close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1620

код для вставкиСкачать
В. П. ШПАЛТАКОВ, А. Н. ЗАДОРОЖНАЯ
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ МЕХАНИЗМ В ТРАНСФОРМИРУЕМОЙ
ЭКОНОМИКЕ РОССИИ
ОМСК 2007
Министерство транспорта Российской Федерации
Федеральное агентство железнодорожного транспорта
Омский государственный университет путей сообщения
____________________________________
В. П. Шпалтаков, А. Н. Задорожная
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ МЕХАНИЗМ В ТРАНСФОРМИРУЕМОЙ
ЭКОНОМИКЕ РОССИИ
Монография
Омск 2007
2
УДК 338.24.01
ББК 65.050.1
Ш83
Шпалтаков В. П. Хозяйственный механизм в трансформируемой экономике России: Монография / В. П. Шпалтаков, А. Н. Задорожная; Омский гос.
ун-т путей сообщения. Омск, 2007. 216 с.
Рассмотрена методология анализа категории «хозяйственный механизм»,
охарактеризованы важнейшие теории, раскрывающие сущность хозяйственного
механизма национальной экономики, особенности его формирования и функционирования в ряде стран мира.
Анализируется институциональная структура хозяйственного механизма
России с точки зрения уровня цивилизованности рыночного саморегулирования
и государственного регулирования экономики.
Уделяется внимание принципам, направлениям и методам совершенствования хозяйственного механизма России на современном этапе.
Монография предназначена для студентов, аспирантов, преподавателей
экономических вузов и факультетов, а также для всех, кто интересуется проблемами развития российской экономики.
Библиогр.: 161 назв. Табл. 16. Рис. 14. Прил. 18.
Рецензенты: доктор экон. наук, профессор А. Е. Миллер;
доктор филос. наук, доктор ист. наук,
профессор Л. М. Марцева.
ISBN 5-94941-038-6
_________________________
© Омский гос. университет
путей сообщения, 2007
3
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение ..................................................................................................................... 5
1. Хозяйственный механизм и его элементы ........................................................ 10
1.1. Теоретико-методологические подходы к категории «хозяйственный
механизм» ................................................................................................................ 10
1.2. Сущность хозяйственного механизма ........................................................ 28
1.3. Национальная специфика хозяйственного механизма ............................ 49
2. Институциональная структура хозяйственного механизма России ............. 62
2.1. Российский институт рынка ........................................................................ 62
2.2. Экономические интересы и государственная политика ......................... 81
2.3. Административно-правовой и экономический механизм регулирования хозяйства ........................................................................................................ 102
3. Пути совершенствования хозяйственного механизма .................................. 147
3.1. Общее направление трансформации хозяйственного механизма ......... 147
3.2. Факторы повышения эффективности функционирования хозяйственного механизма ...................................................................................................... 151
Заключение ............................................................................................................. 179
Библиографический список .................................................................................. 187
Приложения …………………………………………………………………....... 198
4
ВВЕДЕНИЕ
Начиная с седой старины люди размышляли о том, как организовать свое
хозяйство, чтобы оно приносило все больше продукта и дохода. Было понятно,
что многое зависит от человека, от плодотворности его труда. Однако особую
значимость в общественной жизни со временем приобрел рынок, который диктовал работникам, что производить и в каком количестве. Хозяйствующие
субъекты ощущали действие рыночного механизма как слепого рока, способного мгновенно разорить и столь же мгновенно обогатить участника экономических отношений.
Со времени Адама Смита рынок, его воздействие на положение людей
подверглись тщательному изучению. Стало ясно, что рыночный экономический
механизм благодаря присущей ему конкуренции ведет экономику к развитию,
используя творческую энергию предпринимателей и трудящихся. Потребовалось определить термин «экономический механизм».
Мы говорим об экономическом механизме в том случае, когда имеется
экономическая система, в которой исходное экономическое явление влечет за
собой ряд других, причем для их возникновения не требуется дополнительного
импульса. Они следуют одно за другим в определенной последовательности и
ведут к определенным результатам.
Объективный характер экономического механизма не устраняет возможности того или иного воздействия внешнего фактора. Характер механизма
можно выявить лишь на основе исследования условий его действия. То же
можно сказать и об анализе результатов использования механизма. При этом
необходимо учитывать фактор времени, который так или иначе влияет на ход
экономических явлений. Без учета фактора времени невозможно установить
последовательность экономических явлений и характер поведения хозяйствующих субъектов.
Рынок – это сложная экономическая система, содержащая огромное число экономических механизмов (подсистем). Их можно разделить на две группы
в силу двоякого результата их действия.
В одних случаях этим результатом является воспроизведение исходного
явления, и тогда можно говорить о механизмах закрытого типа. К ним относят-
5
ся механизмы экономических циклов, кумулятивного неравновесия, мультипликации, акселерации и колебательных движений.
В других случаях, как результат действия экономического механизма,
возникает иное, отличное от исходного, экономическое явление. Это механизмы открытого типа, к которым относятся валютные, финансовые механизмы и
механизмы равновесия между производством и потреблением. Теории институционалистов и кейнсианцев показали, что для современной экономики чисто
экономические (рыночные) механизмы не могут обеспечить непрерывного развития в силу монополизации рынка.
Потребовалось в теории и на практике соединить рыночный механизм с
государственным механизмом, который можно обозначить как хозяйственный
механизм. Теперь уже исходное экономическое и политическое явление влечет
за собой ряд других, развивающих экономику.
Вопрос о соотношении рынка и государственного вмешательства в экономику стал чрезвычайно важным. От оптимального взаимоотношения этих
механизмов стали зависеть успехи развития общества, его благополучие.
В каждую эпоху в различных странах складывается особый хозяйственный механизм, который формирует принципы, стимулы и мотивы поведения
для всех субъектов хозяйствования. Несомненно, важным является анализ эффективности хозяйственного механизма, поскольку если в нем присутствуют
элементы, препятствующие экономическому росту, то хозяйственный механизм
нуждается в совершенствовании. Хозяйственный механизм, с одной стороны,
должен выступать целостной стабильной системой, которая путем согласования интересов способна обеспечить качественный экономический рост, а с другой стороны, его необходимо постоянно тестировать на соответствие критериям эффективности, современным тенденциям развития экономики и в случае
необходимости реформировать. Таким образом, на современном этапе проблема построения хозяйственного механизма актуальна для любой страны. Однако
невозможно усовершенствовать или перестроить хозяйственный механизм, не
раскрыв его сущности, институциональной структуры, важнейших элементов.
Особую значимость и актуальность проблема формирования хозяйственного механизма приобретает в периоды радикальных социально-экономических
изменений. Трансформационные процессы, протекающие в российской экономике, качественно изменили условия хозяйствования, сложилась иная сфера
6
деятельности экономических субъектов, которую характеризует многообразие
форм собственности, рыночные принципы хозяйствования, что связано с формированием новой системы разделения труда и новой структуры экономики,
включением страны в мировое хозяйство, созданием новой законодательной
базы, изменением обычаев, нравов, менталитета населения.
Институциональные преобразования привели к нарастающему усложнению структуры составляющих экономики, включая не просто увеличение количества элементов, но и изменение их качественных параметров. Отсутствие
теоретически продуманной системной концепции осуществления институциональных преобразований привело к значительному рассогласованию формальных и неформальных норм и в конечном итоге к оппортунистическому поведению представителей бизнес-сообщества и государственной власти.
Обозначенные выше обстоятельства обусловливают необходимость глубокого исследования отдельных элементов хозяйственного механизма, складывающихся в период институциональной трансформации, отношений между ними, а также разработки конкретных теоретических и практических рекомендаций по формированию эффективного хозяйственного механизма.
В рамках хозяйственного механизма необходимо рассмотреть проблемы
взаимосвязи государства и механизма рыночной саморегуляции, проанализировать основные тенденции, существующие в государственном институте, определить институциональные основы рыночной среды российской экономики.
Кроме того, важным является исследование степени согласованности вновь
формирующегося хозяйственного механизма и национальной ментальности,
выявление неформальных продуктивных институтов, способствующих качественному росту российской экономики, а также тенденций развития хозяйственного механизма, изменяющих ценности и поведение экономических субъектов.
Основой авторской концепции развития теории хозяйственного механизма послужили научные разработки проблем хозяйственного устройства экономической системы, изложенные в трудах классиков экономической науки
Ф. Кенэ, А. Смита, Д. Рикардо, А. Маршала, А. Пигу, Дж. М. Кейнса, Ф. Хайека, В. Ойкена, Р. Лукаса и др.
Институциональный аспект взаимодействия элементов хозяйственного
механизма раскрывается на основе фундаментальных работ представителей ин7
ституциональной экономической теории, среди которых считаем целесообразным выделить работы Д. Норта, Т. Веблена, У. Митчелла, Ф. Перу, Дж.
Гэлбрейта, Р. Коуза, О. Уильямсона, Дж. Бьюкенена, Ф. Берли, Г. Минза.
В отечественной научной литературе разработкой теоретических и методологических основ хозяйственного механизма наиболее активно занимались в
70 – 80-х гг. ХХ в. Различные аспекты исследуемой в этот период проблемы
повышения эффективности хозяйственного механизма СССР нашли отражение
в работах Л. И. Абалкина, Ю./М. Осипова, Э. П. Дунаева, А. А. Беляева,
П. Г. Бунича, Г. А. Егиазаряна, С. С. Дзарасова, М. Г Лапусты, Е. С. Городецкого. Предлагаемые пути повышения эффективности механизма хозяйствования в
работах названных авторов не затрагивали основ хозяйственного механизма,
ограничиваясь усилением хозрасчета на предприятиях.
В современной научной литературе ряд аспектов функционирования российского хозяйственного механизма были исследованы такими экономистами,
как И. К. Ларионов, В. В. Радаев, А. А. Нещадин, Г. Б. Клейнер, И. Е. Дискин,
И. М. Братищев, М. Г. Делягин.
Вопросы государственного регулирования находят широкое отражение в
работах Л. И. Абалкина, Е Г. Ясина, А. Д. Радыгина, С. Ю. Глазьева, Е. Т. Гайдара, А. А. Яковлева, В. И. Лившица, В. А. Мау, А. Г. Аганбегяна, А. Е. Шаститко, А. Н. Илларионова, В. Л. Тамбовцева. Многие научные и методические
публикации посвящены исследованиям предпринимательства, его генезиса. К
ним относятся труды П. В. Крючковой, Р. И. Капелюшникова, О. В. Осипенко,
А. А. Дегтярева, М. Б. Курбатовой, А. Ю. Обыденова, А. С. Нешитого, Е. В. Балацкого.
Высоко оценивая результаты работы названных выше авторов, следует
отметить, что качественно новые моменты в развитии российской экономики, а
также острота проблемы целостности хозяйственного механизма и его эффективности определяют необходимость углубления сложившихся теоретических
положений. В связи с этим возникает потребность в дальнейшем развитии теоретических представлений об изменении институциональной структуры хозяйственного механизма, о характере регулирования национальной экономики на
современном этапе, а также в уточнении теоретико-методологических принципов анализа хозяйственного механизма, его сущностных характеристик, функций и формообразующих элементов.
