилистической квалификации книжной
лексики используют как пометы, соответствующие конкретным
книжным стилям (офиц.-дел.), (публ.), (науч.), (поэт.), так и общую
помету (книжн.). В связи с этим возникает много вопросов, а соответственно, и много вариантов ответов, разных (вплоть до противоположных) точек зрения.
Начнем с того, что сравним определения пометы (книжн.) и массивы слов, отмеченных ею, в разных толковых словарях.
Большой академический словарь отказался от выделения книжной лексики. В «Инструкции» к словарю авторы пишут о том, что
37
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
определение книжной лексики затруднительно, так как границы её
употребления значительно расширились.
В Толковом словаре Ушакова помета (книжн.) открывает группу помет, «указывающих на разновидности письменной речи», и
толкуется следующим образом: «(книжн.), т. е. книжное, означает:
свойственно преимущественно книжному языку; употребленное в
разговорной речи, всё же сохраняет отпечаток книжности» [СУ, с.
27]. Кроме пометы (книжн.) в данную группу входят такие пометы,
как (науч.), (тех.), (спец.), (газет.), (публиц.), (канц.), (офиц.), (поэт.) и
(нар.-поэт.). В СУ помета (книжн.) сопровождает 11356 лексических
единиц – гораздо больше, чем в любом другом толковом словаре.
В Малом академическом словаре (книжн.) относится к группе помет, «указывающих на стилистическую ограниченность употребления слов в литературном языке», следует за пометой (разг.)
и означает: «Книжн., т. е. книжное слово или значение, указывает
на то, что слово (или значение) не имеет широкого распространения
и характерно преимущественно для письменной, особенно научной
или публицистической речи» [МАС, с. 9]. Словарь назвал книжными
875 лексических единиц. Это в 13 раз меньше, чем в СУ.
В Словаре Ожегова «(книжн.), т. е. книжное; означает, что слово характерно для письменного, книжного изложения; часто эти слова, особенно иноязычные по происхождению, являются синонимами к словам
нейтральной лексики» [СО, с. 7]. Точно так же (слово в слово), что естественно, толкует помету (книжн.) и «Толковый словарь русского языка»
С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой. Всего в СО помету (книжн.) имеют
1562 лексические единицы. Это почти в два раза больше, чем в Малом
академическом словаре, несмотря на то, что сам Словарь Ожегова в несколько раз меньше по объёму. Такое расхождение можно было бы объяснить тем, что МАС вышел гораздо позже исследованного нами последнего прижизненного варианта издания Словаря Ожегова и поэтому
демонстрирует существенное сокращение книжной лексики (частично
за счет устаревания, частично за счет нейтрализации), произошедшее
в современном русском языке за разделяющий их период времени. Но
вышедшее на 20 лет позже 2-го издания Малого академического словаря 4-е издание Словаря Ожегова–Шведовой (2003 г.) не позволяет нам
этого сделать. В нём помету (книжн.) имеют 1871 ед. Это больше, чем в
СО и МАС. Таким образом, одни словари демонстрируют сокращение
книжной лексики в составе современного русского языка, другие, напротив, увеличение её доли.
38
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В «Большом толковом словаре русского языка» под ред. С.А. Кузнецова помета (книжн.) открывает группу помет, «характеризующих книжную форму современного языка», куда кроме неё входят
пометы Офиц., Публиц., Трад.-поэт., Нар.-поэт., Трад.-лит. и Спец.,
и разъясняется как: «Книжн. (книжное) – для слов, которые используются преимущественно в текстах и в сфере интеллектуального общения» [БТС, с. 15]. В этом словаре помета (книжн.) сопровождает
1401 ед., что почти в два раза больше, чем в МАС, но существенно
меньше, чем в СОШ, хотя по объёму описываемой лексики БТС существенно превосходит последний (напомним, что в него включено
около 130 000 слов).
В «Русском толковом словаре» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
помета (книжн.) ставится «при лексических единицах, не употребительных в живом, непринуждённом общении и характерных для
письменной, прежде всего научной и публицистической речи» [СЛ,
с. 9]. Это не самое удачное определение, поскольку в настоящее время уровень образования пользователей языка таков, «что в живом,
непринуждённом общении» многие книжные (согласно характеристикам, данным им в Словаре) слова употребляются довольно активно: позитивный, конструктивный, коррумпированный, коррупция, оптимальный и другие. Всего в этом словаре помету (книжн.)
имеют 190 единиц, из них 147 слов, 28 лексем и 15 фразеологем.
В «Толковом словаре современного русского языка. Языковые
изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской помета
Книжн. (книжное) относится к пометам функциональных и социальных характеристик и ставится «при словах, которые употребительны в сфере интеллектуального общения и обозначают обычно понятия и реалии, находящиеся за пределами бытовых (деструкция, инвектива, катарсис, креативность, медитативный, ментальность,
миллениум, стагнация, харизма, экзистенциальный и т. п.)» [CСкл,
с. 19]. В Словаре пометой Книжн. снабжены всего 47 слов (из 7000,
его составляющих): гуманизм, депопуляция, деструктивность, деструктивный, деструкция, инвектива, инвективный, истеблишмент, катаклизм, катарсис, креативность, креативный, медитативность, медитативный, медитация, медитирование, медитировать, ментальность, ментальный, миллениум, миллениумный,
ортодокс, ортодоксальный, паблисити, патронаж, патронировать, плюрализм, плюралистический, примат, приоритет, реинтеграционный, реинтеграция, репрезентативный, стагнация,
39
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
стагнировать, филантроп, филантропия, харизма, харизматик,
харизматический, харизматичный, эвтаназия, экзистенциальный, эксклюзив, эксклюзивно, эксклюзивность, эксклюзивный.
Это самый последний по времени создания толковый словарь (из
исследованных нами), отражающий языковые процессы конца XX
века, и в нём меньше всего слов с пометой Книжн., что в какой-то
степени отражает объективный процесс уменьшения доли лексики с
явно выраженной стилистической окраской книжности в современном русском литературном языке.
Анализ словарей показал, что содержание пометы (книжн.) в них
по существу совпадает, но, по справедливому замечанию И.Л. Резниченко, это «сходство определений пометы (книжн.) не ведёт к совпадению стилистических характеристик у одного и того же слова»
[Резниченко, 1984, с. 21].
Анализ лексики, отмеченной в словарях пометой (книжн.), говорит о том, что она (лексика) очень неоднородна по своему составу:
«…помета (книжн.) сопровождает слова, которые явно тяготеют к
различным речевым ситуациям. Общим для них оказывается лишь
их книжный источник (в значительной степени это заимствования
и славянизмы) и, соответственно, определенный «образовательный
уровень» лиц, активно применяющих эти слова в своей речи» [Шмелёв, 1977, с. 88].
Как отмечают исследователи, с тематической точки зрения
книжная лексика – это, как правило: 1) лексика, относящаяся к метаязыку науки (абстрагироваться, аспект, де-факто, дифференцировать1, доктрина, теоретизировать, трактовать); 2) термины
гуманитарных наук (антология, фабула, эвфемизм). Соответствующие термины естественных, точных, технических наук снабжаются
в толковых словарях пометой (спец.). Вероятно, авторы-составители
словарей полагают, что гуманитарная сфера общения не до такой
степени «специальна», что она по сути своей более широка, открыта, чем сфера точного знания, и поэтому зачастую отказывают обслуживающей её лексике в помете (спец.); 3) иноязычные дублеты
нейтральных слов (абрис, авторитарный, диапазон); 4) переносные
(метафорические) значения, свойственные художественной или публицистической речи (арена2 – поприще, минор2 – грустное настроение), и др.
Не все лингвисты считают использование пометы (книжн.)
оправданным. Так, например, в очень категоричной форме её отри40
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
цает А.М. Бабкин. В статье «Устарелые слова в современном языке
и словаре», вошедшей в сборник «Современная русская лексикография 1981», он пишет: «Набор помет обычно переходит из словаря в
словарь и в конце концов становится традиционным, традиция переживает себя, теряет смысл, и тогда она становится рутиной, вредной
и даже опасной для культуры национального языка. Это относится,
в частности, и к словарной помете «книжное» <…>. Настойчивое желание составителей словарей изолировать книжный язык напоминает те далёкие времена, когда, по рассказам мемуаристов, «в русских
деревнях были лавочники, которые умели только писать, но не читать»» [Бабкин, 1983, с. 24].
Несколько иного мнения придерживается И.Л. Резниченко, которая считает, что хотя во многих случаях от использования пометы
(книжн.) следует отказаться (например, для терминов гуманитарных
наук, с её точки зрения, так же, как и для терминов естественных и
точных наук, целесообразно использовать помету (спец.)), но помету
(книжн.) «нужно сохранить для образных, переносных лексических
значений, характерных для художественного изложения и для иноязычных по происхождению нетерминологических наименований,
имеющих нейтральные синонимы» [Резниченко, 1984, с. 26].
Примечание. Более того, И.Л. Резниченко предлагает ввести в лексикографический оборот составную помету (книжноэкспрессивное) вместо традиционно используемых (поэт.), (высок.),
(ритор.) и (торж.), мотивируя это следующим образом: «Нереально
очертить круг слов, употребляемых сейчас только в поэзии. В современном поэтическом употреблении они не только не типичны
(поэтизмы), но даже могут восприниматься как ложно-поэтические
штампы. < …> По-видимому, отказ от пометы (поэт.) и характеристика несущих её слов в словаре как книжно-экспрессивных более
объективно отражали бы современное языковое состояние. <…> Помета (книжно-экспрессивное) могла бы быть введена также и взамен
помет (высок.). (ритор.) и (торж.). Это был бы случай, когда употребление более общей стилистической пометы точнее отражало стилистический статус слова. Преимущество этой пометы состоит в том,
что она устраняет необходимость лексикографически разделять, как
в ТСУ, группы лексики, границы между которыми в узусе часто оказываются весьма условными и размытыми» [там же, с. 44–45]. (Подробно о высокой, торжественной и поэтической лексике см. в соответствующем параграфе.)
41
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Вслед за некоторыми исследователями мы считаем, что, действительно, многие лексемы, охарактеризованные словарями как
книжные, сегодня целесообразнее считать перешедшими в разряд
нейтральных. Как писала ещё в 1957 году в «Очерках по общей и
русской лексикологии» О.С. Ахманова, «слова книжного стиля вовсе не ограничиваются теперь «книгами» или вообще письменной
формой речи» [Ахманова, 1957, с. 257]. Такие слова, как, например, беззаботность, беззастенчивость, безнадёжность, безоблачность, безответственность, безграничность, бесцветность,
бесформенность, бесцельность, бесспорный, безрадостный, бесхитростный, благожелательный, болевой, бледнолицый, более,
варварство, варьировать, вдвойне, вдохновение, вдохновлять,
вдохновить, версия, величина, вероятный, вершина, ветвь, ветвиться, вечность, ветеран, взвесить, взвешивать(ся), виртуозность, виновность, виновник, вкрапление, включение, вкратце,
властность, вливание, влиять, вкусовой, водный, водоём, вместительность, вмешательство, внедрять/ить, вогнутость, влияние, вместимый, внятный, внутренне, возвышение, возврат,
возместить(щать)/ся, воздействие, возможность, возникнуть,
возникать, возобновление, возобновляться. Возникновение, воинственный, волнующий, воодушевить(ся), воодушевлять(ся),
воспалённый, воспитание, воспитательный, восьмиугольный,
воспринимать(нять),
воспроизводить(ся),
восстановление,
впечатлительность(тельный), вращение, вращать(ся), выздоровление, вступление, выделение, вымогательство(ский), вымогатель/ница, вырождение, врождённый, высокомерный, вытеснение, выяснение и многие другие, взятые нами из Словаря Ушакова
(в целях экономии мы приводим лишь часть слов на буквы «Б» и
«В», конечно, подобных лексических единиц в словаре множество),
в настоящее время, с нашей точки зрения, относятся скорее к общелитературной, нейтральной лексике, чем к книжной.
Анализ словарей показывает, что значительная часть книжной
лексики квалифицируется в них одновременно и как устарелая. Предположительно можно говорить о сокращении доли книжной лексики в словарном составе современного литературного языка (с одной
стороны, за счет перехода части этой лексики в разряд нейтральной, с другой – за счет частичного её устаревания). Так, например,
из 875 единиц, имеющих в Малом академическом словаре помету
(книжн.), 163 характеризуются как (книжн. устар.): благотворение,
42
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
витийство, дщерь, знамение, изринуть, монарший, отверстый и
др.; 9 единиц помечены как (книжн. и устар.): достопамятный, ибо,
исходить21, исчадие, небрежение, смотрение, терние1, согласие,
телец; 6 единиц – как (книжн. устар., теперь ирон.): лицезрение,
лицезреть, многоглаголание, многоглаголевый, новоявленный,
соизволить; 6 единиц – как (книжн. устар., теперь шутл.): многогрешный, облачить, облачиться, переоблачить, переоблачиться,
разоблачиться. Это же наблюдается и в других словарях. Сразу заметим, что, во-первых, часть этих единиц в настоящее время не используется вовсе (например, многоглаголание, многоглаголевый
и под.), и поэтому их стилистическая квалификация как «теперь
ироничных» уже неточна, во-вторых, данное в словаре разграничение некогда книжных лексем на теперь ироничные и теперь шутливые, по нашему мнению, не всегда очевидно. Почему, например,
лексема новоявленный, с точки зрения авторов-составителей МАС,
иронична, а многогрешный – шутлива, почему лицезреть – (ирон.),
а облачиться – (шутл.)? Как вообще на уровне слова, а не ситуации общения разграничить просто шутливое и ироническое, и может
ли существовать шутка хотя бы без доли иронии? Кроме того, часть
книжной лексики, квалифицируемой словарями как устаревшая, с
нашей точки зрения, должна иметь помету (церк.), поскольку активно используется в церковно-религиозной сфере общения, например:
знамение, исчадие, новоявленный, многогрешный, облачить(ся)
и под. (подробно об этом см. в соответствующем параграфе).
Примечание. Поскольку оттенок книжности близкородственен таким стилистическим окраскам, как поэтическое, устаревшее,
церковное, одно и то же многозначное слово нередко имеет все эти
характеристики. Например: Покров – 1. Верхний слой, покрывающий что-н. (книжн.). 2. Покрывало (устар. и поэт.). 3. Покрывало
для гроба, покойника (церк.). 5. Покровительство, защита (устар.) <>
Под покровом чего (поэт.) (СУ).
Вызывает вопросы и наличие книжных лексических единиц,
имеющих в словарях такие двойные пометы, как (книжн. и спец.),
(книжн. и офиц.-дел.), (книжн. и офиц.), (книжн., мат.), (книжн. и
фин.), (юрид. и книжн.), (философ. и книжн.), (книжн. и лог.) и под.
Так, например, в МАС: (книжн. и спец.) – захоронение, сигнал3;
(книжн. и офиц.-дел.) – воспретить, воспрещаться, касательство,
касательно; (книжн. и офиц.) – содеять; (книжн., мат.) – интерполировать, экстраполировать; (книжн. и фин.) – консолидация,
43
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
консолидирование; (юрид. и книжн.) – санкционирование, санкционировать; (философ. и книжн.) – субстанциальность, субстанциальный; (книжн. и лог.) – умозаключить и т. д. Если учесть, что
специальные, официально-деловые, математические, юридические,
философские, логические, финансовые и другие подобные лексические единицы, относящиеся к сфере «специальной книжности» (как
её называет В.Г. Костомаров), по определению книжные, то использование двойных помет в данном случае вызывает сомнение.
Примечание. Только профессионализмы разговорного характера, слова профессионального жаргона не являются принадлежностью книжной речи, и их включение в словарь общелитературного
языка особым образом оговаривается.
Вероятно, авторы указали нам таким образом, что эти лексические единицы используются в современном языке не только как
общекнижные, но и как узкоспециальные. И всё-таки? Ведь в других
случаях, когда мы имеем дело с той же природы лексикой, в словаре используются только одиночные пометы. Не ясно также, почему в одних случаях на первом месте стоит общая помета (книжн.),
а в других – пометы-конкретизаторы – (юрид.), (филос.): санкционирование, санкционировать – (юрид. и книжн.); субстанциальность, субстанциальный – (философ. и книжн.), но умозаключить
(книжн. и лог.); консолидация, консолидирование – (книжн. и
фин.) и др. И почему в одних случаях пометы перечисляются через
запятую, а в других – с помощью союза и: (книжн., мат.), но (книжн.
и лог.) и т. д. Кроме того, в разных словарях одни и те же лексемы
квалифицируются неодинаково. Например, вышеупомянутое слово
санкционировать в МАС охарактеризовано как (юрид. и книжн.), а в
БТС – как Офиц.; субстанциональный в МАС (философ. и книжн.),
а в БТС – только Филос.; консолидация и консолидирование в МАС
(книжн. и фин.), а в БТС это нейтральные слова, не сопровождаемые
никакими пометами.
Сопоставительный анализ словарей показывает очень значительные расхождения в представлении о том, какая лексика является
книжной. Особенно показательно сравнение изданий, вышедших в
свет практически одновременно. Так, например, подробно исследованное нами 2-е издание Малого академического словаря и 16-е
издание Словаря Ожегова появились в одно и то же время (в 1984
году), при этом из 662 единиц МАС, имеющих при себе только помету (книжн.), ту же стилистическую помету в СО имеют лишь 287
44
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
единиц. Например: 1. Апология (книжн.) – Устная или письменная
защита, восхваление кого-чего-л. (МАС); Апология (книжн.) – Неумеренное, чрезмерное восхваление, защита кого-чего-л. (СО).
2. Благовонный (книжн.) – Ароматный, душистый (МАС);
Благовонный (книжн.) – Ароматный, душистый (СО).
Чаще лексика, охарактеризованная в МАС как книжная, в СО
подаётся как нейтральная, общеупотребительная лексика литературного языка. Например: 1. Гегемония (книжн.) – Первенство,
руководство, превосходство в силе, влиянии; господство (МАС);
Гегемония – Руководство, первенствующее положение в руководстве – без помет (СО). 2. Материализовать (книжн.) – Воплотить
в конкретные осязаемые формы (МАС); Материализовать – Воплотить в материальные, вещественные формы – без помет (СО) и др.
В 80 случаях лексемы, имеющие в МАС помету (книжн.), в СО
характеризуются как (устар.), (стар.), (высок.), (офиц.), (спец.). Например:
1. Гласить (книжн.) – Содержать в себе какое-л. сообщение,
утверждение; сообщать, говорить (МАС); Гласить (офиц.) – Содержать в себе какое-н. сообщение (СО). 2. Единоплеменный
(книжн.) – Принадлежащий к одному и тому же племени, к одной
национальности, народу; соплеменный (МАС); Единоплеменный
(высок.) – Человек одного племени, одной национальности с кем-н.,
соплеменник (СО). 3. Коловращение (книжн.) – Беспрерывное течение, изменение чего-л., круговорот (МАС); Коловращение (устар.) –
То же, что круговорот (СО) и др. Нам в данном случае ближе позиция составителей Словаря Ожегова.
Кроме того, даже в пределах одного словаря наблюдаются многочисленные примеры нечёткого (не ясного для нас) разграничения
книжных и нейтральных лексических единиц. Например, в СОШ
агностицизм («идеалистическое философское учение, отрицающее
возможность познания объективного мира и его закономерностей») –
нейтральное слово, без помет, но абсентизм («уклонение избирателей от участия в выборах в государственные органы») – книжное; абстракция («1. Мысленное отвлечение, обособление от тех или иных
сторон, свойств или связей предметов и явлений для выделения существенных их признаков. 2. Отвлечённое понятие, теоретическое
обобщение опыта») – книжное слово (с пометой книжн.), а абстрактный («основанный на абстракции (в 1 знач.), отвлечённый») – нейтральное, без помет. Почему?
45
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Такое несовпадение нельзя объяснить изменением стилистического статуса лексики, переходом её из книжной в нейтральную в
связи с повышением уровня образования носителей языка, развитием СМИ и влиянием других экстралингвистических факторов. Это
свидетельствует, во-первых, о несовершенстве самих словарей, о
недочётах лексикографических, а во-вторых, о недостаточной разработанности некоторых вопросов теоретической стилистики, в том
числе стилистики ресурсов, нечётко представляющей, какую именно лексику в современном языке следует считать книжной.
Официально-деловая лексика
Официально-деловой стиль в отечественном языкознании именуется по-разному: деловой, официальный, официально-деловой,
официально-документальный, канцелярский, административный,
административно-канцелярский, законодательный, официальноканцелярский. Мы остановимся на самом распространённом –
официально-деловом. «Это функциональная разновидность современного литературного языка, обслуживающая сферу права, власти, администрации, коммерции, внутри- и межгосударственных отношений.
Оф.-дел. с. (официально-деловой стиль. – О.Е.) относится к социально
значимым функциональным разновидностям, т.к. формирование, развитие и совершенствование деловой речи составляет жизненно важную для каждого общества потребность в эффективном управлении и
регулировании» [Дускаева, Протопопова, 2003, с. 273].
«В лексике для О.-д. с. (официально-делового стиля. – О.Е.) характерно сочетание нейтральных и книжных средств, в частности
активное использование профессиональной терминологии (юридической, дипломатической, административно-хозяйственной, делопроизводственной) и большое количество речевых стандартов <…>.
Широко используются собственные имена и номенклатурная лексика: названия учреждений и организаций, обозначения социальных
ролей в деловых отношениях (истец, ответчик, заказчик, наниматель, работодатель). Здесь активна лексика со значением предписания (предписывать, предлагать, обязывать, следовать, соблюдать,
должен, обязан, вправе)» [Матвеева, 2003, с. 213].
Официально-деловая речь является важной разновидностью
письменных (т. е. традиционно наиболее статусных) форм речи, и
46
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
поэтому обслуживающая её лексика включена во все толковые словари литературного языка. Только Большой академический словарь,
отказавшийся от выделения книжной лексики, не помечает особо
и лексику официальную, хотя она (как и книжная лексика) в него
включена. Все остальные словари выделяют этот функциональностилистический разряд слов с помощью соответствующих помет.
При этом некоторые толковые словари для характеристики данной
лексики используют только одну помету – (офиц.) – официальное (как
правило, это словари малого типа), а некоторые (словари среднего
типа) – две: офиц. и офиц.-дел. (официальное и официально-деловое)
(МАС) или офиц. и канц. (официальное и канцелярское) (СУ). Это
имеет под собой то основание, что внутри официально-делового
стиля выделяют, как правило, несколько подстилей, среди которых
непременно называют законодательный подстиль, связанный с деятельностью высших органов государственной власти, и канцелярский (или административно-канцелярский), регламентирующий
конкретные виды делового общения.
«Толковый словарь русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова разделил официальную лексику на: а) свойственную языку правительственных актов коммуникации (для которой ввёл помету (офиц.)) и
б) присущую канцелярскому стилю (отмеченную в словаре пометой
(канц.): «(офиц.), т. е. официальное, означает: свойственно языку правительственных актов, постановлений, официальных бумаг, официальных речей и т. п. <…> (канц.), т. е. канцелярское, означает: свойственно канцелярскому, деловому слогу» [СУ, с. 27].
Малый академический словарь также подразделил официальную лексику на собственно официальную и официально-деловую,
используемую для составления разного рода документов (ту, которая в СУ обозначена пометой (канц.)): «Офиц. и офиц.-дел., т. е. официальное и официально-деловое слово или значение указывает на то,
что слово (или значение), имеющее эту помету, характерно для официальных текстов разного характера: официальное для актов различного характера и официально-деловое для документов» [МАС,
с. 9 – 10].
Другие словари ограничились одной пометой (офиц.), которая отмечает всю официальную лексику: и относящуюся к правительственным публичным заявлениям, и административно-канцелярскую.
В Словаре Ожегова (во всех изданиях, включая последнее под ред.
Скворцова) и в Словаре Ожегова–Шведовой содержание данной по 47
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
меты раскрывается следующим образом: «(офиц.), т. е. официальное;
означает, что слово свойственно речи официальных отношений, а
также речи канцелярско-административной» [СО, с. 7].
В Большом толковом словаре под ред. Кузнецова помета «Офиц.
(официальное)» используется «для слов, употребляющихся в текстах
и документах различных государственных и правительственных органов» [БТС, с. 15].
В Словаре Лопатиных она ставится «при лексических единицах,
характерных для официальных текстов – документов, резолюций,
постановлений и т. п.» [СЛ, с. 9].
В Словаре Скляревской: «Офиц. (официальное) – при словах,
характерных для официальной сферы употребления, принятых в
текстах документов, деловых бумаг и т. п. и обычно неуместных в
обыденном общении» [CCкл, с. 19].
Хотя, как мы уже отметили, официальная лексика включена во
все толковые словари, её доля в них очень мала. Вообще стилисты
давно отметили лексическую бедность официально-деловой речи
[Булаховский, 1975, с. 25]. Так, в Малом академическом словаре
помету (офиц.) имеют всего 17 лексем: бракосочетавшийся, бракосочетание, опознать2 , повелеваться, повелеть, предуказание,
предуказать, приписной, разнарядка, распорядительный1, совершить2 , сограждане, содеять, убыть2, учреждение, чинить2 , экспозе2. Из них три в сочетании с пометой (устар.): повелеваться (офиц.
устар.), повелеть (офиц. устар.), чинить2 (устар. и офиц.). Помету
(офиц.-дел.) в МАС имеют только 22 лексемы: ведение, воспретить,
воспрещаться, востребование, востребовать, дезавуировать, домовладение2 , затребование, затребовать, землевладение2 , касательство, касательно, каковой, квартиронаниматель, квартиросъёмщик, классность, привходить, предустановленный, приобщить2 , сертификат1, сокрытие, состояние4.
Два слова одновременно названы устаревшими: каковой
(устар. и офиц.), сокрытие (устар. и офиц.) и четыре – книжными:
воспретить, воспрещаться, касательно, касательство – (книжн. и
офиц.).
В «Русском толковом словаре» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
помету (офиц.) имеет всего 31 лексема: бракосочетание, вешать1//
(смертная казнь через повешение), властный, воспретить, воспрещаться, востребовать, гласить, замещение, захоронение2 ,
изыскать, место8 , надлежать, невостребованный, недвижимость,
48
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
недвижимый, освободить3, отозвать3, отправление2 , приобщить2 ,
проживать2 , священнослужитель, сей (сего года), соболезнование,
соболезновать, супруг1, супруга, убыть2 , хищение, захоронить,
захоронение, ценность2.
Сравнительный анализ официальной лексики МАС и СЛ показывает, что, во-первых, в Словаре Лопатиных официальной лексики
не меньше, чем в Малом академическом словаре, хотя по объёму СЛ
почти в три раза меньше, чем МАС, и, во-вторых, что это не одни и
те же лексические единицы.
В «Толковом словаре современного русского языка…» Г.Н. Скляревской официальными названы 48 лексем, многие из которых не
встречаются в других словарях, иногда по понятным причинам
(например, неологизмы бомж, бюджетополучатель, ваучеродержатель, векселедержатель, вице-мер, вице-президент, вицепрезидентский, вице-президентство, вице-премьер, вице-спикер,
прожиточный минимум и под.), а иногда – по причинам непонятным (например, выговор без занесения, госаппарат, занятость и
др.).
В «Большом толковом словаре русского языка» под редакцией
С.А. Кузнецова пометой Офиц. отмечены 204 лексические единицы,
из них только три имеют и другие стилистические характеристики:
дать (получить) добро (разг. и офиц.), касательно (книжн. и офиц.),
касательство (книжн. и офиц.). Это, конечно, гораздо больше, чем в
предыдущих словарях, но всё-таки меньше, чем, например, в словарях малого типа – СО и СОШ.
Подробный сопоставительный анализ «Словаря русского языка» С.И. Ожегова и «Толкового словаря русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой показал следующее.
В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова помета (офиц.) сопровождает 215 лексических единиц, в том числе семь в сочетании
с пометами (устар.) или (стар.): предуведомить (офиц. и устар.),
распубликовать (офиц. устар.), соизволение (офиц. устар.), супруг1 (устар. и офиц.), супруга (устар. и офиц.), суть2 (стар., теперь
обычно офиц.), узаконение2 (офиц. устар.). В «Толковом словаре
русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой официальными названы уже 253 лексические единицы. Среди сочетаний помет (очень
немногочисленных), как и в других словарях, встречаются варианты
с пометой (устар.): каковой (устар. и офиц.), на предмет (устар. и
офиц.), проследовать (устар. и офиц.), родство1 (устар. офиц.), со 49
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
деять (устар. высок. и офиц.), соизволить (устар. офиц. и ирон.),
супруг1 (устар., теперь офиц. и прост. или ирон.), супруга (устар.,
теперь офиц. и прост. или ирон.), удовлетворить3 (устар. офиц.),
узаконение (устар. офиц.).
В СОШ включены такие официальные слова и значения (которых
нет в Словаре Ожегова), как: аккредитовать, бесхозный, брифинг,
взяткодатель, вице-, вменить, возложить вину ответственности,
по вопросу о…, вопросный, воссоединить, вынести4, выслуга,
высокий4, грузовладелец, грузоотправитель, грузополучатель,
дачевладелец, движимый, делегировать, держатель1, довести до
сведения, договорённость2, домостроение2, допуск1, дубликат, вне
закона, законопослушный, заслушать, заявитель, изолировать3,
изъять, индексировать, инициатива2, истекший, каковой, касательство, кворум, книгообмен, констатировать, котловой, по
линии, в лице, личность1, личный состав, меморандум, места лишения свободы, помилование, минование, многоначалие, наказ2,
накладная, наличный, наложенный платёж, нарушить границу,
нставление3, нахождение, невыход, недвижимый2, незамедлительный, нетрудоспособность, обжалование2, общепит, объявить
благодарность, объяснительный, осведомительный, ответственность2, отвод2, отоварить, отставка кабинета (правительства),
пакт, патронат2, пищеблок, погорельческий, подтвердительный,
помиловать2, попечительство1, порицание, посещаемость, правоохранительный, на предмет, предоплата, презентовать1, протест2,
пункт1, распорядительный, разгосударствление, респондент, род
занятий, родство1, рыбнадзор, сактировать, самопровозглашённый, сложить с себя обязанности (полномочия, ответственность),
чем могу служить, рад служить, слушаться2, собираемость, свобода совести, содеять, созыв, справка1, стандарт1, сторона10, страхователь, таковой, телефонировать, трудоустроить(ся), трудоустройство, утерять, шеф1.
С другой стороны, СОШ отказался от таких официальных слов
и значений (имеющихся в СО), как: акция2, взыскание3, впредь до,
выемка2, выморочный, выставить9, гасить4, гласить, добрачный,
дезавуировать, жительство, завещатель, заготовитель, испросить, истечь2, исхлопотать, квартиронаниматель, месторождение1, надлежит, нарекание, невзнос, за неимением, неисполнение,
нераздельный, нести16, операция22, отгрузить, отклонить3, открепить2, отлагательство, отметиться2, отношение5, отобрание,
50
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
отправлять1, отстранить2, отчислить2(ся), отчуждённый1, отъезжать2, поражение в правах, призвать к порядку, пребывать, приписной, пролонгировать, протокол3, распубликовать, репрессировать, сверхсрочнослужащий, соискание, соответственно,
сопроводительный, сопроводить, сохранно, сохранный2, союзнореспубликанский, специализировать, старшинство, суть2, уведомить, уволить1, увольнительный, укрыватель(ство), укрытие,
устранить2, учредитель(ный), учредить, ходить7, циркулярный1,
чинить3.
С нашей точки зрения, отказ от некоторой части лексических
единиц не оправдан. Это относится, например, к таким словам и значениям, как: взыскание3, впредь до, испросить, истечь2, надлежит,
нарекание, за неимением, неисполнение, отклонить3, открепить2,
отношение5, отправлять1, отстранить2, соискание, сопроводить
сопроводительный, уведомить, учредить и некоторые другие.
Более всего официальных слов содержит Словарь Ушакова. В
нём пометой (офиц.) отмечены 1579 единиц, а пометой (канц.) – 262
единицы. Однако необходимо заметить, что многие из них имеют
«сложную» стилистическую окраску (чего не наблюдается ни в
одном другом словаре), т. е. являются не только официальными (или
канцелярскими), но одновременно и дореволюционными, заграничными, церковными, устаревшими, старинными (или, наоборот, новыми) и т. д.
Так, например, дополнительную помету (дореволюц.), кроме пометы (офиц.), имеют 116 единиц: августейший, аудиенция, свидетельство о благонадёжности, благоугодно, благонамеренность,
благонамеренный, быть по сему, за выслугу лет, вахпарад, венчаться2, верноподданнический, верноподданный, внутренний
враг, воспитанник2, всемилостивейший, всеподданнейший, всепокорнейший и под. – (офиц. дореволюц.).
Некоторые лексические единицы характеризуют «заграничную» действительность и квалифицируются в СУ сочетанием помет (офиц. загр.): контрассигнация, контрассигнировать(ся), контрассигнованный, контрассигновать(ся), контрассигновка, контрассигновочный и др. Многие официальные слова принадлежат
различным областям знания, деятельности, например: бездоходный
(офиц. экон.), беспошлинный (торг. офиц.), держава1 (полит. офиц.),
казарма (офиц. воен.) и др. Не всегда при этом понятно, почему в одних случаях слова квалифицируются как, например, (офиц. экон.) –
51
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
землеустроительный, а в других как (экон., офиц.) – заработный.
Или в одних случаях – (полит. офиц.) – держава1 , а в других (офиц.,
полит.) – запрос1 и т. д.
199 (офиц.) и 43 (канц.) лексические единицы одновременно названы в словаре так или иначе устаревшими: артикул, беспорочный,
благоусмотрение, бракоразводный, веритель, верительный, возмутительный2, вменяемый1, воспоследовать, воспретительный,
воссесть на престол, вчинить, выбытие, дозволение, духовное
завещание, жительствовать и под. – (офиц. устар.); буде, великовозрастие, вопреки, дарительный, по жизнь, заведовать, заведующий, заведование, быть на замечании, замеченный2, известиться, комендатура2, мемория, передаток, по крайнему разумению,
оный2, в рассуждении сего, ремингтонист(ка), сберегатель, своеручный и т. д. – (канц. устар.).
Некоторая часть официальной лексики относится к конфессиональной сфере: армяногрегорианский, вероисповедный,
восприемник(ца), дар3, высокопреосвященный, высокопреосвященство, святые дары, епархиальный, епархия, иерарх, иерей,
иерейский, иерейство(вать), изволение, ктитор, отче, поминовение, святейшество, святейший, ставропигиальный, ставропигия
и др. – (офиц., церк.) или (церк. офиц.).
Много официальных (104) и канцелярских (13) слов являются
при этом неологизмами: безземельный2, броня3, вожатый2, [воен],
[ген], [глав], [гор], [жен], [зам], горсовет, всесоюзный, декадник,
двухдекадник, децернат, децернент, довыборы, единоначальник, жакт, жилплощадь, жилсоюз, жилфонд, заводоуправление,
займовый, замнарком и т. п. – (нов. офиц.); деловод, деловодство,
дирижёр2, завхоз, завхозовский, замзав, операционист(ка), перезахоронения, перезахороненный, перезахоронить и др. – (нов.
канц.). Некоторые из этих неологизмов сегодня никому не известны
(например, децернат – особая организация управления учреждением
посредством децернентов, децернент – должностное лицо какого-н.
учреждения, обладающее всей полнотой прав и несущее личную ответственность за свои распоряжения; жакт – сокращение слов
(по первым буквам): жилищно-арендное кооперативное товарищество).
37 лексических единиц имеют в СУ как помету (офиц.), так и помету (канц.), которые сочетаются по-разному: (офиц. канц.), (офиц.,
канц.), (канц. офиц.), (канц., офиц.), например: ведение, возмести52
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
тель, докладной, заавансировать, нижеподписавшийся, нижепоименованный, квартал2, листок2, основание8, отделенский,
отчётный, перечислиться, перечисляться1, представление3,
причитаться, скрепа4, скрепить3, содержание2 – (офиц. канц.); зарегистрироваться2, испрашивать(ся), испросить, испрошенный,
исходатайствовать, соответственно3 – (офиц., канц.); взыскной,
вручённый, вручитель, вручить, доклад4, запросить1, руководить2 – (канц. офиц.); истребованный, истребовать, устность, протоколировать – (канц., офиц.). Является ли принципиальной такая
вариативность для авторов словаря, остаётся неясным.
Нередки случаи, когда одни и те же лексемы в разных словарях получают неодинаковую стилистическую квалификацию. Например, слова супруг и супруга в Словаре Ушакова имеют характеристику (книжн. устар.), в Малом академическом словаре поданы как нейтральные (без помет), в Большой толковый словарь под
ред. Кузнецова вошли с пометой Офиц., в Словарь Лопатиных – с
пометой (обычно офиц.), в Словаре Ожегова описаны как (устар. и
офиц.), в Словаре Ожегова–Шведовой – как (устар., теперь офиц.
и прост. или ирон.), в Словарь Скляревской эти слова не включены вовсе. Наибольшее сомнение вызывает их квалификация как
просторечных – (прост.). Не всё однозначно и с характеристикой
(ирон.) – ироническое. Конечно, в определённых контекстах они
приобретают ироническую окраску, но такую окраску способны
приобрести и приобретают все слова в иностилевом окружении,
в том числе и слова официально-делового (или административноканцелярского) стиля, если они использованы не в официальноделовой ситуации общения, а, например, в обиходно-бытовой.
Приём создания комического эффекта за счет использования единицы языка в иностилевом контексте (разновидность контраста)
многими давно, широко и успешно применяется. Ср.: На заседании правительства министр обороны доложил об обстановке в Северо-Кавказском регионе (из информационной передачи);
Сестра открыла дверь – за порогом стоял широко улыбающийся
отец. «Ну, доложите обстановку», – вдруг с наигранной строгостью обратился он к нам (из художественного текста, имитирующего разговорную речь).
В целом в отношении официальной лексики возникают те же
вопросы и сомнения, что и в отношении остальных стилистических
разрядов слов. Какую лексику включать в словарь, каковы принципы
53
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
её отбора, какими средствами и как её квалифицировать, на что при
этом ориентироваться (традицию, собственное языковое сознание,
языковое сознание носителей языка или что-то другое) и т. д.?
Специальная лексика
Специальная лексика – это лексика, относящаяся к различным отраслям производства, видам деятельности, областям знания.
«Когда-то Бернард Шоу с присущим ему остроумием определил
терминологию как «заговор посвящённых», подчёркивая тем самым
замкнутый, резко ограниченный характер распространения специальной лексики, которая доступна лишь избранным, посвящённым в
специфику той или иной отрасли профессионального знания. Само
слово «термин» (от лат. Terminus – «граница», «предел») семантически манифистирует понятие ограниченности, обособленности использования». Однако «коммуникативная активность термина способствует его постепенному проникновению в общее употребление.
<…> происходит изменение функционального статуса, трансформация информативной направленности термина, вовлечённого в общелитературное употребление» [Володина, 2006, с. 44].
Поэтому специальная лексика включена во все толковые словари литературного языка и представлена в них очень широко. В БАС
(1–3 т.), СУ, МАС, БТС и ССкл абсолютное большинство помет используется именно для нее. Как утверждают занимающиеся этой отраслью лингвистического знания языковеды, специальная (или иначе терминологическая) лексика значительно превосходит по объёму
общий словарный состав языка, при этом она всё время и очень интенсивно пополняется, особенно в нашу эпоху бурного развития всех
областей знания и деятельности.
Но всякий раз, когда дело касается лексики ограниченного употребления, к которой относится и специальная лексика, у лексикографов возникает вопрос, касающийся принципов её отбора для
толкового словаря общенационального литературного языка. Какими свойствами должно обладать специальное слово (термин), чтобы
быть включенным в такой словарь? Обычно составители словарей
исходят из того, что в общий словарь нужно включать лишь болееменее широко распространённую, широкоупотребительную терминологию, избегая узкоспециальных слов и значений.
54
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Авторы Большого академического словаря отмечают: «Из терминов р а з н ы х о б л а с т е й з н а н и я и т е х н и к и включаются
в Словарь те, которые более или менее вошли в общий язык, употребляются в книгах широкого обращения без пояснительных примечаний. <…> У з к о с п е ц и а л ь н ы е т е р м и н ы, не получившие
более или менее широкого распространения в литературной речи,
не включаются в словарь, хотя бы они встречались в специальных
статьях общих газет» [БАС, т. 1, с. 6].
Как пишет В.В. Бурцева, анализируя специальную лексику в
БАС, «самым важным основанием включения термина в толковый
словарь считается употребление его в художественной и научнопопулярной литературе» [Бурцева, 1975, с. 7]. При этом она отмечает, что «далеко не всегда можно уверенно сказать: достаточно ли
употребителен термин в языке для того, чтобы быть включенным в
толковый словарь» [там же].
В.Н. Сергеев в статье «Термины как объект лексикографии» говорит о необходимости учитывать и степень «замкнутости» терминологии, поскольку существуют профессии «узкого» и «широкого»
профиля [Сергеев, 1969, с. 126].
Во вступительной статье Словаря Ожегова (который, как и Словарь Ожегова – Шведовой, не использует помет-конкретизаторов для
специальной лексики) говорится, что в него, как правило, не помещаются «специальные слова, которые являются узкопрофессиональными, частными терминами той или иной отрасли науки и техники и
которые необходимы только для относительно ограниченного круга
работников той или иной специальности» [СО, с. 4].
В уже упоминавшейся статье «О трех типах словарей современного русского языка» С.И. Ожегов обращал внимание на особенности отбора специальной лексики в большой, средний и краткий
типы словарей: «Одним из сложных вопросов лексического состава
словарей является вопрос о месте специальной терминологии в общих словарях языка. Речь идет главным образом о терминах – отдельных словах, так как составные термины (словосочетания), за
исключением вошедших в общее употребление (типа железная дорога, политическая экономия и т. п.), обычно относятся к сфере узкоспециального употребления и, как правило, не принимаются в расчет при обсуждении терминологических вопросов в словарях. Ясно,
конечно, что словарь большого типа должен с возможной полнотой
отражать терминологическую лексику. Однако отсюда не следует,
55
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
что он должен без разбора включать в себя любую терминологию
энциклопедических словарей XIX и XX вв., словарей иностранных
слов, часто насчитывавших свыше сотни тысяч заимствованных
слов в русском языке. Из терминологии, бытовавшей в словарном составе русского языка с XIX в. и затем отпавшей, в большой словарь
должна включаться только та, которая отражала существенные явления в развитии науки, техники, искусств. Таковы, например, старые
физические термины теплород, магнетизм, военные люнет, флеши
или ещё памятные, но теперь отпавшие общественно-политические
термины дауэсизация, оптант и т. п. Вряд ли необходим подобный
разряд терминологии в общих словарях среднего и краткого типов»
[Ожегов, 1981, с. 252].
«Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
так же, как и Словари Ожегова и Ожегова – Шведовой, являющийся
словарём малого типа, оговаривает, что из специальных слов и значений в нём «приводятся лишь самые употребительные» [СЛ, с. 7].
Ещё один малый словарь – «Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под редакцией
Г.Н. Скляревской – вопрос о включении специальной лексики отдельно не комментирует, делая общее заявление: «В функциональностилистическом аспекте Словарь описывает широкий диапазон
лексики – от научной терминологии до жаргона» [ССкл, с. 11]. Но
этот словарь, единственный из (исследованных нами) малых толковых словарей, использует для характеристики специальной
лексики не только общую помету (спец.), но и целый набор пометконкретизаторов: Биол., Информ., Иск., Коммерц., Мед., Муз., Научн.,
Спорт., Уфол., Фин., Экон., Юр. и некоторые другие.
Малый академический словарь, принадлежащий к словарям
среднего типа, конечно, содержит гораздо больше специальной лексики, чем малые словари, но вопрос её отбора комментирует одной
фразой: «не включаются также в Словарь узкоспециальные термины
отдельных областей науки, техники, искусств, необходимые лишь
специалистам» [МАС, т. 1, с. 7].
Очень много специальной лексики и в Словаре Ушакова, но в
нём «не даются узкоспециальные термины наук, искусств, техники.
Исключение сделано для терминов разных производств: они представлены в словаре несколько шире других вследствие их широкого
проникновения в советскую печать в связи с интересом к нашему
строительству» [СУ, т. 1, с. 22].
56
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В Предисловии к «Большому толковому словарю русского языка» под редакцией С.А. Кузнецова говорится, что «основным критерием включения слова в Словарь является его фактическое использование в текстах художественной литературы и научно-популярных
изданий, в публицистике, массовой периодической печати и устной
речи. Кроме общеупотребительных слов в Словаре приведена основная терминология современной науки и техники, а также слова,
обозначающие явления и реалии производственной, культурной и
общественной жизни русского народа. При этом значительные пласты лексики (экономические, исторические, философские, политические понятия, термины науки и искусства) получили в Словаре более
точные толкования, лишённые идеологической нагрузки. В Словарь
включены также слова и значения <…> вошедшие в русский литературный язык в течение последнего десятилетия; слова, означающие
термины и реалии понятийных сфер, связанных с астрологией, парапсихологией, народной медициной…» [БТС, с. 3].
Как отмечает В.М. Перерва в статье «Отбор терминологической лексики для общих словарей языка», установка, декларируемая
словарями, «не обеспечивает на практике объективного решения
вопросов конкретного отбора терминологической лексики. Анализ
словника существующих общих словарей и рецензии на них свидетельствуют о том, что подбор специальной лексики, помещённой в
этих словарях, во многом субъективен, случаен, непоследователен;
термины, которые одни лексикографы и рецензенты считают широко распространёнными и безусловно подлежащими включению в
словарь, другие относят к малораспространённым и узкоспециальным, и наоборот» [Перерва, 1976, с. 107 – 108]. Попытки найти более конкретные и точные критерии и принципы отбора специальной
лексики для включения в толковые словари русского языка предпринимаются с завидным постоянством. Выражается требование подтвердить общеупотребительность термина документированными
источниками, к которым причисляют «научно-популярные книги,
брошюры и статьи, стабильные учебники для средних школ, лучшие произведения художественной литературы» [Филин, 1957, с.
48]. Однако, по мнению многих лингвистов, эти материалы нельзя
считать надёжными источниками (особенно художественную литературу, в которую термины попадают случайно и в незначительном
количестве). Так, например, В.П. Берков справедливо утверждает:
«Для того чтобы критерий документированности источниками стал
57
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
сколько-нибудь приемлемым, нужно было бы охватить статистической обработкой, помимо печатных источников, ещё и такие, как
радио- и телепередачи, кино, публичные лекции и мн. др., а также
провести специальные статистическо-социологические исследования по установлению словарного запаса «среднего» носителя языка»
[Берков, 1973, с. 69]. С такой позицией не соглашается В.М. Перерва,
который полагает, что «численное выражение частотности языковых
единиц нельзя считать во всех случаях мерой их значимости» [Перерва, 1976, с. 109] и что при решении вопросов отбора специальной
лексики для включения в общий толковый словарь следует обращать
внимание не на распространённость и общеупотребительность термина, а на его общеизвестность, поскольку она предполагает знание
носителями языка значения данного термина, его понятность, следовательно, учитывает не только их активный, но и пассивный словарный запас. В качестве основного фактора, определяющего общеизвестность термина, Перерва называет его (термина) «социальную
значимость», определяемую степенью важности термина-понятия в
системе существующих понятий. «Мы можем сформулировать теперь в самом общем виде этот принцип общеизвестности как основополагающий принцип отбора отраслевых терминов: общий филологический словарь должен включать в себя «квинтэссенцию» каждой
терминологической системы, т. е. ту часть терминологии, которая
отражает важнейшие, наиболее общие и устойчивые понятия конкретной области знания и даёт представление об этой области, её
объектах, задачах, результатах и значении в жизни общества» [там
же, с. 115].
При этом он особо подчёркивает, что, «конечно же, нужно исходить не из фактического словарного запаса «среднего», «стандартного» члена общества (который можно было бы выявить посредством
статистическо-социологических тестов), а из того словарного запаса,
каким должен был бы владеть член общества, с учётом тех требований по общенаучной и общетехнической осведомлённости и культурному уровню, которые будут предъявляться к всесторонне развитому человеку в ближайшем будущем (словарь ведь создаётся не
на один год). Этим мы, помимо всего прочего, устанавливаем и образец словарного запаса, к овладению которым как к некоему минимуму должен стремиться каждый человек, и стимулируем рост его
кругозора (это следовало бы считать одной из важных задач общего
филологического словаря)» [там же, с. 115]. Этот исследователь пред58
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лагает свой метод выявления «структуры системы понятий каждой
области знания» и отбора отраслевых терминов для общих словарей,
с которым подробно можно ознакомиться в его работе «Отбор терминологической лексики для общих словарей языка» [там же].
«Важным является вопрос о толковании специального слова
в толковом словаре, где даются определения словам, а не понятиям, обозначенным этими словами» [Бурцева, 1975, с. 7]. Специфика
толкования специального слова заключается в том, что оно (толкование) неизбежно отчасти эциклопедично. Например: «йот – В
языкознании: согласный звук, изображаемый в латинском алфавите буквой j, в русском – буквой «й» в конце слога (напр., бой, бойкот), а также открывающий собой слог, который начинается буквами «е», «ё», «я», «ю» (напр., ель, боец, ёлка, маёвка, юг, союз, яма,
сиять)» (СОШ).
Л.В. Щерба в неоднократно уже упоминавшейся знаменитой
статье «Опыт общей теории лексикографии» ввёл противопоставление энциклопедических и филологических словарей, указав, что
объект описания первых – научное понятие, а вторых – языковое значение и что значение термина в научном и литературном языках не
совпадают: «Очень часто они (термины. – О.Е.) будут иметь разные
значения в общелитературном и специальном языках <…>. Прямая
линия определяется в геометрии как «кратчайшее расстояние между
двумя точками». Но в литературном языке это, очевидно, не так. Я
думаю, что прямой мы называем в быту линию, которая не уклоняется ни вправо, ни влево (а также ни вверх, ни вниз)» [Щерба, 1981, с.
239]. Требование филологического и отрицание энциклопедического
стало нормой толковой отечественной лексикографии, но, как справедливо заметила Л.Л. Кутина в статье «Термин в филологических
словарях (к антитезе энциклопедическое – филологическое)», «нет
сколько-нибудь отчётливого и однозначного понимания того, что же
есть то энциклопедическое, что недопустимо в общем словаре, – логическое определение, как у Касареса? Исторический комментарий,
как у Дорошевского? Описание реалий? Вербальный характер научных дефиниций, ведущий к специфическому научному стилю изложения?» [Кутина, с. 20–21]. Поэтому «основная цель общелитературных словарей – найти именно тот минимум, в пределах которого дефиниция научна (достаточна), но не энциклопедична (т. е. содержит
лишь признаки, необходимые для выделения понятия в системе).
Существенно для нас и то, что функция такого определения дистин 59
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ктивна (выделительная, разграничительная), чем характеризуются в
принципе толкования всех языковых значений. Правда, определение
термина – всегда определение логическое (самый распространённый
вид его строится на основе подведения под ближайший род и выделения основных признаков). Но подобные определения широко представлены и в некоторых группах нетерминов – в частности в лексике
предметной. И в известной степени такие определения в этом разряде слов оптимальны, так как отражают определённую структурацию
лексического состава, разделение его на логико-тематические группы. <…> Общие словари не заявляют, как правило, особых принципов отбора признаков понятия при определении термина, они просто
не всегда знают, что нужно отобрать» [там же, с. 22–23]. Строго говоря, при толковании терминологичных, специальных лексических
единиц – понятий должны учитываться их отношения, взаимосвязи
в той научной системе, отрасли знаний и/или деятельности, к которой они относятся (и которую словари, как правило, обозначают
одной специальной словарной пометой). Необходима «взаимная ориентированность» их определений. Однако «в наших общелитературных словарях этот фактор то учитывается, то не учитывается» [там
же]. Например, в БАС «в определении геометрических фигур и тел
(эта группа терминов представлена в словарях общего языка с исчерпывающей полнотой) идея системности, отражаемой в дефинициях,
сбита» [там же]:
Треугольник. Геометрическая фигура на плоскости.
Круг. Часть плоскости.
Параллелограмм. Четырёхугольник.
Ромб. Параллелограмм.
Квадрат. Прямоугольник.
Трапеция. Четырёхугольник. И т. п.
Другой, не менее важный вопрос касается способов описания
специальной лексики в толковых словарях. Безусловно, основными
способами описания этой группы лексики являются (1) толкование
значения слова, (2) использование конкретизирующих комментариев
и ремарок, а также (3) специальные словарные пометы (хотя далеко
не всегда лексика, толкуемая как специальная, имеет указывающие
на область применения пометы), (4) отсылка к специальному производящему слову (термину). Например: 1. многочлен – Алгебраическое выражение, представляющее сумму или разность нескольких
одночленов (СОШ); 2. многоугольник – В математике: геометри60
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ческая фигура, ограниченная замкнутой ломаной линией; бобина –
В различных производствах: род катушки, валика для намотки
чего-нибудь (СОШ); 3. синус – 1. Мат. Одна из тригонометрических
функций угла в прямоугольном треугольнике, равная отношению
катета противолежащего угла к гипотенузе (МАС); 4. наладчик –
Рабочий, специалист по наладке. См.: наладка – Тех. Действие по
глаг. наладить – налаживать (в 1 знач.); налаживать – 1. Сделать
пригодным для пользования, приспособить для какой-либо работы
(отточив, отрегулировав и т. п.) // Исправить, восстановить что-либо
испорченное, нарушенное (МАС). (Следовательно, наладчик – Тех.)
Часто для специальной лексики словари используют одновременно помету (спец.), которая является общим указателем на специальную сферу функционирования лексической единицы, и комментарии и ремарки, заменяющие специализированные пометы типа
мат., физ., хим. и т. д.: Контрапункт (спец.) – В музыке: учение об
одновременном движении нескольких самостоятельных мелодий,
голосов, образующих гармоническое целое (СО); Уток (спец.) – В
ткацком деле – поперечные нити ткани, пересекающиеся с продольными, составляющими основу (СУ). Иногда помета (спец.) ставится
при многозначном слове в целом, а «специфика специальной направленности» его отдельных значений либо раскрывается в толковании,
либо отмечается с помощью помет-конкретизаторов: подборщик
(спец.) – 1. Лицо, производящее подбор чего-нибудь, сортировщик.
Подборщики сортируют рыбу. Подбор мехов. 2. Приспособление в
комбайне, собирающее колосья, оставшиеся после работы жатвенной части машины; то же, что пикап в 1 знач. (тех.) (СУ); абортивный (спец.) – 1. Приостанавливающий или резко изменяющий развитие, течение болезни. Абортивный метод. Абортивные средства.
2. Недоразвившийся. Абортивные органы растений; аура (спец.) – 1.
Изображаемое как нимб, ореол, сияние вокруг головы, тела, представляемое как проявление души, духа. 2. В парапсихологии: то же,
что биополе (СОШ).
Одно и то же слово в разных своих значениях может принадлежать самым разным сферам производства, деятельности и т. п.,
сопровождаться разными «конкретными», «узкоспециальными» пометами при отсутствии общей пометы (спец.): ремиссия – 1. Ослабление симптомов, исчезновение признаков болезни (мед.). 2. В биржевых сделках – возвращение ценностей при ликвидации сделки
(фин.). 3. Скидка со счёта для выравнивания суммы (торг.) (СУ).
61
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Нередко многозначное слово в одном из своих значений имеет
помету (спец.), а в другом (или других) – пометы-конкретизаторы,
уточняющие сферу функционирования слова: гнездо – 2. Выводок
животных (спец.). 6. В языкознании: группа слов с общим корнем
(СОШ).
Иногда, когда трудно перечислить все профессии, к которым
имеет отношение специальный термин, толкование как бы заменяет
собой обобщающую помету (спец.): коллегия1 – В некоторых профессиях, связанных с умственным трудом и частной клиентурой:
объединение, корпорация. К. адвокатов (СОШ).
Помета (спец.) является основной, используемой всеми толковыми словарями для маркирования специальной лексики.
В словарях малого типа никаких других помет для её квалификации не используется. (Исключением является только Словарь
Скляревской.)
В Словаре Ожегова и Словаре Ожегова – Шведовой толкование
пометы (спец.) совпадает: «Помета (спец.) обозначает принадлежность слова к определенному кругу профессионального (научного,
технического и т. п.) употребления» [СО, с. 7]; «Помета (спец.), т. е.
специальное, обозначает принадлежность к определенному кругу
профессионального, научного, технического употребления» [СОШ,
с. 8]. Всего в СО помету (спец.) имеют 2223 единицы, а в СОШ – 3321
ед. Кроме того, словарь использует помету (проф.) – профессиональное (объём содержания которой в «Сведениях, необходимых для
пользующихся словарём» не раскрывается).
В Словаре Лопатиных помета (спец.) ставится «при лексических
единицах, употребляющихся преимущественно как термины в той
или иной области науки, техники, искусства и т. п.» [СЛ, с. 9]. Ею
отмечены 130 лексических единиц (60 слов, 65 отдельных значений
многозначных слов, 4 устойчивых словосочетания и 1 грамматическая форма).
В Словаре Скляревской «Спец. (специальное) – означает, что
слово выходит за рамки обыденного языка, известно не всем (имиджмейкер, клипмейкер, копирайт, мониторинг, ноу-хау, ньюс-мейкер,
пейджер, прайс-лист, пресс-релиз, респондент, римейк, роуминг,
трансверт), или функционирует одновременно в разных сферах
человеческой деятельности (квота – экономика и политика; форсмажор – бизнес, экономика, юриспруденция)» [ССкл, с. 19]. Как
видим, словарь отдал предпочтение иностранным заимствованиям,
62
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
массово проникшим (можно сказать – хлынувшим) в русский язык
в конце XX столетия. В этом словаре помету Спец. имеют 78 слов, 6
отдельных значений многозначных слов и 2 устойчивых словосочетания. Кроме пометы Спец. Словарь Скляревской, как мы уже отмечали, использует некоторое количество конкретизирующих помет,
которые он называет «Пометы, маркирующие лексику различных
областей деятельности, знания, искусств и т. п.»: Астрол., Астрон.,
Биол., Информ., Иск., Коммерц., Криминал., Мед., Парапсихол.,
Спорт., Уфол., Фин., Экон., Юр. и некоторые другие. Этот список интересен появившимися (в конце XX столетия) конкретизирующими
пометами Криминал. (криминалитет) – при словах, употребительных
в криминальном мире или отражающих его реалии (бандгруппировка, бандформирование, гашиш, маковая соломка, мафиози,
мафия, наркобанда, наркодоллары, теневик, теракт); Парапсихол.
(парапсихология) (аура1, биолокация, телекинез, телепатия); Уфол.
(уфология) (гуманоид, инопланетянин1, контактёр, НЛО, полтергейст, пришелец) – выступающими в качестве маркеров «областей
деятельности, знания, искусств».
В словарях среднего типа, к которым относятся Словарь Ушакова и Малый академический словарь, кроме пометы (спец.) используются еще 69/68 (соответственно) помет, указывающих на конкретную область применения лексемы.
Словарь Ушакова включает помету (спец.) в группу помет, «указывающих на разновидности письменной речи», и раскрывает её содержание следующим образом: «(спец.), т. е. специальное, означает:
свойственно специальным языкам, связанным с каким-нибудь производством, с какой-нибудь профессией и т. п. Помета ставится в тех
случаях, когда слово относится сразу к сфере нескольких специальностей или когда трудно было точно указать специальность. Иначе ставятся точные пометы: плотн., сапож., банк. и т. п.» [СУ, с. 27].
Всего помета (спец.) в СУ сопровождает около 8000 лексических единиц. В эту же группу помет кроме нее входят (книжн.), (науч.), (тех.),
(газет.), (публиц.), (канц.), (офиц.), (поэт.) и (нар.-поэт.): «(науч.), т. е.
научное, означает: свойственно научному языку; помета ставится в
том случае, когда термин применяется одновременно в разных отраслях науки. Иначе ставятся точные пометы: бот., физ., мат. и т. п.;
(тех.), т. е. техническое, означает: применяется только в специальнотехнических языках, обозначая те или иные процессы, предметы и
явления из области техники» [там же]. (О газетной (газет.), публици 63
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
стической (публ.), канцелярской (канц.), официальной (офиц.), поэтической (поэт.) и народно-поэтической (нар.-поэт.) лексике см. в соответствующих параграфах.) Кроме помет (спец.), (науч.) и (тех.), как
уже упоминалось, список условных сокращений словаря содержит
69 помет-конкретизаторов сферы применения слова или лексемы:
авиац., агр., анат., антр., апт., археол., архит., астр., бакт., банк.,
биол., бухг., ветер., воен., геогр., геодез., геол., горн., дипл., ест., ж.-д.,
живоп., зоол., искус., кулин., лингв., лит., маляр., мат., мед., метал.,
метеор., мех., мин., мор., муз., опт., охот., палеон., педаг., плотн.,
полит., порт., проф., псих., религ., ремесл., сад., сапож., слес., социол., стат., стол., с.-х., тех., тип., торг., физ., физиол., филол., филос.,
фин., фот., хим., церк., шахм., экон., этногр., этнол.
В Малом академическом словаре пометы, «указывающие специальную область применения слова», выделены в особую группу.
«Они указывают на то, что слово применяется только (или преимущественно) в определенной области науки, техники, искусства, ремесла и т. д.: астр. (астрономия), бакт. (бактериология) и т. д. (см.
список условных сокращений). В том случае, когда слово, сохраняя
свой терминологический характер, употребляется в нескольких областях, при нем даются две пометы <…>. Если слово, имеющее специальный характер, употребляется в ряде областей, а также если
затруднительно определить узкую сферу его употребления (причем
оно не имеет широкого распространения в литературном языке), при
нем (или при его значении) ставится помета, имеющая общее значение, спец., т. е. специальное слово (или значение)» [МАС, с. 10]. Всего
помету (спец.) в Малом академическом словаре имеют 1850 лексических единиц. Это в 4 раза меньше, чем в Словаре Ушакова.
В списке условных сокращений МАС, к которому отсылают авторы, насчитывается 68 конкретизирующих помет для специальной
лексики: авиа, анат., антроп., археол., архит., астр., бакт., биол.,
биохим., бот., бухг., веет., воен., геогр., геод., геол., геофиз., гидрол.,
гидротех., горн., дипл., ж.-д., зоол., иск., ист., кино, кулин., лес.,
лингв., лит., лог., мат., мед., метеор., менер., мор., муз., опт., охот.,
палеонт., пед., полигр., психол., пчел., радио, рел., рыб., сад., спорт.,
с.-х., театр., теле, тех., типогр., торг., фарм., физ., физиол., филос.,
фин., фото, хим., церк., цирк., экон., электр., этногр., юр.
Хотя количество конкретизирующих помет в СУ и МАС, как
видим, практически одинаково, многие их них не совпадают. Так,
например, Словарь Ушакова использует следующие пометы, от
64
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
которых отказались авторы-составители Малого академического словаря: агр., апт., банк., ест., живоп., маляр., метал., плотн.,
полит., порт., проф., ремесл., сапож., слес., социол., стат., стол.,
филол., шахм., этнол. – всего 20 наименований. С другой стороны,
в МАС использованы 20 новых помет, отсутствующих в СУ: биохим., бот., геофиз., гидрол., гидротех., ист., кино, лес., лог., полигр.,
пчел., радио, рыб., спорт., театр., теле, фарм., цирк., электр., юр.
Очевидно, что появление некоторых из них обусловлено новыми
реалиями жизни (биохим., кино, радио, теле, электр.). Но в других
случаях расхождения обусловлены иными (не всегда очевидными)
причинами.
«Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова так же, как СУ и МАС, использует кроме пометы (спец.) «для
слов-терминов с широкой сферой употребительности» [БТС, с. 15]
конкретизирующие пометы (71 ед.) для терминов узких профессиональных сфер. И в некоторых случаях (но далеко не во всех) даже
уточняет: бухг. (термин), воен. (термин), оптич. (термин), охотн.
(термин), полит. (термин), публиц. (термин), театр. (термин), типогр.
(термин), финанс. (термин), церк. (термин), цирк. (термин), ювел. (термин), юр. (термин). Почему лишь часть конкретизирующих помет
для специальной лексики в этом словаре относится к сфере терминологии, авторы-составители не разъясняют. Среди конкретизирующих помет словаря есть и несколько новых, не использовавшихся в
предшествующих словарях: информ. – информатика (что естественно, т.к. сама информатизация относительно недавно стала обычной
реалией нашей жизни); картограф. – картография; текст. – текстильное производство; ювел. – ювелирный (термин). Всего в БТС
помету (спец.) имеют 1954 лексические единицы.
Кроме того, как и Словарь Ожегова – Шведовой, БТС использует помету (проф.) – профессионально-разговорное (для слов, употребляющихся в сфере профессионального общения), которая сопровождает в нём 330 лексических единиц: балеринка – Проф. Маленький циркуль, козья ножка; слесарный инструмент; балетный –
Проф. Артист балета, танцовщик; брекватер – Проф.= волнолом;
на соплях1 – Проф. На остатках горючего (Вести самолёт, машину
на соплях); выросток – Проф. Шкура годовалого телёнка; выделанная из неё кожа; ездка – Проф. Поездка с целью доставки груза (как
единица учёта работы шофёра-водителя); генералка – Проф. Генеральная репетиция; звуковик – Проф. Работник, обслуживающий
65
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
звукоулавливающую аппаратуру, и т. д. (об этом мы уже упоминали
в разделе, посвященном разговорной и просторечной лексике).
Сопоставительный анализ данных Большого толкового словаря и Словаря Ожегова – Шведовой, в котором также используется
помета (проф.), показал, что ни одна из лексических единиц, охарактеризованных в БТС как Проф., не имеет той же характеристики в СОШ. Большинство профессионально-разговорных слов (и отдельных значений многозначных слов), включённых в БТС, в Словаре Ожегова – Шведовой отсутствуют (в связи с малым объёмом
словаря), а те лексемы, которые включены в оба словаря, имеют в
них разные характеристики. Как правило, слова, названные в БТС
профессионально-разговорными, в СОШ имеют помету (спец.) – (I).
В некоторых случаях они названы разговорными (разг.), просторечными (прост.) и даже областными, диалектными (обл.) – (II). Часть
лексем в СОШ представлена в качестве нейтральных, общеупотребительных единиц языка (III). Например:
I. В БТС Проф., в СОШ (спец.):
Бутить – производить бутовую кладку; заполнять бутом (яму, канаву и т. п.). Волосной – очень тонкий (как волос). Волосные сосуды
(мельчайшие кровеносные сосуды; капилляры). Волосные линии (в
каллиграфии).
Волочёный – полученный путём вытягивания на волочильном стане.
Вразрядку – разрядкой, с редкой постановкой букв.
Всепогодный – действующий в любую погоду.
Выемочный – 1. предназначенный для вынимания, выемки чеголибо. Выемочная машина. 2. извлечённый, изъятый при выемке.
Выемочные письма.
Выросток – шкура годовалого телёнка; выделанная из неё кожа.
Гольё – 1. части мясной туши – конечности и внутренности. 2. очищенная от волоса шкура, подготовленная к дублению.
Заштуковать – зашить, заштопать так, чтобы были незаметны шов,
штопка.
Колер – цвет, окраска; оттенок и густота краски.
Мезга – 1. мягкая молодая внутренняя оболочка дерева (между корой
и твёрдой древесиной). 2. кашицеобразная масса после измельчения
и растирания каких-либо плодов, овощей и т. п., используемая при
дальнейшей переработке в целях получения какой-либо продукции;
выжимки, остающиеся после переработки такой массы.
66
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Накопительный – предназначенный для накопления.
Настильный – 2. идущий почти параллельно поверхности земли на
небольшой высоте (о полёте пуль, снарядов и т. п.). 3. плавный, идущий почти по прямой линии.
Негабарит – о негабаритном грузе; продукт, изделие, по своим размерам не отвечающие норме, стандарту.
Озвучить – произвести запись фонограммы к кинофильму (музыки,
дикторского текста, шумов).
Океанариум – водоём или бассейн для содержания морских животных и рыб с целью наблюдения за ними и произведения различных
исследований.
Приварок – довольствие в виде горячей пищи; продукты для приготовления такой пищи.
Раскос – косо поставленная распорка, подпорка.
II. В БТС Проф., в СОШ c другими пометами:
Ездка – поездка с целью доставки груза (как единица учёта работы
шофёра-водителя) – в БТС Проф., в СОШ (прост.).
Маштак – небольшая плотная лошадь, малорослая лошадка – в БТС
Проф., в СОШ (обл.).
Шумовик – 1. работник театра, радио, телевидения, кино, осуществляющий шумовое оформление спектакля, радиопостановки и т. п.
2. музыкант, играющий на шумовых инструментах – в БТС Проф.,
в СОШ (разг.).
III. В БТС Проф., в СОШ нейтральное (без помет):
Валка – процесс сбивания чего-либо из шерсти или пуха (сукна,
войлока и т. п.).
Выварка – 1. к выварить (извлечь, добыть из чего-либо варкой, кипячением). 2. остатки после варки (только во мн. ч.: выварки).
Отбуксировка – сущ. к отбуксировать – отбуксировывать и отбуксироваться – отбуксировываться (отвести на буксире).
Отломок – то, что отломилось, отломившаяся часть, кусок.
Отъёмыш – детёныш (домашнего) животного, отнятый от матки.
Шестовик – спортсмен, занимающийся прыжками в высоту с шестом.
Примечание. Иногда, наоборот, слово, имеющее в СОШ помету
(спец.), в БТС подано как нейтральное (без помет), например: вальцы
(машинное устройство с двумя соприкасающимися валами2, валка 67
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ми, между которыми пропускается обрабатываемый материал)
и т. д.
В первых томах Большого академического словаря используются лишь конкретные пометы, указывающие на область применения
слова. Всего в словаре около 90 таких помет. В большинстве своем
они совпадают с пометами СУ и МАС, хотя отличаются большей детализацией. Например, если в СУ и МАС для математических терминов используется одна помета мат., то в БАС этих терминов несколько: алг., арифм., геом., мат., тригон. и т. д. С 4-го тома Большой
академический словарь начинает использовать помету (спец.) и отказывается от узкоспециальных конкретизирующих помет, объясняя
это следующим образом: «Словарный состав современного русского
литературного языка характеризуется большим и всё возрастающим
количеством слов, относящихся к профессиональной и специальной
терминологии. Сама эта терминология часто принадлежит разным
отраслям знаний и техники. Так что нередко трудно бывает приурочить тот или иной термин к определённой области. Вследствие этого
Словарь для подобной терминологии сохраняет одну помету спец.,
т. е. специальное слово, отказываясь точнее приурочивать то или
иное слово к терминологии морской, авиационной, военной и т. п.»
[БАС, т. 4]. Во втором издании БАС продолжает использовать помету (спец.), оговаривая, что «помета спец. не ставится при наличии в
определении слова ограничивающих указаний (В математике – …В
грамматике – … и т. п.). Например: АТРИБУТ… 3. В грамматике –
определение; АБУЛИЯ… В медицине – патологическое отсутствие
желаний и побуждений к деятельности; БАРАБАН… В архитектуре – цилиндрическая или многогранная верхняя часть здания, опирающаяся на своды и служащая основанием купола» [БАС-2, 1991,
с. 10].
Во всех словарях есть конкретизирующие пометы, которые используются лишь единожды или отмечают всего несколько лексических единиц. Например, помета-конкретизатор БТС (ювелир.) характеризует только оттенок лексемы звёздчатый1// огранённый так,
что переливы граней образуют шестилучевую звезду. Больше эта
помета, заявленная в списке условных сокращений, словарём не использовалась. Другая конкретизирующая помета – (этногр.) – в этом
словаре сопровождает только 5 лексических единиц: мигранты1,
миграция1, фратрия, экзогамия, эндогамия. Для издания, описы68
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вающего около 130 000 слов, это ничтожно малое количество употреблений. Повторим, что такие пометы редкого (иногда разового)
употребления есть во всех толковых словарях. Например, в Малом
академическом словаре (МАС), описывающем более 90 000 слов:
(микробиология) – 1 ед.: штамм; (мех.) – 1 ед.: подпушка; (пед.) –
2 ед.: адаптация2, адаптировать; (бакт.) – 3 ед.: вирулентность,
вирулентный, культура7; (геофиз.) – 4 ед.: барический, изобара1,
изобарический, изолиния; (гидрол.) – 4 ед.: водоток, горизонт4,
конвекция2, сток3; (теле) – 4 ед.: ретранслировать, ретрансляционный, ретрансляция, строка3; (биохим.) – 6 ед.: альбумины, газообмен, протеиды, протеиновый, протеины, теплопродукция;
(археол.) – 11 ед.: дольмен, кострище2, неолит, неолитический,
палеолит, палеолитический, раскоп, сопка3, энеолит, эолит, эолитовый; (вет.) – 11 ед.: заковать3, заковка, колтун, мокрец,
мыть1, накостница, намин(ка), опой, эпизоотический, эпизоотия;
(фарм.) – 11 ед.: валидол, веронал, кофеин, люминал, препарат2,
сигнатура1, сигнатурка, сигнатурный, сироп2, фитин, эфедрин;
(этнограф.) – 11 ед.: ассимиляция2, двухжильный, камланье, камлать, мигранты1, миграция1, фратрия, экзогамия, экзогамный,
эндогамия, эндогамный; (кулин.) – 12 ед.: бешамель, бламанже,
бланширование, бланшировать, бланшировка, консоме, припустить6, провансаль, сабайон, фри, фрикасе, эскалоп; (оптика) – 12
ед.: аберрационный, аберрация1, астигматизм, астигматический,
ахроматизм, ахроматический, диафрагма2, диафрагмировать,
мениск2, телескопический1, флинт, флинтглас; (дипл.) – 13 ед.:
агреман, аккредитовать2, верительный, денонсация, денонсирование, денонсировать, нотификация, нотифицировать1, парафирование, парафировать, прелиминарии, прелиминарный, протокол4; (минерал.) – 14 ед.: агрегат2, аморфный1, волосатик2, волосистый3, дендрит2, деморфизм3, друза, жадеит, минерализация,
минерализовать1(ся1), мирабилит, фульгурит, щётка4 и др.
С одной стороны, такое внимание даже к самой малочисленной
группе лексем можно отметить как достоинство словаря. С другой –
как излишнюю детализацию. Возможно, достаточно было бы указать на сферу использования слова в самом толковании (хотя эти пометы, конечно, никому не мешают). Вообще, вопрос о том, в каких
случаях применять специальную конкретизирующую помету, а в
каких достаточно обойтись ремаркой или даже просто толкованием,
для большинства словарей остаётся открытым. Тем более что в дру 69
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
гих (аналогичных) случаях словари часто используют иные способы характеристики употребления слова (комментарий, толкование)
либо вообще не отмечают его «специализацию». Например, в том же
МАС бланшировать («обдавать кипятком, опускать в кипяток или
подвергать действию пара (плоды, овощи и т. п.)»), как мы уже указали, имеет помету (кулин.), а запекать, запечь («подвергнуть приготовляемое кушанье действию сильного жара до образования на его
поверхности корочки») и тушить2 («варить на медленном огне в закрытой посуде в собственном соку») и др. под. лексические единицы
пометы не имеют, но толкуются как кулинарные термины; фармаколог, фармакологический, фармакология, фармакопея, фармацевт, фармацевтика, фармацевтический, фармация не сопровождаются в МАС пометой (фарм.), хотя имеют самое непосредственное отношение к фармакологии, в отличие, например, от лексемы
препарат2 – Хим. фарм. («продукт лабораторного или фабричного
изготовления лечебного или другого назначения»).
В Словаре Ушакова рассольник1 («мясной или рыбный суп с
солёными огурцами») имеет помету (кулин.), борщок («суп без овощей из свекольного отвара») также сопровождается пометой (кулин.),
а, например, борщ («суп со свеклой и другими овощами») или уха
(«жидкое кушанье, отвар из свежей рыбы») и т. п. пометы лишены.
В Словаре Ожегова – Шведовой менеджмент («искусство
управления интеллектуальными, финансовыми, материальными ресурсами») имеет помету (спец.), а предваряющее его менеджер («специалист по управлению производством, работой предприятия») этой
пометы не имеет. Ишемия («местное обескровливание ткани в результате сужения просвета питающей её артерии») в СОШ квалифицируется как (спец.), но следующее за ним ишиас («воспаление седалищного нерва») дано без этой квалификации. Слово белок1 («высокомолекулярное органическое вещество, обеспечивающее жизнедеятельность животных и растительных организмов») подано без
помет, т. е. квалифицируется как нейтральная общеупотребительная
лексическая единица языка, в то же время гормон («биологически
активное вещество, вырабатываемое специальными органами или
клетками в одной части организма и регулирующее деятельность
органов и тканей в других частях организма») в том же словаре сопровождается пометой (спец.). Чем белок1 принципиально отличается от гормона в интересующем нас аспекте? Или: слово антисептик
(«обеззараживающее средство») имеет помету (спец.), а слово анти70
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
биотики («биологически активные вещества микробного, животного, растительного происхождения (а также синтезированные), могущие подавлять жизнеспособность микроорганизмов») такой пометы
не имеет. Почему слово горно-обогатительный («относящийся к
добыче и обогащению руд») дано без помет (нейтрально), а горнопроходческий («относящийся к проходке горных выработок, проходческий») сопровождается пометой (спец.). Почему боеприпасы
(«сокращение: боевые припасы – снаряды, боевые части ракет и торпед, авиационные бомбы, патроны, гранаты, мины и др.») – это нейтральное, по мнению авторов-составителей, слово, а боекомплект
(«количество боеприпасов, установленное для единицы оружия или
для боевой машины») – специальное (спец.)?
Такого рода примеры, демонстрирующие непоследовательность
в квалификации употребления специальной (терминологической по
природе) лексики, легко и в большом количестве можно найти практически во всех толковых словарях.
Как отмечают исследователи, помета (спец.) в действительности, как правило, маркирует научно-технические термины (предметы труда, средства труда, виды и способы деятельности), а термины
гуманитарных наук обычно имеют помету (книжн.) [Резниченко,
1984, с. 16].
В.В. Бурцева, анализируя специальную лексику в БАС, приходит к выводу о том, что в этом словаре «большая часть слов с пометой относится к профессиям «узкого профиля», т. е. термины этих
профессий имеют более ограниченное употребление в литературном
языке, и наоборот, большая часть терминов профессий «широкого
профиля» помещается в словарь без пометы, без ограничения в употреблении» [Бурцева, 1975, с. 8].
Исследователи по-разному определяют функции помет, используемых для специальной лексики. Но, обобщая все существующие
точки зрения, можно говорить о функциях указания на: 1) ограничение употребления слова в литературном языке; 2) конкретную область применения слова (часто эту функцию помета делит с толкованием значения специального слова, и в этом случае, по мнению
некоторых исследователей, она излишня); 3) принадлежность слова
к определенному стилю языка.
Более всего разногласий возникает по поводу последней функции, поскольку на вопрос, обладает ли термин стилистической
окраской, не все отвечают утвердительно. Так, В.В. Бурцева счи 71
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
тает, что «специальные слова имеют свою стилистическую окраску и занимают особое место в стилистической системе языка»,
поскольку их употребление зависит от стиля речи, ее содержания
(например, научный стиль предполагает использование только ему
принадлежащей лексики), как и употребление других, не нейтральных слов. Поэтому «помета спец. не может быть заменена частными пометами мед., мор., воен. и т. п., т.к. последние указывают не
на стилистическую особенность слова, а на приуроченность его
к определенной отрасли хозяйства, техники, науки. (Нет в языке
медицинского, физического и др. под. стилей.)» [там же, с. 11]. При
этом она считает, что «если указание на область применения дается
в толковании слова, то нет необходимости повторять это в помете.
Целесообразнее при помощи пометы указать на то общее, что присуще всем словам подобного типа, т. е. на принадлежность к одному стилю» [там же, с. 12].
Большой академический словарь во втором издании особо оговаривает: «Специальные слова имеют свою стилистическую окраску
и занимают особое место в стилистической системе литературного
языка», поскольку «их применение зависит от содержания и стиля
речи» [БАС-2, 1991, с. 10].
И.В. Резниченко утверждает, что в 70 % помета (спец.) не оправдана, т.к. является не стилистической, а семантической: «функция
пометы – сигнализировать об узком хождении термина. Это нестилистическая информация, которую не нужно передавать в словаре
посредством стилистической пометы» [Резниченко, 1984, с. 18]. «Но
и в семантической функции помета (спец.) оказывается избыточной,
т.к. само толкование слова отражает его принадлежность к какойлибо сфере. <…> Кроме того, и это нестилистическое употребление
пометы (спец.) оказывается нерегулярным (например, слово микрометр имеет помету (спец.), а манометр дано без пометы, как нейтральное)» [там же, с. 17]. И.Л. Резниченко отмечает, что в семантической функции помета (спец.) оправдана, «если терминологическое
слово-значение омонимично обычному слову. Например, кошка3 –
небольшой якорь <…> Собственно стилистической и безусловно
необходимой (спец.) является в обратной ситуации – при тождестве
обозначаемой реалии и различии ее лексической презентации» [там
же, с. 19].
Е.Ф. Петрищева говорит о неоднородности терминологии со стилистической точки зрения и необходимости маркировать в словаре
72
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
пометой (спец.) общеупотребительные синонимы узкоспециальных
терминов [Петрищева, 1972, с. 126 –127].
А Ю.М. Скребнев считает даже, что термины обладают не только функционально-стилистической, но и экспрессивной окраской,
поскольку им присуща повышенная эстетическая ценность. В работе «Очерк теории стилистики (Учебное пособие для студентов и
аспирантов филол. спец.)» он пишет: «Справедливо лишь то, что они
(термины. – О.Е.) обычно не содержат, или не должны содержать,
субъективно-эмоциональных коннотаций. Однако их повышенная,
сравнительно с нейтральными словами, эстетическая, и тем самым
экспрессивная ценность несомненна. Термин ассоциируется с малознакомыми для среднего носителя языка социально авторитетными
профессиональными речевыми сферами; он концентрированно выражает понятие, для обозначения которого неспециалист прибегает
к развёрнутым описательным оборотам, и своим лаконизмом приносит получателю речи интеллектуальное удовлетворение» [Скребнев,
1975, с. 105].
В.М. Перерва, выделяя четыре разряда терминов, к 4-му разряду
относит «термины с той или иной стилистической окраской – разговорной, жаргонной и т. п., в том числе достаточно широко известные
неспециалистам (они в большинстве случаев являются синонимами
стилистически нейтральных терминов), например: лента (разг.) =
кинофильм, луна (разг.) = (естественный) спутник планеты, редкие
земли (разг.) = редкоземельные элементы; гамма (жарг.) = коэффициент контрастности (в фотографии), ультрафиолет (жарг.) 1. =
ультрафиолетовые лучи, 2. = ультрафиолетовая область спектра,
шмидт (жарг.) = шмидтовский телескоп (разг.) = телескоп системы
Шмидта; туманность 1. = (галактическая), 2. Уст. (внегалактическая) = галактика» [Перерва, 1976, с. 112].
Конечно, в настоящее время по вполне понятным причинам
(прежде всего в связи со значительным ростом уровня образования
населения) некоторая часть лексики, квалифицируемой словарями
как специальная, перестала быть таковой, вошла в литературный
язык, пополнив нейтральную лексику. Так, например, слова аллигатор, баклан, барбарис, беркут, буйвол, настурция и др., имеющие
в СУ и БАС пометы (бот.) и (зоол.), сейчас уже не воспринимаются
как специальные термины и в последующих словарях пометой (спец.)
не сопровождаются. Многие специальные слова и значения, актуальные, например, для времени создания Словаря Ушакова, уже устаре 73
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ли, например: ручнист (апт.) – «Служащий в аптеке, занимающийся
ручной продажей медикаментов». Поэтому состав специальной лексики (терминологии, профессионализмов, соответствующих жаргонизмов), отобранной для включения в словари общенационального
литературного языка, постоянно меняется.
Газетно-публицистическая лексика
Вопрос о выделении лексики, преимущественно используемой
в публицистическом стиле, в самостоятельный стилистический
пласт остается открытым. Он и прежде решался неоднозначно. Так,
например, Е.Ф. Петрищева утверждает: «По нашим (пока ещё предварительным) наблюдениям, в русском языке есть лексика, имеющая
окраску научно-делового и официально-канцелярского стилей, слов
же, которые имели бы газетно-публицистическую окраску, нет или
очень мало» [Петрищева, 1967, с. 39]. Но многие другие авторы, например А.К. Панфилов, А.Н. Кожин, О.А. Крылова, В.В. Одинцов,
пишут о существовании такого разряда стилистически окрашенной
лексики, как лексика газетно-публицистическая. Так, например,
О.А. Крылова в учебном пособии «Основы функциональной стилистики русского языка» перечисляет слова, «которые имеют газетнопублицистическую стилевую окраску, например: начинание, подвижник, застрельщик, новатор, передовик, ударник, трудовая
вахта, труженики полей, мирное сосуществование, разрядка
международной напряженности» [Крылова, 1979, с. 152]. А.К. Панфилов в «Лекциях по стилистике русского языка» отмечает: «Как
и другие функциональные стили языка, публицистический стиль
прежде всего характеризуется своей особой лексикой и фразеологией» [Панфилов, 1972, с. 82]. К публицистическим он относит слова
агитбригада, агрессия, активист, безыдейный, новатор и многие
другие.
Разделяет эту точку зрения и А.Н. Васильева, которая в работе
«Газетно-публицистический стиль речи» пишет о существовании
«единой стилистической системы газетной речи» и наличии в ней
«развитой системы общественно-политической терминологии»:
«Благодаря морально-политическому единству советского общества в газетно-публицистическом стиле современного русского
языка сформировалась и единая система оценочных созначений
74
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
в общественно-политической терминологии. Одна из важнейших
особенностей этой терминологии состоит в том, что оценочное
созначение вытекает здесь из научно-понятийного и выражает
единодушное отношение общественного мнения к обозначаемой
сущности, закономерности или к их частному проявлению <…>.
Цельность эмоционально-оценочной окраски понятийного слова
уменьшает необходимость в дополнительных оценочных распространителях и усилителях <…> и тем самым уменьшает стилистическое многообразие в средствах выражения в подобных случаях.
Это способствует коммуникативной адекватности в обществе и
повышает прагматическую ценность стилистических средств там,
где они используются действительно объективно мотивированно»
[Васильева, 1982, с. 14–15].
Г.Я. Солганик в докторском диссертационном исследовании
«Системный анализ газетной лексики и источники ее формирования» утверждает, что установить более или менее устойчивую совокупность слов, присущих газетно-публицистическому стилю, невозможно [Солганик, 1976]. В энциклопедической статье «Публицистический стиль» («Стилистического энциклопедического словаря русского языка» под редакцией М.Н. Кожиной) он пишет: «Материалом
для формирования газетно-публицистической лексики выступает вся
общелитературная лексика. В результате газетно-публицистической
с п е ц и а л и з а ц и и разнородная по составу, тематике, языковым
качествам общелитературная лексика трансформируется в единые,
однородные функционально и стилистически разряды публицистической (газетной) лексики. Напр., основной путь формирования публицистической лексики из специальной – переносное её использование, сопровождаемое развитием в ней социально-оценочной окраски (сцена, арена, агония, артерия, раковая опухоль)» [Солганик,
2003, с. 313]. А в словарной статье «Газетизмы», опубликованной в
вестнике «Речевое общение», он ещё раз обратил внимание на то,
что «тематический состав слов, причисляемых к газетизмам, весьма
пёстр: общественно-политическая, официально-деловая, военная,
спортивная лексика и т. д. Неоднородна эта группа и со стилистической точки зрения: разговорные, просторечные, одобрительные, неодобрительные и др. слова. Представлены в списке газетизмов и устаревшие слова, а также слова с ограниченной сферой употребления.
Единственное, что объединяет эти слова, – социально-оценочная
окраска, объясняющая восприятие их как газетных, публицистиче 75
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ских. <…> С течением времени набор газетизмов меняется, но сам
этот лексический слой остаётся как характерная принадлежность
газетно-публицистического словаря» [Солганик, 2006, с. 180].
В.Г.
Костомаров,
также
написавший
о
газетнопублицистическом стиле докторскую диссертацию («Некоторые
особенности языка современной газетной публицистики», 1969)
и монографию «Русский язык на газетной полосе» (1971), в одной
из своих важнейших работ «Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики» (2005) предложил новую концепцию
стилистики, отметив, что «стилистике и языку масс-медиа до сих
пор уделяется гораздо меньше внимания, чем они того заслуживают по своей роли в современной жизни. Из-за своей непривычной
необычности стилевая и стилистическая проблематика здесь остаётся самым слабым звеном. Обобщающих работ нет, хотя и есть
монографические исследования языка отдельных видов массовой
коммуникации» [Костомаров, 2005, с. 187].
Нет единого мнения о существовании газетно-публицистической
лексики и у лексикографов, авторов-составителей толковых словарей современного русского литературного языка. Одни издания
выделяют данную лексику с помощью специальных стилистических помет, а другие, видимо, не считают это целесообразным. Так,
Толковый словарь Ушакова пошел по первому пути и признал существование особого разряда лексики, для стилистической квалификации которой использовал две пометы: (газет.), «т. е. газетное,
означает: свойственно газетному стилю, языку газет», и (публиц.),
«т. е. публицистика, означает: свойственно языку публицистических
произведений» [СУ, 27]. К газетизмам словарь отнес такие лексемы,
как администрирование/ровать, заезжательский/ство, бестоварье, бомбист, дауэсизация/ровать(ся), дискриминировать, добровольчество, массив, индивидуал, инструктаж, используемый и
др., а к публицистической лексике – слова типа восьмидесятник,
пятидесятник, шестидесятник, достоевщина, бытовое явление,
кабалить, капитулянт/ство/ский, крепостник/чество/ческий,
культуртрегер/ство/ский, смена вех, кулачное право, пошехонец/
ский, маниловский, маниловщина, обломовщина, мракобес/ие и
под.
Лексем, имеющих в словаре данные пометы, очень мало: всего
148 единиц сопровождаются пометой (газет.) и 91 единица – пометой (публиц.). (Напомним, что всего в словаре описаны 85 289 слов,
76
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
абсолютное большинство которых многозначно, не считая 5053 ссылочных). Из них только помету (газет.) имеют лишь 35 лексем, только помету (публиц.) – 36.
В абсолютном большинстве случаев лексические единицы,
квалифицированные словарём как газетно-публицистические, –
это отдельные значения / оттенки значений многозначных слов или
устойчивые словосочетания, как правило, имеющие и другие функциональные и эмоционально-экспрессивные компоненты стилистического значения. Например: (книжн., газет.) – алармист/ский,
больной вопрос, вовлекаться/чение, вовлеченный, вовлечь/ся,
звено2, зловредный, зондировать2, педализировать2; (офиц. газет.) – второочередной, дезавуировать/ся, декретный; (публиц.
ритор.) – гаситель2, гасить3, глушитель2, глушить2, зубр2; (публиц.
презрит.) – жёлтый3, ландскнехт2, паразит2/изм2/ировать2, разбойники или мошенники пера; (книжн. публиц.) – вандал2/изм2,
камарилья, обломовщина, плутократ/ический/ия и т. д. Всего в
двух случаях (почему?) лексемы (заметим, однокоренные) охарактеризованы одновременно и как «газетизмы», и как «публицизмы»:
кликуша2 (газет. публиц. презрит.) и кликушество (газет. публиц.
презрит.). Наиболее частотными являются следующие сочетания
помет: для газетной лексики это сочетание (нов. газет) – часто с добавлением других характеристик: бросать4, включиться, внутрисоюзный, впечатляемость, впечатлять, выправить2, выявить2,3/
ся/вляться, вырешать/ся, вырешить/ся, добровольчество, заезжательский/ство, заострённость, индивидуал, инструктаж,
искривление3, используемый, коренизация/зировать, массив –
(нов. газет.); дауэсизация/зировать/ся (нов. полит. газет.); ал(л)
илуйный/щик/щина (нов. газет. презрит.); выпятить2 – (простореч. и нов. газет.) и т. д., а для публицистической – (книжн. публиц.):
акробаты благотворительности, вандал2, вандализм, жандарм,
камарилья, плутократ/ический/ия, молчалинство, обломовщина, шестая держава и (публиц. презрит.): жёлтый3, ландскнехт2,
паразит2/изм/ировать2, казённые перья, разбойники или мошенники пера и т. д.
Нельзя не заметить, что часть этих слов (прежде всего газетизмов) уже вышла из употребления и не включена в последующие
лексикографические издания даже с пометой (устар.): бестоварье,
заезжательский/ство и под. Некоторые слова в сознании носителей
языка сегодня уже никак не связаны с газетно-публицистическим
77
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
стилем: инструктаж, используемый, администрирование/ровать
и др. С точки зрения современного состояния русского литературного языка, характеристика газетно-публицистической лексики,
данная в Словаре Ушакова, в значительной своей части, безусловно,
устарела.
Малый академический словарь пошёл по другому пути и отказал газетно-публицистической лексике в самостоятельном стилистическом статусе. Те лексемы, которые в Словаре Ушакова сопровождаются пометами (газет.) и (публиц.), в МАС либо отсутствуют
(антантовский, беседа3 – то же, что интервью, бестоварье, бойкотист, бомбист, бунтовщический, великодержавный2 , достоевщина и мн. др.), либо описаны как нейтральные (администрирование/
рировать, вакханалия3, вдохновительница, вовлечь, впечатляемость, добровольчество, двурушник и мн. др.), что имеет место в
абсолютном большинстве случаев, либо содержат иные характеристики: акция2 – книжное; алармист/ский – книжные устаревшие;
аллилуйщина – разговорное и т. д.
Эту же позицию заняли Словарь Ожегова и Словарь Ожегова – Шведовой, также отказавшиеся от выделения газетно-публицистической
лексики в качестве самостоятельного стилистического разряда. Не использует специальных помет для данной группы лексем и «Русский
толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной.
Однако в последнее время позиция лексикографов стала меняться. Так, в 26-м издании «Толкового словаря русского языка»
С.И. Ожегова (2010), исправленном и дополненном, вышедшем уже
под редакцией Л.И. Скворцова, состав «жанрово-стилистических
характеристик» был существенно расширен, в том числе и за счет
пометы (публ.) – публицистическое. Об этом заявлено в Предисловии
к изданию, помета включена в список «Условных сокращений», но в
«Сведения, необходимые для пользующихся словарём», а именно в
раздел «Характеристика употребления слов», помета почему-то не
внесена, и её содержание никак не комментируется (это же, кстати,
относится и к другим, вновь введенным в словарь пометам).
«Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова (1998) также предпочел вернуть помету Публиц. (публицистическое) – «для слов, употребляющихся в средствах массовой коммуникации с целью определенного эмоционального воздействия» [БТС,
с. 15]. Но объём этой лексики очень мал – всего 53 единицы (12 слов,
35 лексем – отдельных значений многозначных слов и 6 идиом): ав78
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
тоград, акула (о том, кто действует хищно и беззастенчиво), альянс,
архитектор2 , атом2 , голубые магистрали, голубое топливо, диалог3, диктатура2 , золото6 , леветь, манипулировать2 , мерило, полпред2 , расчеловечение, раунд2 , саммит2 , судьбоносный, экоцид
и др. При этом, например, из 12 слов, имеющих помету Публиц., 3
слова – это авторские новообразования: манкурт, манкуртизация,
манкуртизм (Айтматов).
«Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской (2001) также
использует помету Публ. (публицистика) «при словах, характерных
для публицистических текстов (беззаконие, брежневщина, воротила, ельцинизм, зазеркалье, марафон (перен.), маргинал, междуусобица, обвальный, откат, папарацци, парад суверенитетов, паралич, пиар, прессинг, путинец, саммит, силовик1, смута, узник
совести)» [ССкл, с. 19]. Всего в словаре пометой Публ. снабжены 187
лексических единиц (166 слов, 14 лексем и 7 устойчивых словосочетаний). В процентном соотношении общего словарного массива и
публицистической лексики Словарь Скляревской значительно превосходит и Словарь Ушакова, и все другие толковые словари, описывающие газетно-публицистическую лексику.
Необходимо заметить, что газетно-публицистическая лексика
иногда не выделяется в словарях с помощью помет (газет.) или (публиц.), но её «функционал» отмечается соответствующими ремарками или комментариями, предваряющими толкование (иногда в сочетании с общей пометой (спец.)), например: подборка – 2. В газете:
ряд небольших статей, заметок на одну тему, подвёрстанных под общий заголовок (спец.) (СУ).
Кроме того, в некоторых словарях используются пометы (полит.) – политика (СУ, ССкл), политическое (Словарь Ожегова под
ред. Скворцова), политический (термин) (БТС) и (соц.) – социология (СУ), социальное устройство (ССкл), социально-общественный
термин (Словарь Ожегова под ред. Скворцова), которые по существу
также квалифицируют лексику данной сферы общения. Например,
в Словаре Скляревской помету Полит. имеют при себе 233 слова, 17
лексем и 3 устойчивых словосочетания; помету Соц. – 60 слов, 2 лексемы и 5 устойчивых словосочетаний. А отмечают эти пометы (как и
в других словарях) лексику, которую носители языка встречают в абсолютном большинстве случаев именно в текстах средств массовой
коммуникации: «Полит. (политика) – при словах, отражающих сфе 79
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ру политической жизни (лексика, обозначающая правительственные
структуры и должности, политические течения, политические акции
и т. п.) (ближневосточный, блок1, внутрипарламентский, ГКЧП, двоевластие, импичмент, инаугурация, однопартийность, оппозиция»;
«Соц. (социальное устройство) – отражает тематическую отнесённость слова к социальному устройству, социальной проблематике
(бастовать, безработица, бюрократизация, голодовка, забастовка,
клан, массовые беспорядки, пикетировать)» [ССкл, с. 19]. Конечно,
эта лексика (полит., соц. и под.) является специальной, терминологичной для определённых областей знания, но природа этой терминологичности особая. Как справедливо отмечает М.Н. Володина,
«общественно-политическая терминология представляет собой особый «канал» для создания в массовом сознании соответствующей
картины мира. С помощью терминов общественно-политической
сферы осуществляется интерпретация действительности на концептуальном уровне. В этой коммуникативной сфере многократно повторяющийся контекст обретает системную силу, которая конденсирует наиболее актуальный текстовой смысл, превращая его в термин,
выступающий в роли символа. <…> Эти термины представляют
собой «языковой отпечаток» ментальной картины, существующей
в сознании людей, относящихся к одной социально-исторической
общности» [Володина, 2006, с. 48–49].
Действительно, для каждого из нас лексика, например, середины
и конца 80-х годов XX века (гласность, перестройка, плюрализм и
под.) или 90-х годов XX века (либерализация цен, приватизация,
рыночная экономика, криминальные структуры и т. д.) – это не
просто общественно-политические или экономические термины и
даже скорее не термины, а слова, преимущественно используемые
в публицистических текстах разных жанров и из этих текстов пришедшие в нашу повседневную жизнь и речь, в нашу «языковую картину мира».
Поскольку словарь является (должен являться) как можно более точным отображением реальной языковой практики, то вполне
возможно, что изменение отношения к публицистической лексике
связано с изменением стилистического статуса самого публицистического стиля. Как отмечают многие исследователи языка, в современных условиях, в «новейшей истории» функционирования языка,
публицистический стиль получает существенно иное стилистическое наполнение и даже иное название – стиль масс-медиа. «Употре80
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
бление языка здесь видоизменяется и начинает серьёзно отличаться
от остальных, исторически-традиционных стилевых построений
<…>. Это наводит на мысль, что здесь складывается то, что по образцу книжных (книжно-письменных) и разговорных (разговорноустных) разновидностей современного русского языка можно было
бы назвать его массово-коммуникативной разновидностью. С
учётом справедливого замечания А.И. Горшкова по поводу книги
Д.Н. Шмелёва лучше говорить осторожнее – не о функциональной
разновидности языка, а о функциональной разновидности у п о т
р е б л е н и я языка в текстах масс-медиа. Группировки массовокоммуникативных текстов заметно воздействуют на всю стилевую
систему функционирования языка, даже на его состав и структуру,
снижая, к сожалению, безраздельное единовластие художественной
литературы в установлении литературной правильности, языковой
нормы» [Костомаров, 2005, с. 218].
Тем не менее, вопрос о существовании (или о стилистическом
статусе) особой, теперь уже массмедийной лексики, закреплённой за
«массово-коммуникативной разновидностью» языка, по-прежнему
остается открытым.
Церковно-религиозная (конфессиональная) лексика
Церковно-религиозную (конфессиональную) лексику как одну
из групп функционально-окрашенной лексики также выделяют не
все толковые словари современного русского языка. Например, не
выделяют её «Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной, «Словарь русского языка» С.И. Ожегова, а вслед за ним,
соответственно, и «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова
и Н.Ю. Шведовой. Но в последнем (26-м) издании словаря (под ред.
Л.И. Скворцова) появились пометы (церк.) – церковное и (религ.) – религиозное, хотя и без каких-либо комментариев по этому поводу.
Пометы (церк.) и (религ.) для конфессиональной лексики традиционно используют и другие толковые словари, например словари
среднего типа: Толковый словарь Ушакова и Малый академический
словарь: «Святой дух – (религ.). По учению христианства третье
лицо троицы»; «Архипастырь – (церк.). Почётное звание высших
духовных лиц: патриархов, митрополитов, епископов»; «Грешник –
(религ.). Грешный человек» (СУ); «Троица – 1. Рел. Один из основных
81
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
догматов христианской религии, учение о едином боге, существующем в трёх лицах; триединое божество (бог-отец, бог-сын, бог-дух
святой»; «Соборование – Церк. Один из обрядов православной церкви – помазание елеем частей тела тяжелобольного или умирающего
человека и чтение над ним молитв» (МАС). Но реальное содержание
и функции данных помет и в этих словарях никак не раскрываются (в
отличие, например, от таких помет, как устар., стар., прост., разг.,
бран. и др.). Объясняется это, с нашей точки зрения, тем, что пометы
(церк.) и (религ.) стоят в этих словарях в одном ряду с пометами специальных узких сфер общения (астр., биол., бухг., мат. и т. д.). Так,
«Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова
(БТС), включив в список условных сокращений пометы (церк.) – церковное (термин) и (религ.), отмечает, что «если слово употребляется
как термин в узкой профессиональной сфере, то оно сопровождается
более конкретной пометой (см. «Условные сокращения»)», чем помета «Спец. (специальное) – для слов-терминов с широкой сферой
употребления» [БТС, с. 15]. Такими «более конкретными», «узкоспециальными» и являются в данном случае пометы (церк.) и (религ.).
Единственным словарём, который хоть как-то раскрывает содержание данных помет, является «Толковый словарь современного
русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под ред.
Г.Н. Скляревской (ССкл). В разделе «Стилистическая и функциональная характеристика слова» авторы объясняют: «Рел. (религия) – при
словах, соотнесённых со сферой религий, верований (Благовещение,
буддизм, духовник, евхаристия, заповеди, индуизм, ислам, кришинаизм, монах, паломник, панихида, Пасха, спасение, Спаситель, триединство). Церк. (церковное) – при словах, обозначающих предметы
культа, части православного храма и т. п. (аналой, клирос, паникадило, паперть, часовня)» [ССкл: 19].
Некоторые слова и значения в словарях получают «двойную»
конфессиональную характеристику. Например, в Словаре Ушакова
лексемы вочеловечение, вочеловечиться, раскол3, старец3, старчество2 и юродивый2 (всего 6 ед.) квалифицируются как (церк.,
религ.). Что стоит за таким сочетанием помет? Как вообще соотносятся в представлении авторов-составителей понятия «религия»
и «церковь»? С нашей точки зрения, понятие религиозности шире
понятия принадлежности к церкви и, следовательно, характеристика «(церк.) – церковное» уже предполагает «(религ.) – религиозное».
Поэтому, с нашей точки зрения, такое сочетание в рамках двойной
82
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
(парной) пометы при характеристике одной лексической единицы
является некорректным. Более того, нередки случаи, когда слово
в одном словаре сопровождается пометой (церк.), а в другом – оно
же имеет помету (религ.) (и наоборот), например: богослужебный
(Прил. к богослужение (совершение в церкви религиозных обрядов
служителями культа)) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.); богоявление
(Другое название праздника Крещения Господня) – в СУ (церк.), в
ССкл (Рел.); вероисповедание (Разновидность какого-либо вероучения со свойственной ему обрядностью; официальная принадлежность к какой-либо религии, Церкви) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.);
водосвятие (Обряд освящения воды) – в СУ и БТС (церк.), в ССкл
(Рел.); всенощная (Вечерняя церковная служба у православных христиан) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.); второзаконие (Название одной
из библейских книг Ветхого Завета (пятой книги Моисея)) – в СУ
(церк. лит.), в БТС (религ.); духовник (В православной церкви – священник, постоянно принимающий исповедь у кого-либо; духовный
наставник; духовный отец, пастырь) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.);
евхаристия (Одно из важнейших таинств православной церкви: приобщение на литургии тела и крови Христовых, пресуществленных в
хлеб и вино; причащение) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.); единосущный
(Тот же (что и другой) по своему существу) – в СУ (церк.), в БТС (религ.); инокиня (Женск. к инок (в православии – монах)) – в СУ (церк.
книжн.), в ССкл (Рел.); клир (1. В христианской церкви: совокупность священнослужителей и церковнослужителей; духовенство. 2.
Состав священнослужителей и церковнослужителей одной церкви;
причт) – в СУ (церк.), в ССкл (Рел.); паства (Верующие, живущие в
одном приходе и отправляющие религиозные обряды в одной церкви; прихожане) – в СУ (церк. ритор.), в БТС (церк.), в МАС (Рел.);
первосвященник (Духовное лицо высшего сана (епископ, архиерей,
митрополит)) – в СУ и МАС (религ.), в БТС (церк.) и т. д.
Примечание. Само название стиля церковно-религиозный
в настоящее время является дискуссионным. Л.П. Крысин предложил для него название религиозно-проповеднический. Однако
О.А. Крылова, возражая, написала: «Термин, предлагаемый Л.П. Крысиным для именования этого стиля (религиозно-проповеднический)
ориентирован только на один жанр – жанр проповеди, однако этот
стиль реализуется <…> и в других жанрах. Кроме того, предлагаемый нами термин (церковно-религиозный. – О.Е.) непосредственно
связывает этот стиль с теми экстралингвистическими основами, на
83
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
которых и выделяются функциональные стили литературного языка, а именно: как со сферой общественной деятельности, в которой
он функционирует (церковная деятельность), так и с формой общественного сознания (религией), лежащей в основе этой общественной деятельности» [Крылова, 2001, с. 268].
Если брать во внимание только лексический материал, имеющий в словарях пометы (церк.) и (религ.), то можно сделать преждевременный вывод о том, что конфессиональная лексика – один из самых малочисленных разрядов функционально окрашенной лексики.
Больше всего конфессиональной лексики в Словаре Ушакова: 806
лексических единиц с пометой (церк.) и 118 единиц с пометой (религ.). Во всех остальных словарях её гораздо меньше. Так, например,
в Малом академическом словаре помету (церк.) имеют всего 86 ед.
Среди них 50 слов и 36 отдельных значений многозначных слов: акафист, аналой, анафема1, венчик3, восприемник/ица, епитимья,
епитрахиль, жертвенник2, заупокойный, канон3,4, канонизировать3, катавасия1, каяться3, клирошанин/нка, кропило, кропильница, купель, мясопуст, миро, набедренник, наместница1, новопреставленный, облатка3, отпеть3, отходная, панагия, паникадило, песнопение1, плащаница, помазание, помазанник/ница, помазаться2, поминальный (устар., церк.), поминание1(устар., церк.),
оминпание2, поминать2, поминовение, послушание2, постриг,
пострижение, постричь2/ся2, поучение (лит., церк.), пресвитер2,
приобщить3/ся2, приход3, приходский, прихожанка, причастие22,3,
причастить2/ся2, причастник2, причастница (устар., церк.), причащение (устар., церк.), причт, причтовый, расстрига (церк.,
презр.), расстричь1, расстричься, ризница, ризничий, разговение,
священный1, служебник, соборование, соборовать/ся, сорокоуст,
сретение2, стихарь, страстотерпец, тропарь, треба2, триодь, триптих2, успение1, час6, часослов, экзархат (ист., церк.), явленный
(устар., церк.).
Если учесть, что в Малом академическом словаре описано более 90 000 слов, в абсолютном большинстве своём многозначных, то
становится очевидным, что церковная лексика занимает ничтожно
малую часть массива словаря. Это относится ко всем толковым словарям современного русского языка, описывающим данную лексику,
за исключением «Толкового словаря современного русского языка.
Языковые изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской
(одном из последних по времени создания словарей, описывающем
84
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
немногим более 7000 лексических единиц), в котором помету Рел.
имеют 311 слов, 27 лексем и 18 устойчивых словосочетаний: адвентизм, архерей, апокриф, антипасха, библия, Бог, брат1, вера, господь, грех, духовность, евангелие, заповеди, ислам, канонизация, канонический, карма, крест, духовная академия, рождество
христово, крестный ход и др. Помета Церк. в словаре сопровождает
32 слова и 1 устойчивое словосочетание: алтарь, алтарный, амвон,
аналой, благовест, царские врата, клирос, иконостас, кулич, колокол, молитвослов, паникадило, придел, храм, часовня, царские
врата и под. (Это при том, что, например, помету Книжн. в данном
словаре имеют всего 47 слов и, следовательно, общее количество
церковно-религиозной лексики в нём более чем в 8 раз превышает
количество книжной.)
В Предисловии «Большого толкового словаря русского языка»
под ред. С.А. Кузнецова сказано: «В Словарь включены также слова и
значения, которые по разным причинам не были представлены в толковых словарях ранее. К словам такого рода относятся <…> слова,
означающие термины и реалии, понятийных сфер, связанных с <…>
религией» [БТС, с. 3]. И тем не менее помету (церк.) в этом словаре
имеют лишь 145 единиц (из более чем 130 000).
Однако даже при беглом и не очень внимательном взгляде на
приведенный список конфессиональных слов и лексем возникают
вопросы: вся ли церковно-религиозная лексика выделяется словарями, не «скрывается» ли она за другими пометами (кроме помет церк.
и религ.) и нет ли в словарях других способов указания на сферу её
использования?
Что касается последнего вопроса, то кроме помет словари используют для характеристики данной лексики и некоторый набор
стилистических комментариев (или энциклопедических ремарок).
Иногда эти ремарки просто отсылают к речи верующих носителей
языка или к религиозной форме сознания: крестильный – У верующих: относящийся к крещению, употребляемый при крещении;
крестины – У верующих: обряд крещения, а также угощение после этого обряда; крёстный – У верующих: участвовавший в обряде
крещения кого-н. в роли так наз. Духовного отца или матери (крёстный отец, крёстная мать), а также окрещённый при участии таких
лиц (крёстный сын, крёстная дочь) (СО); канонизовать или канонизировать2 – В религии: причислить (-лять) к лику святых, признать
(-авать) церковно узаконенным (СОШ); но чаще они конкретизируют
85
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
сферу бытования слова: В православной церкви, В православии, В
церковном обряде, У христиан, В католической церкви, У католиков, В католицизме и под. Например: таинство – В христианстве:
церковный обряд, предназначенный для приобщения верующего к
божественной благодати; индульгенция – У католиков: отпущение
грехов, а также грамота о таком отпущении, выдаваемая за особую
плату церковью от имени папы римского (СОШ); крест3 – У христиан: молитвенный жест рукой ото лба к груди, правому и левому
плечу, изображающий такую фигуру (СО).
Так, например, Словарь Скляревской для характеристики употребления лексики использует 44 вида ремарок-конкретизаторов, и
большая часть из них относится именно к конфессиональной лексике:
В буддизме; В буддизме, индуизме и других религиях Востока; В библейском языке; В индуизме; В некоторых восточных религиях; В
католической церкви; В православии и католицизме; В православии
и католичестве; У православных и католиков; В православном храме; В православном церковном календаре; В православной церкви; В
Православии; В Христианстве; В Христианской церкви; На церковном языке. Правда, количество слов, имеющих в словаре данные комментарии, очень невелико – всего 46 единиц. Один из таких комментариев, заявленный в Справочном разделе «Стилистическая и функциональная характеристики слова», – В индуизме – нам не удалось найти
ни при одном слове или значении. Вообще использование ремарок и
комментариев в словарях (так же, как и использование специальных
помет) не всегда бывает последовательным. Например, лексема экзарх
в МАС не имеет при себе пометы, но сопровождается соответствующим комментарием: «Экзарх – В православной церкви – глава отдельной церковной области или самостоятельной церкви». Следующее за
словом экзарх слово экзархат, обозначающее «область, на которую
распространяется управление экзарха», имеет в словаре две пометы
(ист., церк.) и не сопровождается никаким комментарием. Поскольку описание одной лексической единицы следует непосредственно за
описанием другой, непоследовательность авторов-составителей словаря становится особенно очевидной. Иногда ремарка используется
самостоятельно (как, например, в случае со словом экзарх), а иногда
дополняет помету. Почему в одних случаях помета используется, а
в других нет, не понятно. Почему в каких-то случаях помета сопровождается комментарием/ремаркой, а в каких-то не сопровождается,
также не ясно.
86
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Кроме того, указание на конфессиональную сферу использования слова всегда так или иначе даётся в самом толковании. Например, архиерей – Общее название высших чинов православного
духовенства; архимандрит – Монашеское звание (обычно настоятеля мужского монастыря), предшествующее епископу, а также лицо,
имеющее это звание; батюшка – 3. Православный священник, а
также обращение к нему (СОШ); кадило – Металлический сосуд на
длинных цепочках с прорезной крышкой, служащий в православном
и католическом богослужении для курения ладаном (МАС).
Уже упоминавшиеся лексемы крест, крестины, крестильный, крёстный в Словаре Ожегова не имеют пометы (церк.), но
имеют ремарки У христиан, У верующих (почему-то разные), а
лексемы крестить1 («совершать над кем-н. обряд крещения») и
креститься1,2 («принимать христианскую веру через обряд крещения»; «делать рукой жест креста»), находящиеся в том же словаре
на той же странице (между словами крестильный и крёстный),
ни помет, ни ремарок и комментариев по каким-то причинам не
имеют, но толкование, конечно, указывает на конфессиональную
сферу их употребления. В Малом академическом словаре слово
епархия специальной пометы и комментария не имеет, и то, что
это церковно-религиозный термин (обозначающий «церковноадминистративный округ, находящийся под управлением епископа»), становится ясно опять-таки из толкования. Следующее за ним
слово епископ тоже не имеет ни пометы, ни комментария, и на сферу его функционирования указывает только толкование («высшая
степень священства в христианской церкви, а также лицо, имеющее
эту степень; архиерей»). Слово прихожанка имеет помету Церк.,
а предваряющее его слово прихожанин такой пометы не имеет, и
опять на сферу употребления указывает толкование: «Прихожанин – член религиозной общины при христианской церкви». Слово
мясопуст сопровождается пометой Церк. и толкуется следующим
образом: «1. День, когда по уставу православной церкви запрещается употребление мясной пищи. 2. Неделя перед великим постом;
масленица». А предваряющее его и соотносящееся с ним по смыслу слово мясоед – «Период, когда по уставу православной церкви
разрешается мясная пища» – пометы лишено. И опять возникает
вопрос: почему в одном случае помета сопровождает толкование
слова, а в другом – нет? Тем более что эти слова в словаре следуют
непосредственно одно за другим.
87
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Необходимо обратить внимание и на то, что производные слова или значения могут не иметь помет, квалифицирующих слово, от
которого они образованы. Например, в МАС: канонизировать – 3.
Церк. причислить (причислять) к лику святых. В то же время канонизация – Книжн. Действие по значению глаг. канонизировать.
Нередко указание на конфессиональную сферу использования у
одних и тех же слов в разных словарях даётся разными способами.
Например, мы уже отмечали, что слова архиерей и архимандрит в
Словаре Ожегова – Шведовой не сопровождаются какими-либо пометами или комментариями. Их принадлежность к конфессиональной
лексике становится очевидной исходя из толкования. Между тем в
других словарях данные лексические единицы имеют помету (церк.).
Например: архиерей (церк.) – Общее, неофициальное название для
епископа, архиепископа, митрополита; архимандрит (церк.) – Высшее духовное звание монашествующего священника (СУ).
Эту непоследовательность в характеристике конфессиональной
лексики, обнаруживающуюся при сравнении данных разных словарей относительно одних и тех же лексических единиц, не заметить
нельзя, поскольку она коснулась очень большого количества конфессиональных лексем. Так, например, уже упоминавшееся слово
экзарх в МАС описано как однозначное и помет не имеет, а в СУ это
многозначное слово, которое в том же значении (что и в МАС) имеет
помету (церк.), а в другом значении, соотносимом со словом экзархат (которое и в СУ, и в МАС помечено как «истор. церк.»), имеет две
пометы – (церк. истор.). Следовательно, Словарь Ушакова в данном
случае более точен, чем Малый академический словарь.
Возьмём для большей убедительности некоторое количество
произвольно взятых конфессиональных слов и значений и сравним
их лексикографическое описание (с точки зрения использования специальных словарных помет и комментариев), данное в разных словарях:
Всевышний – в СУ помета (церк.), в СО и СОШ комментарий «У
верующих:…», в МАС пометы (книжн. устар.) и комментарий «По
религиозным представлениям…:», в БТС помета Высок. и комментарий «В христианстве…:».
Вседержитель – в СУ помета (церк.), в МАС пометы (книжн. устар.),
в СОШ помета (высок.) и комментарий «У верующих:…», в БТС по88
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
мета Высок. и комментарий «В христианстве:…», в СО – без помет
и комментариев.
Всенощная – в СУ помета (церк.), в ССкл помета Рел., в СОШ комментарий «У православных:…», в БТС комментарий «В православной
церкви:…», в СО и МАС – без помет и комментариев.
Грехопадение – в СУ помета (церк.), в СОШ помета (книжн.), в СО
комментарий «В мифическом и библейском сказаниях:…», в МАС
комментарий «По библейскому сказанию:…», в БТС комментарий
«По библейскому рассказу:…».
Духовник – в СУ помета (церк.), в ССкл помета (Рел.), в СО помета
(устар.), в МАС, СОШ, БТС – без помет и комментариев.
Грешник – в СУ и ССкл помета (религ.), в БТС помета (обычно
шутл.), в СО, СОШ и МАС – без помет и комментариев.
Инокиня – в СУ пометы (церк., книжн.), в СО и МАС помета (устар.),
в ССкл помета (Рел.), в СОШ и БТС – без помет и комментариев.
Мессия – в СУ помета (религ.), в СО пометы (книжн. устар.), в МАС
помета (книжн.), в СОШ и БТС комментарий «В иудаизме и христианстве:…».
Паства – в СУ пометы (церк. ритор.), в СО и СОШ помета (устар.), в
МАС помета (религ.), в БТС помета (Церк.). И т. д.
Как видим, одни и те же конфессиональные лексемы не только квалифицируются разными способами (одни – с помощью помет,
другие – с помощью комментариев, третьи – сочетанием помет и
комментариев, четвёртые – без помет и комментариев, только толкованием), но даже в рамках одного лексикографического способа
описания имеют разные характеристики. И прежде всего обращает
на себя внимание несовпадение словарных помет, например: в одном
словаре всевышний трактуется как церковное слово, в другом – как
книжное устаревшее, в третьем – как высокое; то же самое относится к лексеме вседержитель; грехопадение в одном словаре – церковное слово, в другом – книжное, в остальных – без помет; духовник в
89
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
одном словаре – церковное, в другом – религиозное, в третьем – устаревшее, в остальных – без помет и т. д.