8
9
1. ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ МЕХАНИЗМ И ЕГО ЭЛЕМЕНТЫ
1.1. Теоретико-методологические подходы к категории
«хозяйственный механизм»
Развитие теорий хозяйственного механизма прежде всего связано с представлениями о соотношении рыночного механизма саморегулирования и механизма государственного регулирования экономики. Каждая из школ пыталась
дать ответы на вопросы относительно места, роли, целей и возможностей государственного вмешательства в рыночную экономическую систему.
Двумя основными системами предклассического периода экономической
теории являются меркантилизм и физиократия. Эти два течения экономической мысли занимали противоположные позиции по отношению к вопросам
функционирования рыночного механизма и необходимости государственного
регулирования экономической деятельности.
Меркантилисты исходили из того, что предпринимательское поведение
направлено на получение прибыли, но при этом не только допускали возможность столкновения частных интересов с интересами общества, но и считали
подобные столкновения нормальными, а согласованность интересов – скорее
исключением. Именно поэтому большинство меркантилистов стояло на стороне вмешательства государства в экономическую деятельность, обсуждая
только задачи и методы.
Государству в системе меркантилизма отводилась роль «главного предпринимателя» на основе единого таможенного пространства, жесткой централизации управления, реформы налоговой системы с целью концентрации в руках государства финансовых ресурсов, пробуждения предпринимательства на
государственном уровне, перехода в руки государства хозяйственной деятельности. Так, представитель позднего меркантилизма Дж. Стюард в своей работе
«Исследование принципов политической экономии» (1767 г.) писал: «Торговые
нации Европы подобны флоту из кораблей, каждый из которых стремится первым прибыть в определенный порт. На каждом государь – его капитан. В их парусах дует один ветер; этот ветер – принцип частного интереса, заставляющий
каждого потребителя искать самый дешевый и лучший рынок» [12, с. 38].
10
Совершенно иную позицию по отношению к рыночному механизму и к
роли государства занимали представители физиократической школы. В качестве основы физиократизма выступила концепция «естественного права», которую развивал основоположник физиократизма Ф. Кенэ. В статье «Естественное
право» Ф. Кенэ определял «физический закон» как упорядоченный ход всех
физических явлений, а «нравственный закон» – как правило для каждого человеческого действия, соответствующего физическому порядку [148, с. 294, 295].
Вместе оба образуют «естественное право» или «естественный порядок», который является неизменным и наилучшим из возможных законов.
Под маркой обоснования «естественного порядка» защищался капиталистический способ производства с господством частной собственности, развивающийся на основе свободной конкуренции. Политика невмешательства государства в экономику и свободная торговля объявлялись физиократами критериями политической мудрости. Максимальное удовлетворение желаний всех членов общества будет достигнуто, если в условиях преобладающей совершенной
конкуренции каждому будет позволено действовать свободно с целью удовлетворения своего собственного интереса. В связи с этим экономическим субъектам гарантировалась безопасная хозяйственная деятельность. Луи Молина
утверждал, что «если купцы, уплачивая и получая рыночную цену, обеспечивали себе прибыль, это было правильно, а если они терпели убытки, это рассматривалось как неудача или как наказание за некомпетентность, если только прибыль или убытки являлись результатом функционирования рыночного механизма, а не возникали, например, из-за фиксации цен государственной властью
или монополистическими предприятиями» [148, с. 124].
Как и Луи Молина, Кенэ утверждал, что определенные недостатки, в том
числе монополии, не могли быть устранены без правительственного вмешательства. С этой целью правительству необходимо вмешиваться в экономическую деятельность.
Противоположные взгляды меркантилистов и физиократов о соотношении рыночного механизма и государственного регулирования явились предпосылкой дискуссии о теоретических аспектах роли государства в экономике, которая была представлена в классической политической экономии.
Классическая модель политической экономии сформировалась в XVIII –
начале XIX в. и является теоретическим отражением действия капиталистиче11
ского механизма в условиях свободной конкуренции. Классическая школа выделяла такие характерные признаки данной системы, как саморегулируемость
рыночной экономики, полное использование ресурсов, равновесность, наличие
в экономике реальной (определяющей) и денежной (вспомогательной) сферы.
Важнейшей концепцией классической политэкономии является обоснование принципа свободы предпринимательства «laissez faire, laissez passer».
Обоснование этого принципа базируется на положениях «экономического человека» и автоматического поддержания экономического равновесия.
Исходя из этого А. Смит в работе «Исследование о причинах и природе
богатства народов» сформулировал три принципа хозяйственного механизма.
Во-первых, это принцип эгоизма. Основной мотив человека в области хозяйствования – корыстный интерес, который толкает к разделению труда, усовершенствованиям и к обмену [130, с.132].
Во-вторых, принцип «невидимой руки» рынка, действие которой трансформирует частный интерес в общее благо, которое трактуется прежде всего
как богатство народа.
В-третьих, принцип наилучшей политики, которая, обеспечивая рост богатства народа, меньше всего воздействует на свободную игру рыночных сил.
Взгляды Адама Смита на механизм рыночной саморегуляции экономики
носят реалистический характер. С одной стороны, он показывает, что частный
интерес благодаря рыночной саморегуляции экономики в состоянии работать
на общество. С другой стороны, он учитывает то обстоятельство, что рыночный
механизм эффективно работает только тогда, когда он включен в соответствующие правовые и институциональные рамки.
Взгляды Смита на роль государственного регулирования определяются
принципами либерализма: государство должно поддерживать режим «естественной свободы», охраняя правопорядок, свободную конкуренцию и частную
собственность. В книге IV «Исследования о причинах и природе богатства
народов» Смит выделяет три задачи, которые, по его мнению, призвано решать
государство:
1) защита от внешней угрозы, обеспечение военной безопасности;
2) охрана законных прав индивидов от посягательств со стороны других
членов общества;
12
3) создание и содержание определенных общественных сооружений и
учреждений, создание и поддержание которых не может быть выгодно отдельным лицам или небольшим группам.
Особое значение в классической политэкономии имеют проблемы налоговой политики государства. А. Смиту принадлежит разработка классических
принципов построения налоговой политики, суть которой в том, что подданные
государства должны его поддерживать соответственно доходу, каким они пользуются под покровительством и защитой государства [130, с. 80]. Значит, фискальная политика, по мнению классической школы, выполняет роль финансового, а не регулирующего инструмента.
Д. Рикардо также выступал против вмешательства государства в экономические процессы, происходящие в обществе. В экономической сфере, по
мнению Рикардо, единственная роль государства – выпуск денег через эмиссионный банк [114, с. 48].
Дж. С. Милль также утверждает, что «laissez faire» должно быть общим
правилом и всякое отступление от него, правда, если подобное отступление не
вынуждается какой-либо громадной пользой, будет очевидным злом». [78, с.
350] Однако он делает попытку изучения так называемых провалов рынка, объясняя причины, по которым свободное действие рыночных сил не всегда приводит к желательным результатам, недостатком информации. Милль расширяет
роль государственного регулирования в хозяйственном механизме, оправдывая
вмешательство государства в сферу образования, социального обеспечения неимущих, производства общественных благ, а также для поддержки «молодых
отраслей промышленности».
Дополняя и развивая представления классической школы политэкономии,
неоклассики также сосредоточили свое внимание на вопросе функционирования рыночного механизма и необходимости государственного вмешательства.
Рынок, по мнению А. Маршалла, с помощью гибкой системы цен обеспечивает равенство производства и потребления, направляя ресурсы в нужные
обществу отрасли и обеспечивая их эффективное использование. Однако Маршалл впервые доказал теоретически, что концепция «laissez-faire» даже при совершенной конкуренции не может обеспечивать максимальное благосостояние
для общества в целом. Он писал: «… мы не можем утверждать, что цены и количества, соответствующие конкурентному равновесию, обязательно максими13
зируют общее удовлетворение по сравнению с ценами и количествами, порожденными другими ситуациями» [72, с. 169].
Предложенная Маршаллом теория частичного равновесия была дополнена теорией общего рыночного равновесия Л. Вальраса. В работе «Элементы чистой экономической теории» он попытался ответить на вопросы, которые остались без ответа в теории частичного равновесия: гарантирует ли рыночный механизм достижение общего равновесия и является ли оно устойчивым.
Он приходит к выводу, что рыночный механизм при неизменных исходных условиях и совершенной конкуренции способен достичь оптимального
распределения ресурсов, обеспечивая максимально высокий уровень удовлетворения потребностей для всех участвующих сторон. Попытки улучшения
действий рыночного механизма через вмешательство государства могут привести лишь к нарушению пропорций и уменьшению объема производства. Как и
Милль, Вальрас высказывался в пользу минимального государства, сфера деятельности которого ограничена производством общественных благ и контролем
за монополиями [82, с. 292].
Теория Л. Вальраса дала импульс для изучения проблем благосостояния,
соотнесения индивидуального и общественного блага. Положения этой теории
помогают понять роль государственного регулирования в рыночной экономике,
особенно фискальную и социальную политику государства.
В частности, В. Паретто в работе «Курс политической экономии» использует идею рационального поведения индивида, согласно которой каждый субъект рыночной системы стремится оптимизировать свое благосостояние, добиваясь максимальной выгоды при минимальных затратах. Следовательно, в
условиях совершенной конкуренции рыночный механизм обеспечивает равновесие, при котором достигается приспособление структуры производства к
структуре потребления. Задачи государственного регулирования сводятся к
устранению препятствий для совершенной конкуренции, а также к осуществлению мер перераспределительного характера, компенсирующих «внешние эффекты» (система корректирующих налогов и субсидий) [26, с. 543].
Обоснованный неоклассиками механизм саморегулирования экономики,
приводящий в соответствие расходы и доходы, а также поддерживающий полный объем производства и полную занятость в экономике, реализуется с помощью гибкой системы цен, заработной платы, процентной ставки.
14
Эффективность функционирования национальной экономики, по мнению
неоклассиков, является следствием микроэкономической эффективности, что
не давало оснований для широкомасштабного вмешательства государства в
экономику. Как и представители классической школы политэкономии, неоклассики считали главной задачей государственного регулирования обеспечение
реализации саморегулируемого рыночного механизма. Тем не менее нельзя не
отметить, что в работах А. Маршалла, А. Пигу, Л. Вальраса, Д. Кларка рассматривались явления, которые позволяли судить об ограниченности рыночного
механизма: препятствия на пути свободного перемещения ресурсов, несовершенство информации, трансакционные издержки, монополии, внешние эффекты, общественные блага. Легитимность государственного вмешательства в экономику неоклассики объясняли необходимостью борьбы с данными несовершенствами рынка, препятствующими достижению оптимального состояния
[100, с. 309].
В теорию хозяйственного механизма ряд положений внесли и представители исторической школы, предвосхитившие идеи кейнсианской школы.
Например, в теории Вагнера А. экономика покоится на трех хозяйственных принципах: частнокапиталистическом, в основе которого получение прибыли; государственном, в основе которого общая полезность; и общественном,
в основе которого благотворительность и безвозмездность. Задача политики состоит в соединении этих принципов. Вагнер отрицал безусловный и неограниченный характер частной собственности и рассматривал ее с точки зрения полезности для общества, признавая исторически доказанную активную роль государства в определении частной собственности. Он разработал так называемый
«закон возрастающей государственной активности», в соответствии с которым
государственные расходы в странах, где развивается промышленность, должны
расти быстрее, чем объемы производства и национальные доходы [34].