Так обнаруживаются многочисленные факты «сокрытия»
церковно-религиозной (конфессиональной) лексики за другими словарными пометами – высок., книжн., устар.
Как показывает анализ словарей, значительная часть церковнорелигиозной лексики трактуется в них как устарелая и сопровождается пометой (устар.). И в этом случае мы прежде всего имеем дело
с идеологией, победившей стилистику. Напомним: (устар.), т. е.
устарелое слово или значение, указывает на то, что слово (или его
значение) употребляется в современном языке крайне редко и воспринимается как архаизм. Начнём с замечания о том, что в случаях неоднозначной квалификации, когда конфессиональная лексика
маркируется в словарях двумя пометами, второй пометой, как правило, является (устар.). При этом парное использование данных помет (устар., церк.), (религ., истор.) также не всегда последовательно.
Например, слово причастница (женск. к причастник) в МАС имеет
при себе две пометы (устар., церк.). В то же время причастник в 1-м
значении («участник чего-либо») имеет одну помету (устар.), а во 2-м
значении («тот, кто готовится к обряду причастия или подвергается
этому обряду») – только помету (церк.). Причащение (действие по
значению глагола причастить) имеет две пометы (устар., церк.). В
то время как слово причастить в 1-м значении («приобщить к чемулибо») имеет помету (устар.), а во 2-м значении («совершить обряд
причастия над кем-либо») – помету (церк.). Нам представляется, что
лексемы причастница и причащение, так же как и причастник,
причастить, неоднозначны и в каждом из своих значений должны
иметь соответствующие характеристики: причастница1 – устар.,
причастница2 – церк.; причащение1 – устар., причащение2 – церк.
Но более показательны и многочисленны случаи, когда лексика,
поданная в словарях только в качестве устаревшей (т. е. не имеющей
при себе других помет, кроме (устар.)), на самом деле относится
либо к церковно-религиозной терминологии, либо просто к конфессиональной сфере. Так, например, слова благовест (колокольный
звон, извещающий о церковной службе), благовестить (действие
по сущ. благовест), богоотступник (человек, отказавшийся от веры
в бога), божница (полка или киот с иконами), благословиться (получить благословение; помолиться перед началом какого-либо дела,
перекреститься), вероотступник/ца (человек, отрекшийся от своей
90
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
веры, религии), вероотступничество и подобные, квалифицируемые в МАС (и некоторых других словарях) как устарелые, вряд ли
являются (и когда-либо являлись) таковыми для людей верующих.
Интересно, что и «Словарь русского языка» С.И. Ожегова и
«Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой,
отказавшиеся от использования помет (церк.) и (религ.), а значит,
и от выделения конфессиональной лексики как самостоятельного
функционально-стилистического ресурса языка, часто описывают её
как устаревшую. Например, в Словаре Ожегова помета (устар.) стоит при словах вероотступник/чество, благовест/ить, греховный,
крест//крестный, паства, послушник, помазание, преподобие и
др. Даже широко- и общеупотребительные идиомы боже сохрани,
боже упаси, дай бог, не дай бог, с богом, креста нет и подобные
охарактеризованы в нём как (устар.) – устарелые.
В статье «К вопросу об изменениях словарного состава русского языка в советскую эпоху», опубликованной в журнале «Вопросы
языкознания» в 1953 году, С.И. Ожегов писал: « <…> ко времени социалистического преобразования сельского хозяйства, ко времени
выявления существенных успехов культурной революции в нашей
стране основная масса слов, связанных с церковно-религиозными
отношениями, решительно ушла в пассивный запас языка, была забыта или сохранилась только в узком кругу верующих и в профессиональной речи духовенства» [Ожегов, 1953, с. 80].
Конечно, причину «списания» конфессиональной лексики, отнесения её к вышедшим из активного употребления, устаревшим
явлениям языка следует искать в идеологии, неизбежно отразившейся на словарях. Нельзя забывать о том, что почти все они были
созданы в советский период истории нашей страны, когда религия
и вера вообще считались «пережитками» прошлых (дореволюционных) эпох. Об этом писали многие. Е.М. Галкина-Федорук назвала
слова типа панихида и акафист (как городовой, урядник, пристав)
историзмами, «уходящими из языка в силу их редкого употребления, но известными ещё широкому кругу людей» [Галкина-Федорук,
1954, с. 85]. А.Е. Супрун в монографии «Русский язык советской
эпохи» также высказалась о том, что многие религиозные термины («обозначения религиозных обрядов»), например венчание,
молебен, причастие и т. п. становятся историзмами [Супрун, 1969,
с. 37–38]. Авторы монографии «Русский язык и советское общество.
Социолого-лингвистическое исследование» под ред. М.В. Панова
91
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
писали: «Можно отметить окончательную секуляризацию большей
части этих слов (исповедь, священный и др.)» [Русский язык и…,
1968, с. 102]. К.С. Горбачевич в работе «Изменение норм русского литературного языка» отмечал, что «изменилась идеология носителей
языка – и ушли в пассивный запас слова: соборовать, соборование,
иерей, преподобие, говение и др.» [Горбачевич, 1971, с. 109].
Ещё более «жестко» с конфессиональной лексикой поступил,
например, А.И. Ефимов, который в «Стилистике русского языка»
вообще отнёс её к социальным жаргонам [Ефимов, 1969, с. 65].
Несколько деликатней, осторожней по этому поводу высказалась
З.Ф. Белянская в диссертации «Устаревшая лексика современного
русского языка (историзмы)». Она предполагает, что «целесообразнее считать определенную часть церковной лексики <…> разрядом
устаревшей лексики, примыкающей к историзмам, но окончательно
ими не ставшей» [Белянская, 1978, с. 175], т. е. лексикой устаревающей. А другую часть церковной лексики, по её мнению, всё-таки
следует считать лексикой устаревшей: «церковная лексика неоднородна в отношении к пассивному словарю. По данным СО <…> 32
слова из церковной лексики пополнили разряд историзмов (помазание, раскол/ьник, пустынь, власяница). Но определенная часть
церковной лексики (<…> 278 слов) в настоящее время активна как в
профессиональном употреблении служителей культа, так и в речи
верующих» [там же, с. 169]. И.Л. Резниченко в диссертационном исследовании «Стилистический узус русского языка советской эпохи
и его отражение в лексикографии» писала: «Иногда в ТСУ и СО
помета (устар.) как бы служит для выражения социального отношения к явлению, а не для стилистической характеристики слов.
В СО, например, это касается конфессиональной лексики, маркированной в ТСУ пометой (церк.): богобоязненный, богохульствовать, за упокой и др. Употребление такой лексики действительно
изменилось, но в количественном аспекте: число верующих резко
сократилось, устарела, так сказать, социальная роль церкви в связи
с отделением её от государства. Более точная лексикографическая
трактовка подобных слов, а именно со стилистических, а не собственно идеологических позиций, заключается здесь в устранении
пометы» [Резниченко, 1984, с. 5]. И хотя Ирина Леонидовна в своей
диссертационной работе анализировала только «Словарь русского
языка» С.И. Ожегова (9-е издание, как правило, в сравнении со Словарем Ушакова), сделанный ею вывод о подмене стилистической
92
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
характеристики конфессиональной (церковной, религиозной) лексики идеологической оценкой явлений, называемых этой лексикой,
можно, без сомнения, распространить и на другие словари. Но мы
не готовы поддержать тезис автора о необходимости устранения из
словарей пометы (церк.).
Конечно, совершенно определённое отношение к конфессиональной лексике, сложившееся в советскую эпоху, нашло отражение не только в квалификации её как устаревшей, но и, например,
нередко в «особом» характере «комментированного» толкования:
водосвятие – Обряд так называемого освящения воды (СУ); юродивый2 – У суеверных, религиозных людей: безумец, обладающий
даром прорицания. Ср.: юродство (неодобр.) – 1. Стремление казаться юродивым, глупым. 2. Бессмысленный, нелепый поступок,
достойный юродивого (СО) и т. д.
Показателен в этом отношении и такой вариант толкования слова, как, например: мессия (книжн. устар.) – Избавитель, неожиданно приносящий спасение от чего-нибудь (первонач. церковное название мифического Иисуса Христа как избавителя от грехов) (СО).
В данном случае мы бы хотели обратить внимание не только на присутствие в толковании слова мифический (т. е. несуществующий,
нереальный), но и на использование пометы (первонач.), которая,
с нашей точки зрения, по существу синонимична помете (устар.),
поэтому словарная статья мессия могла бы иметь и такой вид: мессия (книжн. устар.) – 1. Церковное название мифического Иисуса
Христа как избавителя от грехов. 2. Избавитель, неожиданно приносящий спасение от чего-нибудь. (Подробнее об использовании пометы (первонач.) см. в разделе, посвящённом устаревшей лексике.)
Характеристика данной лексической единицы как устаревшей (т. е.
неактуальной) снята в последующих вариантах словаря: мессия – В
иудаизме и христианстве: ниспосланный свыше божественный спаситель человечества (СОШ).
Близость конфессиональной и устаревшей лексики выражается
ещё и в очень часто встречающемся присутствии обеих данных характеристик в семантическом поле многозначного слова: Аминь –
1. В христианском богослужении: заключительное восклицание
молитв, проповедей в значении верно, истинно. 2. Конец, смерть
(устар.) (СОШ).
Однако в последние десятилетия исследователями все более активно высказывалась мысль о целесообразности выделения
93
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
церковно-религиозного стиля среди других функциональных стилей современного русского литературного языка. Более того, в ряде
учебников и учебных пособий по стилистике церковно-религиозный
стиль уже назван и охарактеризован в качестве самостоятельного
объекта изучения. Об этом пишут, например, С.Ю. Дубровина («Организация православной лексики русского языка по функциональностилистическим разрядам»), Л. Макарийоская («Языковые и стилистические особенности религиозных текстов»). Этому в том числе посвящен сборник научных трудов «Церковь и проблемы современной
коммуникации», вышедший в 2007 году в Нижнем Новгороде. Об этом
же рассуждает Л.П. Крысин в статье «Религиозно-проповеднический
стиль и его место в функционально-стилистической парадигме современного русского литературного языка»: «Слово священника
звучит <…> не только в церковном храме, перед прихожанами, но
и по радио, по телевидению; представители духовенства выступают
в парламенте, на митингах, на всевозможных презентациях, освящают вновь открывающиеся школы, больницы, дома культуры; в
некоторых учебных заведениях слово Божие вводится как учебный
предмет; в изобилии печатается и распространяется среди населения религиозная литература. Все эти виды речевой деятельности характеризуются своеобразием в выборе и использовании словесных
и синтаксических средств русского языка» [Крысин, 1996, с. 136],
поэтому «религиозно-проповеднический стиль должен занять подобающее ему место в функционально-стилистической парадигме
современного русского литературного языка и получить соответствующее описание в литературе по стилистике» [там же, с. 138].
М.Н. Кожина – автор энциклопедической статьи «Классификация
и внутренняя дифференциация функциональных стилей» («Стилистического энциклопедического словаря русского языка») по поводу
выделения церковно-религиозного стиля высказалась следующим
образом: «Специальной оговорки требует вопрос о статусе религиозного стиля в русском литературном языке. Согласно принципу
определения и классификации функциональных стилей, есть все
основания для его выделения. Он называется и описывается в ряде
языков (и стран), например в польском. К изучению этого функционального стиля на российской почве учёные только ещё приступают. Судьба же его в России (на русской основе) достаточно сложна, а
основания для его выделения хотя и есть, но ограничены. Во-первых,
функциональные стили рассматриваются в пределах одного лите94
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ратурного языка, тогда как многие жанры религии развивались на
церковнославянском (хотя и близкородственном, но другом языке).
Во-вторых, до недавнего времени (по социально-политическим причинам) сфера религиозного общения была отделена от государства
и как бы изымалась (не признавалась) одной из «ветвей» русского
литературного языка (имеем в виду случаи общения в этой сфере на
русском языке). Таким образом, вопрос о религиозном стиле требует
специального изучения. В настоящее время религиозный стиль получает, так сказать, права гражданства и всё более расширяет сферу
применения (даже в СМИ)» [Кожина, 2003, с. 152].
Т.Б. Трошева свою статью «Современный агиографический
текст в ракурсе совмещения стилевых черт религиозной и художественной речи» начала с констатации следующего факта: «Изучение
современных религиозных текстов, многие из которых создаются не
на церковнославянском, а на русском языке, привело лингвистов к
выводу о том, что в постсоветский период функционально-стилевая
система русского литературного языка обогатилась новым, полноправным компонентом – религиозным стилем» [Трошева, 2012, с.
106–107].
У некоторой части исследователей языка сложилось мнение, что церковно-религиозный стиль является разновидностью
газетно-публицистического, поскольку выполняет те же функции:
информационно-содержательную и экспрессивно-воздействующую.
Мнение это не новое. Ещё в 1969 году К.И. Никонов в диссертационной работе «Опыт исследования современной церковной проповеди
и её роли в сохранении религиозности в СССР» писал о том, что как
в России, так и за рубежом широкую поддержку получают «идеи о
синтетическом соединении актуальных социально-политических
и особенно нравственных проблем с церковным вероучением. По
их мнению, церковное слово должно быть проповедью с Библией в
одной руке и газетой в другой» [Никонов, 1969, с. 5].
Полемизируя со сторонниками такой позиции, О.А. Крылова в статье, которая так и названа: «Можно ли считать церковнорелигиозный стиль современного русского языка разновидностью
газетно-публицистического?», – утверждает: «Есть все основания
считать, что в современном русском литературном языке сформировалась определённая система языковых средств, куда входят, кроме
нейтральных, общекнижные языковые ресурсы, а также языковые
единицы (слова, словосочетания и конструкции), имеющие газетно 95
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
публицистическую и церковно-религиозную окраску, но из которой полностью исключены сниженные (разговорные, разговорнопросторечные, жаргонные, вульгарные и т. д.) языковые единицы; эта
система средств наличия эмоционально-экспрессивных коннотаций
обладает архаически возвышенной, торжественной эмоциональноэкспрессивной окраской; она призвана выполнять функцию
информационно-содержательную и эмоционально-воздействующую,
причём воздействующую положительно и обязательно в духе религиозной морали; при этом создаётся определённый образ автора как
посредника между Богом и верующими – посредника, который несёт
слово истины всей пастве и воспитывает её в духе верности церкви
и православной религии. Такую систему языковых средств есть все
основания считать церковно-религиозным функциональным стилем
современного русского литературного языка» [Крылова, 2001, с.
268].
Но не все языковеды приветствуют «легализацию» религиозного стиля в современном русском языке. Например, Г.Г. Хазагеров
считает, что «включение в советскую систему стилей (именно так он
называет систему общепринятых в настоящее время стилей языка. –
О.Е.), так сказать, post factum религиозно-проповеднического стиля
только добавило проблем. Так, к этому функциональному стилю относят и тексты на церковнославянском языке (даже «Отче наш»), и
проповеди, в то время как современные гомилетические и апологетические тексты (входит ли апологетика в «стиль»?) у ряда известных авторов выдержаны в простой, не книжной манере» [Хазагеров,
2005, с. 5].
Разговорная и просторечная лексика
Дореволюционная лексикография очень долго не разграничивала разговорную речь и просторечие, соответственно, не делила
лексику на разговорную и просторечную. Всякое не книжное и не
высокое, а обиходно-бытовое слово относилось к просторечию. В
том случае, если имелась в виду речь социальных низов, отличавшаяся определенной грубостью, говорили о слоге «простонародном».
При описании современного русского литературного языка помета
«разг.» (разговорное) впервые появилась в «Толковом словаре русского языка» под редакцией профессора Д.Н. Ушакова (повторим,
96
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
что в этом словаре вообще впервые была разработана наиболее полная, разветвлённая система стилистических помет, которая в вариативных формах используется в словарях до настоящего времени). В
качестве одного из важнейших достижений этого словаря исследователи называют то, что в нём впервые был поставлен вопрос о нормализации устной формы русского литературного языка, особое значение придавалось отбору лексики устной речи, детально изучались
все её экспрессивные оттенки, вводилась для этих целей специальная система помет. Таким образом, современная просторечная лексика официально лексикографически была разделена на собственно
просторечную (отмеченную в словаре пометой «прост.») и разговорную («разг.») и понятие просторечия получило новое содержание.
Это деление было продолжено во всех толковых словарях русского
языка, созданных после Словаря Ушакова. Однако, хотя прошло уже
немало времени, вопросы, касающиеся разграничения разговорной
и просторечной лексики, остаются до конца не разрешенными, как,
впрочем, и вопросы, касающиеся лингвистического статуса в целом
разговорной речи и просторечия.
Например, остается остро дискуссионным вопрос о статусе и
соотношении понятий «разговорный язык», «разговорная речь»,
«разговорный стиль». Один из ведущих специалистов в области
изучения разговорной речи О.А. Лаптева в статьях «Изучение русской разговорной речи в отечественном языкознании последних лет»
[Лаптева, 1967] и «Устно-разговорная разновидность современного
русского литературного языка и другие его компоненты» [Лаптева,
1974] ввела понятие устно-разговорной разновидности литературного языка, которую назвала близкой, но не тождественной стилю.
О.Б. Сиротинина, не менее авторитетный специалист в этих
вопросах, также разграничивает разговорную речь и разговорный
стиль. Под разговорной речью она понимает устную форму неофициального непосредственного общения, «одну из функциональных
разновидностей языка». Разговорная речь шире разговорного стиля,
поскольку для стиля, по мнению Ольги Борисовны, обязательным
условием является лишь неофициальный характер общения, а форма
и вид речи особого значения не имеют (разговорный стиль может
реализовываться не только в устном бытовом общении, но и в бытовых письмах, дневниковых записях). В то время как для разговорной
речи непосредственность общения, предполагающая устную форму
и диалогический характер, условие обязательное. Вместе с тем раз 97
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
говорная речь в отличие от стиля «тематически не ограничена и не
обязательно является реализацией лишь разговорного стиля» [Сиротинина, 1966, с. 22–23].
В диссертационном исследовании Г.Ф. Кузьминой, посвященном стилистическим и семантическим особенностям разговорной
речи, «под разговорной речью понимается устная неподготовленная
речь людей, владеющих литературным языком, обнаруживающаяся
в условиях непосредственного общения, при отсутствии установки
на официальность отношений между говорящими» [Кузьмина, 1980,
с. 2]. Термин «разговорная лексика» автор использует для «обозначения лексических элементов, употребляемых в непринуждённой
беседе, не нарушающих норм литературного употребления и являющихся стилистически нейтральными в сфере обиходно-бытового
общения» [там же].
Давно существует и другая точка зрения. Так, например, Л.В. Щерба ещё в 1957 году в работе «Современный русский литературный
язык» обосновал противопоставление литературного и разговорного
языков: «Всякое понятие лучше всего выясняется из противоположений, а всем кажется очевидным, что литературный язык прежде всего
противополагается диалектам. И в общем это верно; однако я думаю,
что есть противоположение более глубокое, которое в сущности и обусловливает те, которые кажутся очевидными. Это противоположение
литературного и разговорного языков» [Щерба, 1957, с. 115].
Авторы коллективной монографии «Русская разговорная речь»
под редакцией Е.А. Земской, по мнению О.А. Крыловой, «употребляют термин «разговорная речь» только для того, чтобы не порывать с
традицией, но фактически говорят о разговорном языке, существующем наряду с кодифицированным литературным языком и противопоставленном не книжным стилям, а «всему кодифицированному
литературному языку» в целом, так что все носители русского языка
оказываются, если следовать этой концепции, билингвами» [Крылова, 1979, с. 213].
И.А. Стернин, выделяя три разряда стилистически окрашенной
лексики (литературную, разговорную и ненормативную), утверждает, что «разговорная лексика – часть сниженной лексики, уместная и
допустимая преимущественно в устной речи между своими, в узкой
компании близких, хорошо знакомых и равноправных в общении людей; сюда же входит общенациональная жаргонная лексика (сленг) и
просторечие» [Стернин, 2012, с. 91].
98
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Несмотря на существующие разногласия (углубляться в которые мы не станем), отметим, что большинство исследователей
всё-таки считают разговорную речь (и разговорный стиль) принадлежностью литературного языка. При этом разговорная речь стоит
на более высокой ступени, чем просторечие, характеризующееся
стилистической сниженностью, и представляет обиходно-бытовое
общение людей достаточно грамотных, образованных, культурных
(т. е. владеющих нормами литературного языка). Поэтому включение
разговорной лексики в толковые словари современного русского литературного языка ни у кого вопросов не вызывает и является само
собой разумеющимся.
Статус просторечия в системе национального языка также не
однозначен. Одни утверждают, что просторечие выходит за границы
литературного языка (авторы Словаря Ожегова и Шведовой), другие
считают, что оно находится на границе литературного языка (например, авторы-составители Словаря Ушакова, Малого академического словаря и Словаря Лопатиных). Третьи включают просторечие
в литературный язык. Например, Ю.С. Сорокин употребил термин
литературное просторечие и в известной работе «Просторечие как
термин стилистики» написал, что просторечие – это «один из стилей
литературной речи <…> стиль, сопряжённый с прямым и непринуждённым называнием и определением предметов, стиль, резко и подчёркнуто обнаруживающий сущность предмета, стиль, противостоящий всякого рода нейтральным и неэмоциональным, отвлеченным,
торжественным, официальным и эвфемистическим способам языкового выражения» [Сорокин, 1949, с. 136–137]. Очень весомым оказалось мнение Ф.П. Филина, который в статьях «О структуре современного русского литературного языка» (1973) и «О просторечном и
разговорном в литературном языке» (1979) заявил о принципиальной
разнице таких просторечных слов, как карга, каюк, выпендриваться, с одной стороны, и выбора, крайний (в значении последний в очереди), с другой. Лексемы первой группы он отнес к литературному
просторечию, определив их как «языковые средства <…> употребляемые всеми образованными людьми для грубоватого, сниженного изображения предмета мысли (своего рода «низкий стиль» нашего времени)», а вторые – к внелитературному просторечию как
«элементы речи лиц, не вполне овладевших литературным языком
или вовсе малограмотных. К внелитературному просторечию относятся языковые явления всех уровней, которые образованный чело 99
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
век не может употребить ни при каких обстоятельствах, разве что
только нарочито, подражая малограмотному или передразнивая его»
[Филин, 1979, с. 20–22].
Этого же мнения придерживаются многие лингвисты. Так, например, М.Н. Кожина в учебнике «Стилистика русского языка»
использует термин литературное просторечие и в разделе, посвященном функционально стилистически окрашенной лексике, пишет: «Лексика разговорной стилевой окраски <…> соотносительна с
разговорно-бытовым функциональным стилем и обладает его окраской. Вместе с тем лексика устно-разговорной бытовой речи может
быть дифференцирована по «степени литературности». Судя по названию, это аспект нормативный, а не стилистический. Однако пласты словаря, составляющие устно-разговорную лексику, по-разному
стилистически окрашены и различаются сферами применения. Поэтому данный аспект может рассматриваться и как функциональностилистический (в широком смысле слова). По «степени литературности» и по сопровождающей ту или иную «степень» стилистической окраске лексика устно-разговорной речи представлена следующими разновидностями:
1) лексика собственно разговорная <…> нередко с оттенком
фамильярности; 2) лексика просторечная. Собственно разговорные
слова не нарушают норм литературного языка и ограничены лишь
сферой употребления (устно-бытовой), а просторечные как бы стоят на грани литературного употребления и даже обычно выходят за
пределы литературного языка. Просторечие обычно делится на грубое (в то же время нелитературное) и негрубое (допустимое в устной обиходной речи)» [Кожина, 1983, с. 129–130]. Спустя два абзаца
автор продолжает: «Просторечие же, особенно грубое, недопустимо
ни в какой сфере литературной речи, за очень редким исключением
с отчетливой стилистической мотивировкой. Оно используется, например, в публицистике – для выражения негодования или в художественной литературе – как средство речевой характеристики персонажа из определенной социальной среды. Однако в этих случаях
даже и в устно-бытовой сфере общения употребление просторечной
лексики должно быть ограниченным и стилистически мотивированным. Во всяком случае, говорящий должен отдавать себе отчет в том,
что в таком-то случае он употребляет просторечное слово» [там же].
По существу ту же позицию занимает А.А. Миллер. В кандидатской диссертации «Стилистически сниженная лексика и её от100
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ражение в двуязычных словарях» он, вслед за многими лингвистами, отмечает, что «определение «просторечия» до сих пор крайне
затруднительно из-за внутренней неоднородности, расплывчатости
и неопределенности границ самого явления. На протяжении веков в
этот термин вкладывались различные понятия <…> Бросается в глаза слишком расширенное, обобщенное понимание явления. Под просторечием разумеют и стилистическую окраску языковых элементов, и стиль языка и речи, и разного рода жаргоны и арго, и просто
ошибки в речи. <…> Стилистическая система языка усложняется.
Появились дробные оценочные термины: литературное просторечие, разговорное просторечие, грубо-просторечное» [Миллер, 1972,
с. 11–12].
Сам Миллер под просторечием понимает «обширный и неоднородный пласт (лексико-стилистический), состоящий из трех нечётко
разграниченных слоёв: 1) верхний слой (литературное просторечие)
входит в литературный язык; 2) средний слой (разговорное просторечие) находится на границе литературного языка; 3) нижний слой
(грубое просторечие) находится за пределами литературного языка и представляет собой <…> сниженную лексику» [там же, с. 12].
Весь словарный состав языка Миллер делит на лексику стандартную (литературную) и нестандартную (стилистически сниженную).
В стандартный пласт, с его точки зрения, входят: 1) высокие слова; 2) нейтральные; 3) литературно-просторечные; 4) разговорнопросторечные. Например: 1) похищать, 2) красть, 3) воровать, 4)
тащить; 1) скончаться, 2) умереть, 3) преставиться, 4) помереть;
1) обманывать, 2) мистифицировать, 3) надувать, 4) обдуривать.
Грубо-просторечные слова (спереть, протянуть ноги, брехать) он
относит к лексике нестандартной.
На первый взгляд, эта позиция кажется более определённой и
чётко выраженной, но и она расплывчата, т.к. выделение двух типов
просторечия внутри литературного языка – литературного просторечия и разговорного просторечия – только осложняет решение вопроса, поскольку фактически выводит разговорную речь (в форме
разговорного просторечия) на границы литературного языка, при
этом оставляя в нем часть просторечия.
Некоторые авторы выделяют гораздо больше видов просторечия (например, C. Петров делит его на семь слоёв: литературное,
разговорное, общенародное, городское, нелитературное, жаргоны,
диалекты и вульгаризмы). При таком подходе в основу одной клас 101
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
сификации закладываются разные основания: отношение к литературному языку, с одной стороны, и обращение к «среде обитания»
носителей языка – с другой.
Для нас в данном случае несомненно важно то, что просторечная лексика, как и лексика разговорная, принадлежит сфере
обиходно-бытового общения, но все-таки, по распространённому
среди лингвистов мнению, это общение людей, недостаточно владеющих нормами языка, т. е. недостаточно грамотных, образованных,
культурных.
Таким образом, общими для разговорной и просторечной лексики являются сфера и условия общения (обиходно-бытовое, неофициальное) и сопутствующие этой сфере и этим условиям непринуждённость, экспрессивность, эмоциональность, оценочность, а
различие между ними определяется уровнем развития (культурного,
интеллектуального, общего) носителей языка. Поскольку обозначить
«конкретную» точку отсчета для определения статуса личности как
«культурной» или «некультурной», достаточно или недостаточно
владеющей литературным языком если не невозможно, то крайне
сложно, постольку и разграничить «просторечие» и «разговорность»
на практике удается далеко не всегда. Г.Н. Скляревская в диссертационном исследовании «О соотношении лексикографических понятий «разговорное» и «просторечное»» делает вывод о том, что существенной разницы между разговорной и просторечной лексикой
нет: «те признаки, которые признаются специфичными именно для
просторечной лексики (яркая образность, экспрессия, оценочные оттенки), лежат в основе разговорной речи и определяют разговорные
лексические средства», и поэтому «невозможно найти логические
обоснования для отнесения одних слов к разговорному, а других – к
просторечному пласту» [Скляревская, 1972, с. 39, 41].
Не менее категорична в своих суждениях о разграничении
просторечной и разговорной лексики Л.И. Рахманова. В статье «О
стилистических пометах просторечных слов в толковых словарях
русского языка» она утверждает: «<…> по существу, с точки зрения структуры слова, с точки зрения способа наименования тех
или иных предметов, действий и пр. между разговорными и просторечными словами нет серьёзных различий. Ср., например, слова
«накаркать», «плести» («говорить вздор»), «враньё», имеющие помету разг., и «раззвонить», «накатать» («быстро, наспех написать»),
«враки» с пометой прост.; или: «бред» («о чём-либо несуразном,
102
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
бессмысленном»), сопровождающееся пометой разг., и «липа» («о
чём-либо фальшивом, поддельном»), к которому даётся помета груб.
прост. Разница заключается в основном в степени грубости, фамильярности и бывает подчас едва уловима. Да и тот факт, что есть
целый ряд слов, которые в одних работах признаются разговорными, а следовательно, литературными, в других просторечными и,
следовательно, нелитературными, свидетельствует, по-видимому,
о том, что ничем существенным такие слова не отличаются от тех,
которые признаются как бесспорно разговорные. Так, например,
«артачиться», «балаболка», «баста», «бахнуть», «безмозглый», «белиберда», «дармоед», «дурить», «завлекательный», «загвоздка», «истасканный», «замашки» и многие другие отнесены О.С. Ахмановой
к стилистически сниженным, под которыми понимается то, что в
большинстве других работ называют просторечными, в Словаре
русского языка (СО. – О.Е.) они рассматриваются как разговорные, а
«завлекательный», «истасканный» даны вообще без всякой пометы»
[Рахманова, 1987, с. 108–109]. Проанализировав принципы выделения и способы квалификации просторечной и разговорной лексики
в некоторых толковых словарях, она приходит к следующим выводам: «Всё рассмотренное выше позволяет усомниться в правомерности противопоставления просторечной и разговорной лексики в том
виде, как это даётся в словарях и во многих теоретических работах.
<…> термин «просторечие» утратил почти полностью своё былое
социальное содержание, а сами «просторечные» слова (эмоциональное просторечие) теснейшим образом соприкасаются со словами
«разговорными». Представляется поэтому более целесообразным
противопоставлять лексике книжно-письменного стиля лексику разговорного стиля, выделяя в ней формы, лишённые эмоциональной
окрашенности, и дифференцируя прочие разговорные формы с точки зрения характера эмоциональной окраски. <…> Для разговорной
эмоционально не окрашенной лексики можно использовать помету
разг.-простореч. Слова же эмоционально окрашенной разговорной
(или книжной) лексики будут сопровождаться двойной пометой,
первая часть которой (разг. или книжн.) укажет на сферу применения слова, а вторая (фам., вульг. и т. п.) – на характер этой окраски»
[там же, с. 109–110, 112].
И хотя большинство лингвистов различают просторечную
и разговорную лексику и абсолютное большинство словарей отражают это разграничение, тем не менее, есть и исключения. Так,
103
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
отказался от разграничения разговорной и просторечной лексики
Словарь Скляревской (что естественно, учитывая вышеизложенную
точку зрения автора) и Большой толковый словарь под редакцией
Кузнецова, в котором вместо термина просторечная вводятся понятия разговорно-сниженная и народно-разговорная лексика.
Несмотря на то, что просторечная лексика не является безусловной принадлежностью литературного, нормированного языка (во
всяком случае, грубо-просторечная лексика к нему не относится),
она представлена практически во всех исследованных нами толковых словарях и, как правило, представлена очень широко. Как же различают разговорную и просторечную лексику авторы-составители
словарей, что они вкладывают в понятия «разговорное» и «просторечное» слово или значение?
Авторы Большого семнадцатитомного академического словаря отмечают, что «границы между книжной разновидностью литературного языка и стилями живой разговорной речи не всегда могут быть точно установлены, и литературный язык не может быть
оторван от живого просторечия; поэтому широко употребительная
просторечная лексика включается в Словарь с соответствующими
пометами; сюда относятся, например, слова: оболтус, обдирала, разгильдяй, белобрысый, мямлить и др.» [БАС, т. 1, с. 5].
В Предисловии к 4-му тому словаря сказано: «Пометой разг.
(разговорное слово) снабжаются слова, обычные в устном общении и
отличающиеся некоторой непринуждённостью выражения. Помета
простореч. (просторечное слово) ставится при словах, также принадлежащих речи устной по преимуществу, но обладающих помимо
этого свойством грубовато понижать форму высказывания. Разговорной и просторечной лексике обычно присуще свойство эмоционально окрашивать высказывание, что и служит поводом широкого
её употребления» [БАС, т. 4, с. 4].
Во втором, двадцатитомном издании Большого академического
словаря говорится по существу то же самое: «Помета разг. (разговорное) характеризует слова, их значения и формы, входящие в систему
современного литературного языка, не нарушающие его норм, но
употребляющиеся преимущественно в устной речи и отличающиеся
от нейтральных некоторой непринуждённостью, например: авоська,
аварийка, аптекарша, бабёнка, барнаулка (шуба), безопаска (бритва), вперевалочку, дождевик (плащ из непромокаемой ткани) и т. п.
<…> Помета прост. (просторечное) ставится при словах, их значени104
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ях и формах, по преимуществу принадлежащих устной речи, но в современном литературном языке употребляемых в целях сниженной
грубоватой характеристики предмета речи, например: авральщина,
бабьё, балбес, балдеть, барахлить (работать плохо, с перебоями),
башка, бедовать (бедствовать), вахлак, вдрызг, взгреть, звездануть,
глотка (горло) и т. п.» [БАС-2, с. 9].
Словарь Ушакова подошёл к определению просторечной и разговорной лексики гораздо строже: «…(разг.), т. е. разговорное, означает: свойственно преимущественно разговорной речи; не нарушает
норм литературного употребления, но, употреблённое в книжном
языке, придаёт данному контексту некнижный, разговорный характер. (простореч.), т. е. просторечие, означает: свойственно простой,
непринуждённой или даже грубоватой устной речи, не связанной
нормами литературного языка, и стоит на границе литературного
употребления. Между прочим, помета имеет характер предостережения от употребления слова в книжном языке, а в тех случаях,
когда при посредстве её одни формы противополагаются другим,
вполне литературным, она носит запретительный характер» [СУ,
т. 1, с. 26]. В данном определении, строго говоря, высказывается
мысль о том, что граница литературного языка «не связана нормами
литературного языка» (или, скажем так, слабо связана). Кроме того,
для обозначения просторечных лексических единиц СУ использует
двойные пометы, указывающие не только на сферу их применения,
но и на характер эмоциональной окраски: простореч. фам.; простореч. вульг.; разг. фам. и разг. вульг. Как справедливо отмечает
Л.И. Рахманова, «бросается в глаза внутренняя противоречивость
помет разг. фам. и разг. вульг.». Напомним, что Словарь даёт следующее разъяснение к пометам фам. и вульг.: «фам., т. е. фамильярное,
означает: свойственно разговорной речи или просторечию и имеет
интимный или развязный, фамильярный характер; вульг., т. е. вульгарное, означает: по своей бесцеремонности и грубости неудобно для
литературного употребления» [CУ, с. 26]. «Думается, что пояснение,
предлагаемое в Словаре к помете вульг., даёт полное право понимать двойную помету разг. вульг. как средство обозначения нелитературной лексики, т. е. просторечия. По-видимому, в значительной
степени это относится и к помете разг. фам. Подтверждением этого может служить и то, что слова, относимые в Словаре Ушакова к
разговорно-фамильярным, в последующих словарях квалифицируются как просторечные. <…> Разница между словами, оцениваемы 105
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ми как разговорно-фамильярные и разговорно-вульгарные, с одной
стороны, и разговорно-вульгарные и просторечно-вульгарные – с
другой, улавливается не всегда. Если вообще слово с пометой вульг.
неудобно для литературного употребления, то каков смысл двух помет разг. вульг. и простореч. вульг.?» [там же, с. 105].
В Малом академическом словаре помета (разг.) означает, что слово или значение «употребляются в живой, непринуждённой, преимущественно устной речи и в значительной своей части представляют
синонимы с различными смысловыми и эмоциональными оттенками
к словам книжным, литературным», а (т. е. прост.) – что «слово (или
значение), из-за грубости содержания или резкости выражаемой оценки, стоит на границе литературного языка и употребляется в сниженном стиле, в обиходной, бытовой речи» [МАС, т. 1, с. 9]. И это определение очень противоречиво, несовершенно. С одной стороны, авторы
говорят о том, что разговорные слова в значительной своей части синонимичны словам литературным (следовательно, сами эти разговорные
слова литературными не являются). С другой стороны, просторечные
слова, по их мнению, находятся на границе литературного языка, т. е.
при придирчивом прочтении данного в Словаре определения можно
сделать вывод о том, что просторечная лексика «ближе» литературному языку, чем разговорная, а это, безусловно, не так.
В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова и почти дословно повторяющем его «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и
Н.Ю. Шведовой дано самое полное и развёрнутое определение используемой пометы (прост.) (как обычно, следующей за пометой (разг.)), и
названы стилистические функции вошедших в словарь просторечных
слов: «(разг.), т. е. разговорное, означает, что слово свойственно обиходной, разговорной речи, служит характеристикой явления в кругу
бытовых отношений; оно не выходит из норм литературного словоупотребления, но сообщает речи непринуждённость; (прост.), т. е. просторечное, означает, что слово свойственно нелитературной городской
разговорной речи, содержащей в себе немало недавних диалектных
слов, слов жаргонного происхождения, новообразований, возникающих для характеристики разнообразных бытовых отношений, словообразовательных вариантов нейтральной лексики; просторечное слово
используется в литературном языке как стилистическое средство для
придания речи оттенка шутливого, пренебрежительного, иронического, грубоватого и др.; часто эти слова являются выразительными, экспрессивными синонимами слов нейтральной лексики» [СОШ, с. 8].
106
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Следует обратить внимание на тот факт, что авторы-составители
СО и СОШ, включающие разговорную речь в литературный язык
и не считающие принадлежностью литературного языка просторечие, одновременно (может быть, по причине «терминологической
небрежности») характеризуют просторечное как «свойственное нелитературной городской разговорной речи» (выделено нами. – О.Е.),
что опять-таки создаёт дополнительную терминологическую путаницу. С нашей точки зрения, следовало бы говорить не о нелитературной городской разговорной речи, а о нелитературном обиходнобытовом, непринуждённом общении (в противопоставление литературному обиходно-бытовому, непринуждённому общению – разговорной речи).
Последнее прижизненное издание Словаря Ожегова включает около 53 000 слов и фразеологем. Среди них около 6000 единиц
снабжены пометой (разг.) и около 2000 единиц – пометой (прост.).
В Словаре Ожегова и Шведовой более 8500 лексем и устойчивых
словосочетаний сопровождаются пометой (разг.) и около 3000 – пометой (прост.). Напомним, что всего в нём описаны 80 000 слов и
фразеологем. Очевидно, что разговорная и просторечная лексика
занимает в данных словарях значительное место. Иногда указание
на сферу употребления слова содержится в самом толковании, без
использования помет: кубик3 – Обиходное название квадрата (в 4
знач.). Два кубика в петлице. (квадрат4 – Название офицерского знака различия в форме равностороннего прямоугольника на петлицах
в Красной Армии (с 1919 по 1943 г.) (СОШ).
Авторы «Большого толкового словаря русского языка» под
редакцией С.А. Кузнецова отказались от термина «просторечие»,
но ввели такие термины, как разговорное сниженное, народноразговорное, и тем самым расширили содержание понятия «разговорное слово»: «Разг. (разговорное) – для слов, употребляющихся
как средство непринуждённого общения, в том числе в деловой или
официальной обстановке; Разг.-сниж. (разговорное сниженное) –
для слов, содержащих намеренно грубоватую экспрессию; <…>
Нар.-разг. (народно-разговорное) – для слов, указывающих на принадлежность к ненормированной народной речи и используемых в
текстах как средство сниженной экспрессии» [БТС, с. 15].
Помету Разг.-сниж. в БТС имеют 1630 лексических единиц: алкаш, бабище, бабьё, балдеть, барыга, белиберда, блевать, бухло,
бухой, бычиться, впервой, вышибала, выпивоха, глазеть, глухня,
107
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
дармовой, двужильный, дрейфить, дристать(ся), дудки, ехида,
ехидина, жадина и др.
Использует БТС и помету Сниж. (сниженно), содержание которой не раскрывается. Данная помета маркирует 73 единицы: с бодуна,
в каждой бочке затычка, выматываться2 , житьишко, зажилить,
пёхать, подъелдыкнуть, покобениться, прижать хвост и др. Как
правило, это отдельные значения многозначных слов, уже имеющих
помету Разг. Например: бомбовоз Разг. – 1.= Бомбардировщик (1 зн.).
2. Сниж. О крупной, полной, грузной женщине (обычно с тяжёлой
походкой); гавкать Разг.1. Лаять. 2. Сниж. Говорить грубо, злобно;
бранить, ругать кого-л.; гадюшник Разг. 1. Место обитания, скопления гадюк (1 зн.). 2. Сниж. О коллективе, в котором преобладают
отношения взаимной неприязни, вражды, ненависти; 2. закрутить
Разг. 1. Начать крутить, вертеть. 2. Сниж. Начать флиртовать; вступить в близкие, любовные отношения. 3. Сниж. Начать пьянствовать, закутить; нутро1 Разг. 1. Сниж. Внутренние органы человека
или животного; внутренности (обычно о животе); обкакать Разг. 1.
Испражниться на что-л.; запачкать калом (обычно о детях) и др.
В данном случае мы имеем дело со стилистической характеристикой, сочетающей указание не только на сниженный, но и на
разговорный характер окраски. По сути это ничем не отличается от
квалификации Разг.-сниж., которая в БТС сопровождает отдельные
сниженные значения многозначных слов, не являющихся разговорными во всех своих значениях, например: 1. баба – 2. Разг.-сниж.
О любой женщине. 3. Разг.-сниж. Женщина, находящаяся в интимных отношениях с кем-л.; жена; возникать – 2. Разг.-сниж. Вмешиваться во что-л., высказывая своё недовольство, несогласие и т. п.;
вылупиться – 2. Разг.-сниж. Широко раскрыться (о глазах). 3. (на
кого-что) Разг.-сниж. уставиться широко раскрытыми глазами; обработать – 5. что. Разг.-сниж. Ловко и быстро устроить, обычно с
выгодой для себя. 6. кого. Разг.-сниж. избить, исколотить; отделать;
обставить – 4. Разг.-сниж. Опередить, превзойти в чём-л. 5. кого.
Разг.-сниж. Обыграть. И т. д.
Нар.-разг. (народно-разговорными) в БТС названы 1274 единицы: аккурат, ась, балабон, балакать, брюхатеть, бучило, вдовица,
вековуха, вестимо, всяко, высватать, выпростаться, глазенапы,
голбец, голица, давеча, зеленя, зенки, казан, кореш, кочет, пущай и т. д. Многие из них широким слоям населения не известны
(бучило, глазенапы, голбец, голица и под.). Некоторые в других
108
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
словарях имеют помету (обл.): задаром, далече, издалеча(е), казан, кочет, убивец и под.
Примечание. К этой группе примыкает стилистический разряд,
квалифицируемый в БТС как Трад.-нар. – традиционно-народное
(«для слов, указывающих на принадлежность к традиционному крестьянскому быту или к традиционным формам крестьянской речи
(выделено нами. – О.Е.) и привносящих в литературный язык русский
фольклорный колорит» [БТС, с. 15]). Помету Трад.-нар. В БТС имеют 230 единиц: атаман2 , батюшка, белянка, боязно, бранить, варенец, вволю, вдовая, вежды, вещун, вёдро, вольготно, ворожея,
вполсыта, синь, скликать, скорёшенький, скумекать, снадобье,
снегование, сороковины, сыдетства, сызнова, хулить и т. д.
Кроме того, 330 лексических единиц в БТС сопровождаются пометой Проф. – профессионально-разговорное (для слов, употребляющихся в сфере профессионального общения). Напр.: банить – Проф.
Чистить банником канал ствола артиллерийского орудия; бутить –
Проф. Производить бутовую кладку; заполнять бутом (яму, канаву
и т. п.); вразрядку – Проф. Разрядкой, с редкой постановкой букв;
выжиг – Проф. 1. к Выжигать (5 зн.). В. кокса. В. древесного угля. 2.
Количество кокса (угля и т. п.), изготовленного выжиганием в течение какого-л. срока; гольё – Проф. 1. Части мясной туши – конечности и внутренности. 2. Кожа, подготовленная к дублению; джоббер – Проф. Биржевой клерк; любовник – 3. Проф. Роль влюблённого молодого человека в театральной пьесе; актёр, исполняющий
такую роль. В Словаре Ушакова, например, в подобных случаях используется сочетание помет: равнобедренник (мат. разг.) – равнобедренный треугольник.
Примечание. Та часть лексики, которая в других словарях квалифицируется как грубо-просторечная (груб. прост.) (МАС), в БТС
сопровождается пометой Грубо – грубое – «для слов, содержащих
неадекватно грубую, часто оскорбительную оценку» [БТС, с. 16].
(Ею отмечены 192 единицы: бздеть, борзеть, буркалы, говнистый,
жопа и под.).
В Словаре Скляревской разговорная лексика составляет 12-ю
часть всего словарного массива: 511 слов, 43 лексемы (отдельные значения многозначных слов) и 13 устойчивых выражений из немногим
более 7000 единиц, включённых в него, имеют помету Разг. От разграничения разговорной и просторечной лексики Словарь, как мы
уже отмечали, отказался, поэтому многие слова, квалифицируемые
109
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
им как разговорные, в других словарях квалифицируются как просторечные (алкаш, барахолка1, закидон и под.). Так, например, алкаш в СОШ и СО-26 имеет пометы (прост., неодобр.), в БТС – Разг.
сниж., в ТСУ, СО, МАС, СЛ – отсутствует; барахолка (том же значении) в МАС, СОШ, СО-26, СЛ – (прост.), в ТСУ – (простореч., обл.),
в БТС – также Разг., в СО – отсутствует; закидон в СО – (прост.), в
БТС – Жарг., в ТСУ, СО, СОШ, МАС, СЛ – отсутствует.
«Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной,
несмотря на малый формат, дал толкование 3663 разговорным единицам и 338 просторечным, объяснив присутствие просторечной
лексики следующим образом: «В самом языке граница между разговорной и просторечной лексикой подвижная, нечёткая, размытая;
этим и обусловлено включение некоторой части просторечной лексики в словари литературного языка» [СЛ, с. 9]. В данном словаре
пометы разг. и прост. раскрываются следующим образом: «разг.
(разговорное) – при лексических единицах, употребляющихся в
живой, непринуждённой, преимущественно устной речи»; «прост.
(просторечное) – при лексических единицах, имеющих более сниженный, чем разговорные, характер и стоящих в силу грубости
содержания или резкости выражаемой оценки на границе литературного языка, однако достаточно широко употребительных в обиходной разговорной речи и отражающем её языке художественной
литературы» [там же].
Но критерии той сниженности, о которой, как правило, говорят
исследователи при характеристике просторечной лексики и попытках её отграничения от лексики разговорной, так и не определены, и
толковые словари в полной мере отражают это.
Случаи спорной, сомнительной стилистической квалификации
разговорной и просторечной лексики в словарях слишком многочисленны. Они обнаруживаются как в пределах какого-либо одного словаря, так и при сравнении самых разных словарей.
Конечно, расхождения в квалификации могут быть результатом
изменения стилистического статуса слова, но определить, является
ли слово всё ещё просторечным или его уже можно отнести к разряду разговорных единиц языка, бывает очень сложно. Например,
лексемы вперебивку, всплошную, лежмя, спозаранку, уськать,
помереть, слинять и многие другие, имеющие в Словаре Ушакова
помету (прост.), в Малом академическом словаре названы уже разговорными (разг.). В отношении некоторых из них (например, леж110
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
мя или слинять) такое решение может показаться спорным. Наоборот, слова бородастый, вперехват, надоедный, набегать, обсидеть,
спроситься, сробеть, хвостатый и т. д., квалифицирумые в СУ как
разговорные, в МАС имеют помету (прост.). И опять возникают вопросы: почему, например, спроситься – (прост.), если слинять –
(разг.)?
Сравним для примера характеристики, данные некоторым лексическим единицам, включённым в словари среднего типа – СУ,
МАС и БТС:
бородастый
бровастый
волосастый
вдарить
вперебивку
вперехват
всплошную
втихую
взахлёб
выкать
далече
женихаться
заполучить
заявиться
запропасть
задаром
задорого
издалеча
кнаружи
кнутри
кажись
кропотный
лежмя
маячиться
масластый
медвежачий
набегать
надоедный
СУ
разг.
нет
нет
прост.
прост.
разг.
прост.
нет
нет
разг. фам.
прост. обл.
прост.
разг. фам.
разг. фам.
прост.
прост. обл.
прост.
обл.
устар. прост.
устар. прост.
прост. обл.
нет
прост.
нет
нет
нейтр.
разг.
разг.
МАС
прост.
прост.
прост.
обл.
разг.
прост.
разг.
прост.
прост.
прост.
устар. обл.
обл.
прост.
прост.
обл.
прост.
нет
прост. обл.
прост.
прост.
прост.
прост.
разг.
прост.
прост.
прост.
прост.
прост.
БТС
нар.-разг.
разг.
разг.-сниж.
нет
нейтр.
разг.
разг.
разг.
разг.
разг.
нар.-разг.
разг.-сниж.
разг.
разг.
разг.
нар.-разг.
разг.
нар.-разг.
разг.
нет
разг.
нейтр.
нар.-разг.
нар.-разг.
разг.
разг.
разг.
разг.-сниж.
111
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
накоротке
намахнуться
натужливый
напрочь
недалече
недоросток
непогодь
обсидеть
опачкать
оженить
оконфузить
огрызть
околотить
окормить
омелеть
помереть
припоздать
пообещаться
постираться
пользительный
первинка
плошать
припоздниться
сгибнуть
сгодиться
слинять
сробеть
сродственник
стемна
сыздетства
спозаранку
сплошать
сыпануть
спроситься
стареться
стемнеться
теперича
тлеться
тормознуть
112
нет
нет
нет
обл.
обл.
нет
обл.
разг.
прост. устар.
устар. обл.
прост.
прост.
нет
нейтр.
нет
прост.
нет
нет
нет
прост. обл.
обл.
обл.
нет
разг. обл.
нет
прост.
разг.
нет
нет
устар. прост.
прост.
разг. фам.
разг. фам.
разг.
прост.
нет
прост. обл.
устар.
прост.
прост.
прост.
прост.
разг.
устар. прост.
прост.
прост.
прост.
прост.
прост.
разг.
разг.
прост.
прост.
прост.
разг.
прост.
прост.
прост.
прост. устар.
прост.
прост.
прост.
устар. прост.
прост.
разг.
прост.
устар. прост.
прост.
прост.
разг.
прост.
прост
прост.
устар. прост.
разг.
прост.
разг.
нет
разг.
разг.-сниж.
нар.-разг.
разг.
нар.-разг.
1. нар.-разг. 2. пренебр.
нет
разг.
нет
нар.-разг.
разг.
нет
нар.-разг.
1. разг. 2. нар.-разг.
нейтр.
трад.-нар.
разг.
нар.-разг.
нар.-разг.
нар.-разг.
разг.
разг.
разг.
нар.-разг.
разг.
1. нар.-разг. 2. разг.
нар.-разг.
нар.-разг.
нар.-разг.
трад.-нар.
разг.
нар.-разг.
разг.
1. разг. 3. нар.-разг.
нет
нейтр.
нар.-разг.
разг.
нейтр.
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
тыкать
убивец
увязаться
укать
уполовинить
уськать
учать
хужеть
разг. фам.
прост. обл.
разг. фам.
прост.
нет
прост.
обл.
нет
прост.
прост.
прост.
нет
прост.
разг.
прост
прост. обл.
разг.
нар.-разг.
1. разг.-сниж.
нейтр.
разг.
разг.
нет
разг.
Как видим, зачастую одно и то же слово имеет в трёх разных
по времени создания словарях неодинаковые (хотя и близкие) характеристики: прост., разг.-фам., разг.-сниж. (или нар.-разг.,
трад.-нар.) и разг. Нередко в двух из трёх словарей квалификация
совпадает, и тогда слово может иметь две характеристики, например: прост. и разг. Конечно, мы наблюдаем и другие варианты изменения стилистической квалификации слова от словаря к словарю, и, как правило, это не вызывает у нас возражений, поскольку
отражает динамику вхождения слова в литературный язык, его существования в литературном языке. Например, слово из диалекта
попадает в просторечие (учать, оженить, задаром, далече, издалеча, недалече, теперича, непогодь, убивец, пользительный), а
затем может проникнуть в разговорную речь (первинка, плошать,
кажись – хотя квалификация именно этих слов как разговорных в
БТС у нас вызывает большие сомнения); или из диалектного, минуя просторечие, становится разговорным (напрочь), что бывает
гораздо реже. Из разряда разговорно-фамильярной лексики (по
версии одного словаря и просторечной – по версии другого) слово может перейти в разряд лексики разговорной (выкать, тыкать,
заполучить, заявиться, сыпануть). Как правило, просторечные
слова становятся разговорными (бровастый, мосластый, припоздниться, уполовинить, хужеть, взахлёб, накоротке, уськать, помереть, припоздать, сгодиться, слинять, оконфузить, всплошную, втихую, лежмя, спозаранку, огрызть, задорого, кнаружи)
или даже нейтральными словами общенационального языка (тормознуть, кропотный, укать, вперебивку, омелеть), но бывает и
обратное, когда разговорное слово позже приобретает в словарях
квалификацию просторечного (бородастый, надоедный, сробеть)
или разговорно-сниженного (спроситься), что по сути одно и то
же. Разговорное слово также может перейти в разряд нейтральной
113
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лексики языка (стемнеться). Многие слова не поменяли своего
стилистического статуса и остались просторечными, разговорносниженными, народно-разговорными (околотить, намахнуться,
усватать, сродственник, недоросток, стемна, сыздетства, маячиться, пообещаться, постираться, увязаться, волосастый) или
разговорными (тлеться). Некоторые выпали из системы языка (стареться, отчётистый, покатистый).
Если верить данным словарей, то некоторые слова пошли очень
«извилистым» путём. Например: женихаться из просторечия (СУ)
перешло в диалекты (МАС), а затем вновь ушло в сниженную разговорную речь (БТС); из просторечия же (СУ) в диалекты перешло
и слово вдарить (МАС); набегать из разговорной речи (СУ) ушло в
просторечие (МАС), но после вернулось в разговорную речь (БТС);
то же самое произошло со словами вперехват и обсидеть; хвостастый из разговорной речи (СУ) перешло в просторечие (МАС), а затем стало нейтральной лексической единицей (БТС). Медвежачий в
СУ является нейтральным, в МАС имеет помету (прост.), а в БТС –
Разг. и т. п. В таких случаях мы склонны ставить под сомнение достоверность лексикографической квалификации.
Вообще характеристика употребления одних и тех же единиц в
разных словарях не совпадает, повторимся, слишком часто, и, к сожалению, такое несовпадение далеко не всегда является следствием
изменения стилистического статуса слова. Чтобы убедиться в этом,
достаточно сравнить функционально-стилистическую характеристику, данную одним и тем же лексемам (мы для примера взяли
некоторые лексемы на букву К) в наиболее концептуально близких
словарях – Словаре Ожегова (последнем прижизненном издании автора), Словаре Ожегова – Шведовой (2003 г.) и Словаре Ожегова под
ред. Скворцова (2010 г.) – 26-е издание (СО-26):
- Казаться *На глаза не кажется (разг.) – не появляется, не бывает где-нибудь (СО).
Казаться *На глаза не кажется (прост.) – не появляется, не
бывает где-нибудь (СОШ).
Казаться *На глаза не кажется (разг.) – не появляется, не бывает где-нибудь (СО-26).
- Канителить (разг.) – Действовать по отношению к комунибудь бестолково и медлительно, задерживать чьё-н. дело (СО).
114
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Канителить (прост.) – Действовать по отношению к комучему-н. бестолково и медлительно, задерживать дело (СОШ).
Канителить (разг.) – Действовать по отношению к кому-нибудь
бестолково и медлительно, задерживать чьё-н. дело (СО-26).
- Каркать – 2. перен. Говорить, предвещая что-н. неприятное
(прост.) (СО).
Каркать – 2. перен. Говорить, предвещая что-н. неприятное
(разг. неодобр.) (СОШ).
Каркать – 2. перен. Говорить, предвещая что-н. неприятное
(прост.) (СО-26).
- Квашня – 3. перен. О вялом и толстом, неповоротливом человеке (прост. пренебр.) (СО).
Квашня – 2. перен. О вялом и толстом, неповоротливом человеке (разг. пренебр.) (СОШ).
Квашня – 3. перен. О вялом и толстом, неповоротливом человеке (прост. пренебр.) (СО-26).
- Кинокартина (разг.) – Художественный фильм (СО).
Кинокартина – Художественный фильм – нейтральное (СОШ).
Кинокартина (разг.) – Художественный фильм (СО).
- Клоповник – 1. Место в жилом помещении, где расплодилось
много клопов (прост. пренебр.) (СО).
Клоповник – 1. Место в жилом помещении, где расплодились
клопы, а также само такое помещение (разг.) (СОШ).
Клоповник – 1. Место в жилом помещении, где расплодилось
много клопов (прост. пренебр.) (СО-26).
- Кожанка – Кожаная куртка или короткое кожаное пальто –
нейтральное (СО).
Кожанка (разг.) – Кожаная куртка или короткое кожаное пальто
(СОШ).
Кожанка – Кожаная куртка или короткое кожаное пальто – нейтральное (СО-26).
- Комбинатор (разг. неодобр.) – Тот, кто склонен к комбинациям
(во 2 знач.), умеет добиваться чего-н. разными махинациями (СО).
115
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Комбинатор – Человек, к-рый склонен к комбинациям (во 2
знач.), умеет ловко добиваться чего-н. разными способами – нейтральное (СОШ).
Комбинатор (разг. неодобр.) – Тот, кто склонен к комбинациям
(во 2 знач.), умеет добиваться чего-н. разными махинациями (СО26).
- Конфузить – Приводить в конфуз – нейтральное (СО).
Конфузить (разг.) – Приводить в конфуз (СОШ).
Конфузить – Приводить в конфуз – нейтральное (СО-26).
- Конфузиться – Испытывать конфуз, стесняться – нейтральное
(СО).
Конфузиться (разг.) – Испытывать конфуз, стесняться (СОШ).
Конфузиться – Испытывать конфуз, стесняться – нейтральное
(СО-26).
- Копотливый (разг.) – 1. Медлительный в работе. 2. Требующий много хлопот для выполнения (СО).
Копотливый (прост.) – 1. Медлительный в работе. 2. Требующий много хлопот для выполнения (СОШ).
Копотливый (разг.) – 1. Медлительный в работе. 2. Требующий
много хлопот для выполнения (СО-26).
- Копошиться – 2. перен. О мыслях, чувствах: появляться, тревожа и волнуя (разг.) (СО).
Копошиться – 2. перен. О мыслях, сомнениях: не оставлять,
беспокоя, тревожа – нейтральное (СОШ).
Копошиться – 2. перен. О мыслях, чувствах: появляться, тревожа и волнуя (разг.) (СО-26).
- Крадучись – Украдкой, тихо, скрытно – нейтральное (СО).
Крадучись (разг.) – Украдкой, тихо, скрытно (СОШ).
Крадучись – Украдкой, тихо, скрытно – нейтральное (СО-26).
- Крепчать – Становиться более крепким (в 4 знач.), усиливаться – нейтральное (СО).
Крепчать (прост.) – Становиться крепким (в 4 знач.), крепче,
усиливаться (СОШ).
116
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Крепчать – Становиться более крепким (в 4 знач.), усиливаться – нейтральное (СО-26).
- Курилка1 (прост.) – Помещение для курения (СО).
Курилка1 (разг.) – Курительная комната (СОШ).
Курилка1 (прост.) – Помещение для курения (СО-26) и т. д.
Как видим, в данном случае говорить о динамике вхождения
слова с стилевую систему языка не приходится, поскольку наиболее позднее издание Словаря Ожегова попросту дублирует прижизненное издание, т. е. возвращает данным лексическим единицам их
прежнюю стилистическую квалификацию.
Кроме того, и в пределах одного словаря разграничение просторечной и разговорной лексики слишком часто является сомнительным, вызывает вопросы. Так, например, не понятно, по каким критериям разграничены следующие пары слов в словарях:
Разговорное (разг.)
Просторечное (прост.)
Словарь Ушакова
проныра
пройдоха
долговязый высоченный
гляделки мигалки
брякнуться бахнуться
забулдыга пропойца
Малый академический словарь
врун вруша
бесёнок бесовка
Словарь Ожегова
контролёрша киношный
покалечить крутануть
один конец и дело с концом
дым коромыслом не в коня корм
грудь колесом это другой коленкор
В Словаре Ожегова – Шведовой, например, слова алкоголичка,
алкоголик являются нейтральными, а бабник охарактеризовано как
(прост. неодобр.). Чем с языковой точки зрения алкоголик отличается от бабник (тем более почему алкоголичка более литературно,
чем бабник)?
117
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Если спросить у кого-либо из носителей русского языка, чем
стилистически различаются слова синонимического ряда баловень,
баловник, шалун, то вряд ли их мнение совпадёт с мнением авторовсоставителей Малого академического словаря, в котором баловень
(прост.), баловник (разг.), а шалун нейтральное.
См.: Баловень – 2. То же, что баловник (прост.).
Баловник (разг.) – Тот, кто балуется, шалун.
Шалун – Тот, кто шалит (без помет).
О близости разговорной и просторечной лексики говорит и квалификация одних и тех же лексем в одних словарях как разговорнофамильярных, в других – как просторечных. Например: выкать,
тыкать, заполучить, заявиться, сплошать, сыпануть, увязаться и др. в Словаре Ушакова имеют пометы (разг. фам.), а в Малом
академическом словаре – помету (прост.). Более того, в некоторых
случаях слово одновременно квалифицируется и как просторечное,
и как разговорно-фамильярное в одном и том же словаре и в одном
и том же значении (!), например: гляделки (простореч. и разг. фам.
пренебр.) – Глаза (СУ). Что имели в виду авторы, когда таким образом описывали стилистическую окраску данного слова?
Об этой близости разговорной и просторечной лексики говорит
и «соседство» «разговорных» и «просторечных» значений у многозначных слов. Приведём несколько примеров из СОШ (хотя это типично для всех словарей):
I. тыкать – 1. Ударять чем-н. острым, длинным, а также вообще наносить удар чем-н. (разг.). 2. Вонзать, втыкать (прост.). 3. Совать, впихивать (прост.). 4. Посылать, направлять (разг. неодобр.).
5. Постоянно напоминать, говорить о ком-чём-н. (прост. неодобр.)
(СОШ).
II. мотаться – 1. Качаться, двигаться из стороны в сторону
(разг.). 2. Проводить время в хлопотливых, утомительных занятиях,
ходьбе (прост.) (СОШ) и (СО).
III. трепаться – 1. Колебаться от движения воздуха (разг.). 2.
Приходить в негодность, в беспорядок от небрежного обращения, небрежной носки (разг.). 3. То же, что трепать языком (разг.). 4. То же,
что околачиваться (прост. неодобр.) (СОШ). Почему «трепать языком» разговорное, а «околачиваться» просторечное? Почему «околачиваться» неодобрительное, а «трепать языком» не имеет этой
характеристики? Для сравнения: в СО данное слово толкуется немного иначе: трепаться – 1. Колебаться от движения воздуха (разг.).
118
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
2. Приходить в негодность, в беспорядок от небрежного обращения,
небрежной носки (разг.). 3. Ходить куда-нибудь зря, а также говорить глупости, врать (прост. неодобр.).
IV. баловень – 1. Человек, которого балуют, которому во всём
потворствуют (разг.). 2. То же, что баловник (прост.).
V. Слово работяга в СОШ в одном значении квалифицируется
как разговорное, а в другом – как просторечное: «работяга – 1. Работающий, старательный человек (разг.). 2. Рабочий человек, простой
труженик (прост.)». Почему «старательный человек» – разговорное,
а «простой труженик» – просторечное? Не потому ведь, что он «простой»? Для сравнения: в СО слово работяга дано с единственным
значением «Работающий, старательный человек», но в отличие от
СОШ, где данное значение квалифицируется как разговорное (разг.),
в СО оно сопровождается пометой (прост.).
VI. выцарапать – 1. перен.: грубо, нагло, не стесняясь в выборе
средств, добиться у кого-нибудь своего, желаемого (прост.). 2. перен.:
достать, добыть, получить с большим трудом, с трудностями (разг.)
(СОШ). Чем в данном случае одно значение отличается от другого?
По существу ничем. Но в первом толковании использовали слова
грубо, нагло и, вероятно, поэтому решили, что лексема относится к
просторечию. Но толкование слова и его стилистическая окраска не
одно и то же. С нашей точки зрения, как семантически, так и стилистически представленные в словаре первое и второе значения слова
выцарапать ничем не отличаются, поэтому необходимости в таком
разграничении нет.
VII. безотцовщина – 1. Жизнь и воспитание ребёнка без отца в
семье (разг.). 2. Ребёнок, растущий без отца (прост., неодобр.). И в
данном случае возникают те же вопросы: чем с языковой точки зрения функционально-стилистически или эмоционально-экспрессивно
отличаются эти значения одного и того же слова? Почему помета
(неодобр.) относится только ко второму значению – не одобряют «ребёнка, растущего без отца»? А «жизнь и воспитание ребёнка без отца
в семье» такого отношения не вызывает?
Ещё раз обратимся к мнению Г.Н. Скляревской: «Невозможно
найти логические обоснования для отнесения одних слов к разговорному, а других – к просторечному пласту. Едва ли существуют
объективные критерии разграничения следующих пар слов: свинья
(о грязном, неопрятном человеке) – «разг.», но кабан (о грузном,
толстом мужчине) – «прост.»; медведь (о неуклюжем человеке) –
119
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
«разг.», но щенок (молодой, неопытный человек) – «прост.»; каша
(путаница, беспорядок) – «разг.» (МАС – нейтрально), но петрушка
(нечто странное, нелепое) – «прост.»; туша (о крупном человеке) –
«разг.», но морда (лицо) – «прост.» (ТСУ – «вульг.»); язва (о злобном
человеке) – «разг.», но сапожник (о неумелом человеке) – «прост.»;
бухнуться (упасть) – «разг.», но треснуть (ударить) – «прост.» (Приводятся стилистические оценки ТСУ и МАС, которые во всех этих
случаях совпадают.) Границы между «разговорным» и «просторечным», достаточно условные и неопределённые, применительно к
рассматриваемому типу лексики <…> становятся настолько неуловимыми, что это заставляет усомниться в их реальности. Ссылку на
большую или меньшую степень экспрессии (грубости) <…> трудно
признать убедительной» [Скляревская, 1972, с. 41]. «Когда словари
проводят разграничение разговорной и просторечной лексики по
степени «сниженности», то, как правило, к просторечию относится
слово более экспрессивное, с большей степенью грубости, например,
в МАС: врун – разг., а вруша – прост.; дурашка – разг., а дурища –
прост.; дьяволёнок – разг., а дьявол – прост. При этом «нередко
за «степень экспрессии» принимается различие эмоциональных
оценок. Например: тюлень (о неуклюжем, неповоротливом человеке) – «разг.», но корова (о толстой, неуклюжей женщине) – «прост.»
(МАС). Черты сходства этих лексических единиц объективны и реальны: 1) Сходная (если не тождественная) семантика. 2) Метафоризация на основе ассоциативных связей со свойствами животного. 3)
Пейоративность. Различное же преломление семантики этих слов в
сознании членов языкового коллектива (действительно, корова грубее, чем тюлень) объясняется их качественно разной эмоциональной окраской: презрительной, порицательной, в первом случае, и насмешливой, во втором)» [там же, с. 42].
Такое разграничение разговорной и просторечной лексики, по
справедливому замечанию Г.Н. Скляревской, трудно признать убедительным, поскольку: во-первых, «степень качества – понятие субъективное и не может служить основанием для отнесения слова к другой
стилистической категории», а во-вторых, «и это особенно важно –
дифференциация «по степени грубости» не является языковым критерием, так как РР (разговорная речь – О.Е.) предполагает широкий
диапазон экспрессных и эмоциональных окрасок. <…> просторечие
как объект исследования было вырвано из своей естественной среды. Однако уже первые записи разговорной речи обнаружили такую
120
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
насыщенность её лексического состава «сниженными» элементами,
что это заставляет говорить о специфических нормах разговорной
речи, в которой сниженные элементы становятся естественными и
необходимыми, и соотношение разговорного и просторечного предстаёт уже в совершенно ином свете» [там же, с. 35].
Ещё более сомнительно разграничение разговорной и просторечной лексики, проводимое словарями, когда у описываемых слов
(1) нет эмоционально-экспрессивной окраски или (2) она совпадает, и
говорить о большей или меньшей «сниженности» не приходится.
Например, в СОШ: 1. впрямую (разг.) – вправду (прост.); впопад (разг.) – враз (прост.) и т. д. 2. бардак (прост.) – беспредел
(разг.); барахолка, барахло, барахлить (прост.) – барахольщик
(разг. пренебр.) и т. д.
Чем стилистически отличаются бедняга («жалкий, заслуживающий сожаления человек») и бедолага («бедняга, неудачник»)? Однако в СОШ первое слово названо разговорным, а второе – просторечным. Почему волокита1 («недобросовестное затягивание дела
или решения какого-нибудь вопроса, а также медленное течение
дела, осложняемое выполнением мелких формальностей, излишней
перепиской»), волокитчик («тот, кто занимается волокитой») – разговорные, а волынка2 («1. медлительность в каком-нибудь деле, намеренное его затягивание. 2. канительное дело»), волынщик2 («тот,
кто волынит») – просторечные.
Анализ словарей показывает, что для разграничения просторечной и разговорной лексики следует выработать критерии, более
существенные и очевидные.
Однако кроме проблемы разграничения разговорных и просторечных слов существует и проблема выделения разговорного слова
(или значения) из общеупотребительной лексики, а также проблема
разграничения просторечной и, скажем, областной лексики. Например, многозначное слово вылазка в СОШ толкуется следующим образом: вылазка – 1. Выход из осаждённого укрепления для нападения на осаждающих (устар.). Вылазка из крепости. Партизанская
вылазка (смелое и неожиданное нападение на врага). 2. перен. То же,
что выпад. Бестактная вылазка. 3. Прогулка (обычно коллективная)
за город, в лес. Лыжная вылазка. Во втором и третьем значениях
слово подано как нейтральная, общеупотребительная единица языка. С нашей точки зрения, это неверно: во-первых, данные значения
являются не нейтральными, а скорее разговорными, во-вторых, вы 121
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лазка как выпад (во втором значении) в современном языке уже неупотребительна (или крайне мало употребительна). Кто из нас и когда
в последний раз слышал выражение бестактная вылазка? В данном
случае следовало бы квалифицировать лексему как устаревающую.
Слово бродяжить в СОШ является нейтральным, а бродяжничать – просторечным (прост.). С нашей точки зрения, в настоящее
время скорее наоборот, бродяжить – разговорное или просторечное
слово, а бродяжничать – нейтральное. Если мы сравним данные
СОШ с квалификацией этих слов в других словарях, то выяснится,
что бродяжить в МАС, СО и БТС (разг.), в СУ, ССкл и СЛ отсутствует; бродяжничать в СУ и ССкл (разг.), в МАС, СО, БТС, СЛ нейтральное.
Коснёмся разграничения просторечных слов и диалектизмов.
Мы хотели бы отметить тот факт, что вхождение диалектного слова (или значения) в литературный язык происходит, как правило,
через обиходно-бытовое общение на территории большей, чем
ареал распространения диалекта или говора, то есть через просторечие и разговорную речь. Поэтому те лексические единицы,
которые сопровождаются пометой (обл.) в словарях более ранних,
в последующих часто имеют уже пометы (прост.) или (разг.). Например: задаром в СУ (прост. обл.) – в МАС (прост.); издалеча
в СУ (обл.) – в МАС (прост. обл.); напрочь в СУ (обл.) – в МАС
(разг.); теперича в СУ (прост. обл.) – в МАС (прост.); кажись в
СУ (прост. обл.) – в МАС (прост.); непогодь в СУ (обл.) – в МАС
(прост.); убивец в СУ (прост. обл.) – в МАС (прост.); первинка в
СУ (обл.) – в МАС (прост.); плошать в СУ (обл.) – в МАС (прост.);
учать в СУ (обл.) – в МАС (прост.); оконтузить в СУ (устар.
обл.) – в МАС (прост.) и т. д.
Случается, что, напротив, слово, имеющее в предыдущих словарях пометы (разг.), (прост.) и даже (книжн.), в последующих квалифицируется уже как областные. Например: вдарить, запропасть,
женихаться в СУ (прост.) – в МАС (обл.); пристать в СУ (прост.
обл.) – в МАС (обл.) и др.
Особо необходимо обратить внимание на случаи двойной квалификации (прост. и обл.), (простореч., обл.) и под. Например: брательник и братуха (прост. и обл.); впрямь (прост. и обл.) (СОШ)
и т. д. Такая квалификация лексических единиц является некорректной, поскольку слово не может одновременно принадлежать
обиходно-бытовому общенациональному (пусть и несколько сни122
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
женному) языку и иметь ограниченное диалектное функционирование (подробно об этом см. в разделе, посвященном лексике диалектного происхождения).
Жаргонизмы и арготизмы
Словари современного русского литературного языка описывают не только какую-то часть просторечной лексики, но и лексику, гораздо более сниженную. Это грубо-просторечные, бранные,
вульгарные и им подобные слова и значения, а также жаргонизмы
и арготизмы. Наличие в языке таких единиц принято считать признаком его богатства, в том числе и потому, что сниженная лексика – это разряды экспрессивно окрашенных синонимов к словам литературного языка. Многократно замечено, что в настоящее время
использование сниженной лексики всех разрядов и мастей в отличие от лексики высокой стало чрезвычайно активным. Справедливости ради стоит заметить, что сетования по поводу вульгаризации
и т. п. языка раздаются на протяжении всей истории наблюдений над
ним, но сегодня социальная база сниженной лексики охватывает все
слои населения. «Жаргонизмы превращаются в модные словечки в
речи журналистов, политиков, околобогемной публики. Они звучат
везде. Сегодня жаргонное слово чувствует себя свободно там, где,
казалось бы, ему не должно быть места, – в парламентской речи, в
выступлениях государственных чиновников всех уровней. В официальном общении работников правоохранительных органов: «Опять
коммунисты на нас наезжают. Им бы только засветиться» (А. Митрофанов, депутат ГД); «Будет у крестьян техника, будут и бабки»
(А. Титов, губернатор Самарской области). Жаргонизированная речь
льётся нескончаемым потоком на всех каналах телевидения, причём
тон в этом отношении, как это ни печально, задаёт ОРТ: «Их место
у параши»; «Непонятно, кто кого кинул: государство министерство
или министерство государство»; «Они считают, что их разводят»
(М. Леонтьев); «Сегодня принято мочить через крышу» (А. Невзоров) <…> Проникновение жаргонных слов и выражений во все сферы
общественной жизни создаёт уникальный прецедент формирования
речевого сознания под мощным давлением жаргона во всех его разновидностях. Жаргонизированный тип речевой культуры является
сегодня одним из самых влиятельных и экспансивных. Такие тен 123
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
денции в динамике взаимовлияния и взаимодействия типов речевых
культур приводят к следующим последствиям: жаргонизмы перестают осознаваться как таковые. В сознании говорящих они как бы
лишаются стилистической окраски. И «тусня», «крыша», «наехать»
воспринимаются как «обычные» слова» [Колтунова, 2003, с. 49–50].
И хотя абсолютное большинство толковых словарей создавалось до
возникновения этой «коммуникативной ситуации», все они в том
или ином количестве содержат стилистически сниженную лексику, к литературному языку отношения не имеющую. Более того, в
толковых словарях «новейшего», постперестроечного времени доля
этой лексики выросла. Например, «Большой толковый словарь русского языка» под редакцией С.А. Кузнецова в Предисловии особо отмечает: «В Словарь включены слова <…> остававшиеся до недавнего времени на границе отдалённой периферии литературного языка
(сниженная, жаргонная и бранная лексика)» [БТС, с. 3]. Как видим,
Словарь даже даёт этой лексике статус литературной. В «Толковом
словаре современного русского языка. Языковые изменения конца
XX столетия» под редакцией Г.Н. Скляревской появилась помета
Лаг. жарг. (лагерный жаргон), которой никогда до этого не было в
толковых словарях. Основная причина тому – широкая известность
и употребительность подобной лексики среди всех слоёв населения и
во всех ситуациях общения (вплоть до официальных заявлений, обращений к народу представителей высших органов государственной
власти). И опять возникают вопросы, касающиеся критериев отбора
лексических единиц, принадлежащих этой части словарного состава
общенационального языка, для включения в нормативные словари,
принципов её описания, рекомендаций, даваемых относительно употребления.
Справедливости ради нужно сказать, что не все толковые словари выделяют жаргонную или арготическую лексику как самостоятельный стилистический разряд, уделяя ему отдельное, особое
внимание, но практически все включают в свой состав то или иное
количество жаргонизмов или арготизмов. При этом словари литературного языка, которые обратили внимание на жаргонную или
арготическую лексику и выделили её с помощью специальных словарных помет, не проводят строгих отличий между терминами жаргон и арго. Просто в одних словарях эта лексика названа жаргонной
(БТС, ССкл), а в других – арготической (СУ). Первым из интересующих нас словарей на неё обратил внимание Словарь Ушакова. В нём
124
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
описаны 285 арготизмов. Все они имеют соответствующую помету
(арго), которая «означает: употребляется в пределах какой-нибудь
социальной, профессиональной и т. п. группы. Определение при слове «арго» (воровское, театральное и др.) точнее указывает, к какому
именно жаргону относится данное слово. Слово «арго» предпочтено
слову «жаргон» потому, что со словом «жаргон» обычно связывается
представление о чем-то неправильном, искаженном, а «арго» указывает только на узкую сферу употребления слова» [СУ, т. 1, с. 26]. Как
видим, в данном случае совмещена и лексика просто узкой сферы
употребления (например, из театрального арго: на выходах, дива,
жен-премьер, под занавес), и сниженная криминальная лексика: воровское арго (блат, строить арапа, дать винта, в доску, сыграть в
доску, драпать/нуть, живопырка, золотая ручка), тюремное арго
(выводить в расход, вечник, выстукать3) или карточное арго (держать банк, жир2, загнуть5, заложить банк или в банк, засдаваться).
«Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова использует для данной лексики помету Жарг., которую относит к группе помет, «характеризующих разговорную форму современного языка», и определяет её следующим образом: «Жарг.
(жаргонное) – для слов, используемых в литературном языке как
средство имитации условного языка каких-либо социальных групп»
[БТС, с. 15]. В этом словаре помета Жарг. сопровождает 259 лексических единиц.
В «Толковом словаре современного русского языка. Языковые
изменения конца XX столетия» под редакцией Г.Н. Скляревской для
квалификации жаргонной лексики применются две пометы: «Жарг.
(жаргон) – характеризует социально обособленную лексику, обычно отличающуюся максимальной экспрессией (байк, бинты, дурь,
качок, лажа, ментовка, мерсюк, наркота, облом, попса, салабон, тащиться, фишка1, халява). Лаг. жарг. (лагерный жаргон) – маркирует
замкнутый круг лексики, ограниченной лагерной тематикой и ставшей широко известной в последние годы благодаря многочисленным
публикациям» [ССкл, с. 19]. Всего в словаре помету Жарг. имеют 176
единиц, а помету Лаг. жарг. – 14 единиц: вертухай, вольняга, вольняшка, доходяга, жмурик, закосить1, кивала, лепила, расконвоировать, урка, уркаган, шарага, шмон, шмонать. Многие из этих
слов в других словарях имеют иную квалификацию. Для сравнения
приведём некоторые примеры из близкого по времени создания 26 125
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
го издания Словаря Ожегова под редакцией Л.И. Скворцова (2010
год): Авторитет – Жарг. Обладающий властью, авторитетный среди криминалитета член преступной группы (ССкл) и Авторитет2 –
Лицо, пользующееся влиянием, признанием. Криминальный а. (главарь преступной группировки) – нейтральное (СО); Баксы – Жарг.
Доллары США (ССкл) и Баксы (прост.) – Доллары США (СО); Забалдеть – Жарг. Опьянеть, захмелеть (ССкл) и Забалдеть (прост.) –
Опьянеть, захмелеть (от спиртного, наркотиков и т. п.) (СО) и т. д.
Функции помет (жарг.) и (арго) во многом совпадают с функциями пометы (обл.), сопровождающей лексику диалектного происхождения (подробно об этом см. в следующем разделе). И в том и
в другом случае, помимо стилистической квалификации слова или
значения, помета даёт этимологическую справку – указывает на его
происхождение. Особенно явно эта функция реализована в Словаре
Скляревской (помета – лагерный жаргон) и в Словаре Ушакова:
бомбёжка, бомбить (нов. авиац. арго); дело7 (торговое арго); вечник (полит., тюремн. арго); выводить в расход (тюремное арго,
нов.); выстукать3 (тюремное арго); винт2 (красноармейское арго);
вира2 (арго черноморских портовых грузчиков); вамп, вампир 4
(кино-арго); влепить4 (школьное арго, дореволюц.); волчонок 2
(нов. школьное арго); враздробь2 , вызубривать2(ся)2 , вызудить,
вызуженный, долбёжка (школьное арго); географ (разг. школьное арго); вольт23, воля4 (карточное арго); сделать восьмёрку
(спорт. арго); блат (воровское арго); фарт, фартить, на арапа, заправлять/строить арапа, дать винта (простореч. вульг. из воровского арго); выдох 2 (врачебное арго); выиграться, выигрываться
(муз. арго); высвистать/высвистывать себе путь (ж.-д. арго, о
машинисте); и т. д.
Некоторые словари не используют для квалификации данной
лексики специальных помет (т. е. не выделяют её), но, тем не менее,
включают эту лексику в свой состав, дают характеристику её употребления с помощью специальных ремарок и комментариев либо
самим толкованием слова. Сравним, например: «Дембель – Жарг.
1. Увольнение с военной службы в запас; демобилизация; 2. Тот, кто
подлежит скорой демобилизации в связи с окончанием срока службы
(за 6 месяцев до окончания службы); демобилизованный со срочной
службы» (ССКл) и «Дембель (прост.) – В речи военных: демобилизация после прохождения срочной службы; тот, кто демобилизуется
по истечении срочной службы» (СО).
126
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Многие слова, которые в Словаре Скляревской имеют помету
Жарг., в других словарях, например в Словаре Ожегова, отказавшемся от выделения жаргонной лексики и не использующем данной пометы, сопровождаются комментарием, указывающим на их принадлежность к молодёжному жаргону: «бабки – Жарг. Деньги» (ССкл)
и «бабки (прост.) – В молодёжной речи: деньги» (СО); «Башли –
Жарг. Деньги» (ССкл) и «Башли (прост.) – В молодёжной речи:
деньги (обычно в большом количестве)» (СО); «Башлять – Жарг.
Платить кому-л. за что-л. деньги (обычно большие)» (ССкл) и «Башлять – В речи молодёжи: зарабатывать много денег (обычно за один
раз)» (СО). Заметим, что в последнем случае (в СО) слово башлять
даже не имеет пометы (прост.). «Глюки – Жарг. 1. Галлюциногенные наркотики. 2. Галлюцинации (обычно возникающие под воздействием наркотиков, токсинов и т. п.» (ССкл) и «Глюки (разг.) – В
молодёжной речи: галлюцинации от действия наркотических или
токсических веществ» (СО). «Драйв – Жарг. 1. Манера исполнения
рока, отличающаяся энергичностью и большой силой звучания. 2.
перен. напористость, энергичность» (ССКл) и «Драйв (разг.) – В
речи молодёжи: то же, что кайф» (СО) и т. д. Более всего жаргонной
и арготической лексики, как уже говорилось, содержится в двух словарях – Словаре Ушакова (285 единиц) и Большом толковом словаре
под редакцией С.А. Кузнецова (259 единиц). Сопоставительный анализ лексики, имеющей в данных словарях соответствующие пометы,
показал следующее.
Представление авторов-составителей Словаря Ушакова о том,
что считать арготической (жаргонной) лексикой, гораздо шире, чем у
авторов Большого толкового словаря. Поэтому несмотря на то, что в
СУ много лексики из воровского, тюремного, карточного арго, большая часть арготизмов этого словаря характеризует речь законопослушных граждан (учащихся, представителей «мирных» профессий
и т. п.) и в сравнении с жаргонной лексикой, включённой в БТС, является гораздо менее сниженной, грубой, вульгарной, как правило,
разговорной или просторечной, иногда даже нейтральной с точки
зрения сегодняшнего словоупотребления: бомбёжка, вызубрить,
географ, на-гора, двоечник, диамат, дива, дрейфить, драпать,
духовик, естествовед, зав, под занавес, зазубрить, зубрёжка, зубрила, заниматься5, засекретить, засекреченный, зашиться (зашиваться), истмат, капустник4, картон3, наигрыш3, новенький,
передовая, передовик2 , предметница, ударник, физмат, химичка,
127
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
шпаргалка, шпана и др. Для сравнения приведём некоторые лексемы, имеющие помету Жарг. в БТС: атас, бабки, башлять, блатарь,
вертухай, гей, голубой3, дрисня2 , жмурик, забухать, закидон, заколебать2 , западло, застебать, кидала, кончить6 , лажа, лох, наезд3, наркота, облажать(ся), отключка, облом6 , отходняк, ошманать, пахан, прикол(ист), стёб, стебать(ся), стрём(ный), схвачено,
тащиться2 , тёлка2 , тачка2 , фуфло, хаза, халява, хлебало, чувак,
шалава2 , шестёрка5, шестирить, шмон и др.
Только две лексические единицы – слово домушник и лексема
блат (в значении условный воровской язык (арго), блатная музыка) – оказались общими для этих двух словарей. Выражение по
блату («незаконным путём»), которое в СУ имеет пометы (нов. простореч. вульг.), в БТС охарактеризовано уже как разговорное – Разг.
Эту же характеристику в БТС получили и такие арготизмы СУ, как:
вызубрить, географ, двоечник, зав, ни в зуб (толкнуть), зубрёжка, зубрить, зубрила, истмат, новенький, перекрыть3, физичка, физмат, фискалка, фискалить, химичка, шкет, шпаргалка.
Часть арготизмов (по версии СУ) в БТС сопровождаются пометами
Разг.-сниж.: драпать, дрейфить, пендель, шамать и др. Какие-то
лексемы названы народно-разговорными (например, фарт – Нар.разг.), какие-то – устаревшими (например, естествовед – Устар.).
Слова, пришедшие из профессионального арго, в БТС могут иметь
либо общую помету Проф. (например, карандаш2), либо пометыконкретизаторы, указывающие на конкретную специальность, вид
производства, сферу деятельности: забуриться1 (горн.), кик (спорт.)
и т. д. Значительное количество арготизмов в настоящее время, с точки зрения авторов-составителей БТС, пополнили пласт нейтральной
лексики языка и уже не сопровождаются в этом словаре никакими
пометами: вира2 , под занавес, заниматься, капустник4, картон3,
наигрыш2 , прогон, ударник4, техничный, фартовый и др. Что-то
вместо арготической (жаргонной) окраски приобрело эмоциональноэкспрессивную, например: камчатка2 – Шутливое название задней
парты или нескольких задних парт в классе, на которые сажали самых плохих учеников (БТС).
В данном случае несовпадение стилистической квалификации
одних и тех же лексических единиц в разных словарях (СУ и БТС)
является следствием изменения их (единиц) стилистического статуса в процессе постепенного вхождения в литературный язык. И
именно в качестве такого своеобразного «словарного резерва» для
128
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
литературного языка эти единицы (жаргонизмы и арготизмы) были
включены в своё время в нормативный толковый словарь (СУ). Вероятнее всего, какая-то часть лексики, имеющей помету Жарг. в БТС,
через некоторое время также перестанет восприниматься в качестве
жаргонной и перейдёт в разряд просторечной, разговорной и даже
нейтральной общенациональной лексики русского языка.
Лексика диалектного происхождения
как стилистический ресурс языка
Поскольку толковые словари русского языка являются изданиями нормативными (это словари литературного языка), диалектная
лексика не может быть объектом их описания: «Литературный язык –
основная наддиалектная форма (выделено нами. – О.Е.) существования языка» [Гухман, 1990, с. 270]. Поэтому в предисловиях и вводных
статьях словарей сообщается, что областные слова (за редким исключением) в них не включаются. Однако, несмотря на нормативный характер, каждый толковый словарь содержит некоторую часть лексики
диалектного происхождения. Н.А. Семёнов, характеризуя «Толковый
словарь русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова, в частности писал:
«Выходит за рамки нормативного словаря и объём включённой в словарь областной лексики. Однако следует учесть, что в период, когда
в литературном языке под влиянием речевой практики недавно неграмотных простых масс трудового крестьянства происходила ломка
литературных норм, трудно было сохранить определённые эстетические и нормативные границы. В этом отношении словник последующих словарей более выдержан, ибо в 50-е годы система литературного
языка в области лексики устно-разговорной более устоялась и выкристаллизовалась» [Семёнов, 1959, с. 35].
Ф.П. Филин в работе «О новом толковом словаре русского языка» особо отмечал: «Естественно, что в новом словаре не должно
быть диалектизмов (может быть, только за исключением тех слов,
которые стоят на грани общенародного и локального употребления)»
[Филин, 1981, с. 257].
С.И. Ожегов в статье «О трех типах толковых словарей современного русского языка», определяя задачи большого словаря, обращал внимание на особенности отбора лексики языка для включения
в такой словарь: «Большой словарь с возможной полнотой включает
129
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лексику художественных и общественно-публицистических произведений XIX – XX вв., широко отраженную (систематически употребляемую) в художественной и отчасти в публицистической литературе, областную речь (выделено нами. – О.Е.) и просторечие разных
типов, как выразительные средства литературного языка [Ожегов,
1981, с. 250].
Некоторые лингвисты даже утверждают, что «словарей литературных языков без диалектной лексики нет и не может быть в принципе» [Партенадзе, 1978, с. 97]. Поэтому вопросы отбора этой лексики находятся в центре внимания специалистов.
Г.Н. Скляревская считает, что включение областных слов в словари литературного языка возможно в случае, если будет установлено постоянство их состава и традиционность использования в художественных текстах [Скляревская, 1978].
О.Г. Порохова в статье «Областная лексика в словарях русского
литературного языка» пишет: «В толковых словарях <…> областные
слова помещались эпизодически, и отбор их случаен. Он преследовал две цели: теоретическую (выделение среди областной лексики
слов, которые могут проникнуть в литературный язык) и справочную. Теоретические основы и методика выделения таких слов еще
не разработаны. Почти совсем не изучена история слов, вошедших в
литературный язык из говоров. Долго не было критериев различения
областных и общенародных слов» [Порохова, 1975, с. 111]. Она отмечает, что при отборе областной лексики толковые словари русского
языка руководствуются двумя критериями: «1) частотой использования слова в литературе (как правило, художественной) и 2) широтой
его употребления в говорах» [там же]. Но эти критерии, по ее справедливому замечанию, сомнительны, поскольку: «1) в художественную литературу областные слова попадают лишь эпизодически и,
прежде всего, с художественной целью <…> для создания определенного местного колорита. Вопрос о характере бытования областной лексики в художественной литературе имеет больше отношение
к изучению языка писателей, чем к изучению судьбы областной
лексики в литературном языке в целом; 2) широта же использования
слова в говорах совсем не является показателем его актуальности
для литературного языка» [там же, с. 113]. Важно и другое замечание
автора: «Отсутствие четкого понимания того, что такое областное
слово, и неясность в вопросе о том, какую лексику из областной следует отбирать, привели в словарях литературного языка ко многим
130
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ошибкам: в одних словарях областные слова не всегда имели помету
«областное», в других – встречается узкоместная лексика, но наряду с ней как областная трактуется не диалектная, а просторечная и
общенародная нейтральная лексика» [там же, с. 114].
В толковых словарях представлены не только полные диалектизмы (азям, баклажка, бодун(ья), вечерять, волгнуть, ин, испужать, кавун, каганец, перетрушенный, подюжеть, покумекать,
склочить, скобениться (СУ); баз, гай, гороховнище, гречушник,
окормка, омороча (БАС); балакать, баштан, верея, гайтан, завируха, загнётка, крикса, кросна (МАС)), но и отдельные – диалектные
значения многозначных слов: боёк2,3, взвар1,2 , гужом2 , закраина2,3,
искрутить2 , капустница2,3, наговорщик2 , скучать2,3 (СУ); бабка2,3,
бель3, горлан2 , охолащивать3 (БАС); ботало2 , взвоз2 , дровокол2 ,
жнивьё3, загонка2 , калач3 (МАС) и т. д.
Часто у одного многозначного слова отмечается сразу несколько
диалектных значений, например: обкосить – 2. Скашивая вокруг, наметить границу участка для косьбы (обл.). 3. Выкосить, скосить всё
(обл.). 4. Долговременной косьбою придать нужные качества чему-н.
(косе; обл.); рогулька – 2. Ватрушка с защемлёнными в виде рожков
краями (обл.). 4. Плод водяного ореха, имеющий наросты на поверхности (обл.). 5. Ошейник с длинными шипами. То же, что рогатка в
4 знач. (обл.); солонец – 1. То же, что солончак (обл.). 2. Почва с выступающей на поверхность каменной солью (обл.). 4. Озеро с солёной
водой (обл.); тельце – 2. Мякоть плода (обл.). 3. Зародыш в яйце (обл.).
4. Острый конец яйца (обл.); хлебник – 2. Домашнее животное, откармливаемое хлебом (обл.). 3. Хлебное вино, водка (обл.). 4. Нож для
резки хлеба (обл.) (СУ).
По мнению М.Х. Партенадзе, «введение в словарь литературного языка диалектных значений общенародных слов является по
существу одним из путей расширения круга многозначных лексем
в составе литературного языка, если диалектные и литературные
значения рассматриваются как значения одной лексической системы. Если же считать их значениями разносистемными, тогда мы не
вправе оставить их в одной словарной статье; такие многозначные,
условно, словарные единицы, по нашему мнению, следует «расщеплять» на самостоятельные слова: значение литературное оформить
как единицу литературного языка, диалектное значение – как единицу диалектную или как диалектизм и, соответственно этому, последнюю поместить или в словаре языка писателя, или в региональном
131
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
диалектном словаре, или, наконец, в словаре литературного языка,
но в последнем случае снабдив пометой «обл.» (областное)» [Партенадзе, 1978, с. 87]. Кроме того, «слова литературные могут утратить
общеязыковое значение и сохраниться в одном или нескольких диалектах, что вызывает переход таких слов из словаря литературного
языка в словарь диалектный, региональный, и, наоборот, процесс
сближения диалектов с литературным языком влечет за собой перемещение слов из ряда областных в литературные, что соответственно отражается и на лексикографической практике» [там же].
Обратимся непосредственно к словарям. Первый (по времени
возникновения) из интересующих нас словарей – Словарь Ушакова –
во вступительной статье «Как пользоваться словарем» доводит до
сведения пользователей: «Выпускаемый толковый словарь русского
языка не ставит себе целью обнять все богатство русского языка во
всем его историческом и территориальном объеме. <…> Он дает объяснение значений слов современного русского литературного языка
<…> Согласно с намеченной задачей словаря, в него, как правило, не
входят некоторые категории слов. Так, за некоторыми исключениями, не входят слова местные, или областные (выделено нами. –
О.Е.)» [СУ, с. 21]. Далее авторы повторяют: «Слова местные, или областные, как уже сказано, в словарь вообще не включаются. Но многие из них широко распространены, и полезно было поместить такие
слова в словарь» [там же, с. 26].
Большой академический словарь во Введении указал на то, что
«в Словаре находят место те областные, провинциальные слова, которые являются материалом общенационального языка, а не достоянием только местных говоров. Сюда прежде всего относятся слова,
широко распространённые в разных говорах или в фольклоре, а оттуда проникающие и в художественную литературу, как, например:
посконная рубаха, баять, оброть, коваль, мизгирь, булатный нож,
косящатое окошко, поленница и др.; сюда же относятся слова, отражающие бытовую, хозяйственную и культурную стороны жизни
крестьян и выходящие за пределы узкоспециального и местного
значения: матица, закута, лядина, выть, огрех, обжа, огрёбки. Областные слова ограниченного местного употребления, а также слова,
отражающие мелочи домашнего крестьянского быта, не включаются в Словарь, если даже они попадаются в отдельных литературных
произведениях (обычно с пояснением значения или с выделением
курсивом, кавычками)» [БАС, т. 1, с. 5-6]. Во втором издании словаря
132
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
помета (обл.) «ставится при тех словах и значениях слов, употребление которых ограничено рамками одного или нескольких местных
говоров русского языка. При использовании в художественной литературе эти слова сохраняют свой диалектный характер, например:
ажно (союз и частица), байстрюк (незаконнорожденный ребёнок),
баранта (стадо баранов), важенка (самка оленя), валух (кастрированный баран), варнак (каторжник), веретьё (грубая ткань), гашник
(пояс, верхняя часть штанов)» [БАС-2, 1991, с. 10].
Словарь Ожегова в разделе «Сведения, необходимые для пользующихся словарем» оговаривает: «В соответствии с задачами словаря в него, как правило, не помещаются <…> местные, диалектные
слова, если они не используются достаточно широко в составе литературного языка как выразительное средство» [СО, с. 4]. Эта же
позиция, естественно, разделяется авторами Словаря Ожегова и
Шведовой, но с некоторым уточнением: «В соответствии с задачами
словаря в него, как правило, не помещаются <…> местные, диалектные слова и значения, если они не используются достаточно широко
в составе литературного языка как выразительные средства или как
слова, приобретающие терминологический характер и используемые
достаточно широко не в узкоспециальных сферах» [СОШ, с. 6].
Об этом же сообщают авторы-составители Малого академического словаря: «В соответствии с задачами Словаря в него не входят:
а) областные слова, за исключением тех, которые достаточно широко
представлены в художественных произведениях различных авторов
или обозначают предметы, явления, понятия, особенно важные и характерные для жизни, быта и т. д. населения той или иной области и
широко известные за ее пределами» [МАС, с. 7].
Отказались от диалектной лексики толковые словари малого
типа, созданные в последнее время, – «Русский толковый словарь»
В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной (2000) и «Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия»
под ред. Г.Н. Скляревской (2001).
Не выделяет её и «Большой толковый словарь русского языка»
под ред. С.А. Кузнецова (БТС). Однако, как мы уже отмечали (в разделе, посвящённом разговорной и просторечной лексике), в данном
словаре есть помета Трад.-нар. (традиционно-народное) «для слов,
указывающих на принадлежность к традиционному крестьянскому
быту или к традиционным формам крестьянской речи и привносящих в литературный язык русский фольклорный колорит» [БТС,
133
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
с. 15]. Данная помета в том числе маркирует лексику, в некоторой
своей части имеющую диалектное происхождение и потому в Словаре Ушакова, например, сопровождаемую пометой (обл.): батька
(отец), буланка, бурёнка, веретьё, горюша, занедужиться, зелье,
кормилец (ласковое обращение к мужчине); косой (заяц); молодка
(молодая замужняя крестьянская женщина), морок, мужик (мужчина, муж), нашептать (произнести наговор, наколдовать), невеличка,
недужить(ся), отмыкать(ся), присуха (в СУ – обл.; в БТС – Трад.нар.); близенько (БТС – Трад.-нар.) / близенек (СУ – обл.); борзый
(в БТС – Трад.-нар.; в СУ – обл. поэт.); приворот (в СУ – обл., нар.поэт.; в БТС – Трад.-нар.); воля (свобода, независимость) (в СУ –
книжн. устар., обл.; в БТС – Трад.-нар.); заворожить (заколдовать,
подчинить волшебной силе, заговорить) (в СУ – поэт. устар. и обл.; в
БТС – Трад.-нар.); касатка (ласковое обращение к девочке, девушке,
женщине) (в СУ – простореч., обл.; в БТС – Трад.-нар.); зазнобушка
(нар.-поэт. обл.) – Ласкат. к зазноба (нар.-поэт.) (зазноба – Любовное влечение, страсть к какой-нибудь женщине (нар.-поэт.) // Предмет любви, возлюбленная (разг.)) (СУ), в БТС зазноба Трад.-нар. –
Любимая, возлюбленная и т. д.
Иногда эти словари содержат очень близкую лексику, например
в Словаре Ушакова зажин (обл.) – Начало жатвы, в БТС зажинки
Трад.-нар. – Обрядовый праздник, посвящённый началу жатвы.
Кроме того, некоторые лексические единицы, имеющие в БТС
помету Нар.-разг., (1) соотносятся с областными словами в других
словарях или (2) в качестве комментария содержат указания на ареал
бытования. Например: 1. молодица Нар.-поэт. – молодая замужняя
женщина (чаще крестьянка). Ср.: в СУ молодица (обл.) – молодая
крестьянская замужняя женщина. 2. Баз Нар.-разг. – На юге России:
огороженная площадка или крытый двор для скота; задний двор в
крестьянской усадьбе; Дубок 2 Нар.-разг. – На юге России: большая
дубовая долблёная лодка, челн.
Этот же способ – указание в комментарии, предваряющем толкование, на географическое место бытования слова – используют и
другие словари. Например, балок – На севере: временное жильё –
домик, установленный на полозьях (СОШ).
Все проанализированные нами словари, описывающие лексику диалектного происхождения, для её характеристики используют
одну специальную помету «обл.» (областное), однако по-разному
определяют её содержание. Так, в Словаре Ушакова говорится, что
134
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
указанная помета «для пишущих должна носить характер предупреждения о том, что слово может оказаться необщепонятным. Кроме
того, эта помета имеет иногда запретительный характер, а именно,
когда при правильной литературной форме существует ее вариант
областной, употребление которого является для литературного языка неправильностью; такой характер имеет эта помета, напр., при
областных формах: б`аловать (см. слово б а л о в а`т ь), игумна (см.
слово и г у м е н)» [СУ, с. 26].
Большой академический словарь объясняет: «Помета обл. (областное слово) показывает принадлежность слова не литературному
языку, а местным говорам. Но широкое его употребление не только
в речи персонажей художественных произведений, но и в речи авторской заставляет признать такое слово подлежащим включению
в словарь литературного языка обычно со справочной целью» [БАС
т. 4, с. 4].
В Словаре Ожегова пометой (обл.) снабжаются «местные, диалектные слова, употребляемые в литературной речи при необходимости охарактеризовать то или иное явление выразительными средствами не литературного языка, а местной, диалектной речи» [СО, с. 7].
Почти слово в слово это повторяет СОШ: «(обл.), т. е. областное, такой
пометой снабжаются местные, диалектные слова, употребляемые в
речи при необходимости обозначить то или иное явление средствами
не литературного языка, а местного говора, диалекта» [СОШ, с. 8].
В Малом академическом словаре помета толкуется так: «Обл.,
т. е. областное слово или значение, указывает на то, что слово (или
значение) употребляется в народных говорах и сохраняет свой областной характер, но в Словарь включено потому, что часто встречается в художественной, научно-популярной литературе или обозначает предметы, явления, понятия и т. д. народного быта, обихода, не
имеющие для своего обозначения соответствующего литературного
слова, например: Большуха – Старшая в доме, хозяйка. Гуторить –
Разговаривать, беседовать» [МАС, с. 9].
Таким образом, как отмечают исследователи, помета (обл.) выполняет в толковых словарях литературного языка одновременно
несколько функций: 1) этимологическую, поскольку указывает на
происхождение слова; 2) теоретическую, так как выделяет среди областной лексики слова, которые могут проникнуть в литературный
язык; 3) справочную, потому что разъясняет значения необщепонятных для носителей литературного языка слов; 3) запретительную
135
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
(например, когда одновременно с правильной литературной формой
существует областной вариант); 4) функционально-стилистическую,
показывающую, что слово принадлежит к выразительным средствам
художественной литературы (хотя не входит в литературный язык).
При этом иногда доминирует стилистико-этимологическая функция
пометы (обл.), а иногда – стилистико-функциональная. Что касается
нормативно-запретительной функции, то, по справедливому замечанию А.М. Бабкина, ее «словарь может осуществлять негативным
путем – невнесением областного слова в словник» [Бабкин, 1971, с.
28], и потому данную функцию мы относим к факультативным, дополнительным функциям пометы (обл.).
Не раз исследователи высказывали свои предложения по усовершенствованию техники лексикографического описания диалектизмов в толковых словарях. Так, например, Р.А. Жомонов в
диссертационном исследовании «Принципы отбора диалектизмов
и их подача в толковом словаре узбекского языка» пишет: «Предлагаются следующие рекомендации по подаче диалектизмов в
новом словаре: 1) сопровождать пометой (диал.) диалектизмы неширокого распространения и слова, имеющие тенденцию к вхождению в литературный язык, но воспринимаемые в данное время
как областные слова; 2) не ставить помету (диал.) при словах диалектного происхождения, но ставших уже общеупотребительными, достоянием всего народа» [Жомонов 1991, с. 17]. Как будто
отвечая на это предложение (хотя и двадцатью годами ранее),
А.М. Бабкин писал: «Однако здесь возникнет много трудностей,
т.к. вхождение областного слова в литературный язык – процесс
длительный и многоступенчатый, зависящий как от языковых
причин – большей или меньшей продолжительности установления лексико-семантических отношений с соответствующим кругом других слов литературного языка, – так и внеязыковых (например, социальных) причин. <…> вопрос о том, вошло или нет
прочно областное слово в литературный язык, является сложным.
Для его решения необходимо исследование, которое должно опираться: 1) на материалы употребления слова в художественной и
специальной литературе, в газетах и журналах; 2) на изучение характера его семантических и лексических связей с другими словами в системе современного литературного языка; 3) на в достаточной мере полное знакомство с характером употребления слова
в устной речи разных социальных и возрастных групп носителей
136
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
литературного языка; 4) на рассмотрение употребления слова в
современных диалектах» [Бабкин, 1971, с. 119–120].
Значительная часть диалектизмов в словарях имеет при себе
кроме пометы (обл.) еще одну или две пометы. Среди вариантов сочетания помет в Малом академическом словаре, например, встречаются: (устар. и обл.) – 111 единиц (батажьё, боле, взрачный, далече,
кат, кресало, лепота, паужин, помочь, прозор, свычай, складень,
ухожье, ухитить); (прост. и обл.) – 33 единицы (гагакать, байка,
батька, глазастый, гоношить, завсе, женихаться, знамо, калёный,
сгоношит, спечь, тятя); (спец. и обл.) – 18 единиц (бахтарма, ватажный, коренной3, обегайка, ожеледь, папуша, хайло1); (нар.-поэт.
и обл.) – 5 единиц (грай, кровинка2, молодица, присуха, стёжка2);
(с.-х. и обл.) – 5 ед. (выгреб2, избоина, переярок, ухвостье, хряк) и
некоторые другие.
В Словаре Ушакова наиболее частотны сочетания помет (простореч. обл.): `али, бог`атее, барахло, басурман, бой11, вертать, вестимое дело, вишенье, владать, влазить, вохра, впервинку, вона,
ворочать3, вострить, вострый, вона, вскок, вчерась, вша, вшибать/ся, вшибиться, выдудить, выкуриться3, вылазить, гавкать,
гавкнуть, гайда, гармония4, голодовка, дарм`а, девонька, пойти
до ветру, посконь2 и мн.др.; (разг. обл.): батрачить, безмужний,
брыкун/ья, бзык, валиться2, видалый, воструха, вспучить/вать/
ся, встопорщить/ся, встрепыхаться, встрепыхнуться, всхохлатить, всхохлаченный, выбить3, вызимовать, выпреть1, высекаться1, высечься, выставной и т. д.; (устар. обл.): батажьё, высевок,
глум, горшеня и др.; (спец. обл.): болона, бондарня, вага, выплыв
и т. п. Часто вместо общей пометы (спец.) в таком сочетании используются конкретизирующие пометы: (с.-х.), (тех.), (охот.) и мн. др.:
бороздильник, закосить, избоина, кормач, косовица, лядина, макуха, неук2, обезлошадеть (обл., с.-х.), варочный, корчевалка, моталка, мурава2 (обл., тех.), лежбище, лежбищный, обметать (обл.,
охот.); змеевик3 , ивишень, Иван-да-Марья, козляк, лещина, лещиновый, мокрица2 (бот., обл.); культя (обл. и мед.) и т. д.
Совмещение при одном слове помет (обл.) и (прост.), (обл.) и
(разг.) многие исследователи называют существенным недостатком
толковых словарей.
Примечание. Заметим, что даже в рамках одного словаря варианты сочетания помет используются самые разные: (разг., обл), (разг.
и обл.), (разг. обл.); (простореч., обл.), (простореч. и обл.), (простореч.
137
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
обл.). Имеют ли эти различия какое-либо значение или нет, не ясно. О
невозможности совместного употребления данных помет писал еще
Ф.П. Филин в статье «Заметки по лексикологии и лексикографии»:
«двойная помета «прост. и обл.», впервые появившаяся в Словаре
под ред. А.А. Шахматова и принятая последующими словарями,
основана на недостаточно четком представлении о природе диалектизма, на смешении понятий «ненормативное», «внелитературное» и
«диалектное»» [Филин, 1957, с. 53]. На самом деле «границы между
просторечной и диалектной лексикой четки и определенны: просторечные слова общерусского распространения, они входят в словарный состав общенародного языка, а диалектные – территориально
ограничены и не входят в состав общенародного языка» [Балахонова, 1982, с. 22]. Именно на этом основании двойная помета (прост. и
обл.) или (разг. и обл.) в нормативных словарях лишена смысла, поскольку каждый из ее компонентов с точки зрения «стилистического
кодекса» общенародного языка исключает другой. С нормативной
точки зрения слово является либо просторечным (или разговорным),
т. е. общенародным, либо диалектным, т. е. территориально ограниченным. С этим трудно не согласиться. Однако лексических единиц,
имеющих обе пометы (разг. и обл.; простореч. и обл.) – в самых разных сочетаниях, в Словаре Ушакова, повторим, очень много.
Более того, развивая данную мысль, мы можем утверждать, что
и сочетание помет (обл.) и (книжн.), нередко встречающееся, например, в Словаре Ушакова, также недопустимо (или как минимум некорректно). Поскольку слово либо входит в литературный, нормированный язык (а книжное слово не может не входить в литературный,
нормированный язык), либо не входит в него: всклоченный, всклочивать, захудать, излучина, лёт (книжн. и обл.), глубь, гоньба
(книжн. обл.), зелье1, усевать/ся (книжн., обл.) и т. д.
Можно было бы предположить, что, используя составную помету (книжн. обл.), авторы словаря в некоторых случаях имели в виду,
что книжная на момент создания словаря лексема пришла в литературный язык из диалектной, областной речи, и помета (обл.) в таком случае выполняет этимологическую функцию, но во избежание
недопонимания и путаницы такое сочетание могло бы иметь другое выражение, например (книжн., прежде обл.) или (обл., теперь
книжн.), по аналогии с используемыми в словарях составными пометами (устар., теперь ирон.) и под. Но для сочетания помет (книжн. и
обл.) данное объяснение не подходит, а между тем в СУ эта странная
138
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
квалификация сопровождает целый ряд лексем: всклочивать, захудать, излучина, лёт и др.
Соединение помет (устар.) и (обл.), по мнению исследователей,
указывает на изменение стилистического статуса слова, а именно на
переход нейтрального в прошлом слова в состав диалектной лексики современного языка [Балахонова, 1982]. Так, например, двойная
помета (устар. и обл.) при слове кресало (стальная пластинка для
высекания огня из кремня; огниво) в МАС указывает на то, что это
слово употреблялось нейтрально и широко в прошлом, но в современном языке оно сохранилось только в говорах. Тогда, вероятно,
сочетание (устар. обл.) говорит пользователю словаря о том, что слово является исчезающим, устаревающим диалектизмом. Например,
казаковать в СУ – быть казаком, заниматься казацким делом (обл.
устар.).
Количественные показатели присутствия диалектизмов в исследованных нами словарях таковы: «Толковый словарь русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова описывает более 4500 единиц, имеющих
помету (обл.). Среди них более 3000 слов и около 1500 отдельных
значений и оттенков значений многозначных слов. Кроме того, более
70 диалектизмов, включённых в СУ, – это устойчивые выражения
(с виру и с болота, выбить дорогу, дуван дуванить, сняло живой
рукой, играть песни, куда зря, наставить самовар, красный петух, набрать на стол) и около 200 единиц – диалектные грамматические (или орфоэпические) формы слов (медяной и (обл.) медяный;
нашест и (обл.) нашесть; настрогать и (обл.) настругать; обобрать
и (обл.) обрать; п`етелька и (обл.) пет`елька; поднеб`есье и (обл.)
подн`ебесье). Напомним, что всего в словаре описано 85 289 слов (не
считая более 5000 отсылочных).
Другой словарь среднего типа – Малый академический словарь,
содержащий более 90 000 слов (т. е. больше, чем в СУ), включает в
шесть с половиной раз меньше диалектных единиц – 670 единиц,
имеющих помету (обл.). При этом полными диалектизмами (помета
«обл.» относится к слову в целом) являются 472 единицы (71 %): балакать, беремя, векша, домовина, добре, дымокур, задворок, залавок, заплот, кочет, купава, мга, мурло, нехай, обабок, огородина, паужин, примак, сусек, худоба и др., а частичными / неполными
(помета относится к одному из значений многозначного слова) – 197
единиц (29 %): балаган1, вершить3, выпасть6, кликать4, кровинка2, лежак2, летник3,1, перемёт3, помочь2, рыбалка4, секира2 и др.
139
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В одном случае помета относится к оттенку значения: простенок //
(обл.) перегородка, переборка (в Словаре Ушакова таких случаев более 100). В двух случаях – к идиомам: знамо дело, ходором ходить (в
СУ, повторим, диалектизмов – устойчивых выражений более 70). 491
единица в МАС имеет при себе только помету (обл.) – 73 %: бугай,
буерак, взвар, голица, гайтан, догляд, жниво, загнетка, изволок и
т. д. Оставшиеся лексемы имеют еще одну (174 ед.) или две (7 ед.) пометы: взбодрить (прост., устар. и обл.), баять (прост. устар. и обл.),
утица (обл. и нар.-поэт. и устар.), гуня (устар. нар.-поэт. и обл.),
поколе и поколь (разг., устар. и обл.) и др.
Таким образом, мы наблюдаем существенное сокращение количества диалектизмов, включаемых в толковые словари литературного языка среднего типа, и даже отказ некоторых словарей от
включения (или выделения) этой лексики, объясняется, вероятно,
несколькими причинами: изменением стилистического статуса
части диалектизмов – их переходом в просторечие и разговорную
речь (балакать, баламут, б`аловать, братан, внучок, вякать, защёлка, квёлый, кожанка, конопатый и т. д.) или даже в нейтральный словарный фонд языка (брусничник, ежевичник, бублик,
дублёнка, казан, мангал, калиновый, кислое молоко, крутой
кипяток и мн. др.), что продиктовано глобальными процессами,
происходящими в самом общенациональном языке, а именно исчезновением, постепенным «растворением» в нём диалектов и говоров (связанным, например, с ростом уровня образования носителей
языка, тотальным распространением влияния СМИ и др.); устареванием (кика, лихвенный, пложенный и пложённый и др.) и, как
следствие, невключением в более современные словари другой части диалектизмов; просто более строгим отбором этой лексики в
словари литературного языка (исключением из них таких лексем,
как азям, зуй, индо, кеньги, канчук, морцо, очкур и т. п., описанных в СУ).
В Словарь Ожегова включены всего 44 диалектизма. Из них полными диалектизмами являются 26 единиц, частичными (отдельные
значения многозначного слова) – 14. В двух случаях диалектными
словарь называет формы слова: вечереть // (обл.) завечереть, выделить1 // (обл. и спец.) выдел. Дважды помета относится к идиомам:
драть зерно, играть песни. 40 единиц имеют только помету (обл.),
4 единицы имеют еще одну помету: (спец. и обл.) – выдел, (стар. и
обл.) – зелье1, (устар. и обл.) – змей1, сам4 .
140
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Словарь Ожегова и Шведовой включает в 5 раз больше диалектизмов, чем Словарь Ожегова (214 единиц), хотя также является словарем
малого типа и фактически продолжением ожеговского словаря. В нём
154 полных диалектизма, 51 частичный диалектизм, 6 идиоматических
выражений диалектного происхождения и 6 диалектных форм слов. 114
единиц имеют только одну помету (обл.), 98 единиц – две: ((спец. и обл.),
(прост. и обл.), (устар. и обл.), (стар. и обл.)) и 2 единицы – три: ковчег1
(обл. и прост. ирон.) и чистый5 (устар. прост. и обл.).
Поскольку стилистическую функцию, по мнению исследователей, диалектизмы выполняют в качестве средства выразительности
в художественных текстах и в литературный язык попадают через
художественные тексты, мы проанализировали иллюстративный
материал к словам, имеющим помету (обл.), и выяснили, что взяты
они (диалектизмы) авторами-составителями толковых словарей из
таких произведений, как, например, «Полтава» А.С. Пушкина, «Губернские очерки» М.Е. Салтыкова-Щедрина, «Старуха» Н.В. Успенского, «Бабы» А.П. Чехова, «Повесть о жизни» К.Г. Паустовского,
«Лихая година» Ф.В. Гладкова, «Поднятая целина» М.А. Шолохова
(МАС) и др.
С тематической точки зрения диалектизмы, входящие в состав
толковых словарей современного русского литературного языка,
можно условно разделить на следующие основные группы:
1. Названия различных надворных и сельскохозяйственных
построек (верея – столб, на который навешивается створка ворот;
вешала – столбы из жерди с поперечными перекладинами, предназначенные для развешивания и сушки чего-либо (снопов, сетей рыбы
и др.), жило – обитаемое место, жилье).
Эта группа диалектизмов самая многочисленная, что объясняется особой важностью обозначаемых реалий для жизнедеятельности человека.
2. Наименования людей – членов семьи (батька – отец; братан –
брат; большуха – старшая в доме, хозяйка; большак – старший в
доме, хозяин; меньшак – младший в семье; примак – зять, принятый в семью жены, живущий в доме жены); представителей разных
социальных слоев (зимогор – бродяга; кержак – старообрядец; кат –
палач; копач – рабочий землекоп; кухарь – повар; песельник – исполнитель песен).
3. Наименования животных (прежде всего домашних): бугай – бык-производитель; годовик – годовалое животное; ко 141
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
чет – петух; хряк – свин; бирюк – волк; векша – белка; сохач –
лось).
4. Обозначения элементов ландшафта, окружающей местности:
буерак – овраг, промоина; взлобок – возвышенное место, крутой пригорок; крутояр – крутой обрывистый берег; мшара – мшистое болото; падина – узкая глубокая долина, ложбина; яруга – овраг, буерак.