В 30-х гг. ХХ в. Дж. М. Кейнс сформировал новый подход к роли и месту
государства в хозяйственном механизме. Он, указывая на нестабильность рыночной системы, продемонстрировал, что активная экономическая политика
государства способна компенсировать провалы механизма цен, проявляющиеся, прежде всего, в систематическом недоиспользовании ограниченных ресурсов, в том числе рабочей силы. Кейнс утверждал, что «наиболее значительными
пороками экономического общества, в котором мы живем, являются неспособ15
ность обеспечить полную занятость, а также произвольное и несправедливое
распределение богатства и доходов» [49, с. 296].
Кейнс утверждал, что рыночная система не является саморегулируемой и
экономический рост может обеспечить только активное вмешательство государства в экономику, активная фискальная и монетарная политики [49, с. 255].
Определяющую роль в кейнсианской теории рыночного механизма играет совокупный спрос и главное значение в нем имеют инвестиции, на которые влияют два фактора: ожидаемый доход капиталовложений или их предельная эффективность и норма процента. Процесс инвестирования будет продолжаться до тех пор, пока предельная эффективность капиталовложений остается
выше нормы процента. Процент формируется стихийно в результате сопоставления спроса на деньги и их предложения. В случае увеличения денежной массы, норма процента снижается, инвестиции растут, в свою очередь увеличиваются доход и занятость [49, с. 240]. Таким образом, в кейнсианской теории в
отличие от классической школы политэкономии денежная масса становится не
просто средством номинального выражения доходов, но и влияет на реальные
переменные: объем производства и занятость.
Когда ставка процента находится на низком уровне и ожидается ее рост,
владельцы денег не будут стремиться инвестировать их, поскольку это связано
с потерями капитала. Может возникнуть так называемая «ловушка ликвидности» (всеобщее стремление хозяйствующих субъектов иметь наличные деньги).
Выход из этой ситуации – государственное вмешательство в рыночную экономику. Таким образом, следующий шаг кейнсианской теории – включение в состав совокупного спроса третьего компонента – государственных расходов.
Если не хватает частных инвестиций для поддержания совокупного спроса на уровне полной занятости, государственные расходы создают дополнительный спрос. Рост государственных расходов сможет оживить предпринимательскую деятельность, обеспечить увеличение национального дохода, а также
ликвидировать безработицу. Правительство в период безработицы может расходовать больше своих средств. Рост национального дохода приведет к росту
налоговых поступлений, которые покроют значительную часть прироста государственных расходов.
Основным инструментом государственной политики управления совокупным спросом, по мнению Кейнса, является государственный бюджет. Варь16
ируя разницей между доходами и расходами бюджета в зависимости от конкретных экономических условий, государство способно поддерживать тот или
иной баланс между накопленным и действительно используемым в производстве капиталом, то есть влиять на объем совокупного спроса [49, с. 99].
В условиях кризиса государству целесообразно сократить налоги и увеличить расходы государственного бюджета, усилив дополнительный спрос в
экономике. Если государство снижает объем фискального обложения, частные
лица учитывают повышение находящегося в их распоряжении дохода на величину, равную объему снижения налогов, и повышают уровень своего потребления, приводя в движение мультипликативный механизм повышения дохода.
Если государство создает дополнительный спрос на товары путем увеличения
государственных расходов, это вызывает первичный рост национального дохода, равный росту расходов, экономические субъекты, отметив повышение дохода, увеличивают свое потребление на основе собственной предельной склонности к потреблению, способствуя тем самым дальнейшему возрастанию общего спроса и национального дохода [49, с. 300, 301].
При высокой конъюнктуре целью государственной политики должно
быть сдерживание совокупного спроса путем повышения ставок налогов и
снижения государственных расходов.
Однако следует сказать, что у бюджетного регулирования экономики есть
несколько спорных моментов.
Кейнс утверждал, что инфляция имеет место в том случае, когда спрос
превышает предложение, а безработица проявляется тогда, когда спрос является недостаточным по сравнению с возможностями производственного потенциала. Если при стимулировании совокупного спроса достигается почти полное
использование производственного потенциала, то это дает толчок к развитию
инфляционных процессов в экономике. Целью государственной политики является поддержание совокупного спроса на уровне, обеспечивающем полное использование производственного потенциала, но в тоже время не вызывающем
инфляцию. В хозяйственной практике точно установить границу между неполным использованием имеющихся факторов производства и началом раскручивания спирали инфляции невозможно.
Следующий спорный момент связан с покрытием бюджетного дефицита.
Если в качестве источника финансирования государственных расходов прави17
тельство выбирает увеличение государственного долга, это может вызвать эффект, противоположный бюджетному стимулированию экономики, и привести
к сокращению капиталовложений. В случае финансирования бюджетного дефицита денежной эмиссией в отсутствие нарастающего темпа инфляции снижение нормы процента приведет к увеличению инвестиционного спроса. Когда
же инфляция уже набрала инерцию, напротив, политика бюджетного дефицита
становится дестимулирующей.
При проведении бюджетного стимулирования совокупного спроса, особенно при больших однократных его приращениях, происходит значительное
увеличение импорта товаров и услуг. Частично эффект от стимулирования экономики теряется. Если подобная политика не сопровождается повышением
национальной конкурентоспособности, например, через повышение производительности труда, то ухудшение торгового и платежного балансов будет следствием бюджетного стимулирования роста экономики.
В теорию хозяйственного механизма ряд предложений внесли представители неолиберализма.
Для неолиберализма центральной стала проблема соединения принципа
саморегулирования экономики с ограниченным государственным регулированием. Представители данной школы ориентируются на свободу индивидуального предпринимательства, частной собственности, стихийный рыночный механизм, что роднит их с неоклассической концепцией, но в то же время они
разрабатывают стратегию и тактику государственного регулирования. В неолиберализме государственное вмешательство сочетается с рыночным механизмом. Задачей государственной политики является создание институтов, способных обеспечить свободную конкуренцию и социальный прогресс, а не непосредственное руководство экономическим процессом.
Главным теоретиком и организатором либерального процесса во всем
мире можно считать представителя лондонской школы неолиберализма Фридриха фон Хайека. На первый взгляд, суждения Хайека являются критикой
кейнсианских методов регулирования экономики. Однако и Кейнс, и Хайек
считали конкуренцию наилучшим способом согласования индивидуальных
усилий, высказывались о преимуществах децентрализованного принятия решений. Кейнс пытался разработать основные принципы экономической политики,
которая будет лежать на пересечении административных и полностью свобод18
ных методов регулирования. Схожими вопросами задавался и Хайек. В работе
«Дорога к рабству» он критикует систему централизованного планирования,
поскольку, пытаясь решать возникающие проблемы, центральный орган способствует все большему укреплению своей власти, что в свою очередь подавляет экономическую свободу. Тем не менее либерализм, исповедуемый Хайеком,
не означает отсутствия правил. Государство во всех своих действиях ограничено правилами, установленными и объявленными сверху. Хайек также признавал неспособность капиталистической системы обеспечить социальную защиту
общества, поэтому согласно его точке зрения, минимальный уровень социальной обеспеченности должен определяться не рынком [139, с. 127]. При этом в
отношении общественных расходов Хайек предупреждал: «Экспериментируя в
данном направлении, мы должны действовать предельно осторожно, дабы избежать постепенного подчинения экономики правительственным расходам»
[139, с. 131].
Таким образом, Хайека и Кейнса объединяют либеральные взгляды, оба
они считали рыночную систему лучшим средством для поддержания разнообразия в жизни, сохраняющим наиболее прочные и успешные достижения
предыдущих поколений. Однако они расходились во взглядах на то, какой
должна быть степень государственного вмешательства в экономику, необходимая для защиты либерализма.
Хайек полагал, что в том случае, когда деньги будут «нейтральными», т.е.
когда государство сможет обеспечивать постоянный уровень предложения денег на единицу производства и предотвращать инфляцию, гибкий и стабильный
рыночный механизм плавно трансформирует сбережения в инвестиции [129, с.
53]. Утверждение Кейнса о том, что в экономической системе нет автоматического механизма, поддерживающего равенство между сбережениями и инвестициями, означает, что денежно-кредитная политика, проводимая центральным банком, является основным методом стабилизации неустойчивой по природе экономической системы. Не признавая предложенные Кейнсом макроэкономические методы стабилизации, Хайек утверждал, что общие параметры не
могут повлиять на индивидуальные решения. Напротив, Кейнс понимал, что
государство может влиять на индивидуальные решения посредством управления агрегированными показателями при условии достаточно развитого общественного сознания.
19
Огромная заслуга в разработке теоретической базы для неолиберализма
принадлежит также Вальтеру Ойкену. Он является автором концепции о типах
экономического порядка (строя).
По мнению Ойкена, экономический порядок (строй) – это «совокупность
реализованных на практике хозяйственных форм, в которых протекает повседневный конкретный хозяйственный процесс» [89, с. 76]. Исходя из определения можно сделать вывод о том, что под порядком В. Ойкен имеет в виду правила игры, которых придерживаются в своем функционировании и взаимодействии экономические субъекты. Эта мысль в дальнейшем найдет отражение и у
представителей институционализма.
Свободное рыночное хозяйство рассматривалось как своего рода основа
для государственной политики. И если кейнсианцы кризисные явления в экономике объясняли недостаточным развитием совокупного спроса, то представители неолиберализма – отступлением от принципов свободной конкуренции
и развитием монополий. В работе «Основные принципы экономической политики» Ойкен различает две сферы экономической политики государства: 1) политика создания и совершенствования экономического порядка, путем поддержания конкурентной среды, обеспечения равенства всех форм собственности,
свободы сделок и договоров, предоставления правовой базы; 2) политика стимулирования экономического развития путем воздействия на процесс воспроизводства с помощью косвенных, преимущественно денежно-кредитных механизмов [89, с. 110, 111]. Политико-экономическая деятельность государства
должна быть в большей степени направлена на создание форм экономического
порядка, чем на регулирование экономического процесса. «Интердепенденция»
(взаимозависимость) государственного и экономического порядка позволяет
считать их частями общего порядка или, другими словами, общего хозяйственного механизма [89, с. 429]. Без экономического порядка не может возникнуть
государство, способное осуществлять деятельность, а без государства невозможен экономический порядок. Следовательно, построение государственного и
экономического порядка должно проводиться одновременно, в рамках трансформации всего хозяйственного механизма.
Еще одна теоретическая концепция, которая лежит в основе неолиберализма, – это теория «социального рыночного хозяйства». Впервые она появилась в работе А. Мюллер-Армака «Регулирование экономики и рыночное хо20
зяйство». Этот тип хозяйства определен как «хозяйство политического упорядочения, целью которого является соединение общества, построенного на конкуренции и частной инициативе, с социальным прогрессом, обеспеченным производительностью рыночной экономики» [125, с. 110].
Синтез гарантированной государством экономической свободы и социальной защищенности означает, что экономика соответствует как рыночным
принципам, так и социальным. Таким образом, при разработке условий развития хозяйства необходимо учитывать не только экономический порядок, определяемый развитием конкурентной среды, но и общий социальный порядок,
определяемый интересами общего благосостояния.
На протяжении нескольких десятков лет целью экономической политики
был так называемый «магический четырехугольник»: высокие и устойчивые
темпы экономического роста, полная занятость, стабильность цен и равновесие
платежного баланса.