5. Названия сельскохозяйственных единиц: беремя – большая
охапка, вязанка; зарод – стог, скирд сена, соломы или снопов обычно
большого размера и продолговатой четырехугольной формы; суслон – несколько снопов, поставленных в поле для просушки; яровище – яровое поле, с которого убран хлеб.
6. Названия даров природы (грибов, ягод, различных растений),
используемых в пищу: боровик – гриб с темно-коричневой толстой
шляпкой и беловатой толстой ножкой, белый гриб; голубица – голубика; кавун – арбуз; обабок – подберезовик; жито – название, используемое в одних местах для риса, в других – для ячменя, в третьих – вообще всякого хлеба в зерне или на корню.
7. Наименования явлений природы: забереги – очистившаяся
ото льда часть реки или озера у берега либо полоска льда у берега;
завируха – вьюга, метель; зазимок – первый снег, первые заморозки;
коловерть – водоворот; мга – туман, мгла; сивере – северный ветер;
сумет – сугроб; хмара – туча; чичер – холодная погода с дождем и
мокрым снегом.
8. Диалектизмы, обозначающие поведение, речь человека: балакать – болтать; выкомуры – хитрые, затейливые речи; глум – издевательство, злая насмешка; женихаться – вступать в пору, когда
начинают ухаживать за лицом другого пола, иметь жениха или невесту; колгота – суета, беспокойные хлопоты.
9. Названия морских и речных судов: будара – род гребного судна; долбленка – долбленая лодка; завозня – речное судно: большая
плоскодонная лодка; косная – шести-, двенадцативёсельная лодка,
предназначенная для переездов.
В частеречном отношении абсолютное большинство диалектизмов – существительные: быльё, взвар, городьба, денник, зыбка, кедрач, любушка, молодка, недород, околица, распадок, снежница,
сусек, тын, ужак, чапыжник, чёботы, шишкарь, яр и др. Гораздо
менее представлены глаголы (виноватить, гуторить, женихаться,
кажись, квохтать, лубенеть, нишкни, охолонуться, подсобить,
подмогнуть, почать, сдюжить, студенеть, терпнуть, шутковать и
142
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
др.), еще меньше – прилагательные (гудливый, запрошлый, нонешний, пригожий, сторожкий, сеночной и т. д.).
Немало диалектизмов-наречий, есть и служебные части речи –
предлоги, частицы, междометия: ахти – ах; вестимо – само собой
разумеется, конечно, известно; встречь – навстречу; вчерась – вчера; впрямь – 1) действительно, 2) частица, выражающая уверенность:
так и есть, на самом деле; далече – далеко; добре – хорошо; дюже –
очень сильно; знамо – известно; надысь – совсем недавно, намедни;
наизволок – вверх по некрутому подъему; небось – 1) вероятно, пожалуй, 2) частица, выражающая уверенность; невесть – неизвестно;
нехай – пусть; ноне – нынче; окромя – кроме; посередь – посередине; поперед – перед; -ка -ко – частица: то же, что; -ста – частица:
1) употребляется в прямой речи для усиления слова, после которого
стоит, 2) придает прямой речи оттенок учтивости, вежливости; поза; по-над; по-под; по что.
Мы сравнили описания некоторых диалектизмов, данные в толковых словарях, с описаниями этих же лексем в «Словаре русских народных говоров» АН СССР (далее – Словарь говоров, или СРНГ), и
оказалось, что не всегда зафиксированные толковыми словарями значения содержатся в Словаре говоров. Так, например, обечайка в МАС:
«боковая стенка различных цилиндрических или конических сосудов,
барабанов, труб» (в СУ данное значение не зафиксировано, в СО и СОШ
такого слова нет), а в Словаре говоров: «1. Обот, обруч, надетый на бочку; 2. Вешалка для рукомойника; 3. Коробка из листового железа вокруг жернова, чтобы мука не разбрасывалась в стороны». Слово ряшка1 в МАС: банная шайка, в СУ: шайка, ведёрко (в СО и СОШ данной
лексемы нет), а в СРНГ: «1. Старая рваная одежда, тряпка; 2. Сушеная
рыба (обычно мякоть рыбной спинки, нарезанная полосками)». Редина2
в МАС: «не заросшее деревьями и кустарниками место в лесу» (в СУ
данное значение не зафиксировано, в СО и СОШ такой лексемы нет), а
в СРНГ: «1. Состояние чего-либо редкого, жидкого, неплотного; 2. Неплотная, редко сотканная ткань; 3. Ячея рыболовной сети» и т. д. Это
лишь некоторые примеры, которые показывают, как может трансформироваться (не только функционально стилистически, но и семантически) диалектное слово при вхождении в литературный язык.
Подводя итог, повторим, что вопросы, касающиеся принципов
отбора лексики диалектного происхождения для включения в толковые словари литературного языка и техники её описания в этих
словарях, по-прежнему актуальны.
143
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
2. Эмоционально-экспрессивно
окрашенная лексика
Не все лингвисты сходятся во мнении о том, что понимать под
эмоциональностью, экспрессивностью и оценочностью слова. Приведём цитату из словарной статьи «Экспрессивность» «Энциклопедического словаря-справочника: Выразительные средства русского
языка и речевые ошибки и недочёты»: «Экспрессивность – понятие,
неоднозначно определяемое в словарях, справочниках и прочей литературе. Так, напр., В.Н. Гридин определяет Э. как «совокупность
семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают её способность выступать в коммуникативном акте как
средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи» [Гридин В.Н., 1990, с. 591]. С точки зрения
В.Н. Телия, Э. – «семантическая категория, придающая речи выразительность за счёт взаимодействия в содержательной стороне языковой единицы, высказывания, текста, оценочного и эмоционального
отношения субъекта речи (говорящего или пишущего) к тому, что
происходит во внешнем или внутреннем для него мире» [Телия В.Н.,
1997, с. 637]. По мнению С.Е. Никитиной и Н.В. Васильевой, Э. – «совокупность признаков языковых единиц или высказывания/текста,
в которых отражается/которые указывают на не-нейтральное отношение говорящего к содержанию или адресату речи» [Никитина
С.Е., Васильева Н.В., 1996, с. 151]. Р.Р. Чайковский под Э. понимает
«во-первых, объективно существующее свойство языковых средств
увеличивать прагматический потенциал высказываний, придавая
им требуемую психологическую направленность, и, во-вторых, созданную функционированием определённой совокупности экспрессивных средств языка специфическую атмосферу высказывания,
заключающуюся в способности этого высказывания интенсивно
воздействовать на восприятие читателя, вызывая у него определённую интеллектуальную или эмоциональную реакцию» [Чайковский
Р.Р., 1971, с. 193]. М.Н. Кожина рассматривает Э. как «построение
речи, наилучшим образом реализующее цели и задачи общения и
достигающее эффективности этого общения», при этом замечая, что
Э. «своеобразна в той или иной речевой разновидности, так как последняя обусловлена специфическим комплексом известных экстралингвистических факторов» [Кожина М.Н., 1987, с. 14]. Разнообразие
подходов к дефинированию категории Э. отражено, напр., в работах
144
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Н.А. Лукьяновой (1991), И.В. Пекарской (2000), Р.Р. Чайковского
(1971)» [Сковородников, Копнина, 2005, с. 362].
Как видно из приведённого очень краткого научного обзора,
рассматриваемое понятия экспрессивности воспринимается разными авторами неодинаково. То же следует сказать и относительно
понятий «эмоциональность», «изобразительность», оценочность»,
«выразительность» и т. п. Не все занимающиеся исследованиями в
данной области лингвистического знания любую стилистическую
окраску считают эмоционально-экспрессивной; некоторые лингвисты эмоционально-экспрессивную окраску к стилистической не относят вовсе. Но все безусловно признают их тесную взаимосвязь.
В.В. Виноградов в статье «Итоги обсуждения вопросов стилистики» разделил «стилистические окраски экспрессивноэмоционального характера и стилистические окраски, связанные
с ограниченной речевой областью применения соответствующих
языковых средств» [Виноградов, 1955, с. 69]. Ш. Балли заметил, что
«слова, в одном значении которых заключается определенная экспрессивная оценка называемого явления, часто оказываются одновременно стилистически окрашенными, т. е. связанными с определенными условиями речевого общения» [Балли, 1961, с. 197].
Д.Н. Шмелёв в «Очерках по семасиологии русского языка» писал: «Слова, в самом значении которых заключена определенная
экспрессивная оценка называемого предмета или явления, часто
оказываются одновременно и стилистически окрашенными, то есть
связанными с определенными условиями речевого общения» [Шмелёв, 1964, с. 109].
И.Б. Голуб в кандидатской диссертации, посвященной высокой лексике, отмечает, что «в семантике слова его эмоциональнооценочная коннотация в большей мере, чем особенности предметнологического содержания, способствует закреплению за словом определенной стилистической окраски» [Голуб, 1977, с. 67].
Как утверждает Т.Г. Винокур в работе «О содержании некоторых стилистических понятий»: «смотря по тому, что мы называем
объектом стилистического изучения (стилистическое «значение»,
функциональную прикреплённость, экспрессивную окрашенность),
выяснится, где, т. е. в каких плоскостях, следует искать и изучать
означенный объект <…> и как можно было бы его изучать (т. е. каким
способом выявлять стилистические единицы и как их систематизировать)» [Винокур Т.Г., 1972, с. 7]. Она считает, что «стилистическая
145
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
интерпретация языкового факта, по всей вероятности, объективно
складывается из наблюдения над процессом функционального отбора и характеристики его экспрессивного результата, получающего
речевое воплощение», следовательно, «собственно эмоциональная
окраска, являясь частью семантической структуры слова, получает
стилистическую значимость в применении, употреблении» [там же,
с. 18], «значит, реальная языковая действительность даёт нам картину нечёткой расчленённости собственно экспрессивной и функциональной стилистической окрашенности <…>. С этой точки зрения
и экспрессивно-оценочные, и функционально-прикреплённые средства языка могут входить (в одинаковой степени и в сходной роли)
в сферу стилистических градаций как средства, конституирующие
языковые стили. <…> Хотелось бы подчеркнуть, что кажется возможным соединять экспрессию и функцию в общую категорию стилистических свойств ещё и потому, что при непосредственном анализе любого экспрессивного или функционального слоя языка мы
увидим их непременную (не единичную, а принципиальную) взаимосвязь» [там же, с. 23–24].
С другой стороны, например, Р.Г. Пиотровский считает, что «от
понятий «стилистическая окраска» и «дополнительные оттенки»
следует отличать понятие оценочно-выразительной характеристики
(экспрессии) языкового элемента» [Пиотровский, 1960, с. 23].
Все исследователи сходятся в том, что эмоциональноэкспрессивная, оценочная лексика – «это сложная и внутренне противоречивая лексика частотного употребления» [Шахнарович, Графова, 1987, с. 122].
Мы в своей работе под эмоциональностью будем понимать свойство лексической единицы выражать субъективную оценку, субъективное отношение говорящего к предмету речи (иронию, насмешку,
презрение, неодобрение, укор и т. д.). Экспрессивность понимается
нами как повышенная, легко ощущаемая выразительность (а иногда
и изобразительность) лексической единицы.
Каждый толковый словарь использует несколько способов квалификации эмоционально-экспрессивно окрашенных лексических
единиц (подробно о способах стилистической квалификации лексики в толковых словарях см. в посвящённой этому главе 3). Во-первых,
указание на соответствующий оттенок значения слова может содержаться в самом толковании. Например: Косолапый3 – шутливое
название медведя; Золотко (разг.) – Ласковое обращение (СОШ);
146
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Разглагольствование – многословное рассуждение, часто бессодержательное или высокопарное (МАС); А4 (разг.)1 // То же с оттенком
иронии или злорадства (например: А, так вот вы как…) (СУ) и т. д.
Во-вторых, многие лексемы в словарях сопровождаются соответствующими комментариями. Например: Почивать – то же, что
спать (устар., с оттенком почтительности) (СОШ); Баба – о робком, нерешительном мужчине, юноше (обычно с оттенком пренебрежительности) (БАС-2) и т. д.
Но, конечно, основным лексикографическим средством
эмоционально-экспрессивной характеристики лексики являются специальные словарные пометы. Практически во всех толковых словарях современного русского языка эмоциональноэкспрессивные пометы считаются разновидностью стилистических помет. Первым (по времени создания) словарём современного
русского языка – Словарём Ушакова – среди прочих была заявлена группа «стилистических помет, указывающих на выразительные оттенки (экспрессию) слов». В неё вошли пометы «(бран.) –
бранное, (ирон.) – ироническое, (неодобрит.) – неодобрительное,
(шутл.) – шутливое, (презрит.) – презрительное, (пренебр.) – пренебрежительное, (укор.) – укоризненное, (торж.) – употребительное только в торжественном стиле, (ритор.) – употребительное
только в стиле риторическом, патетическом или направленном на
то, чтобы внушить слушателю то или иное отношение к предмету, (эвф.) – употребительное эвфемистически, для замены прямого обозначения чего-нибудь описанием с целью скрыть, прикрыть
что-нибудь предосудительное» [СУ, т. 1, с. 28]. Кроме того, в словаре использовались пометы, которые сами авторы-составители
не относили к эмоционально-экспрессивным (они назвали их пометами, указывающими разновидности устной речи), но, по нашему мнению, данные пометы являются именно таковыми (что
не мешает им называть разновидности устной речи). Это пометы (фам.) – фамильярное, означает: «свойственно разговорной
речи или просторечию и имеет или интимный, или развязный,
фамильярный характер» и (вульг.) – вульгарное, означает: «по
своей бесцеремонности и грубости неудобно для литературного
употребления» [там же]. Никакого логического обоснования и вообще теоретического описания предложенной системы помет для
эмоционально-экспрессивно окрашенной лексики Словарь Ушакова (как, впрочем, и другие словари) не содержит.
147
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Толковые словари, возникшие после Словаря Ушакова, во многом повторили его опыт. Так, Малый академический словарь почти
полностью продублировал систему соответствующих помет Словаря Ушакова. Как и в СУ, в МАС среди стилистических помет выделяется группа «указывающих эмоциональную окраску слова»: «бран.,
т. е. бранное слово или значение; ирон., т. е. слово или значение, выражающее ироническую оценку предмета, явления, понятия и т. п.;
шутл., т. е. шутливое слово или значение; пренебр. (пренебрежительное), презр. (презрительное), неодобр. (неодобрительное), почтит.
(почтительное) слово или значение» [МАС, с. 10].
Сопоставительный анализ Малого академического словаря и
Словаря Ушакова показал, что большинство соответствующих помет в этих словарях совпадает. И в одном и в другом есть пометы
(бран.), (ирон.), (шутл.), (неодобрит.), (презр.), (пренебр.). Но без некоторых изменений всё же не обошлось: в МАС отсутствуют пометы (укор.), (торж.), (ритор.), а также (фам.) и (вульг.), но вводится
новая помета – (почтит.). Частично функции используемых в Словаре Ушакова помет (торж.) и (ритор.) в Малом академическом
словаре выполняет помета (высок.), которая, правда, относится авторами не к эмоционально-экспрессивным характеристикам слов, а
к функционально-стилистическим. Как отмечает Е.Ф. Петрищева в
монографии «Стилистически окрашенная лексика русского языка»,
«высказывания о лексике, получающей в словарях пометы (ритор.),
(торж.), (высок.) (возвестить, горнило, година, незабвенный и т. п.)
и (фам.) (глазеть, слоняться и т. п.), особенно противоречивы» [Петрищева, 1984, с. 6].
«Словарь русского языка» С.И. Ожегова в общем ряду помет,
«указывающих стилистическую характеристику слова», называет и пометы (презр.), т. е. презрительное, (неодобр.), т. е. неодобрительное, (пренебр.), т. е. пренебрежительное, (шутл.), т. е. шутливое,
(ирон.), т. е. ироническое, (бран.), т. е. бранное, которые «означают,
что в слове содержится та или иная эмоциональная, выразительная
оценка обозначаемого словом явления» [СО, с. 7]. Почти полностью
дублирует эту систему помет «Толковый словарь русского языка»
С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, но с добавлением пометы (груб.), т. е.
грубое слово или значение, которая в МАС существует лишь в виде
составной пометы (груб.-прост.) – грубое просторечное и относится
к разряду функционально-стилистических, а не экспрессивных характеристик.
148
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Таким образом, «ассортимент» эмоционально-экспрессивных
помет в МАС, СО и СОШ почти полностью совпадает – 6 из 7 помет
одинаковые: (бран.), (ирон.), (неодобр.), (шутл.), (презр.) и (пренебр.).
«Большой толковый словарь русского языка», как отмечает его
автор и главный редактор С.А. Кузнецов, «в известной степени можно назвать преемником двух основных академических словарей,
изданных в СССР. Имеется в виду Малый академический словарь
<…> и Большой академический словарь» [БТС, с. 4]. В нём также
используются «пометы, передающие эмоционально-экспрессивную
оценку»: Высок. (высокое), Одобр. (одобрительное), Ласк. (ласкательное), Почтит. (почтительное), Шутл. (шутливое), Неодобр. (неодобрительное), Ирон. (ироническое), Пренебр. (пренебрежительное),
Уничиж. (уничижительное), Презрит. (презрительное), Бранно
(бранное), Грубо (грубое), Вульг. (вульгарное). Это самый «богатый»
набор эмоционально-экспрессивных характеристик, и в данном случае БТС ближе всего стоит не к Большому академическому словарю
или Малому академическому словарю (как это заявлено авторами),
а к Словарю Ушакова. Приведённый список помет в БТС сопровождается следующим примечанием: «Пометы этого ряда уже предполагают разговорную лексическую основу, поэтому сочетаний (Разг.
Фам., Разг. Шутл.) в словаре нет» [БТС, с. 16].
С нашей точки зрения, утверждение, что, например, презрительное, уничижительное или неодобрительное обязательно принадлежит лишь разговорной сфере, является некорректным. Соглашаясь с
тем, что эти эмоционально-экспрессивные окраски лексических единиц наиболее распространены именно в разговорной речи, считаем,
что они вполне могут иметь место и в сфере высокого, торжественного, риторического. Например, немало лексических единиц, сочетающих в себе риторическую окраску с негативной оценкой самого
широкого «радиуса действия» – от простого неодобрения (неодобрит.), через презрение (презрит.) до откровенной брани (бран.) –
можно встретить в Словаре Ушакова: (ритор., неодобрит.): кнутобойничество и кнутобойство, огородиться2; (ритор. презрит.):
вороньё, отступничество, отступнический, раб4, рабий, судилище, тюремщик, хищник2/чество2/ческий2, ползать в ногах; (церк.книжн., теперь ритор. презрит.): скверна; (ритор. бран.) – собака3;
(ритор. или бран.) – монстр и т. д.
Наименее «разветвлена» система эмоционально-экспрессивных
помет в таких словарях малого типа, как «Русский толковый словарь»
149
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной и «Толковый словарь современного
русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под ред.
Г.Н. Скляревской. В Словаре Лопатиных, как и в ранее рассмотренных словарях, эмоциональная окраска лексических единиц считается стилистической и отражается с помощью помет неодобр. (неодобрительное), ирон. (ироническое), шутл. (шутливое), бран. (бранное).
К ним, как пишут авторы, «примыкают пометы ласк. (ласкательное)
и уничиж. (уничижительное), характеризующие некоторые разряды
производных слов <…> Все они нередко сопровождают пометы разг.
или прост.» [СЛ, с. 9].
В «Толковом словаре современного русского языка. Языковые
изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской читателю
сообщается: «В функционально-стилистическом аспекте Словарь
описывает широкий диапазон лексики – от научной терминологии
до жаргона. Лексика, значимая в функциональном, социальном, стилистическом и других отношениях, маркируется соответствующими
пометами. Помимо функциональных, собственно стилистических,
эмотивных и оценочных помет, применяются также пометы нормативные, имеющие запретительный характер <…> а также отражающие эвфемистический (Эвфем.) или окказиональный (Окказ.) характер слова» [ССкл, с. 11]. Как видим, авторы данного словаря различают собственно стилистические, функциональные, эмотивные и
оценочные пометы. Нас интересуют две группы помет словаря: 1)
пометы оценочной характеристики, указывающие на устойчивую
эмоциональную окраску или оценку слова – Ирон., Неодобр., Презрит., Шутл., и 2) так называемые другие пометы, среди которых
названы Бран. и Насмешл.
Таким образом, лишь пять эмоционально-экспрессивных помет используются во всех толковых словарях современного русского
языка. Это пометы (бран.), (ирон.), (неодобр.), (шутл.) и (презрит.).
Помета (ласк.) не используется в Словаре Скляревской. Помета
(пренебр.) не заявлена в Словаре Лопатиных, но ею отмечены в нём
три единицы: барахло, дешёвка2 и старьё (разг. пренебр.). В Словаре
Скляревской эта помета включена в список условных сокращений,
но использована она словарём лишь однажды – при характеристике
слова лох (разг. пренебр.).
Только Малый академический словарь и Большой толковый
словарь под редакцией Кузнецова пользуются пометой (почтит.), но
делают это крайне редко. В МАС данная помета сопровождает лишь
150
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
пять единиц: батюшка1, маманя, матушка1, папаня, почивать.
И все они имеют дополнительные характеристики – либо (устар.),
либо (прост.): батюшка1, матушка1, почивать – (устар. почтит.),
маманя, папаня – (прост. почтит.). В БТС помета (почтит.) сопровождает 12 лексем: архипастырь, Господь Бог, дражайший, дама1,4,
матушка1,3, мудрец2 , папенька, почивать1, почить1, старец1. Они
также не являются активно используемыми в обычных ситуациях
общения и могут иметь дополнительные стилистические характеристики: дражайший (устар. почтит.), матушка1 (трад.-нар., обычно
ласк., почтит.), папенька (устар. почтит.) и др.
Словарь Ожегова – Шведовой, Словарь Лопатиных и Большой
толковый словарь под ред. Кузнецова пользуются пометой (груб.). В
МАС, БТС, ССкл и СЛ заявлена помета (уничиж.), но Словарь Скляревской сопроводил ею только слово бомжара (разг. уничиж.). Только в БТС есть помета (одобр.), также использованная всего один раз
(аппетитный2).
Как справедливо отмечают А.М. Шахнарович и Т.А. Графова,
«даже самый предварительный анализ наглядно показывает отсутствие единой чёткой системы как в выделении корпуса ЭП (эмотивных помет. – О.Е.), так и в их расстановке. Показательно, что в предисловиях к словарям практически ничего не говорится о лингвистической специфике ЭП. Если такая информация и появляется во
введении или вступительной статье, она в самом лучшем случае сводится к их характеристике как стилистических помет особого рода,
указывающих на выразительные оттенки (экспрессию) (СУ); присутствие в слове эмоциональной выразительной оценки обозначаемого
явления (СО); эмоциональную окраску слова <…> эмоциональное
значение слова <…> эмоционально-экспрессивную окрашенность
<…> экспрессивно-оценочную характеристику понятия <…> и т. д.»
[Шахнарович, Графова, 1987, с. 124]. Авторы совершенно правы, когда приходят к выводу о том, что даже в пределах этой одной группы помет (эмоционально-экспрессивных) «объединяются подчас не
вполне однородные маркеры, не вписывающиеся в один ряд с остальными. Например, в СУ в одну группу с презр., пренебр. и т. п. включаются эвф., торж., ритор., имеющие совершенно иную природу и
критерии выделения <…> Думается, что и традиционно относимые
к этой группе пометы типа бран., ирон., шутл. следует рассматривать отдельно, т.к. они скорее указывают на стилистический приём,
лежащий в основе создания эмотивной окраски слова, на способ вы 151
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ражения некоторого эмотивного отношения, нежели на особый тип
такого отношения <…> Анализ словарей со всей очевидностью показал, что расстановка эмотивных помет весьма непоследовательна
и бессистемна» [там же, с. 125].
Нельзя не согласиться и с другим утверждением А.М. Шахнарович и Т.А. Графовой, к которому они пришли в результате проведённого психолингвистического эксперимента, о том, что используемые
в словарях эмотивные пометы «не соотносимы с субъективными
представлениями носителей языка. Среди реакций испытуемых немного отношений типа презрение, пренебрежение и т. п., традиционно используемых в качестве эмотивных помет. Гораздо более многочисленны реакции типа негодование, возмущение, гнев, раздражение, досада, злость и т. п.» [там же, с. 126]. (Подробно о проведённом
эксперименте см. в статье В.И. Шаховского «Лексикография и коннотативная семантика» [Шаховский, 1983, с. 27 – 34]).
Это же отмечает И.А. Стернин. В статье «Обыденное языковое
сознание и стилистическая дифференциация лексики» он пишет:
«Как соотносится теоретико-лингвистическая стилистическая классификация лексики, предлагаемая в традиционных учебниках, с реальностью языкового сознания – различают ли носители языка те
разряды, которые им предлагают лингвисты? <…> Экспериментальные психолингвистические исследования, направленные на описание языкового сознания носителей языка, показывают, что обыденное языковое сознание рядового носителя языка содержит картину
стилистической дифференциации лексики, отличную от выстроенной лингвистами на основе детального описания стилистического
значения различных типов слов» [Стернин, 2012, с. 90 – 91]. Эксперимент, проведённый Стерниным, привёл его к выводу о том, что
«языковое сознание рядового носителя языка достаточно отчётливо,
рельефно делит слова по стилистической принадлежности на три
основные группы – литературные, разговорные и ненормативные.
В последнем разряде вульгарные и бранные слова фактически противостоят нецензурным, в связи с чем можно выделить, возможно,
не три, а четыре основных стилистических разряда: литературные,
разговорные, сниженные (вульгарные и бранные) и нецензурные,
классифицируя их также как культурные (литературные и разговорные), некультурные (неуместные в общественном месте) и неприличные (запрещённые в общественном месте). Эти дифференциации,
как показывает опыт объяснения рядовым носителям языка, понят152
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ны обыденному языковому сознанию и дают практическую основу
реальному обучению культуре словоупотребления» [там же, с. 100–
101]. (Подробно о проведённом эксперименте и его результатах см. в
[Стернин, 2012]).
По характеру эмоционально-экспрессивной окраски лексику
принято делить на положительно и отрицательно окрашенную (иногда выделяют слова с неоднозначным эмоционально-оценочным
компонентом). Даже на первый взгляд видно, что абсолютное большинство интересующих нас помет обозначают эмоции отрицательные: груб., бран., ирон., неодобр., презрит., пренебр., уничижит. К
положительно окрашенным среди используемых большинством словарей относится лишь помета (шутл.) и (ласк.) и встречающиеся в
отдельных словарях пометы (почтит.) и (одобр.), сопровождающие,
как мы уже отмечали, всего несколько лексических единиц. Так, например, помета (одобр.) в БТС использована лишь единожды для
лексемы аппетитный2.
Почему-то среди всего словарного массива языка словарями не
выделено ни одного слова или значения, которые можно было бы
охарактеризовать как (учтив.) – учтивое, (уважит.) – уважительное,
(вежл.) – вежливое, (дружеск.) – дружеское и под. Судя по данным
словарей, в современном русском языке значительно преобладает негативная экспрессивная составляющая значения слова (как по количеству лексических единиц, так и по разнообразию оттенков значения).
Необходимо обратить внимание и на то, что «эмоциональноэкспрессивное значение до некоторой степени относительно и переменно, оно в большей мере испытывает влияние контекста и порой
обусловлено им. Слова с постоянным эмоционально-экспрессивным
значением получают фиксацию в словаре. Но даже в словаре встречаются слова с двойными эмоционально-экспрессивными пометами, указывающими на зависимость употребления этих слов от контекста и ситуации» [Кузьмина, 1980, с. 8]. Как правило, двойные (и
даже тройные или четверные) эмоционально-экспрессивные пометы
используются в Словаре Ушакова. Например: облачить // (книжн.
устар., ритор. торж. и шутл. ирон.); облечь11 (ритор., торж. и
шутл. ирон.); отличиться // (разг. фам. шутл. или ирон.). В других
словарях это встречается гораздо реже: барахло3 (презрит. и бран.);
зануда (груб. прост., презр. и бран.) (МАС) и т. д.
Многозначные слова нередко в разных своих значениях имеют
различные эмоционально-экспрессивные стилистические окраски:
153
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Батюшка – 1. Отец (с оттенком почтительности; устар.); 2. Священник (с оттенком вежливости, у верующих); 3. Вообще форма
ласково-фамильярного обращения к собеседнику; то же, что батенька (простореч. устар.) (СУ).
Поскольку принято считать, что эмоционально-экспрессивное
значение слова находится в зависимости от функциональностилистического значения, в случаях совмещения у слова или лексемы функционально-стилистических и эмоционально-экспрессивных
характеристик последние всегда занимают вторую позицию как
более конкретные оттенки значения. Например: всезнайка (разг.
ирон.), высокоумный (книжн. ирон.) (СУ); балда3 (прост. бран.),
папаня, маманя (прост. почтит.) (МАС); бревно2 (разг. бран.),
белоручка (разг. презр.) (СО); раздуть5 (разг. неодобр.); разлететься6 (разг. ирон.) (СЛ) и др. И здесь есть некоторое отличие между
словарями. Так, мы уже цитировали «Большой толковый словарь
русского языка» под редакцией Кузнецова и «Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной, которые по-разному подходят к вопросу двойной квалификации лексики. Коротко напомним,
что думают по этому поводу авторы данных словарей: «Из помет,
указывающих на эмоциональную окраску лексических единиц, в
словаре используются: неодобр. (неодобрительное), ирон. (ироническое), шутл. (шутливое), бран. (бранное); к ним примыкают пометы
ласк. (ласкательное) и уничиж. (уничижительное), характеризующие
некоторые разряды производных слов <…> Все они нередко сопровождают пометы разг. или прост.», – поясняют авторы «Русского
толкового словаря» [СЛ, с. 9]. «Пометы этого ряда (т. е. передающие
эмоционально-экспрессивную оценку. – О.Е.) уже предполагают
разговорную лексическую основу, поэтому сочетаний (Разг. Фам.),
(Разг. Шутл.) в Словаре нет», – не соглашаются авторы «Большого
толкового словаря русского языка» [БТС, с. 16]. Однако большинство
словарей придерживаются первой позиции, среди них и «Толковый
словарь современного русского языка. Языковые изменения конца
XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской: «Если слово должно быть
охарактеризовано одновременно в разных аспектах (социальной отнесённости, собственно стилистической, эмоциональной характеристик), то применяется сочетание помет без союза: Разг. Ирон. (демократка – «резиновая дубинка»); Разг. Неодобр. (долгострой); Разг.
Насмешл. (мыло, мыльная опера); Разг. Шутл. (барабашка, мавродики, трудоголик); Разг. Сниж. (заложить – «выдать, предать»); Публ.
154
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Неодобр. (ежовщина, сталинщина); Перен. Разг. Неодобр. (бардак)»
[ССкл, с. 21].
Проведённый анализ показал, что лексика, имеющая
эмоционально-экспрессивное значение (или оттенок значения), очень
неоднородна не только по качеству или конкретному виду этого значения (уничижительное, ласковое и т. д.), но и по степени «сращения» экспрессивного, эмотивного компонента значения со значением функциональным. С этой точки зрения всю лексику, имеющую в
словарях пометы эмоционально-экспрессивных характеристик значения, мы условно делим на две большие группы. В одну группу входит лексика, которая, по нашему мнению, сопровождается пометами комбинированной, синкретичной семантики: (высок.) – высокое,
(торж.) – торжественное, (ритор.) – риторическое, (бран.) – бранное, (грубо-простореч.) – грубо-просторечное, (вульг.) – вульгарное.
Мы считаем, что отнесение высокой, торжественной, риторической, грубо-просторечной, вульгарной и другой подобной лексики
к собственно эмоционально-экспрессивной некорректно, поскольку
эта лексика ещё и функционально закреплена за определёнными стилями (разновидностями) языка/речи: нелитературным общением,
когда речь идёт о грубо-просторечной и вульгарной лексике, и торжественными жанрами коммуникации в случае с лексикой торжественной, риторической, высокой. Поэтому в данном случае правильнее
было бы говорить о комбинированном характере стилистического
значения – функционального и эмоционально-экспрессивного.
Другую группу составляют лексические единицы, имеющие в
словарях собственно эмотивные, эмоционально-экспрессивные пометы: неодобр., презрит., уничижит., почтит. и др. И хотя мы уже
говорили о том, что, по мнению лингвистов, и эта лексика, как правило, закреплена за определённой сферой общения – разговорной речью, но, во-первых, это только «как правило» (неодобрит., презрит.,
уничижит. и т. п. могут сопровождать не только разговорную речь,
но и книжную (высокую, торжественную и др.), что подтверждают
уже приводимые нами ранее данные словарей, например СУ: рабский3 (книжн. презрит.) – угодливый, льстивый, или там же – (ритор. презрит.): вороньё, отступничество, отступнический, раб4,
рабий, судилище, тюремщик, хищник2/чество2/ческий2, ползать
в ногах; (церк.-книжн., теперь ритор. презрит.): скверна; (ритор.,
неодобрит.): кнутобойничество и кнутобойство, огородиться2 и
даже (ритор. бран.) – собака3 или (ритор. или бран.) – монстр), а во 155
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вторых, само наименование помет в одних случаях указывает только на отношение к предмету речи (шутл., ирон., презрит., пренебр.
и т. д.), а в других – и на экспрессию, и на сферу функционирования
тоже (грубо-простореч., поэт., высок., ритор.). И это, конечно, не
случайно.
Рассмотрим подробнее разряды эмоционально-экспрессивной
лексики, представленной в исследованных нами словарях.
Ироническая и шутливая лексика
Лексика, имеющая пометы (ирон.) – ироническое и (шутл.) –
шутливое, представлена во всех толковых словарях современного
русского литературного языка. Пометы (ирон.) и (шутл.) словари
называют стилистическими пометами, указывающими на выразительные оттенки (экспрессию) слов (СУ); пометами, указывающими
на эмоциональную окраску слова (МАС); пометами, означающими,
что в слове содержится та или иная эмоциональная, выразительная
оценка обозначаемого словом явления (СО и СОШ); пометами, передающими эмоционально-экспрессивную оценку (БТСРЯ); пометами, указывающими на эмоциональную окраску лексических единиц (СЛ); пометами оценочной характеристики, указывающими на
устойчивую эмоциональную окраску или оценку слова (ССкл).
Однако, как мы уже отмечали, не все лингвисты согласны с таким представлением о существе данных помет. Некоторые полагают, что традиционно относимые к эмотивной группе «пометы типа
бран., ирон., шутл. следует рассматривать отдельно, т.к. они скорее
указывают на стилистический приём, лежащий в основе создания
эмотивной окраски слова, на способ выражения некоторого эмотивного отношения, нежели на особый тип такого отношения» [Шахнарович, Графова, 1987, с. 125]. Но у авторов словарей мнение иное.
При этом в абсолютном большинстве исследованных нами изданий содержание помет (шутл.) и (ирон.) (как, впрочем, и содержание остальных эмотивных помет) не раскрывается. Видимо, авторы
полагают, что читатель и так легко различит данные характеристики. Исключениями являются «Большой толковый словарь русского
языка» под ред. С.А. Кузнецова, который объясняет: «Шутл. (шутливое) – для слов, содержащих забавную, несерьёзную, шутливую
оценку»; «Ирон. (ироническое) – для слов, употребляемых с целью
156
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
насмешки» [БТС, с. 16], и Малый академический словарь, который,
не особенно углубляясь в существо различий, всё-таки уточняет:
«ирон., т. е. слово или значение, выражающее ироническую оценку
предмета, явления, понятия и т. п.; шутл., т. е. шутливое слово или
значение» [МАС, с. 10].
Между тем анализ словарного материала, сопровождаемого
этими пометами, говорит о том, что не всегда граница между шутливыми и ироническими лексическими единицами очевидна.
Принято считать, что шутка отличается от иронии качеством
отношения: в первом случае оно положительное, доброе, а во втором – скорее отрицательное, недоброе. Иногда словари для уточнения, конкретизации характера эмоции и оценки вместо использования пометы дают соответствующее толкование или комментарий:
А4 (разг.) – 1. Выражение догадки, удивления (произн. протяжно). А,
вот оно что! // То же с оттенком иронии или злорадства. А, так
вот вы как ! (СУ).
Но, как мы уже сказали, не всегда можно с лёгкостью провести
границу между этими явлениями. Например, чем стилистически отличаются слова хата2 , хибара и хоромы? Если говорить о выражаемой оценке, то лексема хибара, скорее, имеет отрицательную коннотацию, а хоромы – положительную. Однако в словарях именно слово
хоромы чаще охарактеризовано как ироническое (СОШ, СЛ), а хата2
и хибара – как шутливые (БТС). А в Словаре Ушакова и Словаре
Ожегова, например, хоромы имеет обе эмотивные пометы – (устар.,
теперь ирон., шутл.), в то же время хибара и хата2 никакими эмотивными пометами не сопровождаются. В МАС хоромы и хибара
эмотивных помет не имеют (хата2 отсутствует). По нашему мнению,
стилистические потенции данных слов, которые могут быть реализованы в определённых контекстах, схожи. Другой пример: в СО и
СОШ слово балахон (длинная, свободного покроя, часто плохо сшитая одежда) названо шутливым. С нашей точки зрения, если данное
слово и имеет какое-то эмоционально-экспрессивное значение, то оно
ближе к иронии, поскольку содержит скорее отрицательную оценку
обозначаемого – его проще представить в таких контекстах, как:
Опять ты этот балахон напялила; Вечно она в балахонах ходит;
Вырядится в свой балахон и ходит. Это же слово в СУ подано как
разговорное, в МАС и БТС – как нейтральное.
О сложности разграничения иронической и шутливой лексики говорят, во-первых, многочисленные случаи несовпадения стилистиче 157
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ской характеристики одних и тех же лексических единиц в разных словарях. Например: 1) болтология – в СУ (нов. ирон.), в СОШ и БТС (разг.
шутл.), в СО и МАС – отсутствует; без году неделя – в СУ (разг. ирон.),
в СО, МАС и БТС (шутл.), в СОШ (разг. неодобр.); чадолюбивый – в
СУ (книжн. устар., теперь шутл.), в СО и СОШ (устар. и ирон.), в МАС
(устар. и шутл.), в БТС (разг. обычно шутл.); старушенция – в СУ (простореч. фам.), в СО и СОШ (разг. шутл.), в МАС (разг. ирон.), в БТС
(фам.); эскулап – в СУ (книжн. шутл.), в СО (устар. шутл.), в СОШ
(устар. и ирон.), в МАС (ирон. шутл.), в БТС (ирон.) и т. д.
Во многих случаях эмотивно окрашенные (шутливые или иронические), по мнению создателей одних словарей, лексемы в других
словарях описываются как не имеющие эмотивных значений разговорные, книжные или вовсе нейтральные единицы языка. Например:
ареопаг2 (собрание авторитетных лиц для решения каких-либо
вопросов) – в СУ (устар. теперь с ирон. оттенком), в СО и СОШ
(книжн. ирон.), в БТС (шутл., ирон.), а в МАС – нейтральное, без
каких-либо помет;
безрукий2 (неловкий, неумелый в работе) – в СУ (разг. ирон.), в СО
(разг. шутл. пренебр.), а в СОШ, МАС и БТС – разговорное, без эмотивных помет;
возомнить (составить преувеличенно высокое мнение о себе) – в СУ
(ирон. неодобрит.), в МАС и БТС – разговорное, без эмотивных помет, в СО и СОШ – нейтральное;
выдворить(ять) (удалить насильно, грубо, вынудить уйти, уехать) –
в СУ (офиц. устар., теперь ирон.), в СО – просторечное, без эмотивных помет, в МАС и БТС – разговорное, без эмотивных помет, в
СОШ – нейтральное;
умствовать2 (размышлять, действовать, пускаясь в ненужные или
слишком отвлечённые рассуждения, мудрить) – в СУ (разг. неодобрит.), в СО (неодобр.), в МАС и БТС (разг. ирон.), в СОШ – нейтральное;
амбиция2 (претензии, притязания на что-либо) – в СО (книжн. ирон.),
в СОШ и БТС (неодобр.), в СУ и МАС – нейтральное;
благодетель (тот, кто оказал, оказывает благодеяния – большие
услуги, помощь) – в МАС (устар.), в СО и СОШ (устар. и ирон.), в
СУ и БТС – нейтральное;
вездесущий2 (успевающий побывать всюду, принять участие во всех
или многих мероприятиях) – в СУ (разг. ирон.), в МАС (разг. шутл.),
в СО (ирон.), в СОШ и БТС – нейтральное;
158
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вальяжный (имеющий представительную, солидную внешность;
полный благообразия, приятной важности; свойственный такому
человеку) – в СО и СОШ (устар. и ирон.), в МАС (устар.), в СУ (простореч.), в БТС – нейтральное;
восвояси (к себе домой) – в СУ (фам. шутл.), в СО и СОШ (разг. и ирон.),
в БТС (разг.-сниж.), в МАС – разговорное, без эмотивных помет;
восседать (важно, торжественно сидеть) – в СО и СОШ (устар. и
ирон.), в БТС – высокое, без эмотивных помет, в СУ – книжное, без
эмотивных помет, в МАС – нейтральное;
губитель (тот, кто губит, погубил кого-что-нибудь) – в СО и СОШ
(высок. и ирон.), в БТС (книжн. и ирон.), в СУ – книжное, без эмотивных помет, в МАС – нейтральное;
на заклание (на гибель, на мучение) – в СУ (книжн. ирон.), в СО (высок. и ирон.), в МАС (высок. устар.), в СОШ (устар. высок. и ирон.), в
БТС – книжное, без эмотивных помет;
засим (далее, дальше) – в СО и СОШ (устар. и ирон.), СУ – книжное
устаревшее, без эмотивных помет, в МАС и БТС – устаревшее, без
эмотивных помет;
колымага2 (тяжёлая, громоздкая, неуклюжая повозка) – в СО (ирон.),
в СОШ (разг. ирон.), в МАС и БТС (пренебр.), в СУ – устаревшее, без
эмотивных помет;
лицезреть (созерцать, видеть кого-нибудь непосредственно, своими
глазами) – в СУ и МАС (книжн. ирон.), в СО и СОШ (устар. и ирон.),
в БТС – устаревшее, без эмотивных помет;
новоявленный (недавно явившийся, впервые проявивший себя) – в
СУ (церк. и книжн. ирон.), в МАС (книжн. устар., теперь ирон.), в СО
и СОШ (ирон.), в БТС – книжное, без эмотивных помет;
персона (личность, особа) – в СУ (торж. или ирон.), в СО (ирон.), в
СОШ (книжн. и ирон.), в БТС (ирон. и шутл.); в МАС – устаревшее,
без эмотивных помет;
приношение (дар, подношение) – в СУ (книжн. устар. ирон.), в СО
(ирон.), в МАС, СОШ и БТС – нейтральное;
прекраснодушный (склонный видеть во всём приятное, прекрасное;
сентиментально-идеалистический) – в СУ (книжн. устар. ирон.), в
СО и СОШ (устар. и ирон.), в МАС – книжное устаревшее, без эмотивных помет, в БТС – книжное, без эмотивных помет;
словеса (слова, речь; о многословном и бессодержательном говорении) – в СО и СОШ (устар. и ирон.), в БТС – книжное, без эмотивных
помет, в СУ и МАС – отсутствует.
159
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
О сложности разграничения шутливой и иронической лексики говорят и многочисленные случаи совмещения помет (шутл.)
и (ирон.) при характеристике одних и тех же лексических единиц:
апартамент (разг. шутл. ирон.), благоглупость (ирон. шутл.), благотворительность // (разг. шутл. ирон.), вояж/ёр/жировать (шутл.,
ирон.), вундеркинд (шутл. ирон.), допотопный2 (разг. шутл. ирон.),
единогласно2 (ирон. шутл.), жест2 (шутл. или ирон.), тутти кванти
(шутл. ирон.) (СУ); вояка (разг., обычно шутл. или ирон.), душка
(разг. шутл или ирон.), ветхозаветный2 (шутл. ирон.), ворковать2
(разг. шутл. ирон.), хоромы (устар., теперь ирон., шутл.) (СО);
дульцинея (шутл. и ирон.), допотопный2 (шутл. и ирон.), евангелие2 (шутл. и ирон.), ораторствовать // пространно, с претензией
на красноречие говорить о чём-либо; разглагольствовать (ирон.
или шутл.), чадо1,3 (устар., теперь шутл., ирон.) (МАС); ареопаг
(шутл., ирон.), златоуст (шутл. и ирон.), персона2 (ирон. и шутл.)
(БТС); прихватизировать (шутл. ирон.), тусоваться2 (ирон. или
шутл.), фазенда (разг. шутл. ирон.) (ССкл) и мн. др. Всё-таки конкретный оттенок значения слово зачастую приобретает (или, точнее, проявляет) в данном конкретном тексте, в данной конкретной
коммуникативной ситуации, в зависимости от которой оно и будет
окрашено либо шутливо, либо иронически. Вообще, с нашей точки
зрения, словари недостаточно последовательно отмечают способность лексических единиц в определённых ситуациях общения проявлять такого рода экспрессивную окраску. Например: лексема обитель2 (место, где кто-нибудь живёт, жилище) имеет в СОШ помету
(шутл.), а слово обиталище (жилище, место, где кто-нибудь живёт,
пребывает) в этом же словаре такой пометы не имеет и охарактеризовано как (устар.) – устаревшее, хотя в текстах СМИ нередко употребляется именно как шутливое или (чаще) ироническое, попадая в
соответствующий контекст, т. е. ничем в этом плане не отличается
от слова обитель2. Ср.: «Его обиталище имело вид, по меньшей мере,
странный» (АИФ, 2009); «Эти люди находят себе обиталище в канализационных люках, подвалах наших домов и прочих подобных,
мягко говоря, не приспособленных для жизни местах» (АИФ, 2011).
Словарь Скляревской кроме названных помет (шутл.) и (ирон.)
использует помету Насмеш. (насмешливо), содержание которой также не раскрывается. Ею отмечено всего 6 лексических единиц: красный пиджак, малиновый пиджак, мыло, мыльник, прихватизатор и прихватизация. Чем насмешливое отношение отличается от
160
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
иронического (ведь ирония – это тоже насмешка), для нас осталось
загадкой. Не позволяет найти этому объяснение и сопоставительный
анализ словарного материала, сопровождаемого интересующими
нас пометами. Ср.: демократизатор (ирон.) – прихватизатор (насмеш.); демократура (ирон.) – прихватизация (насмеш.); деревянный рубль, деревянные деньги (ирон.) – красный пиджак, малиновый пиджак (насмеш.); секс-туризм, секс-турист (ирон.) – мыло,
мыльник – о телесериалах (насмеш.); наконец, прихватизировать
(шутл. ирон.) – прихватизация (разг. насмеш.). Почему?
Количественные показатели присутствия шутливой и иронической лексики в исследованных нами словарях таковы:
СУ Шутл. 870 Ирон. 686 МАС СО 124 297 121 184 СОШ 542 370 БТСРЯ 363 174 СЛ 60 51 ССкл
18
31
Как видим, лексика с окраской шутливое (в понимании авторовсоставителей) представлена в словарях значительно шире (за исключением Словаря Скляревской). Но, повторимся, граница, разделяющая шутливую и ироническую лексику, очень тонка и зыбка, и одна
и та же лексика, имеющая в словарях данные пометы, в разных контекстах, как правило, проявляется по-разному.
Более того, не всегда можно провести границу между лексикой,
охарактеризованной словарями как (ирон.) или (шутл.), и, скажем,
лексикой с эмоционально-экспрессивным значением неодобрения
(неодобр.), презрения (презр.) или пренебрежения (пренебр.). Поэтому, например, слово буквоед (тот, кто обнаруживает склонность к
буквальному, формальному толкованию, пониманию чего-либо в
ущерб смыслу, содержанию; выискивающий мелочи формалист) в
СУ и МАС охарактеризовано как ироническое (ирон.), в СО имеет
помету (пренебр.), а в БТС – (неодобр.). Выражение без году неделя в
СУ названо разговорно-ироничным (разг. ирон.), в СО, МАС и БТС –
шутливым (шутл.), а в СОШ – разговорно-неодобрительным (разг.
неодобр.). Лексема умствовать2 (размышлять, действовать, пускаясь
в ненужные или слишком отвлечённые рассуждения, мудрить) в СУ
и СО имеет эмотивную помету (неодобр.), в МАС и БТС – (ирон.), а в
СОШ – нейтральна.
В СО и СОШ слово кляча (плохая лошадь) имеет помету (пренебр.), а колымага (тяжёлая, громоздкая, неуклюжая повозка) ква 161
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лифицируется как (ирон.). Мы полагаем, что кляча и колымага относятся к одному и тому же разряду эмоционально-экспрессивной
лексики. Поэтому нам ближе позиция БТС, в котором они имеют
одну и ту же помету (пренебр.), что не исключает возможности их
использования для создания (или выражения) иронии (например, название кинофильма режиссёра Э. Рязанова «Старые клячи» отражает
вовсе не пренебрежительное, а скорее ироничное отношение автора
к своим героиням, которых он, безусловно, по-человечески любит и
жалеет, за которых болеет, что называется, всей душой).
Слово очкарик в БТС охарактеризовано как (шутл., пренебр.) – шутливое, пренебрежительное. Поскольку шутка выражает доброжелательное отношение, а пренебрежение – негативное,
соединение в одной характеристике (доброжелательное, пренебрежительное отношение) таких качеств, с нашей точки зрения,
некорректно. Более удачным было бы сочетание помет (ирон. пренебр.), если здесь вообще возможно говорить о шутке или иронии.
Лексема безрукий2 (неловкий, неумелый в работе) в СО подана как
(разг. шутл. пренебр.) – с разговорной шутливой и пренебрежительной эмоционально-экспрессивной окраской. В СУ эта лексическая
единица названа разговорной иронической – (разг. ирон.), что более
логично, чем сочетание шутл. и пренебр. То же можно сказать и о
лексеме публика2 (общество или отдельные лица, объединённые
по каким-нибудь общим признакам. Знаю я эту публику – лентяи.
Ну и публика!), сопровождаемой в СОШ пометами (разг. шутл. или
неодобр.). По нашему мнению, вместо пометы (шутл.) здесь более
уместно использовать помету (ирон.). В СУ слово дурёха квалифицируется как (прост. пренебр. шутл.) – просторечное пренебрежительное шутливое. Полагаем, что характеристика пренебрежительное в данном случае некорректна. Подобных примеров очень много,
и все они демонстрируют отсутствие в словарях чётких критериев
разграничения таких понятий, как шутка, ирония, пренебрежение и
под. (о пометах отрицательной оценки подробнее см. в следующем
разделе).
Иногда при сложной стилистической окраске слова характеристика его употребления даётся в самом толковании. Например:
«изволить2 – (с инф.) употребляется для выражения почтительной
вежливости, неудовольствия, досады или иронии. Барин изволил позавтракать. Господа изволят спать. Барыня изволит одеваться,
изволит играть на фортепиано. Где это ты изволил шляться? Он,
162
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
видите ли, изволил отдыхать. Начальство прибыть изволило только в три часа. < Изволите видеть, в значении вводного словосочетания. При особом подчёркивании высказываемого и желании сосредоточить внимание собеседника на чём-либо» (БТС). Как видим,
примеры, иллюстрирующие окраску «почтительной вежливости»,
взяты из «позапрошлого» века и к современному словоупотреблению отношения не имеют. В настоящее время актуальны те примеры, которые иллюстрируют неудовольствие, досаду и иронию. Напомним, что БТС – один из последних, т. е. наиболее современных,
толковых словарей. То же подробное описание функционирования
лексемы изволить2 содержится и в Словаре Ушакова – самом раннем
из исследованных нами лексикографических изданий, но в нём уже
присутствует помета (устар.): «изволить – 2. Вместо личных форм
какого-нибудь глагола употребляется с инфинитивом этого глагола для выражения почтительности, подобострастной вежливости
(устар., теперь ирон., шутл.), а также для выражения досады, упрёка, неудовольствия (разг. фам. неодобрит.). Господа изволят спать.
Изволите сами судить. Изволите ли видеть. Вместо того, чтобы
работать, вы всё изволите полёживать? Позвал, а сам ушёл, теперь
извольте его дожидаться целый час. Где это ты изволил шляться?»
Устаревшим называет это значение и МАС: «изволить – 2. Употребляется с неопределённой формой какого-либо глагола вместо личных форм этого глагола для выражения: а) (устар.) почтительной
вежливости. – Я, кажется, помешал вам: вы изволили читать…».
Наименее точен (с позиции сегодняшнего словоупотроебления)
в квалификации шутливой и устаревшей лексики Словарь Ушакова. В нём ироническими или шутливыми названы те слова, которые
либо вовсе отсутствуют в других словарях (например. гениальничать), либо не имеют в них эмотивных характеристик (бесноватый,
декламировать и под.). Словарь называет ироническими лексемы
вундеркинд, вегетарианец, добродушный, золотая середина, меценат, респектабельный, эстетский, эстетство(вать) и т. д. Но и в
других словарях есть лексика, с нашей точки зрения, «неоправданно»
сопровождаемая пометами (шутл.) и (ирон.), например: разомлеть
и разнежиться (перейти в слишком нежное, благодушное настроение, расчувствоваться), расчувствоваться (то же, что растрогаться),
субтильный (очень тонкий, нежный, кажущийся хрупким) – (разг.
ирон.) (СОШ); выспренность (свойство по знач. прил. выспренний –
возвышенный // напыщенный) – (устар. и ирон.) (МАС) и др.
163
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Почему растрогаться (прийти в состояние умиления), по мнению авторов-составителей СОШ, нейтральное, а расчувствоваться
(то же, что растрогаться) – разговорное ироническое?
Очень много примеров, когда лексика, названная в словарях
шутливой или ироничной, с нашей точки зрения, вполне могла бы
иметь пометы (неодобр.), (пренебр.) или даже (презр.). Например, слова
болтология, говорильня, душок2, ментор(ский), нежничать, обираловка, подходец, с позволения сказать, пресловутый, разглагольствовать, скудоумие, скудоумный, твердолобый, топтаться
на месте, ячество и др. в Словаре Ушакова имеют помету (ирон.), но
их явной отрицательной оценочности соответствуют скорее другие
пометы. То же самое относится к словам интеллигентщина (МАС),
зациклиться2 (СОШ) и мн. др. Слово дофилософствоваться (философствуя, дойти до какой-либо крайности, до каких-либо неприятных
последствий) в МАС имеет пометы (разг. ирон.), а слова допрыгаться
(прыгая, довести себя до каких-либо неприятных последствий // перен.
легкомысленным, предосудительным поведением, легкомысленными
поступками навлечь на себя беду, неприятности) и доиграться (1.
Играя, довести себя до каких-либо неприятных последствий. 2. Легкомысленным или неосторожным поведением довести себя до какихлибо неприятностей) в том же словаре имеют лишь помету (разг.).
Чем дофилософствоваться стилистически (эмоционально-оценочно)
отличается от доиграться, допрыгаться и под.? В Словаре Ожегова
фразеологема крови жаждать имеет помету (шутл.), а выражение копья ломать – (ирон.). Какие признаки легли в основу такого разграничения, для нас опять-таки осталось загадкой.
Лексика с пометами отрицательной оценки
(презр.), (пренебр.), (неодобр.)
Среди эмоционально-экспрессивной лексики наиболее распространены лексические единицы, передающие те или иные отрицательные эмоции. Согласно данным словарей это лексика, сообщающая о презрительном, пренебрежительном, уничижительном,
укоряющем, фамильярном и просто неодобрительном отношении
говорящего к предмету речи.
Данная лексика сопровождается в словарях соответствующими
эмоционально-экспрессивными пометами: (презр.), (пренебр.), (уни164
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
чиж.), (неодобр.), (укор.) и (фам.). К сожалению, содержание данных
помет в словарях не раскрывается. Нередко словари используют градацию в выражении соответствующего эмоционального отношения,
указывая на его степень. Например: ученический – 2. Незрелый, несамостоятельный (с оттенком пренебр.). Ученическая работа. Ученические рассуждения. Ученическое исследование (СУ).
Только три пометы – (презр.), (пренебр.) и (неодобр.) – используются всеми толковыми словарями. Помета (пренебр.) не заявлена
в Словаре Лопатиных, но ею отмечены в нём три лексические единицы: барахло, дешёвка2 и старьё (разг. пренебр.). В Словаре Скляревской эта помета включена в список условных сокращений, но использована она словарём лишь однажды – при характеристике слова
лох (разг. пренебр.).
Помета (укор.) – укоризненное использована только в Словаре
Ушакова (45 единиц). Именно в этом словаре наиболее широк «ассортимент» интересующих нас помет. Помету (фам.) – фамильярное
– используют два словаря – Словарь Ушакова (около 3000 единиц) и
Большой толковый словарь русского языка под редакцией С.А. Кузнецова (41 единица). Однако в тех словарях, где помета (фам.) отсутствует, указание на соответствующее отношение, как правило,
содержится в толковании слова. Например: батюшка2 – фамильярное или дружеское обращение к собеседнику; батя2 – православный
священник, а также фамильярное обращение к нему; брат2 – фамильярное или дружеское обращение к мужчине (СОШ).
Указание на то или иное отношение (в том числе и отрицательное) говорящего к предмету речи не с помощью соответствующей
пометы, а через толкование слова встречается во всех толковых словарях. Это делает количественные показатели присутствия в них
интересующей нас лексики какого-либо стилистического разряда,
полученные при подсчёте лексических единиц, имеющих соответствующие пометы, всегда несколько относительными. Например:
штафирка (разг. устар.) – Презрительное название военными
штатского человека; шпак. <…> Я хочу, чтобы сын мой служил в
гвардии. На штафирку, просто, не могу и смотреть теперь. Гоголь,
Отрывок (МАС); кацап – Разг.-сниж. Презрительное название русского (БТС).
Количественные показатели присутствия лексики с пометами
(неодобр.), (презр.), (пренебр.), (фам.) и (укор.) в исследованных нами
толковых словарях таковы:
165
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Неодобр. Презр. Пренебр. Фам. Укор. СУ 655 457 612 2968
45
МАС 119 91 137 –
–
СО 636 226 170 –
–
СОШ 757 131 118 –
–
БТС 302 105 208 41
–
СЛ 139 18
3
–
–
ССкл
15
1
–
–
Основные вопросы, возникающие при анализе лексики, квалифицированной словарями как имеющей оттенок пренебрежения,
презрения, неодобрения и под., те же, что и при анализе лексики, охарактеризованной как шутливая или ироническая: далеко не всегда
можно провести внятную, понятную не только авторам словарей, но
и пользователям границу между данными явлениями.
В этом отношении небезынтересно исследование О.В. Саржиной, которая попыталась выявить компонентный состав термина
«инвектива», в том числе с помощью проведённого ею психолингвистического эксперимента, имеющего целью выявить степень отрицательной оценочности стилистических помет (неодобр.), (укор.),
(пренебр.), (презрит.) и (бран.) по данным «современного языкового
сознания» [Саржина, 2002]. Эксперимент основывался на «теории
шкалирования», которая, по выражению Р.М. Фрумкиной, «есть некоторая система правил, позволяющая осуществить <…> переход
от заключений о наблюдаемых переменных к заключениям о ненаблюдаемых переменных» [Фрумкина, Василевич, 1974, с. 92]. Автором использовалась модель «прямых оценок» (quantitative judgement
approach по классификации Торгерсона), в которой принимается, что
«информант способен непосредственно давать оценку психологического расстояния между стимулами или, что то же самое, указывать в
своих ответах точку на числовой оси, соответствующую шкальному
значению стимула на субъективном психологическом континууме»
[там же]. В эксперименте приняли участие 46 студентов (обоих полов
в возрасте от 18 лет до 21 года) трёх факультетов Томского государственного университета (филологов, химиков и юристов). Испытуемых попросили оценить степень отрицательной оценочности понятий «бранное слово», «пренебрежительное слово», «презрительное
слово», «укоризненное слово», «неодобрительное слово» по шкале от
«0» до «5». В ходе эксперимента были получены следующие данные.
Средняя степень оценочности: 1,4 – неодобрительное слово; 2 – укоризненное слово; 3 – пренебрежительное слово; 4,2 – презрительное
166
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
слово; 4,2 – бранное слово. Таким образом, презрительные и бранные
слова получили одинаковый показатель степени отрицательной оценочности. Однако, как отмечает О.В. Саржина, «интересным представляется не только средний показатель степени отрицательной
оценочности. Но и сама динамика этой оценки, позволяющая, в частности, вскрыть разницу между одинаковыми показателями. <…>
отрицательная оценочность презрительного слова часто выше, чем
бранного. И если самый низкий показатель у презрительного слова
равен 3, то у бранного – 1» [Саржина, 2002, с. 38].
Хотя сам автор оговаривает тот факт, что полученный результат
может носить случайный характер, поскольку «слишком мал размер эксперимента», в то же время он (автор) склонен доверять полученным данным и объясняет их особенностями русского сознания,
например, повышенной эмоциональностью (1), категоричностью,
максимализмом (2): 1. «Бранные, неодобрительные, презрительные,
пренебрежительные и укоризненные слова различаются не только
по степени отрицательной оценки, но и по степени эмоциональности, и самыми эмоциональными, безусловно, являются бранные
слова, которые иногда могут служить для выброса эмоций, не имея
целью обидеть или оскорбить кого-либо. Видимо, именно это «эмоциональное» употребление бранного слова обусловливает более
низкую оценку его отрицательности по сравнению с презрительным в сознании носителей языка» [там же, с. 38]. 2. Исследователь
в качестве аргумента приводит слова отечественных философовклассиков: «Русские вообще плохо понимают значение относительного <…>. С этим связан русский максимализм. Русская душа
стремится к целостности, она не мирится с разделением всего по
категориям, она стремится к Абсолютизму и всё хочет подчинить
Абсолютизму» (Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма).
«Неудовлетворённость всем вообще существующим, неспособность к компромиссам, непримиримость, склонность к повышенным, максимальным требованиям – всё это частные проявления
той жажды безусловной, совершенной правды, которая живёт не
только в нашем интеллигенте, но и в простом народе» (Трубецкой.
Максимализм). «Этот абсолютизм морального осуждения, – пишет
О.В. Саржина, – выражен, как нам кажется, именно в презрительном слове» [там же, с. 39], так как презрение – это «чувство полного пренебрежения, крайнего неуважения к кому-либо, чему-либо»
[МАС].
167
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
У нас нет оснований не доверять выводам, к которым пришёл
в результате проведённого эксперимента автор, но всё-таки в данном случае опрашиваемым предлагалось оценить уже готовые
эмоционально-экспрессивные маркеры, взятые из толковых словарей. Однако если спросить, какие отрицательные эмоции возникают у них по отношению к кому-либо или чему-либо (без привязки к
сложившейся лексикографической практике), то, скорее всего слов
пренебрежение или укоризна (укор) мы в ответ не получим.
В связи с этим хотелось бы ещё раз упомянуть о результатах
другого психолингвистического эксперимента, который показал,
что используемые в словарях эмотивные пометы «не соотносимы с
субъективными представлениями носителей языка. Среди реакций
испытуемых немного отношений типа презрение, пренебрежение и
т. п., традиционно используемых в качестве эмотивных помет. Гораздо более многочисленны реакции типа негодование, возмущение,
гнев, раздражение, досада, злость и т. п.» [Шахнарович, Графова
1987, с. 126].
Поэтому уже сам «ассортимент» предложенных в словарях эмотивных окрасок слов, эмоционально-экспрессивных помет вызывает
у нас вопросы. Действительно, почему именно такой «набор эмоций»
представлен в словарях? Конечно, многое делается по традиции, потому что так «исторически сложилось». И всё-таки необходимо, чтобы предлагаемая словарями характеристика лексики была понятной
и убедительной для обращающихся за справкой к словарям. В данном случае необходимы более внятные характеристики.
Кроме того, реальное использование, практическое применение
в словарях помет (пренебр.), (презрит.), (неодобр.) и под. при квалификации конкретных лексических единиц часто, с нашей точки
зрения, непоследовательно и сомнительно, что выявляется как при
анализе какого-либо отдельно взятого словаря, так и при сопоставительном анализе словарей (об этом говорят многочисленные случаи
несовпадения эмоционально-экспрессивных характеристик одних и
тех же слов в разных словарях).
Например, в Словаре Ожегова слово оборванец сопровождает помета (пренебр.). См.: оборванец, -нца, м. (пренебр.). Человек в изорванной, изношенной одежде. // ж. оборванка, -и (разг.)
(СО). При этом помету (разг.), указывающую на принадлежность
к непринуждённой речи, имеет только форма женского рода (оборванка). С функционально-стилистической точки зрения слово
168
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
оборванец в СО нейтрально. И именно по признаку нейтральное
/ разговорное (а не по признаку пренебрежительное / непренебрежительное) проводится противопоставление между этими двумя
вариантами слова.
В Словаре Ожегова – Шведовой слово оборванец уже заявлено
как двузначное разговорное (а не нейтральное), имеет одну помету
(разг.), помета (пренебр.) авторами снята (несмотря на то, что у слова
появилось значение «босяк, бродяга», которое прежде отсутствовало). См.: оборванец, -нца, м. (разг.). 1. Человек в изорванной, изношенной одежде. 2. Босяк, бродяга.
Последнее (26-е) издание Словаря Ожегова (вышедшее в 2010
году под редакцией профессора Скворцова) вернулось к прижизненному варианту (середины прошлого века) толкования и характеристики употребления слова, и оборванец опять стало квалифицироваться как пренебрежительное с эмоционально-экспрессивной и
нейтральное с функционально-стилистической точек зрения слово с
разговорным вариантом оборванка.
Какому варианту толкования и характеристики употребления
должен довериться читатель? Чьё мнение для него должно быть наиболее авторитетным?
Характеризуя СО, Л.И. Рахманова особо отметила: «Что касается Словаря Ожегова, то, несмотря на обилие помет, относящихся к характеристике эмоционально-экспрессивных оттенков слова,
сама расстановка их в достаточной мере случайна и не является
принципиально новой. Достаточно обратиться к стилистической характеристике слов «безалаберщина» (разг.), «иностранщина» (пренебр.), «казёнщина» (разг. неодобр.), «кустарщина» (разг. пренебр.),
«обывательщина» (презр.), «бесчинство», «болтовня» (неодобр.). Ср.
также и «безмозглый» (разг.) и «безрукий» (разг. шутл. пренебр.),
«буян» (разг. неодобр.), «буянить» (разг.) и многое другое» [Рахманова, 1987, с. 106–107].
В Словаре Ожегова – Шведовой бордель («то же, что публичный дом»), так же, как, например, и в Большом толковом словаре, не
имеет помет отрицательной оценки (даже самой «мягкой» из таких
помет – (неодобр.)). Между тем в эмоционально-экспрессивном отношении, по нашему мнению, бордель вовсе не нейтрален, он не «то
же, что публичный дом». Нам ближе позиция Словаря Ушакова, в
котором это слово сопровождается характеристикой (разг. вульг.) –
разговорное вульгарное.
169
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В то же время в Словаре Ушакова, например, фантазёр («человек, склонный фантазировать, мечтатель, строящий несбыточные
планы») является нейтральным, а фантазёрка (женск. к фантазёр)
имеет помету (неодобрит.). Чем фантазёр с точки зрения одобрения / неодобрения лучше фантазёрки? В словаре одна лексема непосредственно следует за другой, и разница в квалификации от этого становится тем более очевидной. В других словарях (СОШ, БТС)
пометы (неодобрит.) у слова фантазёрка уже нет. Какому словарю
должен верить читатель? Этот небольшой частный пример иллюстрирует сразу два очень распространённые лексикографические
явления, не основывающиеся на объективной картине приобретения
(или изменения) словом стилистического статуса, а именно: 1) несовпадения стилистической квалификации у однородных единиц языка в пределах одного словаря; 2) несовпадения такой квалификации
у одних и тех же лексических единиц в разных словарях.
Примеров подобных и иных расхождений между словарями
очень много. Для большей убедительности приведём результаты
собственного небольшого «эксперимента»: мы произвольно выбрали некоторое (очень небольшое) количество слов, имеющих
хотя бы в каком-то из словарей (так как оказалось непросто найти
случаи полного совпадения характеристик у данных слов) пометы
пренебр., презрит. и неодобр., и сравнили их описание с данными
других словарей. (Для этого эксперимента мы воспользовались СУ,
МАС, БТС, СО и СОШ.) Простой сопоставительный анализ выявил
следующее:
а) слова, хотя бы в одном из словарей имеющие помету пренебр.:
баба (о любой женщине, о женщине вообще) – в СУ (разг. вульг.), в
СО (пренебр.), в МАС (прост. обычно пренебр.), в БТС (разг.-сниж.),
в СОШ (пренебр.);
бревно (о тупом, глупом, бесчувственном человеке) – в СУ (разг.),
в СО (разг. бран.), в МАС (пренебр.), в БТС (пренебр.), в СОШ (разг.
бран.);
брехня (враньё, вздор) – в СУ (простореч. пренебр.), в СО (прост.), в
МАС (прост. пренебр.), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (прост.);
варганить (делать, приготовлять что-либо, обычно наскоро или коекак) – в СУ (простореч.), в СО (прост. пренебр.), в МАС (прост. пренебр.), в БТС (разг.), в СОШ (прост.);
170
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вахлак (о грубом, неотёсанном человеке) – в СУ (разг. бран.), в СО
(разг. пренебр. бран.), в МАС (прост. устар. пренебр.), в БТС (бранно), в СОШ (разг.);
выкаблучиваться (вытворять что-либо неожиданное, странное, неподобающее, стараясь обратить на себя внимание, произвести впечатление на кого-либо; выламываться) – в СУ (нет), в СО (нет), в МАС
(нет), в БТС (разг.-сниж. усилит.), в СОШ (прост. пренебр.);
выпендриваться (важничать, рисоваться, всеми способами стараться
обратить на себя внимание; проявлять заносчивость) – в СУ (нет), в
СО (нет), в МАС (нет), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (прост. пренебр.);
выскочка (1. О человеке, сделавшем карьеру слишком быстро, достигшем высокого общественного положения не по заслугам. 2. О
человеке, который выслуживается, стремится обратить на себя внимание начальства) – в СУ (разг. пренебр.), в СО (пренебр.), в МАС
(разг.), в БТС (неодобр.), в СОШ (разг. неодобр.);
гляделки (глаза) – в СУ (прост. и разг. фам. пренебр.), в СО (нет), в
МАС (прост. и обл.), в БТС (нар.-разг.), в СОШ (нет);
грошовый (очень незначительный, скудный, дешёвый, ничего не
стоящий, мелочный, ничтожный) – в СУ (разг. пренебр.), в СО (разг.),
в МАС (разг.), в БТС (разг.), в СОШ (разг.);
грязнуля (неопрятный, нечистоплотный человек) – в СУ (разг. фам.
пренебр.), в СО (разг. неодобр.), в МАС (разг.), в БТС (пренебр.), в
СОШ (разг.);
б) слова, хотя бы в одном из словарей имеющие помету презрит.:
альфонс (о любовнике, находящемся на содержании у женщины) – в
СУ (презрит.), в СО (нет), в МАС (разг. устар.), в БТС (разг.), в СОШ
(нет);
анонимка (анонимное письмо, обычно порочащее кого-либо) – в СУ
(разг.), в СО (разг.), в МАС (разг. презр.), в БТС (презрит.), в СОШ
(разг. неодобр.);
барыга (спекулянт, перекупщик) – в СУ (нет), в СО (нет), в МАС
(нет), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (прост. презр.);
балбес (о бестолковом человеке, бездельнике) – в СУ (разг. бран.,
презр.), в СО (прост. презр.), в МАС (разг. презр.), в БТС (разг.-сниж.),
в СОШ (прост.);
безмозглый (очень глупый, бестолковый) – в СУ (разг. бран.), в СО
(разг.), в МАС (разг. презр.), в БТС (презрит.), в СОШ (разг.);
171
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
быдло (о людях, духовно неразвитых, тупых, покорно подчиняющихся чужой воле и проводящих жизнь в тяжёлом, изнурительном
труде на кого-либо) – в СУ (обл. бран.), в СО (устар.), в МАС (обл. и //
простореч. презр. бран.), в БТС (разг. презр.), в СОШ (прост. презр.);
гадина (отвратительный, мерзкий человек) – в СУ (разг. презр.), в
СО (презр.), в МАС (прост. бран.), в БТС (бранно), в СОШ (прост.
презр.);
дерьмо (о том, что отвратительно, скверно) – в СУ (нет), в СО (нет), в
МАС (нет), в БТС (презрит.), в СОШ (бран.);
дармоед (тот, кто живёт на чужой счёт, бездельник, тунеядец) – в
СУ (разг. презр.), в СО (разг. неодобр.), в МАС (разг.), в БТС (разг.),
в СОШ (разг.);
двурушник (тот, кто под личиной преданности кому-либо, чемулибо тайно действует в пользу враждебной стороны) – в СУ (газет.
презр.), в СО (презр.), в МАС (нейтр. – без помет), в БТС (нейтр. – без
помет), в СОШ (нейтр. – без помет);
дохляк (о хилом, слабосильном, болезненном человеке) – в СУ
(прост. презр.), в СО (нет), в МАС (прост. пренебр.), в БТС (пренебр.),
в СОШ (прост. пренебр.);
жадина (жадный человек) – в СУ (разг. фам.), в СО (разг. неодобр.), в
МАС (прост.), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (разг. презр.);
зануда (очень нудный и надоедливый человек) – в СУ (нет), в СО
(прост.), в МАС (груб. прост., презр. и бран.), в БТС (разг.-сниж.), в
СОШ (прост. презр.);
захребетник (тот, кто живёт за чужой счёт, тунеядец, дармоед) – в СУ
(обл.), в СО (устар.), в МАС (презр.), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (разг.);
кляузник (тот, кто занимается кляузами – мелкими интригами,
сплетнями, дрязгами, мелочными ссорами) – в СУ (простореч.), в
СО (разг. неодобр.), в МАС (разг. пренебр.), в БТС (пренебр.), в СОШ
(разг. презр.);
легавый (сыщик, доносчик) – в СУ (воровское арго), в СО (нет), в
МАС (прост.), в БТС (грубо), в СОШ (прост. презр.);
лизоблюд (человек, который подобострастно, униженно прислуживает кому-либо из мелких, корыстных побуждений) – в СУ (разг.
презрит.), в СО (разг. презр. устар.), в МАС (разг. презр.), в БТС (презрит.), в СОШ (презрит.);
мразь (о ком-либо ничтожном, презренном, дрянном) – в СУ (простореч. бран.), в СО (разг. презр.), в МАС (прост.), в БТС (презрит.),
в СОШ (разг. презр.);
172
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
отродье (о человеке как порождении злого начала) – в СУ (разг.
бран.), в СО (разг. презр.), в МАС (разг. пренебр.), в БТС (бранно), в
СОШ (разг. презр.);
в) слова, хотя бы в одном из словарей имеющие помету неодобр.:
алкаш (алкоголик, пьяница) – в СУ (нет), в СО (нет), в МАС (нет), в
БТС (разг.-сниж.), в СОШ (прост. неодобр.);
бабник (любитель ухаживать за женщинами, волокита) – в СУ (разг.
фам. неодобр.), в СО (прост. неодобр.), в МАС (разг. презр.), в БТС
(разг.), в СОШ (прост. неодобр.);
бестолочь (глупый, бестолковый человек) – в СУ (разг.), в СО (неодобр.), в МАС (разг. неодобр.), в БТС (бранно), в СОШ (разг. неодобр.);
бубнить (говорить глухо, невнятно, монотонно; бормотать) – в СУ
(разг.), в СО (разг. неодобр.), в МАС (разг.), в БТС (разг.), в СОШ
(разг. неодобр.);
бузить (устраивать бузу – возню, драку, шум, скандал; участвовать в
ней) – в СУ (нов. простореч.), в СО (прост. неодобр.), в МАС (прост.),
в БТС (разг.), в СОШ (прост.);
бузотёр (тот, кто бузит; скандалист, задира) – в СУ (нов. простореч.),
в СО (прост. неодобр.), в МАС (прост. неодобр.), в БТС (разг.), в
СОШ (прост.);
вертихвостка (о ветреной, легкомысленной, кокетливой женщине) – в СУ (разг. вульг. неодобрит.), в СО (прост. неодобр.), в МАС
(прост.), в БТС (неодобр.), в СОШ (прост. неодобр.);
военщина (агрессивные военные круги) – в СУ (разг. пренебр.), в СО
(неодобр.), в МАС (нейтр.), в БТС (неодобр.), в СОШ (неодобр.);
выродок (человек, который выделяется (в своей семье или среде) крайне негативными качествами) – в СУ (разг. неодобр.), в СО (разг. презр.),
в МАС (разг. презр.), в БТС (бранно), в СОШ (прост. неодобр.);
главарь (зачинщик, предводитель, вожак) – в СУ (неодобр.), в СО
(нейтр.), в МАС (нейтр.), в БТС (неодобр.), в СОШ (нет);
говорильня (о собрании, учреждении и т. п. где произносятся многочисленные безрезультатные речи, ведутся бесплодные дебаты и
т. п.) – в СУ (ирон.), в СО (ирон.), в МАС (разг. пренебр.), в БТС (разг.),
в СОШ (разг. неодобр.);
деляга (человек, озабоченный в делах только ближайшей выгодой) –
в СУ (разг. фам.), в СО (прост. неодобр.), в МАС (прост. пренебр.), в
БТС (разг.-сниж.), в СОШ (прост. неодобр.);
173
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
дрыхнуть (спать) – в СУ (прост. неодобр.), в СО (прост. неодобр.), в
МАС (прост.), в БТС (разг.-сниж.), в СОШ (разг. неодобр.);
любовник (мужчина по отношению к женщине, находящейся с ним
во внебрачной связи) – в СУ (устар. неодобр.), в СО (нейтр.), в МАС
(нейтр.), в БТС (разг.), в СОШ (нейтр.);
отсебятина (свои собственные слова, вставленные в чужой текст;
поступки, действия, предпринимаемые самовольно, вопреки имеющимся указаниям) – в СУ (разг.), в СО (разг. неодобр.), в МАС (разг.
неодобр.), в БТС (разг. неодобр.), в СОШ (разг. неодобр.);
пижон (франтоватый, поверхностный человек, щёголь; тот, кто выставляет себя напоказ, хочет нравиться окружающим) – в СУ (разг.
фам.), в СО (разг. пренебр.), в МАС (разг. неодобр.), в БТС (неодобр.),
в СОШ (разг.);
показуха (действия, рассчитанные на внешний эффект, на то, чтобы
произвести благоприятное впечатление) – в СУ (нет), в СО (нет), в
МАС (прост. неодобр.), в БТС (неодобр.), в СОШ (разг. неодобр.).
Итак, что мы наблюдаем при сравнении характеристик, данных
одним и тем же словам в разных словарях?
1. Несовпадение эмоционально-экспрессивных характеристик:
пижон – фамильярное, неодобрительное, пренебрежительное; деляга – фамильярное, пренебрежительное, сниженное, неодобрительное; бабник – фамильярное, неодобрительное, презрительное,
не имеющее эмотивной окраски; баба – вульгарное, пренебрежительное, сниженное; выродок – неодобрительное, презрительное,
бранное; жадина – фамильярное, неодобрительное, сниженное, презрительное; отродье – бранное, пренебрежительное, презрительное;
говорильня – пренебрежительное, неодобрительное, ироничное и
т. д.
Слово кляузник, например, вообще «собрало» все рассматриваемые нами в данном разделе эмотивные характеристики: пренебрежительное (в МАС и БТС), неодобрительное (в СО) и презрительное
(в СОШ). Какому словарю должен верить читатель?
Бузить в МАС (прост.), а бузотёр (прост. неодобр.). Чем с
эмоционально-экспрессивной точки зрения (одобрения/неодобрения) бузить отличается от бузотёра?
Слово зануда в МАС имеет такой сложный «набор» характеристик (груб. прост., презр. и бран.), как ни одно другое эмоциональноэкспрессивное слово в этом словаре. А между тем, с нашей точки
174
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
зрения, ни одна из этих характеристик не соответствует действительности. Самое большее, «на что может рассчитывать» данная лексическая единица, – это помета (неодобр.). Но вернее всего относить
её к нейтральным единицам языка.
2. Почти всегда несовпадение эмотивных характеристик накладывается на несовпадение иной, например функциональностилевой, квалификации слов: захребетник – областное, разговорное, разговорно-сниженное, устаревшее, презрительное. Чаще всего
слово в одних изданиях квалифицируется как разговорное, а в других – как просторечное: жадина, барыга, бабник, гадина, мразь,
балбес, быдло и мн. др.
Наиболее «интересные» характеристики получило слово гляделки – просторечное и разговорно-фамильярное пренебрежительное (в СУ), просторечное и областное (в МАС), народно-разговорное
(в БТС). Сочетание в одном значении слова окрасок просторечное
и разговорно-фамильярное (в рамках одного словаря), с нашей точки зрения, говорит о невозможности (или крайней сложности) их
сколько-нибудь «удовлетворительного» разграничения. (О некорректности соединения при одной лексической единице помет прост.
и обл. мы уже говорили выше.)
Остановимся подробнее и на стилистической квалификации
слова барахольщик, данной ему в БТС: барахольщик Разг. – 2.
Неодобр. О том, кто копит старые вещи. 3. Пренебр. О том, кто увлекается приобретением вещей личного и домашнего обихода. В Большом толковом словаре утверждается, что к тому, кто «копит старые
вещи», относятся с неодобрением, а к тому, кто «увлекается приобретением вещей личного и домашнего обихода», – с пренебрежением.
Мы считаем такое деление надуманным. Нам ближе квалификация,
данная в Словаре Ожегова – Шведовой: барахольщик (разг. пренебр.). Любитель вещей, барахла. (В СУ, СО и МАС этого слова нет.)
3. Зачастую слово в одних изданиях имеет эмотивные пометы,
а в других – не считается эмоционально-экспрессивно окрашенным:
безмозглый, бубнить, бузить, бузотёр, дармоед(ка), альфонс, брехня, варганить, грошовый и т. д.
4. Нередко эмоционально-экспрессивная, по мнению одних словарей, лексическая единица в других словарях представлена как нейтральная – не имеющая не только эмоционально-экспрессивной, но и
какой-либо иной (например, функционально-стилистической) окраски: двурушник, любовник, главарь, бредни, военщина и др.
175
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
5. Совпадение квалификационных характеристик – явление
редкое и относительное. Например, из всех (приведенных в нашем
небольшом списке) слов с пометой (неодобр.) только в двух случаях (в отношении слов отсебятина и вертихвостка) четыре из пяти
словарей сошлись во мнении; в словах с пометой (пренебр.) такой
случай всего один (барахло); в группе с пометой (презр.) эмотивная
характеристика слова лизоблюд совпала во всех пяти словарях, но
не совпали другие его характеристики – два словаря считают это
слово устаревшим.
6. Часто за эмоционально-экспрессивную окраску выдаётся само
значение слова (которое, безусловно, часто влияет на характер его
употребления, но не подменяет собой). Так происходит с очень большим количеством лексем: амбиция2 , вербовать2 , бездельничать,
вседозволенность, карьерист, карьеризм, донос, вымогать, гангстер и т. п. Все эти слова и значения в каких-либо словарях имеют
эмотивную помету (неодобр.). Следуя этой логике, помету (неодобр.)
нужно ставить и при таких словах, как: эгоизм, фашизм, преступник и мн. др. Действительно, чем эгоизм или фашизм стилистически отличаются от карьеризма, а гангстер – от преступника, вора
и т. п.? Мы согласны с авторами-составителями тех словарей, где эти
лексические единицы описываются как нейтральные.
7. С другой стороны, нередко слова (или отдельные значения
многозначных слов) не сопровождаются в словарях пометами пренебр., презрит. или неодобр., хотя для этого имеются все основания. Например: достать6 – То же, что донять (прост.). Соседи меня
достали (СОШ). Полагаем, что в данном случае не будет лишней
эмоционально-экспрессивная помета отрицательной оценки.
Существуют разряды слов, сама морфология которых указывает на отрицательную оценочность, например очень многие (хотя не
все) слова, оканчивающиеся на –щина: базаровщина, бестолковщина, вкусовщина, военщина, групповщина, дедовщина, домостроевщина, казёнщина, канцелярщина, кампанейщина, кружковщина, маниловщина и т. д. Сомнений по поводу наличия у них
эмоционально-экспрессивной окраски не возникает.
Но ответ на вопрос, какой именно является эта окраска – просто
неодобрительной, пренебрежительной или презрительной, с нашей
точки зрения, неоднозначен.
Анализ представленной в словарях эмоциональноэкспрессивной лексики заставляет нас усомниться в правиль176
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ности данной ей словарями квалификации, а следовательно, и
рекомендаций по её употреблению.
3. Лексика комбинированной
стилистической окраски
Поскольку грубо-просторечная, вульгарная, фамильярная и
бранная лексика, с одной стороны, функционально закреплена за
обиходно-бытовым нелитературным общением, а с другой – обладает яркой эмоционально-экспрессивной окраской, мы предпочитаем
говорить о комбинированном характере её стилистического значения. То же самое можно сказать и о лексике торжественной, высокой,
риторической, имеющей, безусловно, эмоционально-экспрессивную
стилистическую окраску, но в сочетании с функциональной закреплённостью за определёнными сферами общения, связанными с особыми актами коммуникации. Именно поэтому мы выделили данные
разряды лексики как обладающие комбинированным стилистическим значением: функционально-экспрессивным.
Высокая лексика
(лексика, охарактеризованная в словарях
как высокая, торжественная, риторическая
и поэтическая)
В вопросе о статусе высокой лексики нет ясности, несмотря на
то, что это самый старый (традиционный) стилистический пласт
лексических единиц в словарном составе русского литературного
языка. (Напомним, что классическое представление о высоком стиле
вообще и высокой лексике в частности в отечественном языкознании сложилось в конце XVII в., особое значение приобрело в середине XVIII в. в связи с развитием классицизма, и большую роль в
этом сыграла «теория трех штилей» М.В. Ломоносова, изложенная
им в работе «О пользе книг церковных в российском языке»). В энциклопедии «Русский язык» под редакцией Ф.П. Филина автор статьи, посвященной высокому стилю, А.И. Горшков писал: «Высокий
стиль – один из стилей русского литературного языка, употребление
177
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
которого предписывалось (здесь и далее выделено нами – О.Е.) в «высоких» жанрах литературы (одах, героических поэмах, трагедиях).
Высокий стиль отличался сложностью строения предложений, инверсированным словорасположением, обилием риторических вопросов и восклицаний, широким использованием образов античной
мифологии, особо пышной и «нарядной» метафоричностью. Главной
приметой высокого стиля, основой его выразительности были славянизмы» [Горшков, 1979, с. 50]. Как видим, автор при толковании
понятия «высокий стиль» использует глаголы прошедшего времени,
и это позволяет нам говорить о том, что он описывает явление, относящееся к прошлому. В отечественном языкознании нескольких последних десятилетий понятие высокого стиля чаще всего трактуется
как устаревшее.
М.Н. Кожина в «Стилистическом энциклопедическом словаре
русского языка» пишет: «Высокий стиль (штиль, слог) первоначально представлял собой стилевое единство темы, содержания, жанра и
определённых языковых средств – с окраской приподнятости, торжественности (с широким использованием славянизмов, книжной
лексики, образов античной мифологии, «пышной» метафоричности). Был представлен жанрами оды, героической поэмы, трагедии.
Отличался возвышенным, риторическим, торжественным тоном выражения, что достигалось помимо указанных средств сложностью
построения конструкций, частым употреблением риторических вопросов, восклицаний, использованием инверсий <…> В результате
«перестройки» русского литературного языка и его стилевой системы уже в начале XIX в. и окончательно к середине XIX в. в связи с
распадом системы трёх стилей высокий стиль как строго очерченная
разновидность языкового употребления прекращает своё существование» [Кожина, 2003, с. 39 – 40].
Г.Я. Солганик в статье «Массовая литература, язык СМИ и
литературный язык» также отмечает: «Если рассматривать литературный язык с точки зрения ломоносовских трёх стилей, то главная
черта его современного состояния – широкое наступление «низкого» стиля. «Высокий» теряет свои позиции. <…> для всех сфер литературной речи характерна тенденция к снижению, исключению
пафосности, к передаче информации минимальными языковыми
средствами» [Солганик, 2012, с. 17]. Б.А. Ларин ещё в 1928 году в
работе «О лингвистическом изучении города» написал: «Историческая эволюция любого литературного языка может быть представле178
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
на как ряд последовательных снижений, варваризаций, – но лучше
сказать, – как ряд концентрических кругов развёртываний» [Ларин,
1928, с. 62].
В большинстве соответствующих справочных и учебных изданий (начиная с 70-х годов ХХ века) высокий стиль не является
предметом рассмотрения или даже вовсе не упоминается. А «новейшая» речевая практика с «кричащей» очевидностью демонстрирует повсеместное господство сниженной (жаргонной, арготической,
бранной и т. п.) лексики. Можно сказать, что высокая лексика вышла из активного употребления и в настоящее время используется
скорее не по прямому назначению, а как средство создания иронии
или сарказма (комического эффекта) в иностилевом (часто контрастном – в сочетании с жаргонной, арготической, бранной, вульгарной
и другой сниженной лексикой) окружении. (Поскольку в основе комического лежит противоречие, несоответствие, соединение «высокой», «торжественной», «риторической» стилистической окраски
такой лексики с другими «сниженными» элементами высказывания:
«низким» содержанием, «низкой» лексикой – просторечной, грубопросторечной, фамильярной, жаргонной – самый распространённый
способ создания комического эффекта.) И конечно, особенно продуктивно этот прием стилевого контраста используется в текстах,
посвященных самым злободневным вопросам общественной жизни,
ее социально-политическим темам. Например:
1. «Глас услышан». Территориальные подразделения Следственного комитета получили разнос за невнимание к обращениям граждан (Рос. газ., 2008).
2. «Населению интересно знать, насколько серьезно власть собирается радеть за чистоту своих рядов» (Рос. газ., 2008).
3. «Сотрудники издания признались, что за возможность лицезреть себя голой Крюкова запросила 20 тысяч долларов» (Моск.
комс., 2004).
4. Действительно, зачем читать ученику, перед которым стоит конкретная задача сдать конкретный экзамен? Ученик взмахом
длани, оторванной на секунду от клавиатуры компьютера, пошлет
встревоженно готовых на все родителей за одним из вполне доступных пособий «200 лучших сочинений», коих на книжном рынке хоть
пруд пруди (А. Яковлев).
5. После войны Саша Турчинский-Моралевич поселился с мамой
в крошечной комнате, переделанной из уборной, на 2-м этаже бара 179
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ка в Алексеевском студгородке. <…> Денег не было, жили в жуткой
нищете. А их район был бандитский, воровской. Среда обитания
голь, нищета да криминал. В общем «проблемный отрок» связался с бандитами. Из 5-го класса школы вылетел с треском. Парня
сдали в «ремеслуху» – ремесленное училище №14, и он к 19 годам
владел не менее чем 15 легальными и общественно-полезными способами прокормиться. Но главным способом добывания хлеба насущного проблемного отрока Саши оставался все же нелегальный.
<…> Однажды крайне деятельное дитя замахнулось на дело понастоящему рисковое – ограбление Уголка Дурова. Подготовился,
«обнюхался». И спокойненько стырил. <…> 13-летний вор-«зоофил»
попал на Петровку. Муровские начальники были потрясены: как
этот ваш гаденыш такое сотворил? Гаденышу светила «малолетка» (детская колония) с немалым сроком. Спасла мама. Отрок вернулся к общественно-полезным занятиям (АиФ, 2008).
Конечно, традиционно определяемой функцией высокого является «оказание особого воздействия (например, растрогать) на слушателя» [Барлас, 1978, с. 42]. О.С. Ахманова в «Очерках по общей
и русской лексикологии» писала о высокой лексике: «Такие слова
уместно употреблять всякому, если обстановка требует возвышенных выражений» [Ахманова, 1957, с. 258]. Е.Ф. Петрищева отметила,
что высокая лексика – это лексика, «эмоционально возвышающая
предмет речи» [Петрищева, 1984, с. 161]. М.В. Панов назвал высокие слова словами «редких ситуаций», так как «они употребляются
в ситуациях парадных, праздничных, ритуальных и драматичных
с целью придать речи оттенок торжественности» [цит. по: Культура русской речи. Энциклопедический словарь-справочник, 2003, с.
245]. «Разумеется, слова торжественного стиля используются не
только в дни торжества, но также в дни гнева и печали. Их можно
встретить в речи прокурора, осуждающего какое-либо злодеяние,
и в публикации о поражении армии, и в исступленном проклятии»
[Панов, 1963, с. 8].
Если проанализировать высокую лексику, вошедшую в толковые словари современного русского языка, то окажется, что это
лексика определённой тематической направленности, в основном
выражающая гражданский пафос, относящаяся к сфере морали и
нравственности, касающаяся вопросов бытия и небытия. Условно её можно разделить на следующие группы: 1) общественнополитическая, «государственная» лексика (венценосец, влады180
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
чество, властвование, вождь, гражданин, державный, патриарх, судия); 2) военно-патриотическая (брань, воин, воинство,
воитель, отечество, отчизна, ратник, ратоборец, сеча, стяг,
супостат, пепелище); 3) слова, характеризующие единение людей (брат2 , братство, матерь, отчий, племя, праматерь, праотец,
сын5); 4) наименования деятелей и их деятельности (ваятель, воздвигать, воспеть, созидатель, созидать, творец); 5) обозначения
передовых деятелей (вершитель, кормчий, первопроходец, подвижник, предтеча, пролагатель); 6) наименования нравственных
качеств человека (бестрепетный, дерзновенный, доблестный,
досточтимый, жестокосердный, неправый, праведный); 7) указания на благородные поступки (благодарение, благодеяние, воздать, даровать, даяние, почтить); 8) отдельную группу составляют слова категории судьбы, жизни и смерти (бытие, кончина,
опочить, останки, пагуба, почить, прах 3, предназначение1, рок,
стезя, тезоименитство).
Но, несмотря на то, что высокая лексика «используется в патетических текстах, в торжественных актах коммуникации», как пишут
авторы-составители «Толкового словаря современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия», раскрывая содержание пометы Высок. [Скл, с. 21], доказывающий это иллюстративный
материал, приводимый в словарях, как правило, отражает речевую
практику не сегодняшнего дня. Так, например, иллюстрации к словам с пометой (высок.) в Малом академическом словаре относятся
либо к ХIХ веку, либо к середине ХХ века: «Когда поэзия есть живой
глагол действительности, – она великая вещь на земле» (Белинский,
Русская литература в 1844 г.); «Грустен и весел вхожу, ваятель, в
твою мастерскую» (Пушкин, Художнику); «Словно спала завеса
будней, скрывавшая от нее большой мир человеческих борений, усилий и страстей» (Фадеев, Молодая гвардия); «Кто создает жизнь?
Тот, кто дерзает. Дерзая, люди создали науку, цивилизацию, общество» (Эренбург, Время) и т. д. Ср. с иллюстративным материалом
из Словаря Скляревской, где высокая лексика является средством
создания иронической интонации: «Появление советских танков на
улицах Праги было, как следует из учебника, большим благом для наших заблудших братьев» (Огонек, 1991, № 23); «Чем объяснить феномен подозрительности, недоверия к нарождающейся форме (кооперативам)? Понимаю державных монополистов – им конкурент не
нужен» (Литературная газета, 14.12.88).
181
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Сегодня, повторимся, высокая лексика несравненно чаще
используется для выражения разных форм комического (от лёгкой иронии до сарказма), чем для возвышенности слога. Об этом
лингвисты пишут уже давно. А.Н. Гвоздев в «Очерках по стилистике русского языка» отмечал: «Создавая пышность речи, риторическая лексика является очень сильным выразительным средством, вследствие чего неуместное употребление этих слов создает ходульность и напыщенность, с чем связано то, что некоторые
слова этой группы могут использоваться с ироническим оттенком» [Гвоздев, 1965, с. 93]. Об этом свидетельствует и наличие в
словарях двойной квалификации высокой лексики (высок. ирон.),
(высок. и ирон.), (торж. или ирон.), (высок. или шутл.), (высок. и
шутл): персона1, подруга жизни (СУ); благой (СЛ); блюститель,
витать, губитель, на заклание: на заклание, кумир2 , перл 2 ,
подвизаться, снедать (СО); указующий перст (СОШ) и т. д. Заметим, что прежде всего это относится к той части высокой лексики, которая в словарях кроме прочих имеет и помету (устар.).
Ср. с (устар. и ирон.). (Об устаревшей лексике как средстве создания комического см. ниже, а также в [Емельянова, 2010, 2011]).
В словарях встречается тройная и даже более сложная квалификация лексических единиц: (высок. устар., теперь ирон.), (устар.
высок. и ирон.) и под. Например: жрец 2 – перен. Тот, кто посвятил
себя служению чему-н. (искусству, науке и т. п.; высок. устар.,
теперь ирон.) (СО); перл 2 – перен. Нечто замечательное, прекрасное; столп 2 – перен. О выдающемся деятеле (устар. высок и ирон.)
(СОШ); воительница – (книжн. поэт. устар. и разг. шутл.) женщина с воинственным характером (СУ).
Особенно это характерно для Словаря Ушакова: служить1 (ритор., шутл.); перст1 (ритор. или ирон.); вожделенный (ритор., теперь ирон.); грехопадение, полёт мысли (книжн. ритор. или ирон.);
здравствовать2 (ритор. или с оттенком ирон.); вопрошать (книжн.
устар., теперь ритор. или ирон.); избранник сердца (книжн. ритор.,
разг. шутл); озирать (устар., теперь ритор. или шутл.); облечь11 (ритор., торж и шутл.-ирон.); обретать (книжн. ритор. и разг. ирон.);
дщерь (церк.-книжн., ритор. устар., теперь ирон.); облачить(ся)
(книжн. устар., ритор. торж. и шутл.-ирон.); соизволение/лить/
лять (книжн. ритор. устар., теперь ирон.) и мн. др.
Но и те высокие слова, значения и фразеологемы, которые не
имеют в словарях этой сложной, комбинированной квалификации,
182
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
сейчас если и используются в речи, то, повторимся, как правило, всётаки в ироническом или саркастическом контексте.
Дискуссионным является и вопрос о стилистической природе «высокого». Те немногочисленные работы, которые в настоящее
время ему посвящены, отражают очень разные точки зрения. Как
справедливо замечает В.Я. Голуб в диссертации «Высокая лексика
в современном русском литературном языке», «Высокое как стилистический разряд понимается по-разному, то: а) стилистически,
то б) экспрессивно, то в) эстетически, то г) эмоционально (при том
что термины экспрессия, эмоция, оценка, стилистическая окраска
каждый понимает по-своему) [Голуб, 1977, с. 9]. Действительно,
одни лингвисты (И.Р. Гальперин, Ю.С. Степанов, Л.А. Булаховский,
В.Я. Голуб) относят высокую лексику к эмоционально-экспрессивно
окрашенной, а другие (Р.Г. Пиотровский, Л.А. Киселева) – к функционально окрашенной. Высокое стоит в одном синонимическом ряду
с величественным, торжественным, приподнятым, риторическим
и даже поэтическим. Поэтому в словарях одна и та же лексика часто
отмечается, с одной стороны, разными, а с другой – очень близкими
пометами (высок.), (торж.), (ритор.) и даже (поэт.).
А.Н. Гвоздев среди эмоционально окрашенной лексики выделял
торжественные, риторические, поэтические и народно-поэтические
слова: «Торжественные слова – эта группа создает характер приподнятости, торжественности речи как в публицистике, так и в художественных произведениях <…>. В простой деловой речи они обычно
не используются вследствие присущей им экспрессии <…>. Риторические слова – эта группа, примыкая к предыдущей, в более сильной
степени выражает торжественность. Но, кроме того, эти слова обычно характеризуются архаичностью <…>. Поэтические слова – эта
группа примыкает к торжественным словам; слова этого рода также
создают приподнятость речи, но они свойственны больше художественной речи и не употребляются в публицистике (за редкими исключениями). Отбор этих слов производился по преимуществу лирикой ХIХ в.» [Гвоздев, 1965, с. 88 – 90].
В учебнике «Стилистика русского языка» М.Н. Кожина пишет:
«Среди положительных оттенков выделяются, например, торжественный, возвышенный (воздвигать, восхотеть, водрузить, изведать, чаяния, грядущий, дерзновенный, нерушимый, воистину),
близкий к ним риторический (вопиять, возвещать, кара, держава,
властелин, зиждитель) и возвышенно-поэтический (лучезарный,
183
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
блистательный, горделивый) – это оценки общие и собственно экспрессивные» [Кожина, 1983, с. 122–123].
И.Б. Голуб в учебном пособии «Стилистика русского языка»
отмечает: «Яркая экспрессия выделяет слова торжественные (незабвенный, глашатай, свершения), риторические (священный, чаяния,
возвестить), поэтические (лазурный, незримый, воспевать)» [Голуб,
2001, с. 60].
Но существуют и иные точки зрения. Например, И.Н. Шмелёва
в работе «Стилистическое расслоение и классификация словарного
состава современного русского литературного языка» разграничивает поэтическую и высокую лексику, но пишет, что «практическое
размежевание высоких и поэтических слов нередко дается с трудом»
[Шмелёва, 1975, с. 112]. И.Л. Резниченко также отмечает, что отличия высокой и поэтической лексики очень условны: «Нереально
очертить круг слов, употребляемых сейчас только в поэзии» [Резниченко, 1984, с. 44].
Отметим и разногласия по поводу характера эмоциональной
оценки, выражаемой высокой лексикой. Д.Э. Розенталь писал, что
высокая лексика – это «экспрессивная лексика, выражающая положительную оценку называемых понятий» [Розенталь, 1998, с. 128].
Такого же мнения придерживаются, например, И.Б. Голуб и М.Н. Кожина. Последняя отмечает: «Многообразные оттенки эмоциональноэкспрессивной окраски принято делить на два больших разряда:
с положительной и с отрицательной (негативной) характеристикой. Среди положительных оттенков выделяют, например, торжественный, возвышенный <…> близкий к ним риторический <…>
и возвышенно-поэтический»; «Стилистическая высокость, торжественность, риторичность таких слов обусловлена традицией их
употребления в соответствующих сферах. <…>. В связи с этим им
присуща и некоторая оценочность: обычно значение интенсивности
положительного качества» [Кожина, 1983, с. 122–123].
Нам гораздо ближе точка зрения М.В. Панова, который в статье
«О стилях произношения (в связи с общими проблемами стилистики)» рассуждает иначе: «Ведь слова высокого стиля далеко не всегда
называют предметы, оцениваемые положительно (ср. гонитель, цербер, презренный)» [Панов, 1963, с. 6]. Действительно, анализ лексем,
имеющих в словарях пометы (высок.), (ритор.),(торж.), говорит о
том, что это могут быть слова как с положительной оценкой обозначаемого (благодарение, воспеть, доблесть, животворный, сози184
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
дать, стезя), так и с отрицательной (пагуба, жестокосердие, попирать, супостат). Мы уже приводили примеры лексем с риторической
окраской и негативной оценкой из СУ: (ритор. презрит.): вороньё,
отступничество, отступнический, раб4, рабий, судилище, тюремщик, хищник2/чество2/ческий2, ползать в ногах; (церк.-книжн.,
теперь ритор. презрит.): скверна; (ритор., неодобрит.): кнутобойничество и кнутобойство, огородиться2; (ритор. бран.) – собака3;
(ритор. или бран.) – монстр.
Если попытаться соотнести эмоционально-экспрессивное значение высокой лексики с функционально-стилистическим, то окажется, что высокая лексика – это часть книжной лексики (публицистической, поэтической), поэтому в словарях она часто квалифицируется сочетанием помет. Например, в Словаре Ушакова, использующем для высокой лексики пометы (торж.) и (ритор.), в абсолютном
большинстве случаев риторические и торжественные слова имеют
сложную квалификацию, включающую пометы (книжн.), (поэт.) и
др.: блюститель/ница, венценосец, воздвигать, воззревать, воздеваться, воздеть руки, глава 3, глашатай, монумент (книжн. торж);
братоубийственный, властелин, водительство, возвестить, воздать, всесильный, грядущий, доблестный, зверство, камни вопиют, поднимать знамя, скрестить мечи, шествие – (книжн. ритор.);
выпестовать, океан2, оковать2, секира1, скрижаль, сретение1, торжище, увы, щит1 – (поэт., ритор); игралище, нет3, песнопение2 ,
свет жизни, свет очей, чаша3 – (ритор. поэт.); чело1 (устар., поэт.
ритор.); кров3 (поэт. и ритор.); боец1 (торж. поэт.); ратоборец/ство/
ствовать (торж. устар. и поэт.); русс (устар. поэт. торж.) и др.
Так, всего в СУ помета (ритор.) характеризует 646 лексических
единиц, из них в 371 случае она (в тех или иных вариантах) сочетается с пометой (книжн.); помета (торж.) сопровождает 175 единиц, при
этом она в 60 случаях так или иначе сочетается с пометой (книжн.).
Некоторые исследователи отмечают особую «близость» высокой лексики публицистическому стилю. Например, А.К. Панфилов
считает торжественно-риторические слова активного употребления – доблестный, непреоборимый и под. – особым стилистическим
средством публицистического стиля [Панфилов, 1972]. Поэтому в
Словаре Ушакова, например, высокая лексика нередко квалифицируется как (публиц. ритор.) или (газет. ритор.): гаситель2, гасить3,
глушитель2, зубр2, калёным железом выжечь – (публиц. ритор.);
акула, каменный мешок (газет., ритор.). Иногда эта квалификация
185
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
(с точки зрения сегодняшнего дня) кажется странной: замордованный, замордовать (обл. и газет. ритор.) (СУ).
В.Я. Голуб, рассматривая высокую лексику в отношении к
функционально-стилистическим разрядам, приходит к выводу о частичном совпадении высокой и публицистической лексики: «Высокая
лексика выделяется по экспрессивному принципу, в то время как публицистическая лексика – один из функционально-стилистических
разрядов слов. Так как эти два стилистических разряда вычленяются
на разных основаниях, то отношения между ними не исключают их
частичного совпадения» [Голуб, 1977, с. 106].
Примечание. Заметим только, что публицистический стиль
(или, как его теперь начинают называть, стиль масс-медиа) до
такой степени «открыт» для любых стилистических средств, что
трудно назвать какое-нибудь из них, которое бы не было в нём
широко представлено (может быть, лишь за некоторым исключением имеющих окраску специальных, узкопрофессиональных
и официально-деловых). Не случайно В.Г. Костомаров предлагает говорить о трёх основных, ведущих конструктивно-стилевых
векторах в современном русском языке: разговорности, книжности (к которой относится и язык художественной литературы,
использующий практически что угодно) и массмедийности: «Не
требуется особой догадливости, чтобы ждать, предвидеть, предвкушать существенные сдвиги, новшества, перестройки в коммуникативной жизни современного общества, в стилевой системе употреблений языка в связи с величайшим техническим прогрессом последних десятилетий. Отсюда один шаг до признания
наряду с книжной и разговорной новой, третьей разновидности
языка – массмедийной. Очень не хотелось бы этого делать…»
[Костомаров, 2005, с. 217].
Анализ толковых словарей показывает, что лексикографическое
описание высокой лексики (так же, как и лексикологическое) обнаруживает некоторую непоследовательность и несогласованность.
Во-первых, не все толковые словари выделяют эту группу
лексики с помощью специальных помет. Так, «Словарь русского
литературного языка» АН СССР в 17 томах (БАС) не использует
ни помету (высок.), ни какие-либо другие пометы, которые указывали бы на принадлежность слова к торжественной, риторической, высокой сфере общения (этот словарь, как мы уже отмечали,
не выделяет также и книжную лексику). В «Инструкции» к сло186
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
варю авторы пишут о том, что определение книжной и высокой
лексики затруднительно, так как границы её употребления значительно расширились.
Во-вторых, словари, выделяющие данную лексику, делают это
по-разному. Например, «Словарь русского языка» под редакцией
Д.Н. Ушакова для квалификации высокой лексики использует пометы (торж.) и (ритор.), которые относит к группе стилистических, «указывающих на выразительные оттенки (экспрессию) слов»:
«(торж.) – употребительное только в торжественном стиле, (ритор.) – употребительное только в стиле риторическом, патетическом
или направленном на то, чтобы внушить слушателю то или иное отношение к предмету» [СУ, с. 28]. Всего в словаре, как мы уже упоминали, помету (торж.) имеют 175 лексических единиц, а помету
(ритор.) – 646 единиц.
Остальные исследованные нами словари используют для характеристики данной лексики одну помету – (высок.). Но относят
её то к группе функционально-стилистических помет, то к пометам
эмоционально-экспрессивным, то (как в Словаре Скляревской) выделяют среди всех прочих характеристик как стилистическую в собственном смысле слова.
В Малом академическом словаре помета (высок.) входит в группу помет, «указывающих на стилистическую ограниченность употребления слов в литературном языке», наравне с пометами (разг.),
(книжн.), (офиц.), (офиц.-дел.), (трад.-поэт.) и (народно-поэт.):
(высок.) – «т. е. слово или значение высокого, приподнятого стиля,
ставится при словах (или значениях), которые ограничены в своем
употреблении торжественно-приподнятой речью (ораторской, публицистической, поэтической и т. п.) и придают окраску важности,
возвышенности содержанию понятий, явлений и т. д., которые они
обозначают» [МАС, с. 10]. Всего в словаре помету (высок.) имеют 175
лексических единиц: 97 слов и 78 лексем.
Сопоставительный анализ лексики, имеющей в Словаре Ушакова пометы (торж.) и (ритор.), с высокой лексикой из Малого академического словаря обнаружил следующие параллели:
Венценосец – государь, монарх – в МАС (высок. устар.), в СУ
(книжн. торж.).
Венценосный – торжественный эпитет монархов – в МАС (высок.
устар.), в СУ (торж. устар.).
187
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Властелин – неограниченный или верховный правитель; владыка –
в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Водительство – руководство, предводительство – в МАС (устар. и
высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Вождь – руководитель, наставник – в МАС (высок.), в СУ (книжн.
устар. и ритор.).
Воздать – оказать, совершить что-либо в знак признания чего-либо,
оценки и т. п. – в МАС (устар. и высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Воздвигать – строить, сооружать что-либо высокое, возводить – в
МАС (высок.), в СУ (книжн. торж.).
Воинство – войско, военные силы – в МАС (высок.), в СУ (книжн.
устар., церк. торж.).
Вопиять – 1. взывать о чём-либо, громко кричать. 2. в сочетании с
существительными дело, положение, факты и т. д. значит: «вскрывать собой недопустимость, возмутительность чего-либо» – в МАС
(высок.), в СУ (книжн. ритор. устар.).
Глашатай – 2. тот, кто (или то, что) провозглашает, утверждает чтолибо; провозвестник – в МАС (высок.), в СУ (книжн. торж.).
Гражданин – 3. человек, подчиняющий свои личные интересы общественным, служащий родине, народу – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Грядущий – 2. приближающийся, наступающий, будущий. 3. в знач.
сущ. грядущее – будущее – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Державный – 1. обладающий верховной властью, владетельный,
царственный. 2. величественный, могучий, сильный – в МАС (высок. устар.), в СУ (ритор.).
Доблестный – отважный, мужественный, славный своими подвигами – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Доблесть – отвага, мужество, геройство – в МАС (высок.), в СУ
(книжн. ритор.).
Досточтимый – глубокоуважаемый (преимущественно в обращении к лицу высокого звания) – в МАС (высок. устар.), в СУ (устар.
торж.).
Заповедь – 2. непреложное повеление, предписание; строго обязательное правило поведения – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Избранник – человек, выделяющийся среди других своим талантом,
способный совершить то, что недоступно другим – в МАС (высок.),
в СУ (книжн. ритор.).
Когорта – 2. крепко сплочённая общими идеями, целями группа людей – в МАС (высок.), в СУ (ритор. торж.).
188
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Краса – 2. украшение, слава чего-либо – в МАС (высок.), в СУ
(книжн. торж.).
Коленопреклоненный – стоящий на коленях – в МАС (устар. и высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Кончина – смерть – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Матерь – то же, что мать: женщина по отношению к рождённым ею
детям – в МАС (высок. устар.), в СУ (книжн. торж. устар.).
Наречь – 2. назвать, объявить кем-либо, чем-либо – в МАС (устар. и
высок.), в СУ (книжн. торж. устар.).
Одоление – действие по глаголу одолеть (в 1 знач.): победить,
осилить в борьбе – в МАС (устар. и высок.), в СУ (книжн. ритор.
устар.).
Опочить – 2. умереть – в МАС (высок. устар.), в СУ (торж. и офиц.
устар.).
Оплот – надёжная защита, твердыня, опора – в МАС (высок.), в СУ
(ритор.).
Останки – 1. тело покойника, прах. 2. то, что осталось, сохранилось
от чего-либо; остатки – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Отчизна – отечество, родина – в МАС (высок. и трад-поэт.), в СУ
(устар. и ритор.).
Племя – 3. поколение людей – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Попирать – 1. топтать кого-либо, что-либо, наступать на кого-либо,
что-либо (обычно с презрением – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Почить – 2. умереть – в МАС (высок и устар.), в СУ (книжн. ритор.
устар.).
Праматерь – то же, прародительница – в МАС (высок.), в СУ (книжн.
ритор. устар.).
Прах – 3. тело человека после смерти; останки, труп – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Предначертание – то, что предначертано – в МАС (высок.), в СУ
(книжн. ритор. устар.).
Предначертать – заранее наметить, определить; предопределить – в
МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор. устар.).
Предтеча – тот, кто своей деятельностью подготовил условия для
деятельности других, предшественник – в МАС (устар. и высок.), в
СУ (книжн. ритор.).
Провозвестить – 1. возвестить будущее, предсказать. 2. объявить,
провозгласить – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор. устар.).
189
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Ратник – 1. воин, боец – в МАС (устар. и высок.), в СУ (старин. и
ритор.).
Ратоборец – 1. воин, борец. 2. боец за что-либо, поборник чего-либо –
в МАС (высок. устар.), в СУ (торж. устар., поэт.).
Ратоборство – сражение, битва, борьба – в МАС (высок. устар.), в
СУ (торж. устар. и поэт.).
Святой – 4. глубоко чтимый, такой, в котором заключено самое дорогое и заветное – в МАС (высок.), в СУ (книжн. торж.).
Сияние – 3. полнота и сила достигнутого в чем-либо высоком, значительном – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Служение – 2. действие по глаголу служить (в 5 знач.): работать,
трудиться во имя чего-либо, на благо кого-либо, чего-либо – в МАС
(высок.), в СУ (книжн. с ритор. оттенком).
Служитель – 3. тот, кто служит чему-либо, трудится на благо чеголибо – в МАС (высок.), в СУ (книжн. торж. ритор.).
Созидание – действие по значению глагола созидать – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Созидатель – тот, кто созидает что-либо – в МАС (высок.), в СУ
(книжн. ритор.).
Созидательный – связанный с созиданием; творческий – в МАС
(высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Созидать(ся) – создавать(ся) – в МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Стезя – 2. жизненный путь, направление деятельности, развития – в
МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Страж – 2. тот, кто охраняет, защищает кого-либо; хранитель, защитник – в МАС (высок.), в СУ (церк.-книжн., поэт устар., теперь
ритор.).
Стяг – знамя – в МАС (высок.), в СУ (книжн. поэт. ритор.).
Стяжать – 2. своей деятельностью добиться (добиваться) какоголибо отношения к себе, достичь (достигать) чего-либо; заслужить
(заслуживать), снискать (снискивать) – в МАС (высок.), в СУ (книжн.
ритор.).
Судия – то же, что судья (в 1 и 3 знач.): 1. должностное лицо в органах
суда, выносящее приговор по судебному делу. 3. человек, который
высказывает какое-либо суждение, мнение, заключение о чём-либо
или даёт оценку кому-либо, чему-либо – в МАС (устар. и высок.), в
СУ (книжн. ритор. устар.).
Супостат – 1. неприятель, противник, враг – в МАС (устар. и высок.), в СУ (нар.-поэт., ритор.).
190
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Твердыня – крепость, укреплённое место, укреплённая позиция – в
МАС (высок.), в СУ (книжн. ритор.).
Творец – 1. тот, кто творит, создаёт что-либо, создатель – в МАС
(высок.), в СУ (ритор.).
Тезоименитство – именины высокопоставленного лица, принадлежащего к царствующей фамилии – в МАС (высок. устар.), в СУ
(офиц. ритор. устар.).
Храм – 2. место, внушающее по каким-либо причинам чувство глубокого почтения, благоговения – в МАС (высок.), в СУ (ритор.).
Чаша – сосуд для питья вина – в МАС (высок. и трад-поэт.), в СУ:
чаша2 (символическое обозначение участи, судьбы, обычно тяжелой,
несчастной) – (ритор.), чаша3 (символическое обозначение меры
чего-нибудь испытываемого, переживаемого – (поэт. ритор.).
Чаяние – надежда, ожидание – в МАС (устар. и высок.), в СУ (книжн.
ритор.).
Кроме того, некоторые не совпадающие, но очень близкие слова
и значения из этих словарей также имеют соотносящиеся характеристики, например:
В СУ властвовать (книжн. ритор.) – в МАС властвование (высок.).
В СУ кликнуть клич (ритор.) – в МАС клик1 (высок., трад.поэт.).
В СУ свершитель (книжн. ритор. устар.) – в МАС свершение,
свершить(ся) (высок.).
В СУ святая Русь (нар.-поэт., ритор.), Святая Святых (книжн. ритор.) – в МАС святой4 , святыня (высок.).
В СУ светильник3, светозарный, светоносный (ритор. поэт.) – в
МАС светоч2,3 (высок.) и др.
Как видно из приведённых примеров, одна и та же лексика в
разных словарях имеет разные, но очень близкие характеристики:
высокое, торжественное, риторическое (слово или значение).
«Словарь русского языка» С.И. Ожегова так же, как и МАС, использует помету (высок.), включая ее в состав помет, «указывающих
стилистическую характеристику слов», наравне с пометами (книжн.),
(офиц.), (разг.), (прост.), (обл.), (презр.) и др.: «(высок.), т. е. высокое;
означает, что слово придает речи оттенок торжественности, приподнятости; свойственно публицистической, ораторской, а также поэтической речи, являясь разновидностью книжных слов» [СО, с. 7].
Эту традицию, что естественно, продолжает и «Толковый словарь
русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, почти слово в слово
191
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
повторяя предыдущий словарь: «(высок.), т. е. высокое, означает, что
слово придает речи оттенок торжественности, приподнятости; свойственно публицистической, ораторской, а также поэтической речи»
[СОШ, с. 8]. В Словаре Ожегова помету (высок.) имеют 600 единиц
(326 слов, 163 лексемы и 101 устойчивое выражение). В Словаре Ожегова и Шведовой помета (высок.) сопровождает 671 единицу (337
слов (в том числе 7 производных), 224 лексемы, 109 устойчивых выражений и 3 грамматических формы слов).
«Большой толковый словарь русского языка» под ред.
С.А. Кузнецова относит помету (высок.) к четвертому ряду стилистических помет, используемых словарем, – «пометам, передающим
эмоционально-экспрессивную окраску» – и определяет ее следующим образом: «Высок. (высокое) – для слов, передающих экспрессию
приподнятости, торжественности» [БТС, с. 16]. Всего в Словаре помету (высок.) имеют 313 единиц (169 слов, 122 значения, 8 оттенков
значений и 14 фразеологем).