Изменение экономической ситуации в странах с развитой рыночной экономикой в 70-х гг., выразившееся в падении производства, росте безработицы,
сопровождаемой быстрой инфляцией, обернулось депрессией. Принятая за основу модель регулирования не соответствовала экономической реальности.
На первый план выходит неоконсерватизм, в центре внимания которого
находится проблема эффективности рыночной экономики, поиск оптимального
соотношения государственного регулирования и рыночного механизма, а также
разработка инструментов государственной экономической политики.
Представители неоконсерватизма разработали теоретическую основу дерегулирования экономики. В связи с этим изменился и механизм государственного регулирования как часть хозяйственного механизма: если прежде экономическая политика пыталась смягчить действие рыночных сил, то теперь регулирующие меры направлены на активизацию рыночного механизма.
В основе неоконсерватизма лежит три концепции:
1) монетаризм (Фридмен М., Кейтен Ф., Шварц А., Бруннер К. и др.);
2) экономика предложения (Стейн Г., Уайденбаум М., Лаффер А., Хол Р.,
Талок Г., Броузон Й., Робертс П.);
3) теория рациональных ожиданий (Модильяни Ф., Тобин Дж., Хувер К.,
Лукас Р., Сарджент Т., Уоллес Н.).
21
Монетаристы считают, что систематическое вмешательство государства в
рыночные процессы оказывает в большей степени отрицательное воздействие
на экономическое развитие [137, с. 78]. Система государственного регулирования должна быть нацелена на стимулирование деятельности рыночного механизма и сопровождаться сокращением налогового бремени, государственных
расходов, в том числе и по социальным программам, а также уменьшением дефицита государственного бюджета. Приоритетными в экономической политике
становятся денежно-кредитные инструменты, а фискальная политика в долгосрочном и краткосрочном периоде считается малоэффективной.
В начале 80-х гг. целая группа экономистов, которые стали известны в
дальнейшем как сторонники «концепции предложения», приобрела значительное влияние на американскую администрацию. К ним относились такие известные экономисты, как А. Лаффер, П. Робертс и Дж. Ваницки, которые ориентируются в своих трудах исключительно на решение экономических проблем
в рамках свободного рынка. При этом они подчеркивают первоочередную роль
товарного предложения как основы экономического развития и анализируют
воздействие различных инструментов на эффективность народного хозяйства.
Как и представители неоклассической школы, экономика предложения
исходила из следующих предпосылок: хозяйственные агенты руководствуются
в своих действиях исключительно рациональными стимулами, рынки находятся
в равновесии, соответственно перепроизводство товаров невозможно. Кризисные явления в рамках рассматриваемой теории объясняются главным образом
неправильной политикой государства, в частности чрезмерным развитием государственного сектора, появлением институтов, ограничивающих свободу
предпринимательства.
Таким образом, ключевым моментом теории экономики предложения является ограничение вмешательства государства в экономические процессы и
стимулирование рыночного механизма, что позволяет предложению опережать
спрос. Одним из факторов стимулирования предложения является сокращение
налогового бремени для товаропроизводителей. Например, А. Лаффер с помощью «налоговой кривой» пытался доказать, что увеличение налогов отрицательно воздействует на общественное воспроизводство. Однако сокращение
налогов будет эффективным в том случае, если в наибольшей степени снижаются предельные ставки налогов.
22
Еще один инструмент, которым представители экономики предложения
предлагают воздействовать на экономические процессы, – это государственные
расходы. Наращивание государственных расходов приводит к увеличению дефицита бюджета и влечет за собой монетизацию государственного долга.
Напротив, сокращение государственных расходов, особенно по социальным
программам, должно способствовать борьбе с инфляцией, а также стать основой для сокращения налогов и увеличения темпов экономического роста.
Таким образом, на первый план выходят долговременные структурные
аспекты экономической политики: снижение предельных налоговых ставок
должно способствовать росту сбережений, уровня занятости, усилению стимулов для инвестирования капитала, осуществления инноваций.
Следующее течение современного консерватизма – теория макрорациональных ожиданий.
Как и монетаризм, теория рациональных ожиданий в своих принципах
опирается на классическую концепцию о саморегулируемой экономике.
В статье Р. Лукаса «Ожидания и нейтральность денег» [159] представлена
модель хозяйственного поведения, согласно которой экономические агенты могут правильно предугадывать будущие действия правительств и своевременно
реагировать на них, они стремятся заранее предвосхитить будущие тенденции
развития экономики и отразить их в хозяйственных контрактах. Это значительно ослабляет стимулирующий эффект экономической политики.
В качестве рекомендаций по государственному регулированию представители теории рациональных ожиданий отметили необходимость разработки
долгосрочной экономической политики. Так же, как и монетаристы, негативно
относились к фискальной политике, нестабильность которой вызывает трудности при формировании рациональных ожиданий у экономических агентов. В
связи с этим монетарная политика, направленная на поддержание определенного темпа роста денежной массы, устанавливающая контроль над бюджетным
дефицитом является более эффективной.
Все современные течения консерватизма независимо от особенностей методологии и специфических позиций по отдельным теоретическим вопросам
выступают против активной макроэкономической политики государства, по их
мнению, нарушающей естественные рыночные механизмы.
23
Значительный вклад в разработку элементов хозяйственного механизма
внес институционализм.
Модель рынка неоклассической теории имеет ряд ограничений, это прежде всего организация рынка (совершенная конкуренция) и поведенческая модель (в основе действий экономических субъектов лежат рациональные мотивы). Однако эти положения противоречили реальным экономическим процессам. В результате появилась потребность в новой концепции, способной принять во внимание эти противоречия. Институциональные теории основаны на
ограниченной рациональности рыночного механизма и необходимости дополнения инструментов саморегулирования хозяйственных систем.
В центре внимания институционализма находятся институты, их эволюция, роль в определении экономического поведения индивидов, социальных
групп и государства. Под институтами понимается «совокупность созданных
людьми формальных и неформальных правил, выступающих в виде ограничения для экономических агентов, а также соответствующих механизмов контроля за их соблюдением и защиты» [146, с. 9].
В отличие от других школ, противопоставляющих рыночный механизм и
государственное регулирование, институционализм рассматривал еще одну
подсистему хозяйственного механизма – «социальный контроль» – вмешательство общества наряду с государством в механизм рыночного хозяйства.
Уже ранние институционалисты (Т. Веблен, Дж. Коммонс, У. Митчелл)
отрицали действие механизма автоматического установления равновесия в экономике и ставили вопрос о необходимости вмешательства государства в экономику. Они предложили ряд рекомендаций развития механизма «социального
контроля», в частности, Т. Веблен выступил с программой передачи власти инженерно-технической интеллигенции с последующим контролем над производством [31, с. 300], Дж. Коммонс предложил создать представительное от всех
социальных слоев правительство, которое сможет обеспечить баланс интересов
и будет способно решить возникающие конфликты. У. Митчелл отстаивал возможность устранения кризисов за счет использования государственных расходов, выступая за необходимость организации планирования [16, с. 32].
Представители институционально-социологического течения (М. Кларк,
А. Берли, Г. Минз, Ф. Перру, Г. Мюрдаль, У. Льюис) стремились реализовать
идею социального контроля над воспроизводством через систему индикативно24
го планирования, а также с помощью активной социальной политики государства, причем по возможно большему числу аспектов.
Во второй половине XX в. на основе теории экономики доминирования
Ф. Перру формируется система индикативного планирования. По мнению Перру, современная экономика является совокупностью неравных с точки зрения
обладания информацией, размеров производства, капитала экономических единиц. «Доминирующая единица» формирует правила игры, заставляя других
субъектов подчинятся им. Ф. Перру предлагал использовать подобный эффект в
целях государственного регулирования. Экономическая политика должна обеспечить согласованное развитие таких «доминирующих единиц» для достижения максимальных темпов роста, ликвидации дифференциации между отраслями и регионами и удовлетворения интересов различных социальноэкономических групп. Практическая реализация такой политики происходила
через предоставление льгот тем предприятиям, которые действовали в приоритетных отраслях, а также через государственные инвестиционные программы
[133, с. 205].
Неоинституционалисты (Д. Норт, А. Ноув, Дж. Гэлбрейт, Р. Хайлбронер,
Р. Коуз, Дж. Бьюкенен) исходили из идеи перерождения самой сущности капитализма. Роль экономического лидерства перешла от индивидуальных предпринимателей к крупным корпорациям, которые ускоряют технические изменения и создают условия для процесса «созидательного разрушения». По мнению Дж. Гэлбрейта, хотя крупные корпорации, составляющие основу планирующей системы, господствуют и над рыночным механизмом, и над государственным регулированием, тем не менее из-за отсутствия механизма, который
бы сдерживал рост цен и предотвращал возникающие диспропорции, они нуждаются в государственной экономической политике [36, с. 175]. Предложения
Гэлбрейта нашли отражение в элементах хозяйственного механизма, сдерживающих монополистическую власть. В качестве таких элементов можно выделить:
1) монополию покупателей, противостоящую монополии продавцов;
2) государственный сектор;
3) систему национального планирования;
4) систему саморегулирования и сорегулирования.
25
Институционалисты предложили собственный подход к анализу необходимости вмешательства государства в рыночный механизм.
При оценке реально действующих экономических механизмов неоклассическая теория принимает за точку отсчета модель совершенной конкуренции,
отклонения от нее расценивались как «провалы рынка»1, а решение с ними связанных проблем рассматривали как сферу необходимого вмешательства государства в экономику. Неоинституционализм отвергает такой подход, считая,
что действующие институты нужно сравнивать не с идеальными моделями, а с
альтернативами, осуществимыми на практике.
Институционализм изменил представление о роли государства и о характере его вмешательства с целью устранения внешних эффектов рыночного механизма. В связи с тем, что, как и рыночный механизм обмена и защиты прав
собственности, государственное регулирование предполагает положительные
трансакционные издержки, роль государства должна быть определена как институциональная. Институциональная политика должна быть связана с формированием и развитием институтов, включая установление прав собственности и
правил контрактации, способствующих развитию потенциала общества. С одной стороны, институциональная политика должна быть направлена на исправление «провалов рынка», включая антимонопольную политику, содействие малому бизнесу и т.п., с другой стороны, – на исправление провалов государства,
к которым относятся: несоответствие доходов и расходов, отсутствие четких
критериев эффективности деятельности государства, высокая вероятность достижения результатов, отличных от запланированных.
Базируясь на институциональной теории, можно определить следующие
условия существование эффективного хозяйственного механизма:
1) четкие конституциональные рамки деятельности государства;
2) наличие механизмов участия граждан в деятельности государства;
3) существование института рынка как главного механизма распределения прав собственности;
4) разработка альтернативных механизмов спецификации и защиты прав
собственности.
1
Провалы рынка – ситуации, связанные с возможными неудачами рыночного механизма
в достижении Паретто-эффективности.
26
На основе анализа теоретико-методологических подходов к категории
«хозяйственный механизм» можно сделать следующие выводы.
Работа рыночного механизма определяется не только действием рыночных сил, но и так называемыми рамочными неценовыми факторами2. К их числу можно отнести эффективность предпринимательского сообщества, наличие
в экономике крупных корпоративных структур, потенциал конкурентоспособности, тип и регулируемые характеристики денежной системы, налоги и государственные расходы, регулируемые параметры системы внешнеэкономических взаимодействий, регулируемые параметры системы финансирования капиталовложений, характеристики институциональной системы, размеры экономики и ее сырьевая база, состояние мировых рынков, состояние системы законодательного обеспечения функционирования экономики.