«Русский толковый словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
ставит помету (высок.) «при лексических единицах, характерных для
торжественной, приподнятой речи (ораторской, публицистической,
поэтической и т. п.» [СЛ, с. 9]. В этом словаре помету (высок.) имеют
120 единиц (67 слов, 32 лексемы, 20 фразеологем и 1 грамматическая
форма (мн. ч. сущ. седина – седины).
«Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под редакцией Г.Н. Скляревской только
две пометы – Высок. и Сниж. – считает пометами «собственно стилистической характеристики, демонстрирующими положение слов
на шкале «высокое / низкое»», и ставит помету «Высок. (высокое) –
при словах, употребляемых в патетических текстах, в торжественных актах коммуникации», уточняя: «В материалах Словаря помета
высок. обычно характеризует лексику советского времени» [ССкл, с.
20]. Всего в словаре статус высоких имеют 16 лексических единиц:
10 слов, 4 лексемы и 2 фразеологемы. Поскольку их список мал и
отражает высокую лексику новейшего времени, т. е. наиболее актуальную, приведём его полностью: битва2, благо2, брат2, всенародный, держава, державный1, завет2, зарница1(перен.), знамя, маяк
(перен.), пламенный (перен.), рулевой (перен.), свершения, светоч,
святой14, красное знамя, светлое будущее. Абсолютное большинство этих единиц сопровождается комментарием «В советское время» и имеет государственно-патриотическую направленность. Мно192
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
гие возникли в результате переноса значения, т. е. являются свёрнутыми метафорами.
Существующий «разнобой» в определении статуса пометы (высок.) – это лексикографическое отражение сложившихся противоречивых лексикологических стилистических представлений. И объясняется это, с нашей точки зрения, следующим. С одной стороны, в
современном отечественном языкознании наиболее распространённым является такое представление о стилевом устройстве языка, в
основании которого лежит функциональный подход, выделяющий
(не бесспорно) пять основных стилей – четыре книжных, ориентированных на письменную форму общения: официально-деловой, научный, публицистический, художественный, – и разговорную речь,
воплощающуюся преимущественно в устной форме. Этот подход в
словарях отражен использованием таких помет, как книжн., офиц.,
науч., публиц., поэт. и под. С другой стороны, все толковые словари
фиксируют, отражают «осколки» некогда господствовавшей в России
ломоносовской теории «трех штилей» (стилей): высокого, среднего,
низкого, что и подтверждается наличием слов с пометами (высок.) –
высокое, с одной стороны, и (груб.- простореч.) – грубое просторечное, (вульг.) – вульгарное, (бран.) – бранное – с другой. Для России
периода господства трёх стилей эти стили тоже были по-своему
функциональными – жанрово-экспрессивными. (Именно поэтому
влияние теории Ломоносова оказалось столь далеко идущим, определившим в какой-то степени понимание стиля и в настоящее время.)
Присутствие высокой лексики при отсутствии в сегодняшней коммуникативной практике как такового высокого стиля и даже, строго
говоря, собственно высоких жанров – явление как будто остаточное
(может быть, они есть номинально, но реального, текстового их воплощения почти нет). Функционального стиля уже нет, а некоторое
количество присущих ему лексических единиц осталось, правда, в
значительной степени устаревших или устаревающих. Поэтому, как
мы отмечали выше, окраска высокого некоторыми лингвистами ещё
(традиционно) воспринимается как функционально-стилистическая,
а некоторыми – как экспрессивная. Мы же полагаем, что стилистическая окраска данных слов является синкретичной, комбинированной, и этим в значительной степени объясняется сложность стилистической типологизации высокой лексики.
Разногласия в определении состава, стилистической природы и
статуса высокой лексики, наблюдаемые в толковых словарях, при 193
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вели некоторых исследователей к мысли об отказе от помет (высок.),
(торж.), (ритор.) и (поэт.). Так, например, И.Л. Резниченко (как мы
уже писали в параграфе, посвящённом книжной лексике) предлагает
вместо данных помет ввести новую помету (книжно-экспрессивное).
Позволим себе повторно процитировать отрывок из её диссертационного исследования: «По-видимому, отказ от пометы (поэт.) и характеристика несущих её слов в словаре как книжно-экспрессивных
более объективно отражал бы современное языковое состояние.
<…> Помета (книжно-экспрессивное) могла бы быть введена также и
взамен помет (высок.), (ритор.) и (торж.). Это был бы случай, когда
употребление более общей стилистической пометы точнее отражало
стилистический статус слова. Преимущество этой пометы состоит
в том, что она устраняет необходимость лексикографически разделять, как в ТСУ, группы лексики, границы между которыми в узусе
часто оказываются весьма условными и размытыми» [Резниченко,
1984, с. 44 – 45].
С точки зрения выполняемых в языке и речи стилистических
функций, как мы уже отмечали, высокая лексика очень близка лексике устаревшей: и одна и другая либо придают речи возвышенный,
патетический характер, либо создают иронический, комический эффект (в зависимости от типа контекста, в который они помещаются).
Вероятно, именно поэтому часто бывает сложно разграничить высокую и устаревшую лексику, что со всей очевидностью демонстрируют словари. Так, например, многие лексемы, имеющие в одних
словарях помету (устар.), в других квалифицируются как (высок.),
например: воссоединиться, плоть и кровь – в СУ (книжн. устар.),
изведать, лепта, начинатель – в СУ (устар.), а в СО эти слова – (высок.) и т. д.
Кроме того, о близости высокой и устаревшей лексики говорят случаи, когда лексические единицы в словарях имеют сложную
(двойную) квалификацию – и как устаревших, и как высоких единиц
языка: (высок. устар.), (устар. и высок.), (стар. высок), (стар. и высок). Например, (высок. устар.): воссиять, вострепетать, выя, глагол1, держава2, ковчег (МАС) благодарственный, борение, властелин и властитель, вперить, гнать14, грясти, заточить1, изрыгать,
испить2 (СО); во веки веков, до скончания века, венценосец, взыскующий, влачить1, возблагодарить, возгореться1, глас, горний,
мореплаватель (СОШ); (устар. и высок.): благодарение, вещать,
воздаяние, забвение1, муж 2, одоление, тезоименитство, чаяние
194
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
(МАС); ваятель, ваять, ныне, пленить1 (СО); ваять, ввергнуть/
ся, веление, вожделеть, вселенский, даровать (СОШ); слово5, поднять меч на кого-либо (СЛ); (стар. высок.): `имут: мёртвые срама
не имут (СО); вечеря, воитель1, денница, десница, мание, отверстый, стогна, стезя (СОШ); (стар. и высок.): брань2, полон, полонить, совлечь, стезя, супостат, темница (СО); ворог, полон (СОШ)
и мн. др. В Словаре Ушакова чрезвычайно много случаев сложной
квалификации торжественной и риторической лексики как одновременно устаревшей: венчать, вострубить, восхотеть, высокочтимый, досточтимый, здравица, исполать, матерь, неизбежность2,
облечься2, одоление, оратай, пребывать и др. В этом словаре из
646 риторических слов 175 имеют кроме пометы (ритор.) и помету
(устар.) или (старин.), а из 114 торжественных лексем старинными
и устаревшими названы 59. В Малом академическом словаре из 175
лексических единиц, имеющих помету (высок.), 48 имеют также и
помету (устар.): благодарение, венценосец/сный, водительство,
воздаяние, воссиять, вострепетать, дерзновение, длань, досточтимый, коленопреклонение/ненный, лихолетье, матерь, наречь2,
неправый2, одоление, пагуба, пепелище2, почить2, праведный2,
предтеча, ратоборец/ство/ствовать, судия, темница, упование/
вать, чаяние и мн. др.
Об этой близости говорит и «соседство» устаревших и высоких
значений у многозначных слов. Например, слово сын в МАС (и в некоторых других словарях) в одних значениях квалифицируется как
устаревшее, а в других – как высокое: сын3 – Устар. Лицо мужского
пола по отношению к своему духовнику или лицу духовного звания
(Очень это скорбно всё, сын мой! Прихожанин ты примерный…);
сын4 – Устар. Лицо мужского пола, принадлежащее к определённому общественному сословию (дворянский сын, купеческий сын);
сын5 – Высок. Человек как уроженец, обитатель какой-либо местности или представитель какой-либо национальности (Сын Востока).
Бранная, грубая и вульгарная лексика
В.И. Жельвис в диссертационном исследовании, посвящённом
психолингвистической интерпретации инвективного воздействия,
отметил: «Инвективная лексика, с одной стороны, некодифицирована (не разрешена к использованию в лингвокультурной ситуации),
195
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
а в крайней своей части даже табуирована; с другой стороны, она
должна быть известна всем носителям языка в данной семиотической группе. <…> Ещё более важно, что часть инвективной лексики,
оставаясь некодифицированной, никогда не табуировалась, оставаясь относительно приемлемой – по крайней мере, в большинстве
ситуаций и семиотических подгрупп» [Жельвис, 1991, с. 12]. Поэтому все толковые словари русского (литературного) языка содержат
в том числе и инвективную, бранную лексику (конечно, в мизерном
количестве, но все-таки содержат), используя для её квалификации
эмоционально-экспрессивную помету (бран.) – бранное. Некоторые
словари включают лексику с пометой (груб.) – грубое (СОШ и БТС)
или (груб.-прост.) – грубое просторечное (МАС). В двух словарях –
СУ и БТС – есть лексика с пометой (вульг.) – вульгарное.
Авторы-составители Словаря Ушакова в разделе «Задачи, объём
и построение словаря» уточнили: «Согласно с намеченной задачей
словаря, в него, как правило, не входят некоторые категории слов.
Так, за некоторыми исключениями <…> не входят <…> большинство неприличных слов» [СУ, т. 1, с. 22]. При этом Словарь Ушакова –
единственный толковый словарь, в котором используется помета
(неприлич.) – неприличное, хотя ею отмечены всего две лексические
единицы: задница (неприлич.) и какать (детск. неприлич.). С нашей
точки зрения, по крайней мере в последнем случае, эта квалификация странная. Помета (бран.) в СУ сопровождает 199 единиц – это в
два раза больше, чем в БТС; в три раза больше, чем в МАС; в четыре
раза больше, чем в СО и СОШ. Её содержание не раскрывается. Помета (вульг.) («т. е. вульгарное, означает: по своей бесцеремонности
и грубости неудобно для литературного употребления»), о которой
мы уже упоминали в связи с разговорной и просторечной лексикой,
сопровождает более полутысячи лексических единиц (553). Н.А. Семёнов в работе «Толковые словари русского языка» по поводу включения вульгарной лексики в Словарь Ушакова писал следующее:
«Борясь за культуру устной речи, авторы идут двумя путями: вопервых, широко включают лексику литературного употребления с
тонкой характеристикой экспрессии и сферы употребления слова;
во-вторых, они предупреждают о недопустимости употребления некоторых грубо просторечных слов, арготизмов и т. д. Но включение
последней группы в словарь, хотя и предупредительное (с пометой
«вульгарное»), вряд ли является целесообразным. Фиксирование
слов зашпандоривать, жисть, кандибобер, брандахлыст, дербалыз196
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
нуть, бзик, зюзя, закопёрщик и др. объективно лишь помогает их закреплению в языке и даже расширению сферы употребления» [Семёнов, 1959, с. 35].
«Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова относится к тем немногим словарям, которые разъясняют, что
они понимают под бранной (и другой подобной) лексикой. Помета
Бранно используется в этом словаре для слов, «употребляемых с целью обидеть адресата, оскорбить его» [БТС, с. 16]. Она соотносится с
пометой Грубо, которая толкуется очень схожим образом: «для слов,
содержащих неадекватную грубую, часто оскорбительную оценку»
[там же]. С нашей точки зрения, провести грань между бранной и
грубой лексикой так, чтобы это было убедительно и понятно читателю словаря, авторам не удалось – ни в толковании соответствующих
словарных помет, ни в описываемом лексическом материале. Единственное выявленное нами заметное отличие бранной лексики от
грубой заключается в частеречном соотношении: бранные слова, за
очень редким исключением (дебильный2, послать5, старый хрен),
выражены именами существительными, а грубые принадлежат разным частям речи (бздеть, борзеть, заблевать, говённый, жопастый, вонючий2, дурень, дристун, мордоворот, легавый, бесстыжая баба, беспутная баба, какого рожна). Например, нам не ясно,
чем стилистически отличаются слова, которые в одном случае БТС
квалифицирует как грубые, а в другом – как бранные:
«Грубо»
говнюк, говно, засранец
образина
шкура4
щенок1
шваль, шмара
шлюха
«Бранно»
жопа2
дебил2
гнида2
гадина2
каналья
козёл1 и т. д.
Чем вообще отличаются (и отличаются ли) грубые и бранные
слова? Как соотносятся эти понятия? Может ли бранное слово не
быть грубым (или, иначе говоря, быть негрубым)? Мы считаем,
что не может. Брань всегда ассоциируется с грубостью. Значительная часть грубой лексики в этом словаре одновременно охарактеризована и как вульгарная: блядь/ский/ство, засранный,
зассанный, мудозвон и т. п. Помета Вульг. (вульгарное) в БТС
используется «для слов, находящихся вне сферы литературного
197
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
языка, передающих экспрессию циничной оскорбительности и
используемых в художественных произведениях как средство шокового воздействия на читеталя» [БТС, с. 16]. Всего в этом словаре помету Бранно имеют 88 единиц, помету Грубо – 192, а помету
Вульг. – 27.
Во вступительной части Малого академического словаря сказано: «В соответствии с задачами Словаря в него не входят: <…> б)
многие слова грубого просторечия» («Как пользоваться словарём»)
[МАС, т. 1, с. 7]. Из чего можно сделать вывод, что многие слова всётаки входят. В МАС помету (бран.) имеют 60 лексических единиц.
Ещё 147 квалифицированы как грубо-просторечные. Содержание
пометы (бран.) словарь не раскрывает (как и большинство других
словарей), а груб. прост. объясняет как «грубо-просторечное слово
или значение, указывает на то, что слово (или значение) находится за
пределами литературной речи» [там же, с. 9].
Грубая и бранная лексика есть и в «Русском толковом словаре» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной: 6 единиц имеют в нём помету
(груб.) (дерьмо; задница; морда2; переться; черт побери! или черт
бы побрал; черт подери! или черт бы подрал) и 7 единиц – помету
(бран.) (болван, дерьмо2, идиот2, гад2, мразь, чурбан2, щенок2), но
содержание этих помет словарь не раскрывает.
В «Толковом словаре современного русского языка. Языковые
изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской пометой Бран. отмечено всего три лексические единицы – два слова и
одно значение: дебил2 , дерьмократ, дерьмократия. В этом словаре для стилистически сниженной лексики используется и помета
«Сниж. (сниженное) – при словах низкой социальной значимости
и, как правило, низкой семантики, содержащей элементы резкой
оценки» [ССкл, с. 20]. Всего эта помета использована словарём 16
раз: балдеть, с бодуна, достать2 , заколотить, заложить, лимита, неуставняк, отмазать, порнуха, сбацать, свалить, стольник,
трахать/ся/нуть/ся.
«Словарь русского языка» С.И. Ожегова также предупреждает читателей о том, что «в соответствии с задачами словаря в него,
как правило, не помещаются <…> слова с явно выраженным грубым
оттенком» [СО, с. 4]. Но в то же время словарь содержит некоторое
количество лексики, имеющей помету (бран.) – бранное, которая,
наряду с пометами (презр.), (неодобр.), (пренебр.), (шутл.) и (ирон.),
означает, «что в слове содержится та или иная эмоциональная, вы198
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
разительная оценка обозначаемого словом явления» [СО, с. 7]. Словарь не использует пометы (груб.-прост.) или (груб.) и (вульг). Помета
(бран.) квалифицирует в нём 49 единиц.
«Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, являющийся продолжением Словаря Ожегова, использует
для квалификации бранной лексики ту же помету (бран.) с тем же
значением, что и «Словарь русского языка» С.И. Ожегова. Всего в
Словаре ею помечены 52 лексические единицы. Но этот словарь ввёл
и помету (груб.) для 13 единиц: говно, дерьмо, жопа, мат5, матерщина, матерщинник, пасть2 , пожрать2 , свинья4, на халяву, хамло,
хмырь, хреновый2. В 12 случаях из 13 помета (груб.) использована
в сочетании с пометой (прост.), в одном случае – в сочетании с пометой (разг.) – свинья4. С нашей точки зрения, объединение в одной
стилистической группе слов говно, жопа, пожрать2 и под., с одной
стороны, и мат5 (неприличная брань), матерщина (неприличная
брань), матерщинник (человек, который ругается матом) – с другой,
не верно, поскольку последние сами по себе грубыми не являются, а
лишь обозначают понятия, имеющие непосредственное отношение к
наиболее грубой форме коммуникации.
Рассмотрим подробнее описание бранной лексики в этих наиболее близких по замыслу словарях.
В Словаре Ожегова помета (бран.) использована в 49 словарных статьях. В 25 случаях она характеризует слово в целом: вахлак, губошлеп, каналья, нехристь, оболтус, обормот, остолоп,
паскудный, пентюх, прощелыга, сволочной, сволочь, скупердяй,
сопляк, стервец, стоеросовый, уродина, хайло, хам, хамье, харя,
хрыч, шантрапа, шельма и шельмец, юнкерье.
В 20 случаях помета (бран.) квалифицирует отдельные значения многозначных слов (лексем): азиат2, аспид2, балда2, болван3,
бревно2, висельник2, дубина2, идиот2, катиться3, ненормальный3,
осел2, пес2, рвань3, рыло2, скот2 скотина2, троглодит2, ублюдок2,
чурбан2, щенок2.
Кроме того, ею отмечены четыре устойчивых выражения: на
кой черт; голова садовая; дубина стоеросовая; старый хрен.
При этом помета (бран.) в СО никогда не используется самостоятельно, она всегда сопровождает функционально-стилистическую (в
абсолютном большинстве случаев) или эмоционально-экспрессивную
(гораздо реже) характеристику слова или лексемы. Естественно, что
чаще всего помета (бран.) сочетается с пометой (прост.).
199
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В 29 случаях имеется простое сочетание помет (прост. бран.):
аспид2, балда2, губошлеп, дубина2, катиться3, на кой черт, ненормальный3, оболтус, обормот, осел2, остолоп, паскудный, пентюх,
прощелыга, рыло2, голова садовая, сволочной, сволочь, сопляк,
стоеросовый: дубина стоеросовая, ублюдок2, хайло, харя, старый
хрен, хрыч, шантрапа, шельма и шельмец, щенок2.
Кроме того, дважды встречается сочетание помет (прост. бран.
устар.): азиат2, нехристь; трижды – сочетание (прост. презр. бран.):
рвань, cкот2, стервец. Единичным является сочетание помет (прост.
пренебр. бран.) – скупердяй.
Гораздо реже используется сочетание помет (разг. бран.). В семи
случаях мы имеем дело с двойной пометой: болван3, бревно2, висельник2, идиот2, каналья, чурбан2, юнкерье – (разг. бран.). Единожды встречается сочетание помет (разг. презр. бран.) – (уродина)
и (разг. пренебр. бран.) – (вахлак).
В пяти случаях в словаре использована двойная помета (презр.
бран.): пес2, скотина2, троглодит2 , хам, хамье.
В СОШ помета (бран.) использована в 49 словарных статьях и
характеризует 52 лексические единицы. В 20 случаях она квалифицирует слово в целом: балда, каналья, ляд, обормот, остолоп, охламон, паскудный, прощелыга, рожа2, сволота, сволочь, стервец,
стоеросовый, хайло, халда, хам, харя, хрыч, шантрапа, шлюха.
В 22 случаях помета относится к отдельному значению многозначного слова: аспид21, болван3, бревно2, гнида2, говно2, дерьмо2,
дубина2, зараза2, змееныш (перен.), идиот2, идол4, кретин2, осел2,
пес2, рыло2, скот2, скотина2, сука2, троглодит2, ублюдок2, чурбан2,
щенок2.
Как бранные словарь квалифицирует 11 устойчивых сочетаний:
ну и дурак же ты, изверг рода человеческого, чертова кукла, курья голова, на кой ляд, какого лешего, чертова (старая) перечница, дубина стоеросовая, сукин сын (сукины дети), старый хрен,
выродок рода человеческого.
В отличие от СО в СОШ в семи случаях помета (бран.) используется самостоятельно (не сочетаясь с другими пометами): говно2 ,
дерьмо2 , змееныш (перен.), кретин2 , курья голова, рожа2 , троглодит2.
Однако в абсолютном большинстве случаев (34 единицы) она дополняет другую функционально-стилистическую или эмоциональноэкспрессивную характеристику лексической единицы. Как и в СО,
200
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
наиболее частотно сочетание помет (прост. бран.): аспид12, балда,
гнида2, дубина2, зараза2, чертова кукла, какого лешего, ляд: на
кой ляд, обормот, осел2, остолоп, охламон, паскудный, чертова
(старая) перечница, прощелыга, рыло2, сволота, сволочь, скот2,
скотина, стервец, стоеросовый: дубина стоеросовая, сука2, сукин
сын (сукины дети), хайло, халда, харя, старый хрен, хрыч, черт1,
шантрапа, шлюха, щенок2.
В восьми случаях помета (бран.) сочетается с пометой (разг.):
болван3, бревно2, ну и дурак же ты, идиот2, идол4, изверг рода человеческого, каналья, чурбан2 – (разг. бран.).
Единожды встречается сочетание помет (устар. и бран.) – ублюдок, (презр. бран.) – пес2 , (презр. и бран.) – хам.
В СОШ (в отличие от СО) отсутствует тройное сочетание помет.
Те лексические единицы, которые в СОШ названы грубыми,
в СО либо отсутствуют (что имеет место в абсолютном большинстве случаев – говно, дерьмо, жопа, матерщина, матерщинник,
пасть2 , на халяву, хамло, хмырь, хреновый2 в СО не включены),
либо имеют другую квалификацию. Например, слово мат5 («неприличная брань»), которое в СОШ охарактеризовано как (прост. груб.),
в СО заявлено как просторечное (прост.), но не бранное, что, с нашей
точки зрения, ближе к истине, хотя его толкование («неприличногнусная брань с упоминанием слова мать») оставляет желать лучшего (во-первых, нам трудно себе представить, что такое «приличная
брань», а во-вторых, ассортимент матерщинных слов гораздо более
разнообразен и включает не только выражения «с упоминанием слова мать», но и много других, не включающих данного слова, однако
не менее «матерщинных»).
Сопоставительный анализ данных двух словарей позволяет сделать следующие выводы:
1. Составы языковых единиц, квалифицируемых авторамисоставителями СО и СОШ как бранные, частично не совпадают. Так,
например, имеющиеся в СО лексемы азиат2 (прост. бран. уст.), ненормальный3 (прост. бран.) и юнкерье (разг. бран.) в СОШ не вошли, поскольку либо вышли из употребления (азиат2, юнкерье), либо
утратили бранный оттенок значения (ненормальный3). В то же время
в СОШ включены 17 бранных лексических единиц, которых не было
в СО: гнида2, говно2, дерьмо2, зараза2, змееныш (перен.), идол4, кретин2, чертова кукла, курья голова, ляд: на кой ляд, охламон, сволота, сука2, сукин сын (сукины дети), халда, шлюха.
201
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
2. Многие лексемы за время эволюции словаря (его трансформации из Словаря Ожегова в Словарь Ожегова – Шведовой) изменили свою функционально-стилистическую и/или эмоциональноэкспрессивную окраску. Так, 15 единиц, охарактеризованных в СО
как бранные, в СОШ имеют другие пометы: вахлак (теперь разг.),
висельник2 (теперь прост.), губошлеп (теперь прост.), катиться4
(теперь прост.), на кой черт (теперь прост. неодобр.), нехристь
(теперь устар. прост.), оболтус (теперь прост.), пентюх (теперь
прост.), рвань3 (теперь презр.), голова садовая (теперь прост.),
сволочной (теперь прост.), скупердяй (теперь прост.), сопляк (теперь прост. пренебр.), хамье (теперь разг. презр.), шельма и шельмец (теперь прост.).
Как видим, большинство этих лексических единиц, с точки зрения авторов СОШ, либо перешли в разряд просторечной лексики (например, вахлак, висельник2) из разговорной, либо утратили бранный характер (губошлеп, катиться4, оболтус, пентюх, сволочной,
скупердяй, сопляк и др.). Думается, что не во всех случаях такая
«нейтрализация» соответствует действительности.
В то же время некоторые лексемы, по мнению авторовсоставителей СОШ, приобрели статус бранных, тогда как в СО они
имеют другие характеристики. Например: выродок (разг. презр.),
изверг рода человеческого (без помет), рожа2 (прост.).
В некоторых случаях зафиксированные в словарях лексические
единицы не имеют пометы (бран.), но толкуются как бранные. Например:
Окаянный – 2. Употребляется как бранно-осудительное слово (прост.). Прогони ты его, окаянного! (СО);
черт – В старинных суеверных представлениях: злой дух, сверхъестественное существо, олицетворяющее злое начало (в образе человека с рогами, копытами и хвостом); теперь употребляется как
бранное слово (СО);
чертова перечница (прост.) – Бранное выражение, употребляемое
по отношению к сварливой, злой старухе (СО);
чертовка (прост.) – Бранное слово, употребляемое (вместо ругательного «черт») по отношению к женщине. Ср.: В СОШ : чертовка
(прост.) – Бранное слово (о женщине);
свинья <> иди ко всем свиньям (бранное выражение; прост.)
(СО);
анафема2 – Употребляется как бранное слово (МАС);
202
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
басурман (устар.) – Недоброжелательное обозначение магометанина [первонач. татарина], а также вообще иноверца, иноземца //
Бранное слово (простореч., обл.) (СУ). И т. д.
О непоследовательности использования стилистических помет в
толковых словарях мы уже не раз упоминали. С нашей точки зрения,
то, что в одних случаях слово имеет помету (бран.), а в других данной
пометы не имеет, но в толковании содержит прямое указание на бранный характер значения, является лексикографическим недочетом.
Не всегда понятна и разница в толковании подобных (например,
однокоренных) лексем. Так, лексема хам характеризуется как (презр.
и бран.), а хамло – как (прост. груб.). Почему хам, по мнению авторов словаря, выражает презрение, а хамло – нет, не понятно. И чем
вообще грубо-просторечное слово отличается, например, от просторечного бранного?
Если обобщить все изложенное, то можно увидеть, что перед исследователями и авторами-составителями толковых словарей справочного характера стоят следующие основные вопросы:
Что понимать под бранной, грубой и вульгарной лексикой?
На каком основании и в каком объёме включать эту лексику в
толковые словари нормативного характера?
Каковы принципы её отбора для включения в толковые словари
литературного языка?
4. Устаревшая лексика
как стилистический ресурс языка
Лексикологический взгляд на устаревшую лексику.
Разряды устаревшей лексики
В лексикологии «устаревшая лексика» – обобщающее понятие
по отношению к терминам «историзм» и «архаизм». Историзмы – это
слова, обозначающие исчезнувшие реалии (коллежский асессор,
ермолка, лорнет, пищаль, тягло). Архаизмы – слова, называющие
существующие реалии, но вытесненные по каким-либо (лингвистическим или экстралингвистическим) причинам из активного употребления синонимическими лексическими единицами (выя – шея,
чело – лоб, очи – глаза, уста – губы и т. д.).
203
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Как правило, историзмы – это единственные названия исчезнувших реалий, обычно не имеющие синонимов или вариантов, терминологичные по своей природе, т. е. выполняющие номинативную
функцию, и поэтому принадлежащие только к лексическому пласту
языка и в большинстве своем являющиеся существительными (жупан, забрало, вассал), реже – прилагательными (земский, губернский, уездный), еще реже – глаголами (викжелять, колесовать,
четвертовать). Чаще всего их толкование имеет описательный характер (коллежский ассесор – гражданский чин восьмого класса по
табели о рангах дореволюционной России).
Архаизмы не являются единственными названиями существующих реалий, имеют современные синонимы, которые и используются при их толковании, могут принадлежать к любой части речи и в
современных текстах выполняют стилистические функции. Архаизируется не только лексика, но и грамматика языка.
Общие признаки архаизмов и историзмов – наличие временн`ого
семантического компонента в смысловой структуре слова, низкая
частотность употребления, следовательно, периферийная позиция в
словаре, ограниченная сфера употребления.
Существует несколько классификаций устаревшей лексики. Мы
остановимся на той, которая делит ее на (1) лексически устаревшую
и (2) семантически устаревшую.
Лексически устаревшими называют слова, устаревшие как
определенный звуковой комплекс. Это архаизмы: а) собственно
лексические (выя, ибо, арап); б) лексико-фонетические (глад,
влас, глас, брег); в) лексико-словообразовательные (дружество,
воитель); г) лексико-морфологические (отличаются только устаревшими грамматическими формами: по сту – по сто; вуаль
(м.р.) – вуаль (ж.р.)).
Семантически устаревшими могут быть отдельные значения
слова (т. е. лексемы), которые делят на семантические историзмы
(холоп – в Древней Руси: человек, находящийся в зависимости,
близкой к рабству; в крепостнической России: крепостной крестьянин, слуга; барин – в дореволюционной России: человек из привилегированных классов (помещик, чиновник), а также обращение
к нему) и семантические архаизмы (сущий – имеющийся, существующий; гость – купец, ведущий заморскую торговлю; чтец –
человек, который читает; тот, кто занят чтением; язык – народ, нация). Самая подробная классификация историзмов и ар204
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
хаизмов по степени устарелости предложена в учебном пособии
М.Н. Нестерова «Русская устаревшая и устаревающая лексика»,
где он выделяет: 1) начинающие устаревать слова, у которых снизилась частотность употребления (родитель, лютый, буйный);
2) явно устаревшие слова, понимание лексического значения которых тем не менее не вызывает никаких затруднений (стихотворец, дарование, перст, законовед); 3) совсем устаревшие слова,
большинству носителей уже непонятные и потому стоящие на
грани выпадения из лексической системы современного языка
(наперсник, ланиты, алебарда, рескрипт); 4) слова, полностью
вышедшие из лексической системы современного языка (волот,
котора, коц) [Нестеров, 1988, с. 5–11].
Е.В. Ковалёва в диссертационном исследовании «Устаревшая
лексика в системе современного русского языка и в художественных
текстах XIX века» предлагает двухступенчатую классификацию
лексики по степени устаревания: 1) устаревшая лексика современного русского языка; 2) устаревающая лексика современного русского
языка [Ковалёва, 1996].
Выразим общее мнение специалистов словами А.Н. Гвоздева:
«Нет четкости в установлении исторических границ, которые необходимо иметь в виду при отнесении слов к архаизмам, т. е. остается неустановленным, относить ли к архаизмам слова, вышедшие из
употребления, например, только в ХХ в., или в ХIХ в., со времени
Пушкина, или с какого-либо более раннего периода; также не выясняется, следует ли относить к архаизмам слова, переставшие употребляться, но встречающиеся в классической литературе, которая
имеет до сих пор массового читателя, или употреблявшиеся и в произведениях, ставших достоянием истории» [Гвоздев, 1965, с. 93 – 94].
Очевидно, что поскольку устаревание лексики процесс неодномоментный и здесь всегда было и будет много случаев переходного,
пограничного характера, она, как и все подобные явления, с трудом
поддается дефиниции.
Для лексики «давно и очень» устаревшей используется и термин
«старинная». Как пишет Н.М. Шанский, «в традиции лексикологии
(стар.) считаются: 1) слова, совершенно исчезнувшие из языка, 2)
встречающиеся в качестве корневых частей производных слов, 3)
встречающиеся в составе фразеологических оборотов, т. е. не просто
не употребляемые носителями языка слова, но и неизвестные им»
[Шанский, 1972, с. 145–146].
205
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Функции устаревшей лексики
в современном языке
С функциональной точки зрения больше всего споров возникает
по поводу историзмов. Как мы уже отмечали, историзмы в современном языке – это, прежде всего, термины соответствующих отраслей
знания (например, истории, этнографии). Некоторые исследователи
считают, что историзмы кроме номинативной (терминологической)
функции обозначения понятий, имеющих культурно-историческое
значение, могут использоваться в художественных текстах со специальной стилистической целью – для создания исторического колорита. Но некоторые думают иначе.
Так, Е.В. Ковалева, чья диссертация посвящена устаревшей лексике в системе современного русского языка и в художественных текстах XIX века, настаивает на том, что «историзмы в беллетристике
используются исключительно в номинативной функции (как и в научной литературе), так как называют предметы и явления, актуальные
для той эпохи. Ведь никому не придет в голову писать: «На крыльцо
вышел представитель высшего слоя феодального общества в Московском государстве Голицын» вместо «На крыльцо вышел боярин
Голицын»» [Ковалева, 1996, с. 112]. С нашей точки зрения, то, что
историзмы выполняют номинативную функцию (поскольку являются
единственными названиями исчезнувших реалий), вовсе не мешает
им выполнять стилистическую функцию тоже – быть средством стилизации, создания колорита эпохи. По крайней мере, в художественном тексте, на который ссылается Е.В. Ковалева, одно без другого не
существует. Просто и у стилистической функции, по нашему мнению,
есть свои особенности, разновидности, она имеет в своем арсенале
очень богатую палитру «красок» и «полифонична» по своей природе,
легко может вступать в «творческий союз» с другими функциями.
А.А. Поликарпов и В.Я. Карлов в статье «Стилистика, семантика, грамматика: опыт анализа системных взаимосвязей (по данным толкового словаря)» выделяют три основных объективных
стилистических фактора, которые формируют стилистическое
расслоение лексики и стилистическую окраску слов: 1) социальнофункциональный; 2) временной (в данном случае наиболее нас интересующий) и 3) территориальный. Они отмечают, что «устарелость
чаще всего коррелирует с высоким стилем и специальными областями общения» [Поликарпов, Карлов, 1994, с. 65].
206
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Примечание. Именно поэтому значительная часть устаревшей
лексики имеет в толковых словарях помету (высок.). А церковная
лексика часто скрывается в них за пометой (устар.).
Влияние диахронической характеристики на стилистические
качества слова отмечено многими лингвистами. Так, например,
Г.Н. Скляревская в работе «Заметки о лексикографической стилистике» пишет: «Известно, что устарелые слова, воспринимаемые как
архаизмы, обладают способностью придавать речи торжественную
окраску некоторой подчеркнутой книжности, изысканности. Они же
в определенных контекстах могут восприниматься шутливо иронически» [Скляревская, 1978, с. 106]. Это относится как к архаизмам, так
и к историзмам. Например, в следующих текстах современных СМИ
средством создания и выражения разных видов комического (от легкой
иронии до ядовитого сарказма) являются и историзмы и архаизмы:
1. «Суд ввел на «ИжАвто» внешнее управление. На предприятии
был назначен бренный тиун, в задачи которого входит прочерчивание финансового анализа компании» (РИА Новости, 2009). Тиун –
один из привилегированных княжеских и боярских слуг, управлявших феодальным хозяйством. Бренный – тленный, преходящий.
2. «Как мы лечились от алкоголизма с помощью акупунктуры?
Иглы в меня вкалывал толстячок экзотичного монголоидного типа.
Он втыкал иголки в самые различные места моего анемичного тела:
в живот, в уши, в ланиты, в перси, в чресла и лядвеи. «Только бы в
уд не втыкал!» – молил я небеса. Я впервые подвергался такой экзекуции» (АИФ, 2009). Ланиты – щеки. Перси – грудь. Чресла – поясница, бедра. Лядвеи – бедра, ляжки. Уд – часть тела (рука, нога и
т. п.). Экзекуция – телесное наказание.
3. «Новый руководитель рабочей группы по подготовке торжества Анатолий Чубайс с воодушевлением взялся за дело. Деньги
на социальные гарантии вотчине Коноплиной депутаты дали. Он
считает, что сценарий церемонии должен быть разработан «на
века», все должно быть чинно, а посему в ней нет места бренным
изыскам. К последним была отнесена уже написанная для праздника
ода, которую условно можно было назвать «На день восшествия
президента Ельцина в Кремль» (Комс. правда, 1996). Вотчина – родовое имение крупного землевладельца. Посему – потому. Бренный – см. выше.
4. «Ничтоже сумняшеся Зюганов называет договор ударом по
обороноспособности России (Радио России, 4.05.2000).
207
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
В отличие от историзмов стилистический потенциал архаизмов
сомнений ни у кого не вызывает. Как правило, говорят о том, что архаизмы являются средством создания либо торжественного, высокого или даже высокопарного стиля речи, либо, наоборот, сниженного,
комического. Нередко в последнем случае используется прием сведения к абсурду. Так, например, происходит в следующем тексте, посвященном марке дорогих престижных, «брендовых» часов – «Сказ
о том, как заполучил я синяк под глазом … или iwc Ingenieur Plastiki
46 мм»:
Один богатый отпрыск, по фамилии Ротшильд, с непростым
одесским именем Дава, слабал себе на досуге каное из пластиковых
бутылин из-под Архыза и Новотерской и погреб по Волге до Австралии далекой, по широким водным гладям <…> плыл он плыл и доплыл
до славного града Сиднея с кенгурами, и опоссумами, и прочими зверями с пальцами большими на лапах. Вы думаете, я с ума сошел?
Нет, еще не успел, хотя уже близок. Славные манагеры IWC с ума
тогда сошли, ибо проспонсировали и без того не бедного парнишку
Ротши в этой идиотской затее. <…> Но нельзя во всем видеть негатив, и в результате безумий рождаются позитивные зерна. Вот
такое зерно и заполучил я некоторое время назад. Итак, IWC Big
Ingenieur Plastiki Limited edition 1000 pcs, иссине-голубого цвета,
йоксель-моксель. <…> шел я угрюмый по заснеженной Рашке и думал, ну почему? Ну как же? Ну и зачем? Пока Виктор мне не ткнул
перстом своим наукоемким в каталог виртуальный и сказал:”Зри,
отрок, и иже херувимы!” И что бы вы подумали? Узрел. Две недели
перся в сей голубой девайс – не подумайте чего дурного и атеровентикулярного! А потом еще один хороший человек сообщил, что есть
такое чудо в Москве. За сим и отправился я в лабаз. Посмотрел,
пощупал да и подумал… Ну мое Ж – надо брать. <…> Часы достаточно толстые (15 мм), т.к. наличествует двойной корпус – верх из
твердой стали, внутренний стакан из мягкой стали, дабы можно
было спать с часами на магнитных катушках и не бояться намагничивания. Калибр 80110, с автоматическим заводом Пеллатон, 28800,
28 каменьев. На сим позвольте закончить сказ о славном калорготичном отпрыске и потомственном Инженере. Всем всех благ и
мерного тиканья на запястьях (интернет-источник).
Феномен устаревшей лексики как средства создания высокого, торжественного «слога» интересно и убедительно объясняет
Б.А. Успенский в работе «Семиотические проблемы стиля в линг208
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
вистическом освещении»: «Законодателями стилистической ценности (определяющими иерархию стилей) являются в обычном случае
представители старшего поколения (это положение может, однако,
нарушаться при социальных катаклизмах). Отсюда следует закономерность, имеющая почти универсальный характер: из двух непосредственно следующих друг за другом во времени стилистических
систем относительно более архаическая система не является вульгарной (хотя она и может быть стилистически маркированной в языке, например воспринимается как аристократический, интеллигентский стиль и т. п.» [Успенский, 1969, с. 499]. Иными словами, более
архаичная система (а следовательно, и принадлежащая ей лексика),
как правило, является эстетически более ценной, чем современная,
актуальная.
Эти функционально-стилистические характеристики устаревшей лексики (по мнению многих исследователей, уже выпавшей
из системы языка) чрезвычайно важны и для авторов-составителей
толковых словарей современного русского языка. Однако лексикографический взгляд на устаревшую лексику отличается от лексикологического.
Лексикографический подход к устаревшей лексике
Поскольку вопрос о том, является ли устаревшая лексика частью
современного языка (или правильнее было бы говорить о её выпадении из языка), остается открытым, словари в своих вступительных
статьях часто обращают внимание на тот факт, что в них, как правило, не включаются «старинные или устаревшие слова, выпавшие из
языка, практически ненужные с точки зрения современного языкового общения, понимания ближайшей исторической действительности или текстов классической литературы» [СО, с. 4].
Более всего устаревшей лексики содержится в Большом академическом словаре. Во Введении к нему авторы особо отметили:
«Словарь охватывает с возможной полнотой общеупотребительную
лексику русского литературного языка, книжного и разговорного, от
пушкинской поры до наших дней; лексика предшествующей эпохи,
от Ломоносова до Пушкина, отмечается в Словаре, если, являясь уже
устарелой для пушкинской и послепушкинской эпохи, она всё же
встречается в произведениях этой эпохи или если значение и упо 209
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
требление того или иного слова в предпушкинскую эпоху способствует лучшему показу его последующего значения и употребления.
Так, глаголы воспящать, воспятить, широко употреблявшиеся в
XVIII в., сохраняются ещё у некоторых писателей пушкинской эпохи (Гнедич); поэтому, несмотря на устарелость их для XIX в., они
включаются в Словарь. Включаются в Словарь такие наречия, как
зело, употреблявшееся не только в XVIII в., но и в первой половине
XIX в., а в стилизованной речи и позже. Включается существительное стогны, встречающееся у Пушкина. <…> То же следует сказать о
словах зреть, выя, ланиты и др.» [БАС, т. 1, с. 5]. Во втором издании
словаря (работа над которым продолжается) авторы-составители
отказались от некоторой части устаревшей лексики, включённой в
1-е издание: «При отборе лексического материала во втором издании Словаря более строго соблюдаются хронологические границы
«от Пушкина до наших дней». Поэтому в Словарь не вошли слова,
которые уже в эпоху Пушкина вышли из употребления, например:
альманашник, берложный, битючий, взаимство, вратник и т. п.»
[БАС-2, 1991, с. 8].
Как писал Ф.П. Филин в уже упоминавшейся работе «О новом
толковом словаре русского языка»: «Ставя вопрос о новом типе толкового словаря современного русского литературного языка, нужно
прежде всего разобраться в характере противоречия между принципом нормативности и принципом показа отживших норм литературного языка, бывших когда-то обычными в русской литературе XIX –
XX вв. <…> Нормативный словарь русского языка должен быть
«лексикографическим зеркалом» русской литературной лексики в
ее современном состоянии, т. е. словарём, в котором должна найти
своё отражение лексическая система литературного языка с её закономерностями. Такой подход к делу сразу же выдвигает вопрос: а что
значит «современный» язык, каковы его хронологические рамки? От
того или иного решения этого вопроса зависит отбор материала для
словаря, определение его источников. Все, чего нет в современном
языке, что не соответствует его нормам, не употребляется у современных писателей, в современной прессе и в литературной разговорной речи, в словарь не помещается, даже если определенные слова,
значения слов, словосочетания, употребления слов и т. п. имеются в
произведениях классической литературы <…> Конечно, не следует
ставить знак равенства между отмершими словами и архаизмами,
функционирующими в современном литературном языке в качестве
210
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
определенного стилистического средства (принятая в словарях помета «устарелое» не дифференцирует эти принципиально различные явления). Архаизмы как неотъемлемая часть современной языковой системы должны помещаться в словаре. Особо стоит вопрос
об отмерших языковых явлениях, восстанавливаемых писателями в
исторических произведениях в качестве языкового колорита описываемой эпохи. При решении вопроса о привлечении этих произведений в списки источников словаря следует проявлять осторожность и
сдержанность» [Цит. по: Березин, 1981, с. 255–256].
Таким образом, стилистические функции, выполняемые устаревшей лексикой в современных текстах, неизбежно приводят к
включению некоторой её части в толковые словари. Но первостепенным, как обычно в таких случаях, становится вопрос о принципах
отбора, внутреннего (видового) разграничения и способах описания
устаревших слов.
Как показывает анализ толковых словарей, традиционное, выработанное в лексикологии представление о том, что устаревшая
лексика = архаизмы + историзмы, не разделяется отечественными лексикографами. Интеграция «языкознания как теоретической
науки о языке, лексикологии как науки о словах, лексикографии как
науки о способах классификации словесного материала и его представления в словарях» [Дорошевский, 1973, с. 36] в данном случае
отсутствует. Иначе словари использовали бы для стилистической
квалификации устаревшей лексики либо одну помету (устар.), либо
две – (арх.) и (истор.). Но этого нет ни в одном словаре. Как правило,
в словарях противопоставляются устаревшие, старинные слова и
значения и историзмы. При этом непоследовательность в использовании данных помет нередко приводит к тому, что лексемы, в одном
словаре имеющие помету (устар.) – устарелое, в другом – сопровождаются пометой (ист.) – историзм или (стар.) – старинное. Например: барьер – 4. Черта, обозначающая расстояние между участниками дуэли (устар.). Поставить кого-нибудь к барьеру (перен.: заставить драться на дуэли) (СОШ). Ср.: барьер – 4. Ист. Черта, граница
перед каждым из участников дуэли на пистолетах, которую нельзя
пересекать при выстреле. Вызвать, поставить кого-либо к барьеру
(заставить драться на дуэли). К барьеру! (вызов на дуэль) (БТС).
Начнем с того, что не все словари относят пометы, характеризующие хронологическое расслоение лексики, к разряду стилистических. Так, например, в Словаре Ожегова пометы, «указывающие
211
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
историческую перспективу», к стилистическим не относятся. Этой
же точки зрения (что логично) придерживается Словарь Ожегова и
Шведовой. А составители Малого академического словаря считают
иначе и относят помету «к словам, выходящим из употребления в
современном русском языке», к разряду стилистических. Та же позиция отражена в Большом академическом словаре (в обоих изданиях). К стилистическим относит помету (устар.) и «Русский толковый
словарь» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной.
В Словаре Ушакова все пометы, характеризующие функционирование лексики, собраны в раздел под общим названием «Пометы
стилистические и другие, определяющие круг употребления слова»,
и понять, относятся ли интересующие нас пометы к стилистическим
или «другим», строго говоря, нельзя.
Мы уже не раз отмечали, что ни в одном толковом словаре нет
вступительной статьи или пояснительной записки, обосновывающей, раскрывающей или хоть как-то обозначающей его стилистическую концепцию. Какие-то выводы об этом можно делать только на
основе анализа фактического словарного материала. Отсутствие специальной стилистической лексикографической концепции само по
себе отрицательно сказывается на качестве словарей, но, например,
в случае с устаревшей (устаревающей) лексикой это усиливается еще
и несоотнесением лексикографической практики даже с традиционными лексикологическими и стилистическими представлениями.
Поскольку основным средством стилистической квалификации
лексики в толковых словарях являются специальные словарные пометы, с них мы и начнем наш анализ.
Самая сложная и самая непоследовательная с лингвистической
точки зрения (что объясняется «идеологической» концепцией и задачей словаря) система помет для устаревшей лексики используется
в Словаре Ушакова. Нас будут интересовать две группы помет этого словаря: «Пометы, устанавливающие историческую перспективу
в словах современного языка» и «Пометы к словам, обозначающим
предметы и понятия чуждого быта». В первую группу помет входят: «(нов.), т. е. новое, означает, что слово или значение возникло в
русском языке в эпохи мировой войны и революции (т. е. с 1914 г.).
(церк.-книжн.), т. е. церковно-книжное, означает, что слово является
пережитком той эпохи, когда церковно-славянская стихия преобладала в русском литературном языке. Примечание. Эту помету не надо
смешивать с пометой «(церк.)», указывающей на употребление слова
212
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
в специальном церковном быту верующих. (старин.), т. е. старинное,
указывает, что слово является пережитком отдаленных эпох истории
русского языка, но употребляется иногда авторами с какой-нибудь нарочитой стилистической целью. (устар.), т. е. устарелое, означает: вышедшее или выходящее из употребления, но еще широко известное,
между прочим, по классическим литературным произведениям 19
века». Вторую группу помет составляют: «(истор.), т. е. историческое,
указывает, что слово обозначает предмет или понятие, относящиеся к
уже отошедшим в прошлое эпохам, и употребляется только в применении к этим «историческим» предметам, явлениям и понятиям. Этой
пометой, вместе с пометой «(нов.)», сопровождаются и те слова, которые, создавшись в эпохи мировой войны и революции, успели выйти
из употребления, поскольку предметы и понятия, обозначаемые этими словами, отошли в историю, напр.: вик, викжелять (нов., истор.).
(дореволюц.), т. е. дореволюционное, указывает, что слово обозначает предмет или понятие, вытесненные послереволюционным бытом,
напр.: полковник, прошение, прислуга и т. п. (загр.), т. е. за границей,
указывает, что слово обозначает предмет или явление, относящиеся
только к заграничной жизни, к общественно-бытовому обиходу западноевропейских государств» [СУ, с. 27–28]. Для нас из этой группы
представляют интерес пометы (истор.) и (дореволюц.). Последняя есть
явное и яркое проявление идеологических установок словаря. По существу, «помета (дореволюц.) используется в СУ как синоним (устар.)
с наращением «не свойственное, чуждое советскому укладу жизни».
Таким образом, устаревшая лексика в СУ выделяется с помощью четырёх помет: (старин.), (устар.), (истор.), (дореволюц.).
При этом, как замечает Н.А. Семёнов, «пометы «старинные» и
«исторические» обозначают по сути одну и ту же группу слов – слов
древнерусского языка и языка до XVIII в. включительно, только первые из них являются общими понятиями (неудобь, поволока, руда
(кровь), книжник), а вторые обозначают явления и факты определённого исторического периода (опричнина, сокольник, ключница, кирасир, отчина, княжение и т. д.). Не было необходимости разделять
эти две группы» [Семёнов, 1959, с. 78]. Мы бы сказали по-другому:
слова с пометой (стар.) обозначают архаические элементы языка,
а слова с пометой (истор.) обозначают ушедшие в прошлое реалии
жизни – события, явления, предметы и т. п. И нам не кажется, что
лексикографическое деление устаревшей лексики на архаизмы и
историзмы излишне, наоборот, это соответствует общепринятому
213
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лексикологическому взгляду на устаревшую лексику языка. Другое
дело, что в целом система помет (группа помет), принятых в Словаре
Ушакова для квалификации лексики с точки зрения исторической
перспективы (хронологической), к сожалению, не может быть названа оптимальной.
Добавим, что, помимо уже перечисленных, в Словаре Ушакова
есть еще одна помета, указывающая на устаревшее значение слова
(т. е. на архаизм), – это историко-этимологическая помета [первонач.]. Например: Фавн1 – В римской мифологии – лесной полубог,
соответствующий сатиру в греческой мифологии [первонач. собств.
имя божества, соответствовавшего греч. Пану]; Баклуши. Только в
выражении: бить баклуши (разг.) – бездельничать [первонач., как
предполагают, делать очень несложное дело – раскалывать полено на
б а к л у ш и, т. е. чурки, для выделки из них мелких щепных изделий,
напр., деревянных ложек]; Доморощенный2 – первонач. Выращенный дома (о животных). Доморощенные лошади. Легко можно представить себе и такой вариант описания данной лексической единицы:
Баклуши. Только в выражении: бить баклуши – 1. Раскалывать полено на б а к л у ш и, т. е. чурки, для выделки из них мелких щепных
изделий, напр., деревянных ложек (устар.); 2. Бездельничать (разг.).
Кроме того, в СУ для обозначения архаизмов в толковании слов
используется словосочетание «прежнее название», «древнее название»: Ут (муз. истор.). Старинное название ноты «до». [Все ноты:
ут, ре, ми и т. д. названы по первым слогам каждого из семи стихов
средневекового латин. гимна Иоанну Крестителю, причём первое
(«ут») заменено впоследствии названием «до»]; Ферт – 1. Старинное название буквы «ф» и т. д.
В Большом академическом словаре «Устарелые слова, обороты речи или отдельные значения слов снабжаются пометой устар.
<…> Применяется соединение помет, как, например: устар. поэт.,
устар. простореч. и т. п., что означает устарелое поэтическое, устарелое просторечное слово. <…> Помета устар. быт., помещаемая в
скобках после определения, характеризует устарелость для современного быта того или иного занятия, обычая и т. п., как, например:
заговенье, заговаривать, зашёптывать (болезнь), знахарь и т. п.»
[БАС, т. 4, с. 4].
Во втором издании словаря концепция несколько меняется.
Во-первых, БАС-2 разделяет слова уже устаревшие и только устаревающие: «Помета устар. (устарелое) указывает на то, что слово
214
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
(его значение или форма) вышло из употребления и в живом современном языке воспринимается как архаизм, например: абшид, авантаж, ажитация, алкать (испытывать голод), аллегри (лотерея),
алтынник, амфитрион (гостеприимный хозяин), балльник (табель),
бедство, безводица, впечатлевать, гадатель, глубокость, глумец,
доднесь и т. п.» [БАС-2, т. 1, с. 10]. Для устаревающей лексики во втором издании словаря «введена помета устаревающее, которая предназначается для характеристики слов, переходящих в пассивный запас литературного языка. Этой пометой снабжены, например, слова
авантажность, афронт, аэроплан, безотложный, безрасчетный,
владычествовать, гардеробная, депутация и др., ранее не имевшие
указаний на их положение в системе современного русского литературного языка» [там же, с. 11].
Во-вторых, как пишут авторы, «во втором издании строже различается устаревание слов при сохранении обозначаемой реалии
и утрата для современной жизни самих предметов, понятий, свойственных прошлому (например, алебарда, бердыш, векша, вира и
т. п.). В последнем случае, т. е. при характеристике слов, обозначающих устарелые реалии, помета устар. не используется, а указания
на хронологические <…> особенности утраченных реалий приводятся в толковании, например: АКЦИЗ… В дореволюц. России и
в некоторых капиталистических странах – косвенный налог; БАКАЛАВР… 1. В университетах Западной Европы в средние века –
учёная степень, присваивавшаяся студентам по завершении ими
первого этапа обучения…; ВЕКША… 2. В Древней Руси – податная
(натуральная и денежная) единица; КАДЬ… 2. Старинная торговая
мера сыпучих тел, равнявшаяся четырём четверикам; КОЛЯДА…
В старину – рождественский обряд, сопровождавшийся песнями и
обходом соседей. Если слово обозначает вышедший из употребления
материал, прибор, инструмент и т. д., а также способ производства,
старую технологию и т. д., то указание на ушедшую реалию вводится с помощью причастия прошедшего времени: «применявшийся»,
«употреблявшийся», «использовавшийся», например: АВТОЖИР…
Использовавшийся в 30-40 гг. XX в. летательный аппарат, совмещавший конструктивные особенности вертолёта и самолёта» [там же].
Конечно, многие слова (их значения и формы) и словосочетания
во втором издании словаря получили новую характеристику, поскольку их стилистический статус в языке изменился. «Так, например, с пометой устар. помещены: бессчастный, бесчеловечие, брать
215
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ванну и др., которые в первом издании приведены без пометы. Без
маркировки приводятся в первом издании и такие сейчас уже устарелые и стилистически окрашенные слова: комплекция (телосложение),
легковейный (о ветре), обязательно (любезно, услужливо…)» [там же,
с. 10]. Но и само второе издание, к сожалению, во многом устарело
ещё до своего завершения. Об этом красноречиво говорят даже те
примеры, которые мы уже привели, взяв их из вступительной (концептуальной) части словаря: и слово гардеробная (комната), которое
БАС-2 снабдил пометой устаревающее, в настоящее время снова вошло в активный словарный запас языка, и лексема бакалавр1, поданная как название реалии, «утраченной для современной жизни»,
конечно, таковой не является. Реалии, обстоятельства жизни так
быстро меняются (экстралингвистический фактор), стилистические
нормы меняются быстрее иных норм языка и речи (стилистический
фактор), а словарь (БАС-2) так долго и трудно создаётся (вследствие
очень разных факторов), что отвечать требованию быть как бы «моментальной фотографией» (Ю.С. Сорокин) сегодняшнего словоупотребления он заведомо не может.
В Малом академическом словаре для характеристики устаревшей лексики используется одна стилистическая помета (устар.) – «к
словам, выходящим из употребления в современном русском языке», которая означает, что «слово (или его значение) употребляется
в современном языке крайне редко и воспринимается как архаизм»
[МАС, с. 10]. Тут же в Примечании отмечается: «Следует отличать
от устарелых слов, архаизмов языка те слова, которые обозначают
понятия, предметы исторического прошлого, хотя и отжившие, но
в силу важности своего значения в истории народа широко известные и сохранившие как в исторической науке, так и в литературном
языке свои названия (дружина, двор, кабала, кольчуга и т. п.)» [там
же]. При этих словах в МАС, как правило, никаких помет нет, и тогда указание (прямое или косвенное) на их культурно-историческое
значение содержится в самом толковании: «Двор2 – В монархических странах: монарх и приближенные к нему лица, составляющие
его окружение» (в подтексте – для государства, переставшего быть
монархическим, это понятие – историзм) или «Дружина – 1. Вооруженный отряд при князе в древней Руси, составлявший основное
ядро княжеского войска, участвовавший в управлении княжеством
и личным хозяйством князя-феодала. <…> 2. Отряд воинов, объединявшихся вокруг племенного вождя в странах Западной Европы. 3.
216
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Войсковое подразделение, войсковая часть в ополчении в царской
России»; «Кольчуга – Старинный воинский доспех в виде рубашки
из металлических колец». В то же время в списке условных сокращений словаря имеется помета (ист.), означающая, что слово является
историческим термином, и в других случаях она сопровождает данную лексику: «Кабала1 – 1. Ист. Долговое обязательство в древней
и Московской Руси (с 16 в. в письменной форме), ставившее заемщика в личную зависимость от заимодавца <…> 2. Ист. Особый вид
рабства на Руси в 14–16 вв. – пожизненная зависимость, основанная
на долговом обязательстве». Как видим, даже для перечисленной в
Примечании в качестве понятий исторического прошлого лексики
используются разные способы подачи, и это использование непоследовательно. Почему, например, лексема израильтяне1 (собирательное название древнееврейских племён) в словаре сопровождается
пометой Ист., указывающей на то, что эта лексическая единица является историзмом – историческим термином, слово арийцы (условное название народов, говоривших на языках восточной группы индоевропейских языков (индийцы, иранцы), перенесённое позднее на
все народы, говорившие на индоевропейских языках) сопровождается сразу несколькими пометами – Устар. (лингв., ист., этногр.), а
галлы11 («древние кельтские племена, населявшие в 6 – 5 вв. до н. э.
территорию современной Франции») никаких помет не имеют?
В Словаре Ожегова (как уже упоминалось) «пометы, указывающие историческую перспективу», к стилистическим не относятся.
СО использует для устаревшей лексики две пометы, которые отражают степень устаревания: «(стар.), т. е. старинное; указывает, что
слово принадлежит к терминам русской старины, употребляющимся
в нужных случаях в современном литературном языке; (устар.), т. е.
устарелое; указывает, что слово является архаизмом, вышедшим или
выходящим из живого употребления, но еще хорошо известным в
современном литературном языке, а также по классическим литературным произведениям ХIХ века» [СО, с. 7]. Но и эта система помет
применяется не всегда последовательно. Так, например, Е.В. Грудева
замечает, что характеристика в СО слов чуйка и фаэтон как (устар.),
а слов пиит и шелом как (стар.), хотя они имеют устоявшиеся в современном литературном языке варианты (поэт, шлем), есть проявление такой непоследовательности [Грудева, 1996, с. 58]. И.В. Резниченко предлагает оставить только одну помету (устар.), так как
в функционально-стилистическом аспекте существенных отличий
217
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
между более и менее устаревшей лексикой нет. Для историзмов
в словаре никаких специальных помет не используется, в списке
условных сокращений Ист. отсутствует. Указание на «историзм»
содержится в толковании слова: «Камзол – Старинная мужская
куртка-безрукавка под верхнюю одежду»; «Кринолин – Широкая
юбка колоколом на тонких обручах (по моде до середины ХIХ в.)»;
«Секира – Старинное оружие в виде топора на длинной рукояти» и
т. д. Словарь Ожегова также использует помету [первонач.], которая,
по существу, соотносима с пометой (устар.): Бурса – В старину:
название духовного училища, духовной семинарии (первонач. общежития при них).
Словарь Ожегова и Шведовой практически дублирует СО. «К
пометам, указывающим на историческую перспективу слова, относятся (стар.) и (устар.): помета (стар.), т. е. старое, указывает, что слово
принадлежит языку русской старины; помета (устар.), т. е. устарелое,
указывает, что слово вышло или выходит из живого употребления,
но еще хорошо известно в современном литературном языке, а также
по классическим литературным произведениям XIX – начала ХХ в.
<…> Для слова, которое совсем недавно заменилось другим, дается
указание: «прежнее название» [СОШ, с. 8]. Например: «Местком –
Сокращение: местный комитет (профсоюзной организации) – прежнее название профкома». Понять, что слово является историзмом
можно, как и в СО, исходя из самого значения слова.
Кроме того, в словаре используется уже упоминавшаяся нами
ранее в связи со Словарём Ушакова помета [первонач.], которая, как
мы уже отмечали, с нашей точки зрения, в большинстве случаев является синонимом термина архаизм или старинное (устаревшее)
(значение). Например: Абракадабра – Бессмысленный, непонятный
набор слов [первонач. таинственное персидское слово, служившее
спасительным магическим заклинанием].
Ареопаг (книжн. ирон.) – Собрание авторитетных лиц [первонач.
название верховного суда в Древних Афинах].
Безапелляционный – Категорический, не допускающий возражений [первонач. Не подлежащий апелляции].
Битки – Круглые котлеты из рубленого мяса [первонач. отбивные].
Блаженный2 – Не совсем нормальный [первонач. юродивый].
От винта! (разг.) – Возглас в значении «начинаем!» [первонач. у
лётчиков: команда запустить пропеллер перед взлётом и отойти от
аппарата].
218
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Осанна – (устар.) Восторженное славословие [первонач. хвалебный
возглас в древних молитвах].
Полундра (прост.) – Возглас, предупреждающий об опасности [первонач. у моряков и пожарных: предупреждение об опасности, грозящей от падающего предмета]. И т. д.
Мы вполне можем себе представить и такой вариант описания данных слов:
Абракадабра – 1. Бессмысленный, непонятный набор слов. 2. Таинственное персидское слово, служившее спасительным магическим
заклинанием (устар.).
Ареопаг (книжн. ирон.) – 1. Собрание авторитетных лиц. 2. Название верховного суда в Древних Афинах (устар.).
Безапелляционный – 1. Категорический, не допускающий возражений. 2. Не подлежащий апелляции (устар.).
Битки – 1. Круглые котлеты из рубленого мяса. 2. Отбивные (устар.).
Блаженный2 – 1. Не совсем нормальный. 2. Юродивый (устар.).
От винта! (разг.) – 1. Возглас в значении «начинаем!». 2. У лётчиков:
команда запустить пропеллер перед взлётом и отойти от аппарата
(устар.).
Осанна (устар.) – 1. Хвалебный возглас в древних молитвах. 2. Восторженное славословие.
Полундра – 1. Возглас, предупреждающий об опасности (прост.).
2. У моряков и пожарных: предупреждение об опасности, грозящей
от падающего предмета (устар.). (Однако мы сомневаемся в том, что
данное значение слова полундра является устаревшим).
В «Русском толковом словаре» В.В. Лопатина и Л.Е. Лопатиной
устарелые слова и значения, как пишут авторы, «представлены в минимальном количестве», для их характеристики используется стилистическая помета (устар.). Действительно, словарь, описывающий
около 35 000 слов и 70 000 словосочетаний, включает только 44 лексические единицы, сопровождаемые этой пометой. Из них 18 слов,
22 лексемы, 2 грамматические формы и 2 словосочетания (брать в
жёны и поднять меч на кого-либо).
В «Большом толковом словаре русского языка» под ред. С.А. Кузнецова (БТС) пометы, характеризующие хронологическое расслоение лексики, также заявлены как стилистические. Это помета Устар.
(устарелое) – «для слов, вышедших из употребления и используемых
как выразительное средство имитации речи прошедших эпох» – и
помета Ист. (историческое) – «для слов, обозначающих реалии и по 219
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
нятия старины» [БТС, с. 15]. Данная система помет по содержанию
отражает лексикологическую дихотомию историзмы/архаизмы, но
по форме ее не придерживается, так как использует другие термины:
устарелое/историческое. С нашей точки зрения, это самая логичная и
лаконичная система хронологически отмеченных помет. Кроме того,
данный словарь, как и все остальные, наряду с пометами Устар. и
Ист. использует помету (первонач.), а также энциклопедические
ремарки, уточняющие временную отнесенность понятия, реалии,
входящие составной частью в толкование: абиссинцы – Прежнее
название жителей Эфиопии (Абиссинии); аргамак – Старинное название восточных породистых верховых лошадей; аграмант – Старинная стеклярусная тесьма для украшения и обшивки платьев, занавесей и т. п.; арбалет – Старинное ручное метательное оружие:
усовершенствованный лук; самострел; алтын – Старинная русская
монета достоинством в 3 копейки; изгой – 1. В Древней Руси: человек, вышедший из своего прежнего социального состояния (выкупившийся на свободу холоп, разорившийся купец, неграмотный
сын священника, князь, потерявший родовое старшинство, и т. п.);
лишенец – В СССР до принятия Конституции 1936 г.: человек,
лишённый избирательных и других гражданских прав на основании
принадлежности его к эксплуататорскому классу; абрек – В период присоединения Кавказа к России: горец, ведущий борьбу против
царской администрации и русских войск (первоначально: изгнанник
из рода; разбойник). И т. д.
Особую позицию занимает в отношении устаревшей лексики
«Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» под ред. Г.Н. Скляревской (что отражено
уже в названии словаря «Языковые изменения конца XX столетия»).
Эта особость выражается прежде всего в следующем.
Во-первых, многие слова и значения, считавшиеся устаревшими или устаревающими в советское время и вернувшиеся в активное
употребление в связи с кардинальными изменениями основ жизни
Российского государства и общества, в словаре Скляревской были
избавлены от пометы (устар.). Всего в этом словаре, как пишут его
авторы-составители, описано четыре разряда лексики. «Третий разряд составляет лексика, вернувшаяся с периферии общественного
языкового сознания, которая сопровождалась в словарях советского
времени либо пометой «устар.», либо комментариями «в старину»,
«в дореволюционной России» и т. д. <…> Подобным образом верну220
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
лась с периферии лексика, в прошлом стойко ассоциировавшаяся с
категориями буржуазного общества и имевшая соответствующие
комментарии в словарях («в буржуазном обществе», «в капиталистических странах») и обозначающая теперь реалии, соотносимые
с российской действительностью (банкир, безработица, бизнес, бизнесмен, забастовка, инфляция, капитал, коррупция, мафия, многопартийность, неимущий, стачка)» [CCкл, с. 10].
Во-вторых, словарь обратил внимание на устаревшую и устаревающую лексику, но это лексика особого рода. Она составляет четвёртый разряд словника и характеризуется следующим образом:
«Эти лексические средства, отражавшие реалии и категории советской эпохи, составляли в прошлом своеобразный языковой фон и,
обладая наибольшей активностью в официальном языке, оказывали
влияние на формирование массового языкового сознания. В данный
разряд входят речевые штампы и клише коммунистической идеологии (агитпункт, активист, доска почёта, загнивание капитализма,
народный избранник, партвзыскание, партийно-воспитательный,
партийно-хозяйственный, пятилетка, соцлагерь, соцреализм, спецхран и др.) и слова, возникшие как реакция на эту идеологию (невыездной, отказник, самиздат, тамиздат). Они снабжены комментарием «в советское время», маркируются графическим знаком ←
(стрелка остриём влево)» [там же]. Всего в словаре семантическим
конкретизатором «в советское время» отмечено 228 лексических
единиц.
Кроме того, как и все другие словари, Словарь Скляревской использует помету (устар.) – устаревшее (которую относит не к стилистическим, а к семантическим пометам) для выходящей из широкого
употребления неидеологизированной лексики.
Необходимо отметить, что только для характеристики устаревшей лексики (архаизмов и историзмов) в толковых словарях используются все возможные способы (подробному рассмотрению которых
посвящена отдельная глава) – от самого главного: специальной словарной пометы – до самого незаметного для пользователя словаря:
грамматической формы прошедшего времени у глагольных форм,
используемых в толковании значения слова. Иногда описание нескольких устаревших значений многозначного слова осуществляется разными способами: в одном случае с помощью пометы, в другом – комментария, в третьем – отсылки к стилистически окрашенному производящему слову или использования в толковании слов,
221
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
отмеченных стилистически, и т. д. Например, слово гривна в СОШ
имеет три значения, и все они характеризуют явления устаревшие,
но способ указания на этот «исторический» аспект для каждого значения свой (в 1-м значении указание на отнесённость к прошлому
содержится в самом толковании, во 2-м – в предваряющем толкование комментарии, в 3-м – в помете (устар.)): гривна – 1. Денежная
и весовая единица в Древней Руси – серебряный слиток весом около
полуфунта. 2. В древности: серебряное или золотое шейное украшение. 3. То же, что гривенник (устар.). Или там же: балаган – 1.
Временная лёгкая деревянная постройка для ярмарочной торговли,
жилья, зрелищ; сарай, конюшня (устар.). 2. Старинное народное
театральное зрелище комического характера с примитивным сценическим оформлением; Аттестат – 2. В дореволюционной России:
свидетельство о прохождении службы. 3. Рекомендации с места
прежней службы, работы (устар.).
Причём, если в случае с другими разрядами стилистически
окрашенной лексики основным средством квалификации употребления, безусловно, являются специальные словарные пометы, то в
отношении историзмов и архаизмов этого сказать нельзя. Столь же
важную роль в данном случае играют комментарии, энциклопедические ремарки и толкование.
Иногда помета (истор.) выполняет функцию общего указателя
на отнесённость обозначаемой словом реалии к прошлым эпохам, а
ремарки и комментарии – функцию конкретизаторов (что аналогично использованию общей пометы (спец.) и конкретизирующих помет и ремарок при квалификации специальной лексики), например:
«рапсод (истор.) – У древних греков – бродячий певец, декламатор,
исполняющий отрывки из эпических произведений (рапсодии), искусно комбинируя их» (СУ).
Одно и то же устаревшее слово в разных словарях может квалифицироваться разными способами. Например: в Словаре Ушакова «колымага – (устар.) Телега для перевозки камней, песку и
т. п. // Тяжёлый, громоздкий экипаж», а в Малом академическом
словаре «колымага – Старинный закрытый четырёхколёсный
экипаж. Они подъехали ко дворцу. Множество длинных саней,
старых колымаг и раззолочённых карет стояло уже на лугу». В
первом случае указание на отнесённость к прошлому дано с помощью пометы (устар.), а во втором – через использование в толковании слова старинный.
222
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Нередко в словаре при описании какой-либо хронологически
отмеченной лексемы используются одни способы указания на временную отнесённость, а при описании другой – аналогичной лексемы – иные способы (возможно, частично иные) или только один
какой-либо способ. Например, слово баскак в БТС характеризуется и
с помощью пометы Ист., и с помощью соответствующего комментария: «баскак – Ист. Во времена татаро-монгольского ига на Руси
в 13-15 вв.: представитель ханской власти и сборщик дани». В то же
время лексема басма3 имеет в этом словаре тот же комментарий, в
толковании используется причастие прошедшего времени, но помета Ист. отсутствует: «басма – 3. Во времена татаро-монгольского
ига на Руси в 13-15 вв.: металлическая пластинка с изображением
ордынского хана, служившая верительной грамотой». При этом
первые два значения слова басма также относятся к реалиям прошлого (что становится понятным из толкования), но и эти значения
не имеют пометы Ист.: «басма – 1. Старинная техника получения
(путём выдавливания) рельефного рисунка на металле. 2. Тонкие
серебряные, золотые или медные листы из драгоценных металлов с
тиснёными узорами, использовавшиеся как украшение чего-либо».
В других словарях (например, в СУ и МАС) обе эти лексические единицы (баскак и басма) имеют помету Ист. (в МАС) – (истор.) (в СУ):
«басма – Ист. 1. Тонкие листы металла (серебряные, медные, золотые) с вытисненным, вычеканенным рельефным рисунком, применявшиеся для различных украшений. 2. Металлическая пластинка
(или печать) с изображением ордынского хана, игравшая роль верительной грамоты, во времена монголо-татарского ига на Руси»
(МАС); «басма – (истор.) – В эпоху татарского ига – печать с изображением хана» (СУ).
Иногда при толковании историзма используется глагольная
форма настоящего времени, что выглядит диссонансом: «абрек –
В период присоединения Кавказа к России: горец, ведущий борьбу
против царской администрации и русских войск (первоначально: изгнанник из рода; разбойник)» (БТС).
Среди наиболее частотных вариантов сочетания помет, встречающихся в толковых словарях у устаревшей лексики, некоторые следует отметить особо. Это прежде всего сочетание пометы (устар.), в
разных вариантах, с пометами (ирон.) и (шутл.). Например: а) (устар.
и ирон.): соизволить, благодетель, велеречивый, восседать, засим,
изречь, лицезреть, словеса (СО) и (СОШ); изволить1, изречь, муж 2,
223
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
персона, пожаловать, послание2 (СЛ); ментор (МАС); б) (устар.
и шутл): эскулап (СО) и (СОШ); чадолюбивый (МАС); пировать
(СЛ) и т. д. Что ещё раз подтверждает стилистический статус устаревшей лексики в современном языке как средства создания комического. Об этом же говорят и случаи смены словом стилистической
окраски, зафиксированные словарями. Например, в толковых словарях очень распространено такое сочетание помет у устаревшей
лексики, как (устар., теперь ирон.) или (устар., теперь шутл.) и
под.: ареопаг2 (устар. теперь с ирон. оттенком), акриды (устар.
книжн. и ирон.), вожделеть (книжн. устар., теперь разг. шутл.),
выдворить(ять) (офиц. устар., теперь ирон.), соизволить (книжн.
ритор. устар., теперь ирон.), особа (устар., теперь ирон.), персона2
(устар. или ирон.), чадо (церк. книжн. устар., теперь шутл.), (СУ);
благодетель (устар. и ирон.), вальяжный (устар., теперь ирон.),
восвояси, восседать, восчувствовать, всеведущий, засим, лицезреть, прекраснодушный, эскулап (устар. и ирон.) (СО и СОШ); новоявленный (книжн. уст., теперь ирон.), вояж, блюститель (уст.,
теперь ирон.), слезница (разг. уст., теперь ирон.), яко (уст., теперь шутл.); лобызать(ся), нечестивец, сподобиться, чадо1, чадо3
(уст., теперь шутл. ирон.) (МАС) изволить1 изречь, пожаловать,
послание2 , (устар. и ирон.), хоромы (устар., теперь ирон.) (СЛ) и
мн. др. Кроме того, нередко лексическая единица, имеющая в одном
словаре помету (устар.), в другом, более «современном» издании,
характеризуется как шутливая или ироничная. Так, напр., слово брадобрей (парикмахер) в МАС имеет помету (устар.) (1981), а в БТС
оно подано уже как шутливое; благодетель и вальяжный – в МАС
(устар.), а в СОШ (устар. и ирон.); колымага – в СУ (устар.), а в СО
и СОШ (ирон.) и т. д.
И, конечно, близость устаревшей и высокой лексики (о которой мы уже рассказали в разделе, посвящённом лексике с пометами
высок., торж. и ритор.) подтверждается чрезвычайно распространенными примерами сложной, комбинированной квалификации:
(устар. и высок.), (торж. и устар.) и т. п.
Нередко неправильная квалификация слова возникает в связи
с неверным, устаревшим его толкованием. Например, Словарь Ожегова (во всех изданиях, включая 26-е 2010 года) характеризует слово
кинематограф как устаревшее. Если обратиться к носителям языка
с вопросом о том, считают ли они это слово устаревшим, то ответ мы
получим отрицательный. Почему же авторы словаря считают иначе
224
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
и кто прав в данной ситуации? Обратимся к толкованию этого слова,
данному в разных изданиях Словаря: Кинематограф (устар.) – То
же, что кино (в 1 знач.). Кино в 1 значении – Театр, в котором показывают на экране фильмы. Повторим, это толкование дано и в первых
изданиях Словаря Ожегова (прижизненных) и в 26-м издании 2010
года, и везде слово кинематограф подано как однозначное. Конечно,
в данном значении слово кинематограф устарело, но у него появилось другое значение. Советский кинематограф, Российский кинематограф, Наш кинематограф, Отечественный кинематограф – эти и
многие другие словосочетания со словом кинематограф постоянно
звучат в телевизионных и радиопередачах; мелькают в Интернете и
в многочисленных периодических печатных изданиях и ни у кого не
вызывают ощущения непонимания или архаичности. Потому что в
настоящее время (и, возможно, уже давно) это слово употребляется
в том же значении, что и слово кинематография, тоже включённое
во все издания Словаря Ожегова, но без каких-либо помет, как нейтральное: «Кинематография – искусство воспроизведения на экране
движущихся изображений, создающих впечатление живой действительности, а также промышленность, производящая кинофильмы».
Примечание. Что действительно устарело, так это определение
слова кинематография в той части, которая описывает сущность
данного вида искусства. Может быть, на момент создания Словаря
Ожегова, когда кино только зарождалось, такое толкование и можно
было счесть удовлетворительным, но повторять его дословно сейчас
неверно – оно не отвечает современным (даже обиходным) представлениям о киноискусстве.
Подобных примеров во всех словарях немало. Так, многие из
лексических единиц, названных в Словаре Ушакова устаревшими, в
настоящее время используются в других значениях. Например, слово бард в СУ зафиксировано в значении: «У древних кельтов – певец,
слагавший песни». В современном языке это слово употребляется в
значении: «Певец, исполнитель собственных песен (как правило, под
аккомпанемент гитары)». Благовидный в СУ – «Имеющий приятную внешность»; в современном употреблении – «приличный, благопристойный (благовидный поступок)». Вахтёр в СУ – «Старший
сторож в учреждении»; в современном употреблении: «дежурный
сторож в проходной учреждения, предприятия». Коллега в СУ –
«Товарищ по учению или по преподаванию в университете»; в настоящее время – «товарищ по работе, по профессии» и т. д.
225
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
И конечно, повторимся, к моменту создания нового словаря
какая-то часть словарного состава языка, включённая в прежние словари, устаревает (или начинает устаревать), поэтому всегда есть лексика, не вошедшая в последующие издания. Так, например, Н.А. Семёнов, сравнив «Словарь русского языка» С.И. Ожегова 1957 года с
«Толковым словарём русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова (1935 –
1940), пришёл к следующим выводам: «Если сопоставить в качестве
иллюстрации слова на букву «А» в словаре 1957 года и в «Толковом
словаре русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова, то мы отметим, что
в новый словарь чаще всего не вводятся слова, которые или уже устарели (автодидакт, адамант, адсольтерный, акцизник, алтынник,
альпага, аматер, амикошонский, апеллярист, аппликатура, армяногрегорианский и т. д.), или это некоторые не принятые сейчас, устаревшие производные образования (академист, акробатичность,
агентша, анафемствовать, аортальный, арифметик, армячина),
или, наконец, это хотя и новые слова, но оказавшиеся временными
(автосмесь, автосани, агромаксимум, активизм, анонсодатель, антикритика, антирелигиозник), или это формы, которые не приняты и
заменены новыми: аэрофотография (теперь аэросъёмка, аэрофотосъёмка) и др. Таким образом, не включено в новый словарь на букву
«А» около 100 слов» [Семёнов, 1959, с. 36]. Действительно, например
слово выдвиженец («рабочий, назначенный, выдвинутый на ответственную должность (в органах государственного и хозяйственного
управления)») в Словаре Ушакова сопровождается пометой (нов.) –
новое, в Словаре Ожегова подаётся как нейтральное («передовой рабочий, выдвинутый на какую-нибудь ответственную, руководящую
должность»), а в Словаре Ожегова – Шведовой уже толкуется как
историзм: «выдвиженец – В первые годы советской власти: рабочий, выдвинутый на какую-нибудь ответственную должность».
Но поскольку процесс устаревания лексики не является «окончательным и бесповоротным», многие слова, охарактеризованные в
том же Словаре Ушакова (напомним, первом по времени создания
словаре современного русского языка, т. е. наиболее отдалённом от
сегодняшних языковых реалий) как устаревшие, оказались «живее
всех живых» и в настоящее время активно функционируют в самых
разных сферах и ситуациях общения: антресоли, блистательный,
блистать, божеский, бомонд, визитёр, вразброд, галантный, гардеробная, горячительные напитки, двоечник, девичество, дольщик, добропорядочность, добропорядочный, добросердечность,
226
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
дородный, доскональный, духовность, живописец, зал, злополучный, кафель, комфортный, когда-либо, кондитер, кофейня, корпорация3, наставник, наставница, наставничество, отеческий,
отставка, подвенечный, помолвка, портье, приватный, проректор, ресторатор, респект, саше, сбитень, сервант, сонник, софа,
супруг(а), супружество, фортуна и мн. др.
То же самое можно сказать о значительном количестве так называемых устаревших лексем, описанных во всех других, гораздо
более близких нам по времени создания словарях. Например, слово пристав в СО истолковано следующим образом: «1. В царской
России: начальник полиции небольшого административного района.
Участковый или частный п. Становой п. (начальник стана в уезде).
2. В Древней Руси: должностное лицо, приставленное к какому-н.
делу для надзора. <> Судебный пристав – В царской России: судебный исполнитель». То же самое толкование дано ему и в СОШ. Очевидно, что слово пристав и словосочетание судебный пристав в
этих словарях имеют статус историзмов. И в эпоху создания СО и
СОШ такая квалификация была верной. В настоящее время, к которому относится, например, 26-е издание Словаря Ожегова (2010 г.),
исправленное и дополненное (как отмечают его создатели), данное
толкование искажало бы реальную, действительную картину бытования этих лексических единиц языка, поэтому (в СО-26) из него
удалена ремарка «В Древней Руси». (Во всём остальном толкование
осталось прежним.)
Слово телохранитель в СО является однозначным, имеет помету (устар.) и толкуется следующим образом: «телохранитель – воин,
охраняющий жизнь какого-нибудь высокого лица, напр. монарха». В
СОШ это слово уже подано как двухзначное и устаревшим считается
только первое значение, дублирующее Словарь Ожегова, во втором –
добавленном значении («человек, который охраняет, оберегает когонибудь») телохранитель помет не имеет. Введено второе значение и
в 26-е издание СО («тот, кто охраняет, оберегает чью-либо жизнь»),
в котором оно также описано как нейтральное.
Очевидно, что поскольку, как мы уже не раз отмечали, устаревание лексики – процесс неодномоментный и всегда было и будет
много случаев переходного, пограничного характера, определить,
можно ли квалифицировать слово или значение как устаревающее
(тем более как уже устаревшее), очень сложно. Одни и те же пометы сопровождают как давно устаревшие и мало кому известные (или
227
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
даже почти никому не известные) слова, так и малоупотребительные, но еще понятные многим носителям языка. Например, «акриды – питаться акридами (и диким мёдом) – питаться скудно, впроголодь [по евангельской притче об Иоанне Крестителе, питавшемся
в пустыне акридами (саранчой) и диким мёдом]» в СОШ квалифицируется как (устар. книжн. и ирон.). Почти такую же квалификацию
(только без ирон.) в словаре имеют слова и выражения возбраняться,
скрежет зубовный, со скрежетом зубовным, на круги своя, матримониальный, почесть и др. Но очевидно, что это не равнозначные по степени устаревания слова.
Возникает целый ряд сопутствующих друг другу вопросов. Это
не только уже освещавшийся вопрос о том, с какого времени вообще
считать язык современным / несовременным. Но это, например, и вопрос о том, на речь каких носителей языка (по каким критериям выделяемых – по какому социальному статусу, образовательному цензу
или просто механически – по количественному признаку) следует
ориентироваться, чтобы определить, достаточно или уже недостаточно активно слово употребляется, чтобы его можно (или нельзя)
было отнести к архаизмам.
5. Стилистический «портрет»
многозначного слова
В.В. Виноградов в монографии «Русский язык (грамматическое учение о слове)» писал: «Язык обогащается вместе с развитием
идей, и одна и та же внешняя оболочка слова обрастает побегами
новых значений и смыслов» [Виноградов, 1972, с. 17]. Известно, что
абсолютное большинство единиц языка, в том числе и лексических
(особенно широкоупотребительных), многозначно. «Многозначность (полисемия) представляет собой категориальное лексикосемантическое отношение внутренне мотивированных значений,
выражаемых формами одного слова (одной лексемой) и разграничиваемых в тексте благодаря разным, взаимоисключающим друг друга позициям ЛСВ (лексико-семантических вариантов. – О.Е.) этого
слова. <…> Многозначность – естественное и широко распространённое явление в языке, одна из его важнейших семантических закономерностей. Можно говорить о двух основных причинах этого яв228
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
ления. Одна из них объясняется принципом экономии и заключается
в известном противоречии между беспредельностью нашего опыта
и ограниченностью ресурсов языка. Познавая окружающую нас
действительность, мы вынуждены использовать одно и то же слово
для обозначения различных классов предметов, так или иначе связываемых в нашем языковом сознании, перенося названия данного
предмета на другие. <…> Другая причина явления многозначности
объясняется самим характером человеческого познания мира: обобщение, свойственное нашему мышлению, неизбежно отражается в
языке, в том числе и в полисемии. Таким образом, многозначность –
не только экономный, но и удобный, обобщённый способ хранения
языковой информации о мире» [Тихонов, 1999, с. 205–206].
Базируясь на разных основаниях: характере языковой мотивированности значений (ЛСВ), зависимости лексико-семантических
вариантов от главного значения и их связи друг с другом, видах оппозиции ЛСВ и др., – выделяют различные типы многозначности.
В данном случае мы попытались выяснить, какие типичные (часто
встречающиеся) варианты сочетания стилистических окрасок, присущих одному и тому же многозначному слову, зафиксированы толковыми словарями современного русского языка.
Анализ словарей показал, что у значительного количества
многозначных лексических единиц имеется довольно много стилистически окрашенных значений. Это говорит о сложности и стилистическом богатстве словарного состава современного русского
литературного языка, имеющего общую единую основу, с которой
переплетаются стилистически окрашенные элементы и ряды таких
элементов. Ассортимент стилистических окрасок одного многозначного слова может быть самым разнообразным. Отметим лишь некоторые наиболее показательные, типичные, с нашей точки зрения,
варианты сочетания окрасок у одного слова.
Но начнём мы с наблюдения о том, что очень часто многозначные слова (самых разных частей речи) нейтральны во всех своих значениях. Например:
Распущенный – 1. Причастие страд. прошедшего времени от распустить. Разъехались все распущенные на каникулы ученики. Распущенные знамёна. 2. Недисциплинированный, своевольный, непослушный. Распущенные дети. 3. Развратный, безнравственный по
поведению. Распущенные нравы (СУ).
229
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Речь – 1. Способность говорить, говорение. Владеть речью. 2. Разновидность, стиль языка. Стихотворная речь. 3. Разговор, беседа. Дружеские речи. 4. Публичное выступление. Выступить с речью (СО).
Беглый – 1. Совершивший побег откуда-либо. И не был беглым он
солдатом Австрийских пудреных дружин. 2. Непрерывно движущийся, колеблющийся. Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке. 3. Не затруднённый, свободный. Беглое чтение. 4. Сделанный наскоро, отмечающий только отдельные
черты, особенности. Беглый обзор. Сделать несколько беглых замечаний (МАС).
Бежать – 1. Двигаться быстро, резко отталкивающимися от земли
движениями ног. Бежать рысью. 2. Быстро двигаться, проходить,
течь. Облака бегут. Дни бегут. Вода бежит ручьями. Кровь бежит
из раны. 3. Спасаться (спастись) бегством. Бежать из плена. 4. О часах: спешить, идти вперёд (СОШ).
Вторгнуться – 1. Силой войти, вступить, ворваться куда-либо.
Вторгнуться на чужую территорию. 2. Бесцеремонно вмешаться.
Вторгнуться в чужую жизнь. 3. Проявить повышенный интерес,
внимание и т. п. к чему-либо новому, неизученному; проникнуть во
что-либо. Вторгнуться в область неизведанного. 4. Войти в обиход,
начать оказывать сильное влияние (об идеях, научных достижениях, технических новинках и т. п.). Электроника вторглась в наш быт
(БТС).
Мягкий – 1. Легко поддающийся надавливанию, сжатию; не жесткий, приятный на ощупь. Мягкая подушка. 2. Приятный для глаза
или слуха, не раздражающий. Мягкий свет. Мягкий голос. 3. Плавный, без резких переходов. Мягкие движения. Мягкие черты лица. 4.
Кроткий, уступчивый, поддающийся воздействию. Мягкий человек.
5. Лишённый грубости, резкости. Мягкий упрёк. Возразить в мягкой
форме. Мягко выражаясь (употребляется при указании на то, что
говорящий намеренно избегает резких слов о ком-чём-нибудь). 6.
Не очень строгий, снисходительный, не суровый. Мягкий приговор.
Мягкое наказание. 7. Тёплый, приятный. Мягкий климат. Мягкая погода. Мягкая зима. 8. О согласных звуках: произносимый с приближением средней части языка к твёрдому нёбу (СЛ).
Остановка – 1. см. остановить, –ся. 2. Перерыв (в речи, в действиях). Говорить без остановки. 3. Временная стоянка в пути. Короткая
остановка для обеда. 4. Место, предназначенное для посадки и высадки пассажиров. Автобусная остановка (СЛ). И т. д.
230
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Многие многозначные слова, обычно нейтральные в основном
значении (значениях), очень часто при переносном, метафорическом
употреблении приобретают стилистическую окраску, например:
Академический – 1. см. академия. 2. Соблюдающий установившиеся традиции (в науке, искусстве). Академическая живопись. 3. Учебный (в применении к высшим учебным заведениям). Академический
год. Академический час. 4. перен. Чисто теоретический, не имеющий
практического значения (книжн.). Академический спор. 5. В составе
названий театров, оркестров, хоров, ансамблей: высшей квалификации, образцовый. Государственный академический Большой театр
(СОШ).
Арена – 1. Большая круглая площадка посредине цирка, на которой
даются представления. 2. Часть стадиона, на которой происходят
спортивные состязания. На спортивных аренах. 3. перен. Поприще,
область деятельности (книжн.). На литературной арене (СОШ).
Раздолье – 1. Простор, широкое свободное пространство. Степное
раздолье. 2. перен. Свободное, весёлое времяпрепровождение, свобода поступать по-своему (разг.) (СУ).
Ересь – 1. Религиозное течение, противоречащее церковным догматам господствующей религии, отступающее от неё. Впасть в ересь.
2. перен. Разг. Вздор, чепуха. Что за ересь ты городишь? (МАС).
Нагнать – 1. Догнать, настигнуть. Нагнать поезд. 2. Наверстать, выполнить то, что не выполнено. Нагнать упущенное. 3. Сгоняя, сосредоточить в одном месте. Ветер нагнал тучи. 4. перен. Внушить,
вызвать какое-нибудь чувство, состояние (разг.). Нагнать страху.
Нагнать сон (СЛ).
Как правило, это не только функционально-стилистическая, но
и яркая эмоционально-экспрессивная окраска. Особенно часто это
встречается в СУ:
Распустить – 1. Дать кому-нибудь возможность разойтись или разъехаться, отпустить, освободив от занятий, обязанностей (о многих).
Распустить учеников на каникулы. 2. перен. Ослабив надзор и требовательность, сделать недисциплинированным, плохо повинующимся, своевольным. Излишней мягкостью отец окончательно распустил сына. Таким отношением вы распустите служащих. 3. Развернуть, раскрыть, расправить (сложенное, свёрнутое). Распустить
знамёна. Распустить паруса. 4. Растворить в жидкости. Распустить
сахар в кипятке. 5. Распространить, передать, рассказать многим.
231
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Распустить слух. Распустить молву. 6. перен. дать чему-нибудь
течь (простореч. неодобрит. и презрит.). Распустить слюни. Распустить нюни.
Линять – 1. Об окраске или окрашенных предметах: теряя свою окраску, выцветать. Эта материя линяет. 2. О разных животных: сбрасывать или менять в известные периоды наружный покров (шерсть,
перья, кожу и пр.). 3. перен. Становиться ренегатом, отступать от
последовательно-революционных позиций (полит. презрит.).
Плата – 1. Действие по глаголу платить. Производить плату. 2. Вознаграждение за труд. Заработная плата. Сдельная плата. 3. Денежное возмещение за пользование чем-нибудь, за покупку чего-нибудь.
Квартирная плата. Плата за воду. Плата за электричество. 4. перен. Воздаяние, награда за что-нибудь (книжн., часто ирон.). Вот
плата за все мои заботы!
Хотя появление у слова переносного значения само по себе
не означает обязательного приобретения им стилистической
окраски – переносное значение может такой окраски и не иметь.
Например:
Вдохнуть – 1. Вобрать, втянуть внутрь при вдохе, вдохом. [Григорий] вышел на крыльцо, с облегчением, всей грудью, вдохнул свежий
ночной воздух. 2. перен. Внушить что-либо, заставить проникнуться
чем-либо. За Питером слово: …Ему суждено боевую отвагу В полки,
утомлённые боем, вдохнуть (МАС).
Жажда – 1. Желание, потребность пить. Утолить жажду. 2. перен.
Сильное, страстное желание чего-либо. И умер он – с напрасной
жаждой мщенья (МАС).
Надлом – 1. см. надломить, –ся. 2. Надломленное место. 3. перен.
Угнетение, упадочное состояние. Душевный надлом (СЛ).
Тем более что многозначное слово вовсе не обязательно приобретает ту или иную окраску при переносном употреблении, многие
многозначные слова в разных «прямых» (непереносных) значениях окрашены по-разному. Чаще всего многозначное слово сочетает
в себе стилистические коннотации, как основанные на переносном
употреблении, так и закреплённые за прямым(и) значением(ями):
Прозябать – 1. Расти, прорастать (книжн. устар.). 2. перен. Вести
мало осмысленный, бесцельный образ жизни (разг. пренебр.). Бог
знает для чего живёшь и прозябаешь. 3. Прозябнуть в 1 значении
(простореч.) (СУ).
232
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Подхватить – 1. Поднять, держа снизу за что-нибудь, за край. Носильщики дружно подхватили сундук. 2. Схватить на лету, в момент
падения. Собака подхватила брошенный кусок хлеба. 3. перен. Получить, приобрести, найти (разг. фам.). Подхватить болезнь. 4. перен.
Перенять, с охотой позаимствовать у кого-чего-нибудь (простореч.).
У кого он подхватил эту мысль? 5. Дружно начать подпевать, вторить пению. Одна завела песню, остальные сейчас же подхватили.
6. Поддержать, дружно заговорить о чём-нибудь или начать действовать в каком-нибудь направлении. Подхватить инициативу масс. 7.
Дружно, сразу тронуть с места. Лошади подхватили от крыльца и
быстро вынесли нас за ворота. 8. Завязывая, пропустить верёвку исподнизу (разг.). 9. Подшить снизу что-нибудь, чтобы не опускалось
(порт.) (СУ).
Балласт – 1. Груз для улучшения мореходных качеств судна, для регулирования высоты полёта аэростата. Сбросить балласт. 2. перен.
То, что излишне отягощает, обременяет кого-что-нибудь (книжн.).
Балласт устарелых взглядов. 3. Сыпучий материал, которым покрывается земляное полотно железнодорожного пути перед укладкой
шпал (спец.) (СОШ).
Монолит – 1. Цельная каменная глыба; предмет, высеченный из неё.
Гранитный монолит. 2. Геол. Единый массив какого-либо твёрдого
вещества, породы. Глиняный монолит. 3. Публиц. О том, кто или что
представляет собой нечто единое, целое. Идейный, творческий монолит (БТС).
Огарок – 1. Остаток недогоревшей свечи. Восковой, стеариновый
огарок. 2. Спец. Не до конца сгоревший остаток чего-либо. Огарки
электродов. 3. Разг.-сниж. о слабосильном, жалком человеке, заморыше (обычно о подростке). У него в семье пятеро огарков (БТС).
Многозначное слово нередко сочетает в себе противоположные
или просто противоречивые, казалось бы, несовместимые, взаимо­
исключающие характеристики. Например:
Божественный – 1. Книжн. к Божество и Бог. Божественные силы
(силы добра). Божественное откровение (о Библии). 2. Относящийся
к религии; церковный. Божественные книги. 3. Разг. Прекрасный,
дивный. Божественный голос. Божественная ночь (БТС).
В данном случае мы наблюдаем сочетание в одном многозначном слове всех трёх видов окрасок (по шкале «высокое – среднее –
низкое»): первое значение является книжным (т. е. более высоким,
233
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
чем нейтральное), второе – нейтральным и третье – разговорным
(т. е. более сниженным).
Или: слово брат в Словаре Ожегова – Шведовой имеет четыре значения, и у каждого из них своя функциональная и/или
эмоционально-экспрессивная характеристика: брат – 1. Сын тех
же родителей или одного из них по отношению к другим их детям
[нейтральное – без помет]. 2. Фамильярное или дружеское обращение к мужчине (разг.). 3. Человек, близкий другому по духу, по деятельности, вообще кто-нибудь близкий (высок.). 4. Монах, член религиозного братства (обычно в обращении) [указание в толковании
на принадлежность к конфессиональной лексике]. Обобщая, можно
сказать, что данное слово является и нейтральным, и разговорным с фамильярным оттенком, и высоким, и конфессиональным.
Причём некоторые из этих окрасок противоположны: разговорнофамильярная, с одной стороны (2-е значение), и высокая – с другой
(3-е значение). Разговорность второго значения близка к нейтральности первого, а высокое 3-е значение родственно конфессиональному (4-му). Кроме того, данная лексическая единица образует некоторое количество идиом, многие из которых также стилистически
окрашены. Например: ваш (наш, их) брат, на брата, с брата, свой
брат – (разг.); братья наши меньшие – (книжн.); братья во Христе (религ.) и др. И в данном случае мы наблюдаем «сосуществование» книжных и разговорных вариантов употребления устойчивых
выражений с одной и той же лексической единицей брат. Заметим,
что именно в такого рода устойчивых единицах языка, образованных «вокруг одного слова», и проявляется, как правило, всё стилистическое богатство его возможных употреблений. Например,
слово глаз в Словаре Ожегова – Шведовой описано как четырёхзначное, нейтральное во всех значениях: глаз – 1. Орган зрения, а
также само зрение. 2. ед. В некоторых сочетаниях: присмотр, надзор. 3. ед. Дурной взгляд, сглаз. 4. глазами кого. С точки зрения
кого-нибудь, в чьём-нибудь понимании (СОШ). Однако словарная
статья содержит несколько десятков устойчивых единиц языка –
словосочетаний (от простых грамматических форм до пословиц и
поговорок) со словом глаз, многие из которых стилистически окрашены: На сколько (куда) хватает глаз – далеко, в пределах обзора,
видимости, куда ни посмотришь, всюду (нейтр.); Глаз (носу) не
казать (разг.) – не показываться, не появляться; На глаза попасться (разг.) – случайно встретиться, попасться; На глаза не пока234
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
зываться (разг.) – скрыться и не появляться; На глаз – то же, что
на глазок (нейтр.); На глазок (разг.) – не точно, приблизительно;
На глазах – очень быстро. Город растёт на глазах (нейтр.); Делать глазки кому (разг.) – кокетничать с кем-нибудь; Лезть на глаза кому-нибудь – стараться, чтобы увидели, обратили внимание
(разг. неодобр.); Отвести глаза кому-нибудь – намеренно отвлечь
внимание (разг. неодобр.); Глаз положить на кого-что-нибудь –
приметить для себя, взять на заметку (прост.); С пьяных глаз –
из-за того, что пьян (прост.); Раскрой (протри, продери, разуй)
глаза – посмотри хорошенько, неужели не видишь, не замечаешь?
(прост. неодобр.); Глядеть в глаза опасности, смерти – о близкой
опасности, смерти (книжн.) и мн. др.
Но всё-таки гораздо чаще в многозначном слове соединяются
«стилистически близкие» значения, например просторечные и разговорные или высокие и устаревшие, а также разного рода специальные и книжные и т. п. Например:
Нетленный – 1. Неподверженный разложению, не сгнивший (устар.).
Нетленные останки. 2. перен. Никогда не исчезающий, вечный (высок.). Нетленная слава советского оружия (СО).
Святилище – 1. То же, что храм (стар.). 2. перен. Место, внушающее
чувство почтения, благоговения (высок.). Святилище науки (о научном учреждении) (СО).
Когорта – 1. Ист. Отряд войска в древнем Риме, составляющий десятую часть легиона. 2. Высок. Крепко сплочённая общими идеями,
целями группа людей (БТС).
Припухнуть – 1. Немного вспухнуть. Щека припухла. 2. Разг. Испугаться чего-либо. Что же ты припух-то? 3. Разг.-сниж. Быть
застигнутым врасплох на месте преступления. Ну, ребята, мы припухли (БТС).
Нашлёпка – 1. Разг. То, что прилепилось или прилеплено, приклеено
и т. д. к чему-либо. Кате пришлось обметать меня веником, начиная
с плеч, на которых выросли и примёрзли высокие ледяные нашлёпки.
2. Прост. Болячка, опухоль, шишка (обычно на лице). [Хлестаков:]
Что? Не ушиблись ли вы где-нибудь? [Бобчинский: ] Ничего, ничего-с,
… только сверх носа небольшая нашлёпка (МАС).
Конвергенция – 1. Спец. Совпадение каких-либо признаков в независимых друг от друга явлениях. 2. Биол. Появление у неродственных организмов сходных признаков, возникающих в результате приспособления этих организмов к сходным условиям существования.
235
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
3. Опт. Схождение зрительных осей глаз на каком-либо рассматриваемом близко предмете (МАС).
Аберрация – 1. Опт. Искажение или недостаточная отчётливость
изображений, даваемых оптическими приборами. 2. Астр. Кажущееся смещение небесных светил, вызываемое движением Земли
вокруг Солнца и вращением её вокруг своей оси. 3. перен. Книжн.
Заблуждение, отклонение от истины. По странной аберрации вкуса
у нас до самого недавнего времени очень немногие знали, что Шевченко – поэт гениальный (МАС).
Прави`ло (спец.) – 1. Большая деревянная линейка, применяемая при
кладке стен для проверки правильности работы (тех). 2. Колодка,
на которой сапожник расправляет обувь (сапож.). 3. Хвост у борзой
собаки (охот.). Все они, тут же пустивши вверх хвосты зовомые
у собачеев правилами, полетели прямо навстречу гостям. 4. Руль
(мор. устар.) (СУ).
Как правило, если у слова много значений, некоторые из них являются устаревшими (иногда даже многие – большинство) – либо архаизмами, либо историзмами (терминами старины), которые не всегда имеют помету (ист.), но указание на историчность так или иначе
дано в толковании, в том числе с помощью ремарок и комментариев
(а также грамматической формы прошедшего времени). Например:
Диалектика – 1. Философское учение о наиболее общих законах
развития природы, человеческого общества и мышления, внутренний источник которых усматривается в единстве и борьбе противоположностей; теория и метод познания и преобразования действительности. Материалистическая диалектика. 2. Процесс движения,
развития чего-либо. Диалектика событий. Диалектика истории. 3.
Устар. Искусство вести спор, обнаруживая противоречия в суждениях противника; умение применять логические доводы в споре.
В спорах он [Рудин] редко давал высказываться своему противнику и подавлял его своей стремительной и страстной диалектикой
(МАС).
Барин – 1. Дворянин, помещик в царской России. Несколько лет
тому назад, в одном из своих поместий жил старинный русский барин, Кирила Петрович Троекуров. 2. Лицо, принадлежавшее к привилегированным (чиновным, аристократическим) слоям общества
дореволюционной России. [Кручинина:] Муров разбогател, стал
большим барином, важным лицом в губернии. 3. Хозяин, господин
236
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
по отношению к прислуге в дореволюционной России. Матвей уже
держал… рубашку и с очевидным удовольствием облёк в неё холёное
тело барина. 4. Разг. О человеке, который уклоняется от труда, перекладывает свою работу на других. Батманов разочаровал Алексея.
Уж очень был параден… Наверно позёр и барин, – невесело подумал
Алексей (МАС).
Грамота – 1. Умение читать и писать. Выучиться грамоте. 2. Официальный документ, устанавливающий или удостоверяющий чтолибо. Ратификационная грамота. 3. Устар. Письмо, послание, записка. Послать, читать грамоту (БТС).
Нередки случаи, когда устаревшими являются все значения
многозначного слова: в каких-то значениях слово выступает как
историзм (термин старины), в каких-то – как архаизм – устарелое название предмета, явления, например: «Зерцало – 1. Устар. То же,
что зеркало. Огоньки камина уютно отражались в зерцалах стенных подсвечников. 2. Эмблема правосудия, устанавливавшаяся в
дореволюционной России в присутственных местах, в виде увенчанной двуглавым орлом трёхгранной призмы с наклеенными на
гранях указами Петра I о соблюдении законности. Пред зерцалом в
облачении Молодой судья сидел. 3. Металлические доспехи из двух
половинок для защиты груди и спины, применявшиеся в 14-17 вв. И
уж так-то рубились они! И наплечники, и зерцала погнулись у обоих
от ударов» (МАС).
За свою «лингвистическую жизнь» слово, как правило, обрастает самыми разными значениями (в том числе стилистическими),
и поэтому толкование одной и той же лексической единицы (как с
точки зрения количества выделяемых у неё значений, так и с точки зрения их стилистической квалификации) в разных по времени
создания словарях часто не совпадает. Но такое несовпадение может
быть никак не связано с реальными изменениями, происходящими в
семантическом поле слова. Нередко причиной расхождений (иногда
менее, а иногда более и даже очень значительных) в лексикографическом описании одних и тех же лексических единиц является недостаточная разработанность методики выделения и определения
лексикографических параметров. Например: Слово гнать1 в СОШ
имеет восемь значений: в 1-м, 2-м и 3-м значениях нейтрально, в 4-м
значении имеет помету (разг.), в 5-м, 7-м и 8-м значениях – помету
(прост.), в 6-м значении – пометы (устар. и высок.): «гнать1 – 1.
Заставлять двигаться в каком-нибудь направлении. Гнать стадо.
237
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Гнать зверя. 2. Принуждать удалиться, грубо удалять откуда-нибудь.
Гнать из дому. Гнать от себя, прочь. 3. Понуждать к быстрому бегу,
движению; ускорять движение кого-нибудь, чего-нибудь. Гнать лошадь во весь дух. Гнать машину. 4. Торопить, заставлять спешить.
Гнать с работой, Гнать с уроками (разг.). 5. Быстро ехать. Гнать
на велосипеде. (прост.). 6. Притеснять, подвергать гонениям. Гнать
чью-нибудь мысль. (устар. и высок.). 7. Производить, поставлять быстро, в большом количестве. Гнать продукцию. (прост.). 8. Требование дать, вручить что-нибудь. Гони(те) деньги! (прост.). У данного
слова в СОШ есть омоним гнать2 – Добывать перегонкой. Гнать
древесный спирт, дёготь.
В МАС нет разделения на омонимы гнать1 и гнать2 , есть одно
слово гнать с шестью значениями (в том числе и со значением «добывать, изготовлять перегонкой»). Но в данном словаре выделяются
оттенки того или иного значения: гнать – 1. Заставлять двигаться в
каком-либо направлении, понуждать к передвижению. Гнать стадо.
// Направлять движение чего-либо, перемещать (тучи, волны и т. п.).
Заунывный ветер гонит Стаю туч на край небес. // Разг. Посылать,
отправлять куда-либо. – А как только выйдет ведренный день – всех
людей поголовно на барщину гнать. // Разг. Направлять движение
чего-либо, вести, управляя. В половодье вся поверхность реки покрывается плотами, которые гонят отсюда в Москву. 2. Понуждать к очень быстрому движению. Добрые лошади тронулись сразу,
а ямщик, подбодрённый обещанием на водку, гнал их всю дорогу,
как говорится, в три кнута. // Разг. Вести (автомобиль, поезд и т. п.)
на большой или предельной скорости. На бешеной скорости гонит
Мирзоев машину по шоссе. // Разг. Быстро ехать; мчаться, нестись.
Я спешил добраться до города… и гнал более двухсот пятидесяти
вёрст в сутки. // перен. Разг. Делать что-либо быстро, спеша, понуждая к этому себя (или кого-либо). Не думайте, что я гоню и спешу;
напротив, сам себя упрекаю в излишней кропотливости. 3. Преследовать, травить зверя. Николай услыхал редкий гон известной ему собаки – Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая,
то опять принимаясь гнать. // перен. Устар. Жестоко притеснять,
подвергать преследованиям. Не вы ль сперва так злобно гнали Его
свободный, смелый дар. 4. Принуждать удалиться откуда-либо …Я
замолчу, лишь не гоните прочь Того, кому ваш вид одна отрада. //
перен. Стараться отвлечься, избавиться от чего-либо (каких-либо
мыслей, чувств и т. п.). Гнать от себя подозрения. 5. Добывать, из238
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
готовлять перегонкой. Водку гнали дома, не много, для гостей и для
дворни. 6. Груб. прост. Давать, предоставлять. Гони деньги.
Сравнивая словарные статьи двух словарей, мы видим, что и
стилистические характеристики в них существенно различаются:
значение «притеснять, подвергать гонениям, преследованиям» в
СОШ квалифицируется как (устар. и высок), а в МАС – только как
Устар.; значение «давать, предоставлять; требование дать, вручить
что-нибудь» в СОШ сопровождается пометой (прост.), а в МАС – более сложной и качественно несколько иной характеристикой – Груб.
прост.; в СОШ только одно значение определено как разговорное
(«торопить, заставлять спешить»), в МАС помета Разг. использована
несколько раз; в СОШ значение «быстро ехать» сопровождается пометой (прост.), в МАС оно названо разговорным. И если мы обратимся к описанию слова гнать в других словарях, то увидим, что оно
не совпадает полностью ни с одним из уже рассмотренных нами.
Таким образом, становится очевидным, что «стилистический
портрет» одного и того же слова у каждого словаря может быть своим и чем больше у слова значений, чем сложнее и богаче спектр его
стилистических характеристик, тем существеннее будут эти различия.
Рассмотрим ещё один простой, но показательный пример. В
Словаре Ожегова слово глаголь является однозначным и трактуется
как архаизм: «глаголь – Старинное название буквы «г» (СО). Та же
словарная статья, только с добавлением иллюстрации употребления
в речи, перенесена в Словарь Ожегова – Шведовой: «глаголь – Старинное название буквы «г». Составить столы глаголем (в виде буквы «г»)» (СОШ). Это же толкование дано и в Словаре Ушакова: «глаголь – Старинное название буквы «г». Здание построено глаголем»
(СУ). В Большом толковом словаре русского языка «глаголь – Название буквы «г» в церковнославянской и старой русской азбуке»
(БТС). А вот в Малом академическом словаре глаголь – многозначное слово: у него три значения, два из которых квалифицированы как
устаревшие (в том числе и уже рассмотренное нами), но третье значение толкуется как нейтральное общеупотребительное: «глаголь – 1.
Устарелое название буквы «г». 2. Устар. Предмет, имеющий форму печатной буквы «Г». Кругом пустыня, дичь и голь, А в стороне
торчит глаголь, И на глаголе том два тела Висят. 3. в знач. нареч.
глаголем. В виде буквы «Г». Попарно…шли [гости] в столовую, где
дожидался стол длинный, узкий, изогнутый глаголем» (МАС).
239
Глава 2. Разряды стилистически окрашенной лексики,..
Как видим, для того чтобы получить более-менее объективное
представление о семантическом вообще и стилистическом в частности поле того или иного слова, необходимо обратиться не к одному
какому-либо словарю, а по возможности к нескольким, и не удивляться, обнаружив, что информация, содержащаяся в них об одной и
той же лексической единице, может существенно различаться.
Приведённые нами примеры, конечно, не исчерпывают всего
многообразия вариантов сочетания стилистических окрасок у многозначных лексических единиц, но они дают некоторое представление о стилистической структуре (иногда довольно простой, а иногда
и очень сложной) многозначного слова.
240
ГЛАВА 3
СПОСОБЫ СТИЛИСТИЧЕСКОЙ
КВАЛИФИКАЦИИ ЛЕКСИКИ
В ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЯХ
РУССКОГО ЯЗЫКА
Все исследованные нами словари используют несколько способов стилистической квалификации лексики. Условно их можно разделить на основные (специальные) и вспомогательные (факультативные), не обнаруживающиеся при поверхностном наблюдении.
К первым следует отнести: использование специальных словарных помет, употребление предваряющих толкование соответствующих комментариев и ремарок, а также само толкование лексических единиц, часто содержащее указания на их функциональную,
эмоционально-экспрессивную и иную окраску.
Основным средством характеристики стилистической окраски
слова или его значения (лексемы), безусловно, являются специальные
словарные пометы: функционально-стилистические (разг., прост.,
книжн., спец., офиц.-дел., науч., поэт., церк. и др.), эмоциональноэкспрессивные (ирон., презрит., пренебр., бран., торж., ритор., высок., фам. и под.) и некоторые другие (такие, как обл., устар.). При
этом слово может иметь от одной до трёх-четырёх помет. Например:
завзятый (разг.), мэтр (книжн.), вешний (трад.-поэт.), созидатель
(высок.), гибочный (тех.), прекословие (устар.), взаём (прост.
устар.), причиндалы (разг. шутл.), таковский (прост. ирон. и пренебр.), страж (церк.-книжн., поэт. устар., теперь ритор.) и др .
Другое важное средство характеристики употребления лексики
в словарях – соответствующие ремарки, пояснения и комментарии.
Например: «скоморох1 – В Древней Руси: певец-музыкант, бродячий
комедиант, острослов и акробат. Всяк спляшет, да не как скоморох»;
«сотский – В царской России: крестьянин, выбиравшийся сельским
сходом для выполнения общественных обязанностей, надзора за порядком»; «всенощная – У православных: церковная предпраздничная вечерняя (иногда продолжающаяся и ночью) служба. У всенощной быть. Пойти ко всенощной» (СОШ).
241
Глава 3. Способы стилистической квалификации лексики в толковых словарях…
Нередко
функционально-стилистическая,
эмоциональноэкспрессивная, хронологическая и другая характеристика употребления лексической единицы даётся в самом её толковании: вольтаж – Устарелое название напряжения электрического тока (МАС);
шпат – Устарелое название какого-либо минерала, обладающего
способностью раскалываться при ударе в определённых направлениях. Полевой шпат. Известковый шпат (БТС); мясо1 – Обиходное
название мышц. Были бы кости, а мясо будет (СОШ); лысун – Народное название гренландского тюленя. Близко от берега прошло небольшое стадо (50-60 особей) белух и стадо гренландских тюленейлысунов (МАС); ляд & Иди к ляду! (груб. прост) – Употребляется
для выражения презрения, пренебрежения к кому-либо (МАС); касатик (разг. устар.) – Ласковое обращение к мужчине, юноше, мальчику. И глядит на сына горемыка-мать – ты бы лёг, касатик, Перестань дремать (МАС); касатка – 1. Народное название деревенской
ласточки. И из гнезда, прикрытого карнизом, Касатки вылетают. 2.
(разг. устар.) – Ласковое обращение к женщине, девушке, девочке.
До дому тебя провожу, касатка (МАС). И т. д.
При этом указание в толковании на характер употребления
лексической единицы в разных словарях может осуществляться поразному. Например: в СОШ «гарнец – Старая русская мера сыпучих тел, равная 3,28 л.». Ср.: «гарнец – Мера сыпучих тел, равная
3,28 л, применявшаяся в России до введения метрической системы» (МАС).
Вторую группу интересующих нас приёмов и способов составляют:
А. Использование в толковании стилистически окрашенных
слов, например: слово бурсак толкуется в СОШ как «ученик бурсы» и не имеет никаких помет или комментариев; для его понимания необходимо обратиться к толкованию значения слова бурса («в
старое время: духовное училище с общежитием»), которое, исходя
из ремарки «в старое время», относится к устаревшим словам. Так
становится понятным, что бурсак, как и бурса, архаизм.
Б. Отсылка к стилистически окрашенному производящему слову, например:
- «улепётывать – Несов. К улепетнуть»; «улепетнуть – Прост.
Поспешно убежать, уйти; удрать» (МАС). Следовательно, улепётывать – Прост.;
- «дьячиха – жена дьячка»; «дьячок – В православной церкви: низший служитель, псаломщик»; «псаломщик – Служитель в
242
Глава 3. Способы стилистической квалификации лексики в толковых словарях…
православной церкви, помогающий священнику при совершении обрядов» (МАС). Следовательно, дьячиха – относится к Православной
церкви – конфессиональное слово;
- «заштуковать – см. штуковать»; «штуковать – (спец.) Штопать, сшивать незаметным швом» (СОШ). Следовательно, заштуковать – (спец.);
- «выворотный – см. выворот»; «выворот – (спец.) Болезненное
состояние, при котором орган или его часть вывернуты внутренней поверхностью наружу» (СОШ). Следовательно, выворотный – (спец.);
- «Зубрёжка – см. Зубрить»; «Зубрить – Разг. Заучивать наизусть путём многократного повторения. Зубрить алгебру. Зубрить
весь день» (БТС). Следовательно, Зубрёжка – Разг.
В. Использование грамматических форм прошедшего времени
при толковании устаревшей лексики, например: «волапюк – Искусственный язык, который пытались использовать в качестве международного» (МАС).
Все эти способы могут применяться либо самостоятельно, либо
в сочетании друг с другом. Например: «Солдатка – В дореволюционной России: жена солдата (сейчас обычно о жене солдата, ушедшего на войну; разг.)» (СОШ) – использованы комментарий и помета. (Подробно о совмещении нескольких способов характеристики
употребления слова см. ниже).
В разных словарях одни и те же лексические единицы могут характеризоваться по-разному не только с точки зрения характера стилистической окраски (например, в одном словаре лексема описана
как разговорная, а в другом – как нейтральная), но и разными способами, в том числе различными сочетаниями способов. Например:
1. В Малом академическом словаре лексема ГМ1 описана следующим способом: «ГМ – межд. 1. Выражает сомнение, недоверие,
иронию. Николай Петрович сказал ему, что брат сам себя поранил
по неосторожности, на что доктор отвечал: «Гм!»». В данном случае указание на эмотивный компонент значения (иронию) содержится в толковании, а с функциональной точки зрения лексема подана
как нейтральная. Эта же лексема в Словаре Ожегова и Шведовой
квалифицируется иначе: «ГМ, межд. (разг.) Выражает сомнение,
недоверие, нерешительность, иронию». Здесь, во-первых, содержится указание на разговорный характер значения слова и, во-вторых,
использованы два основных способа его квалификации: словарная
помета и толкование.
243
Глава 3. Способы стилистической квалификации лексики в толковых словарях…
2. Сравним: «всенощная – Вечерняя церковная служба у православных христиан» (МАС) и «всенощная – У православных:
церковная предпраздничная вечерняя (иногда продолжающаяся и
ночью) служба. У всенощной быть. Пойти ко всенощной (СОШ).
В первом случае указание на принадлежность к конфессиональной
лексике содержится лишь в толковании, а во втором – и в ремарке «У
православных».
3. Сравним: «мясо2 – Обиходное название мышечной ткани. Задняя нога собаки вся была исковеркана, кожа и мясо прорваны почти
до кости, лилась кровь» (МАС) и «мясо – 2. Разг. О мышечной ткани
животных и человека. Содрать кожу с мяса. Отделить мясо от костей…» (БТС). Как видим, словосочетание «Обиходное название»
по существу выполняет функцию пометы Разг. (разговорное слово).
4. В СУ: «чёртова перечница (разг. вульг.) – бранное выражение, преимущественно по отношению к злой, сварливой старухе. Про