С точки зрения неоклассического и неолиберального подхода к эффективности рыночного механизма влиянием на работу рыночного хозяйства всех
рамочных факторов кроме либерализованности, открытости экономики, степени развития конкурентной среды можно пренебречь.
Однако рыночный механизм не является инструментом адаптации экономики ко всей системе рамочных факторов. И если хотя бы один из факторов,
обладающих свойством рамочности, будет оказывать на работу рыночного механизма негативное влияние и это влияние никак не будет компенсировано, то
как бы ни была открыта экономика, рыночный механизм эффективно работать
не будет. Если институциональная структура общества исключает возможность
эффективной работы рыночного механизма, то рыночный механизм эффективно работать не будет.
Компенсировать отрицательное влияние рамочных условий можно посредством факторов естественного происхождения (например, небольшая потребность экономики в производственных инвестициях, благоприятная конъюнктура на мировом рынке, значительные объемы располагаемых природных
ресурсов, высокий уровень эффективности предпринимательского сообщества,
автономность национального финансового рынка) и искусственного происхождения (например, регулирующее воздействие на экономику).
2
Рамочные факторы – факторы, накладывающие определенные ограничения, которые
могут соответствовать оптимизационному регулирующему воздействию на работу рыночных сил, либо, наоборот, отрицательно влиять на эффективность рыночного механизма.
27
Таким образом, хозяйственный механизм, сформированный в пределах
институциональной среды, должен рассматриваться как набор определенных
структур и институтов, включающих в себя систему регулирования и рыночный механизм.
1.2. Сущность хозяйственного механизма
Динамичный характер развития экономики на современном этапе, ее качественные изменения требуют формирования целостной системы функционирования экономики, основанной на использовании рыночных механизмов и методов государственного регулирования. В связи с этим возникает потребность
изучения теоретических аспектов формирования хозяйственного механизма и
особенностей функционирования его отдельных структурных элементов.
Вопросам формирования и функционирования хозяйственного механизма
посвящены труды экономистов Л. И. Абалкина, А. Г. Куликова, В. А. Медведева, С. М. Меньшикова, А. Н. Нестеренко, Я. А. Певзнера, С. М. Мочарного,
В. Н. Шенаева и др.
Анализ хозяйственного механизма той или иной страны может быть проведен по различным направлениям. На наш взгляд, необходимо выделить следующие виды анализа
1. Субстанциональный анализ нацелен на исследование экономических
отношений, складывающихся в сфере хозяйственной жизни. Внешнее проявление эти отношения находят в институциональной структуре общества.
2. Организационно-структурный и функциональный подход к исследованию хозяйственного механизма. Внимание в этом случае акцентируется на организационной структуре механизма, содержании взаимодействия между составляющими его субъектами.
3. Пространственный подход нацелен на выявление внутреннего
устройства хозяйственного механизма с точки зрения отраслевой и территориальной структуры народного хозяйства. В этом случае можно говорить о хозяйственном механизме отрасли или региона, хозяйственном механизме производства, распределения, обмена и потребления.
28
4. Сравнительный анализ, в основе которого лежит сопоставление результатов исследования крупных отраслевых и региональных частей национального хозяйственного механизма и хозяйственного механизма других стран.
Поскольку предметом исследования является хозяйственный механизм
национальной экономики, его структурные элементы и их взаимодействие, то
за основу взяты субстанциональный, организационно-структурный и функциональный подход.
Несмотря на то, что проблематика хозяйственного механизма чрезвычайно активно разрабатывалась в 80-е гг., нельзя сказать, что в результате научного
поиска было достигнуто единство мнений в главном – относительно самого понятия хозяйственного механизма.
В литературе хозяйственный механизм и его структура часто отождествляются с системой управления. В данной работе исходим из того, что хозяйственный механизм – это самостоятельная категория, более широкая, чем система управления. Система управления ограничена уровнем поведения государства в рамках хозяйственного механизма.
В целом можно выделить два подхода к определению содержания этого
понятия. Узкий подход трактует хозяйственный механизм как совокупность
средств, применяемых обществом в регулировании экономических процессов.
Представители данного подхода часто называют хозяйственный механизм механизмом координации экономической деятельности. Так, например, в работе
Братищева И. М. и Макаряна А. С. хозяйственный механизм рассматривается
как совокупность организационно-экономических форм, принципов и методов,
посредством которых экономически реализуются отношения собственности на
средства производства и его результаты [28, с. 53]. Так же и Ю. М. Осипов
трактует эту категорию: «Хозяйственный механизм есть система организации
общественного производства, обеспечивающая производительное функционирование организованных по собственности производительных сил, производство и распределение потребительских благ, их обмен и потребление в соответствии с собственностью и в процессе ее реализации» [96, с. 10].
Представители широкого подхода полагают, что характеристика хозяйственного механизма невозможна, если не принимать во внимание действие
внутренних законов, регулирующих экономические процессы.
29
В связи с этим особого внимания заслуживает определение хозяйственного механизма, предложенное Абалкиным Л. И. В его работах хозяйственный
механизм представляет собой сложное и многоплановое понятие, которое отражает как внутренние процессы функционирования экономики, так и ее взаимодействие с производительными силами и надстройкой общества. Через него
осуществляется взаимодействие между производительными силами и производственными отношениями, а посредством его совершенствования обеспечивается соответствие конкретных форм производственных отношений непрерывно растущему уровню производительных сил [10, с. 6].
Характеризуя понятие хозяйственного механизма, представители и узкого, и широкого подхода не учитывают наличия системы прямых и обратных
связей между экономическими субъектами. С этой точки зрения определение
хозяйственного механизма дано авторами учебного пособия «Мезоэкономика»:
«Хозяйственный механизм – это экономическая система прямых и обратных
связей, носящих характер информационных потоков, управленческих решений
и организационно-административной деятельности, базирующихся на распределении объектов собственности в обществе, государственном законодательстве, государственном регулировании экономических отношений, основанных
как на согласовании, так и на подчинении экономических субъектов, осуществляющих функции взаимодействия производства, распределения, обмена и потребления на всех уровнях экономики» [75, с. 37].
Объединяя два подхода к понятию хозяйственный механизм, предлагаем
свое определение данной категории.
Хозяйственный механизм – это совокупность и взаимодействие экономических структур, институтов, принципов, форм и методов хозяйствования, посредством которых осуществляется согласование общественных,
групповых и частных интересов и обеспечивается функционирование и
развитие экономики.
Хозяйственный механизм характеризуется специфической формой взаимодействия объективных закономерностей развития и субъективной деятельности людей. Модель хозяйственного механизма в этом аспекте представляет
рис.1.
30
Хозяйственная деятельность
Принципы, формы и методы
реализации экономических интересов
Цели
Мотивы
Экономические интересы
МЕХАНИЗМ
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ
Стимулы
Законы функционирования рынка
Рис. 1. Соотношение объективного и субъективного в хозяйственном
механизме
Взаимодействие объективного и субъективного в хозяйственном механизме проявляется в степени познания экономическим субъектом объективных
закономерностей, в степени соответствия уровня развития экономического
субъекта и конкретных форм, условий его функционирования в системе хозяйственного механизма. Объективные закономерности передаются с помощью
информационной системы субъекту хозяйствования, который разрабатывает на
основе собственных интересов стимулы целенаправленных действий. Являясь
звеном реализации экономических законов, экономические интересы и их использование выступают непременным условием действенности хозяйственного
механизма (рис. 2).
31
общества
группы
человека
Экономические
рычаги, формы,
методы
Экономические мотивы,
стимулы, нормы, «правила
игры»
Цели развития общества
Информационная система
Экономические потребности,
интересы
Экономический процесс
Рис. 2. Взаимодействие элементов хозяйственного механизма
Множественность интересов обычно классифицируется преимущественно как трехуровневое: интересы государства, коллектива и личности [81, с. 54].
Трансформация российской экономики привела к тому, что на каждом из
прежних уровней произошли процессы деления и дифференциации. О несбалансированности интересов свидетельствует существующий диспаритет цен на
продукцию сельского хозяйства и приобретаемые им промышленные средства
производства; распределение полномочий между федеральным центром, регионами и муниципалитетами и их налоговыми правомочиями, вследствие чего
обязанности регионов и муниципалитетов в экономической и социальной сферах растут при сокращении доли налогов, остающихся в их распоряжении. В
связи с этим осложнился и поиск экономических рычагов и стимулов, с помощью которых обеспечивается согласование экономических интересов и стимулирование хозяйственной деятельности.
Критерием соответствия субъективного воздействия характеру объективных экономических законов становится уровень управляемости. Необходимо
32
отметить, что развитие экономики и методов регулирующего воздействия на
экономику взаимосвязано, но и противоречиво. Развитие экономики происходит непрерывно, а организация управления, институты, создаваемые субъектами экономических отношений, меняются время от времени в соответствии с
представлениями об управлении экономическими отношениями. Таким образом, существует противоречие между непрерывностью экономического развития и «прерывностью» развития системы воздействия субъектов экономических
отношений на экономический процесс. Развитие экономической системы происходит не прямолинейно, а в виде пульсации. Вследствие усиливающейся несбалансированности экономических связей происходит некоторое замедление
экономического развития, и в этот момент воздействующее усилие увеличивается, хотя эффективность хозяйственного механизма не растет пропорционально усилиям. Однако позже начинается обновление научной концепции, институциональной среды и характера воздействия на рыночный механизм.
Хозяйственный механизм в целом представляет собой единство хозяйственных механизмов на четырех уровнях экономики
1. Хозяйственный механизм на микроуровне – система организации и
управления экономическими связями и процессами внутри хозяйствующего
субъекта. Другими словами, хозяйственный механизм на микроуровне представляет собой основанный на действии и использовании экономических законов способ ведения хозяйства со свойственными технико-экономическими отношениями и рыночными формами организации производства. Техникоэкономические отношения характеризуют способ организации и управления
экономической деятельности, способ регулирования процесса воспроизводства,
формы реализации собственности, согласования интересов всего общества и
отдельных экономических субъектов.
2. Хозяйственный механизм на мезоуровне – система организации и
управления экономическими связями и процессами на уровне межотраслевых
связей предприятий и организаций. Механизм хозяйствования на мезоуровне
сформировался в конце XIX в. Возникшие к тому времени мощные корпорации,
сосредоточивая в своих руках значительную или даже преобладающую часть
производства, получили возможность целенаправленно влиять на цены, а также
на объемы производства и сбыта соответствующих товаров.
33
Хозяйственный механизм на мезоуровне может быть реализован на практике в следующих видах:
в виде создания корпораций (производственных объединений, финансово-промышленных групп, транснациональных компаний и т. п.), которые концентрируют под своим управлением и контролем блок межотраслевых хозяйственных связей;
в виде создания территориальных объединений предприятий, обеспечивающих управление и контроль блоком межотраслевых связей на территории
региона;
формируя межотраслевые объединения предприятий на основе взаимных
соглашений при наличии заинтересованности в совместной экономической деятельности;
путем комбинирования названных выше видов.
3. Хозяйственный механизм на макроуровне – система организации и
управления экономическими связями и процессами на уровне государственного
регулирования.
4. В настоящее время четко наметилась тенденция формирования хозяйственного механизма глобальной экономики.
Становление хозяйственного механизма глобального уровня опирается на
следующие экономические связи:
финансовые (регулирование финансовых потоков на межгосударственном уровне);
организационные (создание и функционирование различных международных экономических правительственных и неправительственных организаций);
информационные (сбор экономической информации, а также наличие
информационных каналов, посредством которых необходимые сведения доводятся до регулируемого объекта);
производственные, охватывающие в первую очередь процессы интеграции на глобальном уровне;
воспроизводственные, предполагающие выбор типа, темпов и основных
пропорций национального хозяйства с учетом включения его в глобальную
экономическую систему.
34
Анализируя понятие хозяйственного механизма, важно отметить его сущностные характеристики.
Все экономические отношения делятся на две сферы: общеэкономические
и организационно-экономические отношения. Хотя система отношений по поводу построения и функционирования хозяйственного механизма относится к
сфере организационно-экономических отношений, сфера общеэкономических
отношений играет принципиально существенное значение для выбора типа хозяйственного механизма.
Фундаментом хозяйственного механизма являются отношения собственности. Характер функционирования хозяйственного механизма зависит от того,
каким образом распределены собственность в народном хозяйстве и полномочия ее использования.
Все сферы экономических отношений (производство, распределение, обмен и потребление) непосредственным образом воздействуют на хозяйственный механизм, определяют его специфику (последняя также зависит от менталитета общества). В свою очередь хозяйственный механизм воздействует на
сферы экономических отношений, организуя их в хозяйственную систему.
Формируются прямые и обратные связи между хозяйственным механизмом и
системой экономических отношений.
Особую роль хозяйственный механизм играет в сфере распределения и
обмена, где он обеспечивает связь между производителями и потребителями. С
одной стороны, хозяйственный механизм обеспечивает выявление потребностей в товарах и услугах, с другой стороны, с помощью хозяйственного механизма идет распределение имеющихся ресурсов, их использование в качестве
факторов производства и затем распределение и доведение до потребителей
произведенных благ. Именно под воздействием хозяйственного механизма
производители получают ответы на ключевые в экономике вопросы: что и для
кого, как и сколько производить?
Государственное регулирование экономических процессов оказывает
значительное влияние на хозяйственный механизм, будучи одновременно и его
предпосылкой, и одним из его важнейших элементов. В качестве непосредственной предпосылки хозяйственного механизма государственное регулирование направлено либо на построение механизма хозяйствования в целом (в
планово-директивной экономике), либо на встраивание отдельных элементов
35
хозяйственного механизма в экономическую политику (в смешанной экономике
вообще, в любой рыночной экономике с присутствием даже минимального государственного регулирования).
В сферах, не затронутых непосредственно государственным регулированием, происходит отстраивание хозяйственного механизма в результате деятельности хозяйствующих субъектов. При этом воздействие хозяйствующих
субъектов на хозяйственный механизм на макроуровне происходит лишь косвенно, путем задействования рыночных механизмов саморегулирования.
Учитывая рыночные механизмы саморегулирования на макроуровне, государство вносит коррективы в последствия рыночного регулирования, используя планирование, программирование, оперативное управление и контроль.
Таким образом, хозяйственный механизм представляет собой целостную систему, сочетающую механизм саморегуляции экономики и государственное регулирование экономических процессов, происходящих в обществе. Целостность хозяйственного механизма определяется, с одной стороны,
зависимостью его элементов, при которой изменение одного из них ведет к изменению другого, с другой же стороны, целостность выступает в качестве меры
развития хозяйственного механизма, критерия степени его зрелости.
То, что хозяйственный механизм образует целостную систему, требует
это учитывать в процессе как его исследования, так и практического совершенствования. Несогласованность между отдельными элементами и уровнями хозяйственного механизма снижает его эффективность. Комплексное, взаимосогласованное совершенствование всех элементов хозяйственного механизма
обеспечит его жизнеспособность и эффективное функционирование.
Хозяйственный механизм как целостная система состоит из ряда подсистем, каждая из которых в свою очередь включает множество элементов, выполняющих свои функции. А. А. Беляев в работе «Механизм хозяйствования:
сущность и формы проявления» описывает три подсистемы механизма хозяйствования: планирование, стимулирование и организацию [25, с. 60]. Подсистема планирования включает в себя прогнозирование, долгосрочное, среднесрочное и текущее планирование; подсистема стимулирования – экономические
рычаги и стимулы производственной деятельности, ускорение НТП; подсистема организации – формы организации и управления производством с соответствующей регламентацией прав.
36
Неоднозначность и многоплановость экономической категории «хозяйственный механизм» привели к тому, что достаточно сложно выделить отдельные элементы хозяйственного механизма.
Абалкин Л. И. к элементам хозяйственного механизма относит следующее [10, с. 39, 40]:
1) формы организации общественного производства, отражающие состояние производительных сил и изменение в их уровне;
2) структура и методы управления экономикой, которые отражают управленческий аспект экономических отношений;
3) формы экономических связей в народном хозяйстве;
4) экономические стимулы и рычаги воздействия на производство, опирающиеся на систему экономических интересов;
5) правовые формы и методы регулирования производства, с помощью
которых обеспечивается согласованность функционирования всего хозяйственного механизма;
6) социально-психологические факторы воздействия на производство.
В соответствии с определением хозяйственного механизма, проанализированным в начале раздела и названными подсистемами, считаем, что он должен включать в себя конкретные формы функционирования экономической системы, такие как рыночный (экономический) механизм, системы
государственного и общественного регулирования, а также институциональную структуру (среду).
Современное хозяйство является прежде всего рыночным, где производство и движение товаров определяются соотношением спроса и предложения.
Как спрос, так и предложение существуют не абстрактно, они представлены хозяйствующими субъектами, преследующими свои собственные экономические
интересы. Однако из множества разрозненных актов поведения экономических
субъектов вырисовываются общие закономерности функционирования хозяйства, иначе говоря, экономика функционирует на основе саморегуляции.
Экономическая система характеризуется наличием определенных защитных механизмов, которые позволяют ей нормально функционировать, возвращаться в исходное состояние после внешних и внутренних потрясений.
К числу «естественных защитных механизмов» [62, с. 76] экономической
системы можно отнести
37
экономический механизм – предохраняет от случайных и конъюнктурных
потерь, неверных хозяйственных решений;
интенсивность адаптации общества к переменам. Глубина изменений в
системе и ее возможность противостоять их негативным последствиям должны
соизмеряться с фактором интенсивности адаптации отдельных групп населения
к этим изменениям.
Под экономическим механизмом, на наш взгляд, следует понимать механизм координации выбора посредством ценовых сигналов, функционирующий
в условиях спецификации прав собственности, свободных контрактов и конкуренции.
Мы говорим об экономическом механизме в том случае, когда некое исходное экономическое явление влечет за собой ряд других, причем для их возникновения не требуется дополнительного импульса. Таким образом, экономический механизм включает в себя определенную последовательность экономических явлений (экономические законы), а также систему экономических интересов. Функционирование экономического механизма способно значительно
стимулировать и расширять производственную и распределительную деятельность, увеличивать интенсивность реализации экономических законов.
Экономические законы, их содержание, определяются не сознанием людей, а фундаментальными объективными факторами – общественными экономическими потребностями, типами и формами собственности, поэтому они носят объективный характер. Однако экономические законы реализуются вместе
и на основе экономических интересов, поскольку экономические законы, будучи объективными, проявляются и реализуются посредством деятельности
людей, исходящих при этом из своих интересов.
Экономический механизм существует в рамках институциональной среды, т. е. определенного упорядоченного набора институтов, создающих матрицы экономического поведения, определяющих ограничения для хозяйствующих
субъектов, которые формируются в рамках той или иной системы координации
хозяйственной деятельности.
Институциональная среда создает рамки, в которых осуществляются взаимодействия между хозяйствующими субъектами в рыночной экономике.
Можно выделить следующие аспекты влияния институциональной среды на
экономический механизм в частности и на экономику в целом:
38
1) ограничение действий субъектов рынка;
2) влияние на структуру стимулов. В зависимости от характера институциональной среды (например, четкая определенность или неопределенность
отношений собственности) хозяйствующие субъекты нацелены либо на эффективное использование ресурсов для максимизации дохода от производственной
деятельности, либо на непроизводительное потребление ресурсов в целях поиска ренты;
3) снижение степени неопределенности и облегчение координации хозяйствующих субъектов;
4) влияние на степень рациональности поведения.
В зависимости от развития институциональной среды поведение экономических агентов может меняться от рационального до рутинного.
В основе институциональной среды лежат формальные и неформальные
ограничения, а также механизмы принуждения к исполнению.
Формальные институты и механизмы их защиты устанавливаются и поддерживаются сознательно. Неформальные институты складываются спонтанно,
как побочный результат взаимодействия множества экономических субъектов,
преследующих собственные интересы. Они позволяют экономических субъектам совершать повседневные акты обмена, не вдумываясь в детальное содержание условий каждого акта обмена. Возникая как средство координации
устойчиво повторяющихся форм человеческого взаимодействия неформальные
ограничения могут являться:
1) продолжением, расширением и дополнением формальных правил;
2) заменителями формальных правил;
3) внутренними, обязательными для выполнения стандартами поведения.
Институциональная среда не является простым набором соответствующим ее типу формальных и неформальных институтов. Она определяет основное направление развития экономической системы, а также те ориентиры, на
основе которых происходят формирование и отбор экономических и социальных институтов.
Ослабление действенности защитных свойств экономики, например, из-за
отсутствия необходимой институциональной среды приводит к тому, что возникает необходимость расширения и усиления индуцированных защитных ме39
ханизмов, т. е. механизмов, сознательно и целенаправленно создаваемых и поддерживаемых самим обществом.
Индуцированным защитным механизмом является система регулирования, выполняющая координационную функцию, которая связана с координацией действий различных экономических субъектов и с ограничением множества
доступных альтернатив их поведения и использования ресурсов, и распределительную функцию, которая в свою очередь связана с перераспределением выгод и издержек между экономическими агентами.
Опираясь на определение О. Уильямсона: «результаты, для которых не
могут быть описаны и реализованы с чистой выгодой превосходящие их осуществимые альтернативы, должны быть признаны эффективными» [161], тот
или иной режим регулирования необходимо сравнивать не с идеальной моделью, а с доступными альтернативами.
Различают четыре варианта режимов регулирования экономического механизма:
− добровольное саморегулирование;
− делегированное саморегулирование;
− сорегулирование;
− государственное регулирование.
В каждом случае, когда доказана необходимость вмешательства в экономический механизм, сначала рассматривается возможность реализации наиболее «мягкого» режима – саморегулирования, сорегулирования – и лишь затем –
прямого государственного регулирования.
Необходимо отметить, что сущность названных вариантов регулирования
двойственна. Организации, осуществляющие регулирование, должны подчиняться правилам игры, но в отличие от прочих организаций (фирм, домашних
хозяйств) сами непосредственно формируют формальную часть правил.
Саморегулирование – это институт, в рамках которого группой экономических агентов создаются и изменяются легитимные (не противоречащие формальным, установленным государством) правила, регулирующие хозяйственную деятельность этих агентов, а объекты контроля имеют возможность легитимно управлять поведением контролера [60].
Преимущества саморегулирования как альтернативы государственному
вмешательству определяются следующим образом:
40
нормы саморегулирования, как правило, гибче норм, устанавливаемых
государством, легче адаптируются к изменяющимся обстоятельствам, позволяют быстро заполнить имеющиеся пробелы в законодательстве;
участники рынка имеют больше возможностей воздействовать на нормотворчество и на политику организаций саморегулирования, чем на политику
органов государственной власти;
механизмы разрешения споров обычно дешевле для сторон и занимают
меньше времени, чем судебное разбирательство;
процедуры разрешения споров лучше адаптированы к условиям конкретной сферы бизнеса и особенностям трансакций между участниками рынка, чем
стандартные судебные процедуры;
для государства возможна экономия бюджетных средств, если определенные функции государственных органов передаются органам саморегулирования, финансируемым самим бизнесом;
создание организаций саморегулирования может позитивно сказываться
на отношении общества к бизнесу.
Как и любая другая институциональная альтернатива, саморегулирование
имеет ряд недостатков:
в случае если членство в организации саморегулирования является формальным или неформальным условием осуществления профессиональной деятельности, имеется сильная тенденция к ограничению конкуренции, созданию
входных барьеров в отрасль;
организации саморегулирования могут применять к нарушителям стандартов ведения деятельности только ограниченный набор санкций (предупреждение, публичное заявление о нарушении, финансовые формы наказания – системы штрафов, невозврата залогов, исключение из числа членов организации).
Подобная ограниченность санкций, безусловно, влияет на условия возникновения и устойчивости этого института;
существует противоречие между задачей защитить интересы собственных членов организации и бизнеса в целом и необходимостью действовать в
интересах всего общества;
существование неэффективной системы саморегулирования может служить препятствием к введению эффективного государственного регулирования
или сорегулирования.
41
Можно выделить следующие необходимые функции, право на выполнение которых делегируют организации саморегулирования ее участники [88]:
1) установление и адаптация правил ведения хозяйственной деятельности
членами организации саморегулирования;
2) установление санкций за нарушение установленных правил;
3) осуществление контроля за соблюдением правил организации;
4) применение санкций в случае обнаружения нарушения правил;
5) разработка и реализация процедуры внесудебного разрешения спорных
вопросов между членами организации и организацией и ее членами.
Необходимо также выделить две дополнительные функции организации
саморегулирования:
рассмотрение жалоб аутсайдеров на деятельность членов организации (на
нарушение ими правил организации);
внесудебное разрешение споров аутсайдеров с членами организации.
Отсутствие какой-либо из указанных пяти основных функций свидетельствует о том, что ассоциация не является организацией саморегулирования. По
своей экономической природе организация саморегулирования должна прежде
всего отвечать интересам собственных членов в рамках заданных внешних
ограничений. Внешним ограничением может быть требование к обеспечению
более высокого уровня общественного благосостояния по сравнению с другими
институциональными альтернативами (экономическим механизмом, сорегулированием и государственным регулированием). Индикатором выполнения данного требования может служить реализация функции рассмотрения жалоб аутсайдеров и внесудебного разрешения споров. Наличие таких систем является
свидетельством того, что институт саморегулирования направлен на обеспечение координации интересов его членов и общественного интереса.
По степени автономности от государства схемы саморегулирования в
общем виде можно разделить на добровольное и делегированное саморегулирование.
Добровольное саморегулирование предполагает установление и поддержание правил участниками системы без какого-либо одобрения или специальной защиты со стороны государства (за исключением общих норм контрактного права).
42
Делегированное саморегулирование предполагает, что государство осознанно передает определенные функции по регулированию рынка (например,
лицензирование участников рынка) организации саморегулирования, устанавливает общие ограничения и права деятельности подобных организаций, идентифицирует ту или иную организацию как организацию саморегулирования.
Необходимо разделить понятия «саморегулирование» и «сорегулирование». Если саморегулирование – это регулирование деятельности бизнеса самим бизнесом, то сорегулирование – это регулирование определенной сферы
совместно представителями бизнеса, государства и другими заинтересованными организациями (потребительскими организациями, профсоюзами и т. п.).
Деятельность организаций саморегулирования направлена прежде всего на защиту интересов бизнеса, а необходимость учета интересов потребителей или
угроза государственного вмешательства воспринимаются как внешние ограничения, системы сорегулирования в свою очередь обеспечивают координацию
интересов различных участников рынка. Кроме того, различается мотивация
участников организаций саморегулирования и сорегулирования. Если в организациях саморегулирования существенным мотивом для членов является получение конкурентных преимуществ, то в организациях сорегулирования решается проблема балансирования интересов различных участников рынка.
Последний из рассматриваемых режимов регулирования экономического
механизма – это государственное регулирование.
Под государственным регулированием экономики понимают процесс
воздействия государства на хозяйственную жизнь общества и связанные с ней
социальные процессы.
Необходимость государственного регулирования экономики объясняется
следующими причинами: отсутствие в реальности совершенной конкуренции;
недоступность для экономических субъектов информации и неспособность
рынка достичь состояния полного равновесия; необходимость общественного
перераспределения благ в соответствии с факторами, неподвластными рынку;
существование внешних экстерналий, требующих компенсационных действий;
существование сфер, связанных с созданием и потреблением общественных
благ.
Государство может воздействовать на экономические процессы в форме
как компенсации «провалов» рынка, так и устранения самих «провалов» [144, с.
43
94]. Принципиальное различие между двумя формами вмешательства государства состоит в том, что компенсационное участие означает либо полное вытеснение экономического механизма, либо его существенное ограничение, а
устранение «провалов» рынка предполагает эффективность экономического
механизма как способа координации действий экономических субъектов. Другими словами разница между компенсацией и устранением «провалов» рынка
может быть сформулирована так: компенсационное участие подразумевает создание схемы применения специализированного механизма управления трансакциями, который дополняет или полностью вытесняет экономический механизм, а под устранением «провалов» будем иметь в виду создание общих условий для устойчивого функционирования рынков.
В общем виде можно выделить следующие функции государственного
управления
1. Интеграционная функция [52, с. 33], которая состоит в организации деятельности экономических субъектов, консолидации их инициативы и возможностей для овладения производительными силами и их использования.
2. Институциональная функция – создание и закрепление формальных
институтов.
3. Модерационная функция – деятельность государства, способствующая
сбалансированному развитию отдельных подсистем хозяйственного механизма.
Реализация любой из рассмотренных институциональных альтернатив
сопряжена с возможными потерями общественного благосостояния в форме затрат, связанных с ограничением конкуренции и в форме трансакционных издержек, связанных с потерями стоимости. Ограничение конкуренции может
быть вызвано входными барьерами или разного рода горизонтальными ограничениями.
В рамках трансакционных издержек, связанных с потерями стоимости,
можно выделить две группы:
1) издержки влияния [61], возникающие вследствие оппортунистического
поведения регулирующей организации. Любой вариант регулирования, требующий принятия нормативных решений, связан с такого рода издержками;
2) риск возникновения негативных внешних эффектов (возложение затрат
по поддержанию режима регулирования на экономических агентов, не участвующих во взаимодействии на данном рынке).
44
Риск возникновения затрат от ограничения конкуренции является достаточно существенным для делегированного саморегулирования и для государственного регулирования, поскольку в рамках данных режимов возможно легальное ограничение конкуренции. Вариант делегированного саморегулирования предполагает более высокие риски ограничения конкуренции, чем государственное регулирование, поскольку в первом случае участники рынка, заинтересованные в такого рода ограничениях, регулируют допуск на рынок и обладают правами на установление правил игры. Для сорегулирования риск ограничения конкуренции наименьший, так как правила игры устанавливают как
участники рынка, так и аутсайдеры, не заинтересованные в ограничении конкуренции.
Риск потерь, связанных с издержками влияния, существенен для государственного регулирования и делегированного саморегулирования, так как для
создания и поддержания данных вариантов регулирования используется политический механизм.
Внешние эффекты в наибольшей степени наблюдаются при режиме государственного регулирования, и в несколько меньшей – для делегированного
саморегулирования, так или иначе обеспечиваемого защитой государства. Тем
не менее, устранение имеющихся внешних эффектов наиболее вероятно при
режиме сорегулирования и государственном регулировании.
Таким образом, с точки зрения потенциала роста общественного благосостояния сравнительными преимуществами обладают добровольное саморегулирование (за исключением случая, когда на рынке имеются значительные
внешние экстерналии) и сорегулирование. Однако реализация этих институциональных альтернатив может быть затруднена из-за высоких издержек ведения
переговоров и достижения соглашения (издержки, связанные с осуществлением
коллективных действий). Проблема коллективных действий может служить
препятствием для реализации сорегулирования, поскольку этот режим предполагает коллективные действия экономических агентов с разными иногда противоположными интересами. Существенны такого рода издержки и для добровольного саморегулирования. Для делегированного саморегулирования проблема менее ощутима, поскольку «рамочные» правила организации определяются государством.
45
Формальные
правила
Механизмы
принуждения
к выполнению
Неформальные
правила
Система
государственного
регулирования
Хозяйствующие
субъекты
Хозяйственный
механизм
Экономический
механизм
Институциональная
среда
Следует отметить, что если речь идет не о создании системы регулирования «с нуля», а о ее трансформации, например об отказе от избыточного государственного регулирования, то резкая смена норм государственного регулирования добровольным саморегулированием может вызвать общественное неприятие. Возможным вариантом в данном случае является поэтапный отказ от
норм государственного регулирования, благодаря использованию режимов сорегулирования и делегированного саморегулирования.
Элементы хозяйственного механизма, рассмотренные выше, – экономический механизм, система регулирования и институциональная среда – находятся в тесной взаимосвязи (рис. 3).
Инкрементные изменения
Дискретные изменения
Рис. 3. Взаимосвязь элементов хозяйственного механизма в условиях
изменений в институциональной среде
Изменения относительных цен, вызванные нарушениями внешнего характера или системой регулирования, приводят к изменению стимулов, испытываемых экономическими субъектами в процессе хозяйственной деятельности. Экономические субъекты реагируют на изменения в соотношении цен либо
непосредственно, направляя ресурсы на реализацию новых выгодных возможностей, либо – если это невозможно сделать в рамках существующих правил –
косвенно, путем выделения ресурсов на цели изменения формальных и неформальных ограничений и механизмов их соблюдения. Используя термин, пред46
ложенный Д. Нортом, такого рода постепенные изменения институциональной
среды являются «инкрементными изменениями» [86].
Под дискретными изменениями следует понимать радикальные изменения в институциональной среде (формальных правилах). В том случае, если
наблюдается кризис системы регулирования и экономическое воспроизводство
вступает в противоречие со сложившейся институциональной средой, участники обмена, возможно, не будут иметь институциональных рамок для решения
споров и не смогут реализовать потенциальный выигрыш от обмена.
При дискретных изменениях важным является то, что резкое изменение
формальных правил сопровождается устойчивостью неформальных ограничений. Вследствие этого может возникнуть устойчивый конфликт между новыми
формальными институтами и неформальными ограничениями, сложившимися в
предыдущий период как продолжение прежних формальных правил. Такая ситуация особо характерна для стран с неразвитыми рыночными отношениями
или стран с переходной экономикой. Институциональная среда в таких странах
включает институты, характерные не только для рыночного порядка, поэтому
различные способы экономической координации часто вступают между собой в
конфликт.
Таким образом, при разработке хозяйственного механизма необходимо
иметь в виду, что не все институты, эффективно работающие в развитых странах, могут быть внедрены в условиях переходной экономики. Система регулирования в странах с переходной экономикой должна быть в первую очередь
направлена на формирование институциональной среды, создающей рамки для
эффективной работы экономического механизма.
Кроме элементов сущность хозяйственного механизма отражают и выполняемые им функции.
Авторы учебного пособия «Мезоэкономика» в качестве функций хозяйственного механизма выделяют оценочную, организационно-управленческую,
распределительную и стимулирующую [75, с. 37]. На наш взгляд, необходимо
рассмотреть еще и интеграционную функцию хозяйственного механизма.
1. Оценочная функция хозяйственного механизма представляет собой ее
исходную функцию, поскольку для выполнения всех других функций необходимо прежде всего иметь достоверную информацию по всем видам хозяйственной деятельности. При этом исходной и ведущей экономической формой оце47
ночной деятельности является цена. Цены отражают изменение ситуации в
сфере хозяйствования. В свою очередь соотношение уровней цен на различные
виды товаров и услуг в очень сильной степени влияет как на изменение пропорций воспроизводства на всех уровнях хозяйствования, так и на характер и
направленность инвестиций.
2. Организационно-управленческая функция хозяйственного механизма
является его главной и центральной функцией, именно в ней находит выражение его экономическая сущность.
В качестве осуществления этой функции происходит следующее:
структурирование субъектов хозяйственной деятельности на макро-, мезо-, микроуровне в качестве выделения структурных элементов собственности
и образования разного рода соглашений о совместной экономической деятельности;
определение прав и обязанностей субъектов хозяйственной деятельности,
их администраций и структурных подразделений на соответствующих их компетенции уровнях, а также установление меры ответственности за нарушение
договорных отношений;
организация подготовки и отбора профессионально обученных кадров
для всех участков хозяйственной деятельности;
задействование механизмов стратегического и текущего планирования,
программирования;
организация оперативного управления хозяйственной деятельностью на
всех уровнях экономики;
совершенствование самого хозяйственного механизма, демонтаж устаревших его элементов и построение новых.
Организационно-управленческая функция охватывает обширный комплекс вопросов, связанных с выбором организационных форм функционирования предприятий на базе различных форм собственности, схем и структур
управления, совершенствования информационной базы.
3. Распределительная функция хозяйственного механизма (ХМ) сводится
к созданию, организации и использованию четко оформленных систем распределения на всех уровнях хозяйствования (макро-, мезо-, микро-):
денежных средств с сопутствующим образованием целевых финансовых
фондов;
48
материальных ресурсов (от производственных фондов до земли и природных ресурсов);
трудовых ресурсов, с учетом соответствия их квалификации профессиональным функциям, обусловленным процессом производства.
Распределительная функция охватывает налоговую систему, системы
распределения прибыли, распределения по труду, порядок начисления и использования амортизации, выплату дивидендов по акциям, использование финансовых ресурсов на инвестиции, уплату штрафов, пеней и неустоек, арендную плату, кредит и банковский процент.
4. Стимулирующая функция ХМ выражается в построении и функционировании системы, согласовывающей и направляющей на эффективное хозяйствование экономические интересы участников экономической деятельности
через обеспечение соответствующего стимулирования.
5. Интеграционная функция – согласование интересов общества, предприятий и индивидов. Именно способность согласовывать экономические интересы является критерием степени совершенства хозяйственного механизма.
Таким образом, отлаженный хозяйственный механизм, представляющий
собой совокупность и взаимодействие экономических структур, институтов,
форм и методов хозяйствования, позволит добиться согласования интересов и
обеспечит развитие экономки. Основная задача трансформации хозяйственного
механизма состоит в том, чтобы отладить механизмы выбора формата системы
регулирования в обеспечении устойчивости экономического механизма, соответствующего сложившейся институциональной среде.
1.3. Национальная специфика хозяйственного механизма
Анализируя хозяйственный механизм, необходимо учитывать два аспекта: этап развития общества и особенности национальной экономики.
Каждому этапу, как правило, присущ свой специфический хозяйственный
механизм, поэтому качественная перестройка хозяйственного механизма
наблюдается во время перехода общества от одного этапа развития к другому.
Хотя потребность в трансформации механизма может возникнуть и в рамках
одного этапа, при всех этих изменениях хозяйственный механизм сохраняет
свою природу, общие черты и свойства.
49
Вопрос об общих чертах хозяйственного механизма имеет важное значение. Необходимо найти оптимальное сочетание глобальных мировых тенденций, общих закономерностей и специфических особенностей национальной
экономики.
Вопрос о том, почему каждая страна сохраняет самобытность несмотря на
влияние извне, был впервые поставлен представителями исторической школы
(Б. Гильденбрандт, К. Книс и др.) во второй половине XIX в. Они отрицали
наличие общих экономических законов для всех стран и подчеркивали неповторимость хозяйственного механизма каждого государства.
Изучение взаимовлияния экономики и культурных традиций нашло отражение и в работах М. Вебера, исследовавшего в начале ХХ в. влияние изменений в религиозном мировоззрении на генезис капиталистического предпринимательства.
В работе «Порядок экономики» В. Ойкен вводит понятие «реальный тип
хозяйства». Тип хозяйства в каждой стране определяется национальнорелигиозными особенностями страны: традициями, устоями, обычаями, нравами, религией, уровнем культуры, психологией и т. д. Чем цивилизованнее общество, по мнению Ойкена, тем более децентрализованную экономику оно выбирает. Задача государства – сориентировать общество при выборе типа хозяйства, помочь в создании социальных институтов. После этого государство
должно «отойти в сторону» и следить за правилами игры рыночных сил.
Устойчивость национальной траектории изучалась и представителями
институционализма. Свою работу о природе институциональных изменений
Д. Норт начинает словами: «История имеет значение».
Главная часть институциональной системы – это неформальные институты – культура, традиции, стереотипы поведения. Индивид склонен действовать
на основании самоподдерживающихся социокультурных норм (привычек, стереотипов) и общепринятой практики (рутин). Именно неформальные институты
склонны к устойчивости и отчасти определяют национальные особенности хозяйственного механизма.
«Линия институционального развития всегда задана всей предыдущей историей общества» [83, с. 351].
Устойчивость институциональной системы может вызвать так называемый хреодный эффект и эффект блокировки. Хреодный эффект означает, что в
50
силу случайных причин то или иное явление может начать развитие по неоптимальному пути, причем чем дальше продолжается такое развитие, тем труднее
«свернуть» с выбранной траектории. Такой процесс объясняется тем, что развитие явления может сопровождаться нарастанием связанной исключительно с
ним и благоприятствующей ему внешней среды. Суть эффекта блокировки состоит в следующем: став устойчивыми и самоподдерживающимися институты
могут более не соответствовать требованиям времени и обусловить отставание
экономики. Например, экономика СССР в силу игнорирования рыночных
принципов развития постепенно теряла управляемость, не достигала поставленных правительством целей, приобрела характер тотального дефицита. Политическая блокировка перехода к принципиально новой модели развития привела к тяжелейшему социально-экономическому кризису, развалу всей существовавшей системы. На современном этапе в качестве блокирующих факторов выступают бюрократизм, коррупция, преступность, препятствующие коренной
модернизации российской экономики и хозяйственного механизма.
Институциональная преемственность позволяет понять, что не только
продуктивные институты, которые способствуют производственной деятельности через четкую спецификацию прав собственности, надежность контрактных
отношений, но и контрпродуктивные институты склонны к сохранению своего
существования. Необходимо, чтобы институты перераспределительного характера (контрпродуктивные институты) не преобладали над продуктивными институтами.
Если в стране долгое время господствовали контрпродуктивные институты, перераспределяющие блага через государственно-административный, правовой и финансовый механизм, то, как заметил А. Н. Нестеренко, «однажды
выбранную траекторию трудно покинуть». Этот вывод лежит в основе неоинституционального феномена path dependency – зависимости от предшествующего развития, основополагающим элементом которого является национальная
экономическая ментальность.
Национальная ментальность – это социально-психологическое состояние этнического сообщества (нации, народа), отражающее результаты длительного и устойчивого воздействия естественно-географических и социальноэкономических условий формирования и развития этого сообщества [30, с. 94].
51
Особенности экономических ценностей и норм поведения, характерные в
той или иной степени для всех представителей какой-либо этнической группы,
характеризуют ее национальную экономическую ментальность. Влияние национальной экономической ментальности на хозяйственное развитие страны в целом и хозяйственный механизм в частности выглядит следующим образом:
национальная экономическая ментальность формируется под влиянием объективных условий жизни и определяет характер формальных институтов институциональной среды, которые, в свою очередь, формируют историческую траекторию хозяйственного развития (рис. 4).
Объективные экономические
и политические
условия жизни
в исторической перспективе
Национальная
экономическая
ментальность
Институциональная
среда
Рис. 4. Влияние национальной экономической ментальности на хозяйственный механизм
Данная зависимость имеет большое значение для России: попытки использовать в чистом виде зарубежную модель экономической системы обречены на неудачу.
Основными элементами национальной экономической ментальности
(экономической культуры) можно считать [149, с. 68]:
− стереотипы потребления;
− нормы и образцы взаимодействия хозяйствующих субъектов;
− организационные формы хозяйственной жизнедеятельности;
− ценностно-мотивационное отношение к труду и богатству;
− степень восприимчивости к зарубежному опыту.
Национальная модель экономики формируется под влиянием национальной экономической ментальности, в связи с этим не существует двух стран с
полностью идентичным хозяйственным механизмом. Однако можно выделить
52
определенные региональные группы стран, чьи хозяйственные системы при
всех их индивидуальных различиях все же можно считать типологически однородными.
Национальные модели хозяйства, экономическая культура которых удачно сочетается с экономическим механизмом, группируют в три основные региональные разновидности
1. Англо-саксонская либеральная модель (США, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия).
Для данной модели характерен индивидуализм. Ярко выражена тенденция рыночного распределения доходов при минимальном вмешательстве государства в их регулирование. Обоснованием такого подхода является необходимость усиления конкурентоспособности экономики. Это предполагает, с одной
стороны, сворачивание государственной деятельности по выравниванию доходов (уровень перераспределения через ВВП не более 40 %), расширение шкалы
доходов, рост иерархии заработной платы, сокращение государственных программ по социальной защите (тем не менее наблюдается достаточно высокий
удельный вес частных и общественных компаний и организаций в оказании социальных услуг), а с другой стороны, – снижение налогового бремени, стимулирование производственных и инвестиционных усилий, усиление индивидуальной ответственности за результаты труда, увеличение его интенсивности и
производительности, и, как следствие, рост общественного благосостояния.
2. Западноевропейская (континентальная) социал-демократическая модель (Германия, Австрия, Бельгия, Нидерланды, Швейцария, Франция), предполагающая взаимное уравновешивание индивидуалистических и коллективистских ценностей. Широкое распространение находят идеи о социально ответственном бизнесе и о социальном рыночном хозяйстве.
Наиболее ярко данная модель проявляется в Германии. Германская модель характеризуется следующими чертами:
индивидуальная свобода как условие функционирования экономических
механизмов и децентрализованного принятия решений. Это условие в свою
очередь обеспечивается активной государственной политикой поддержания
конкуренции;
социальное равенство – рыночное распределение доходов обусловлено
объемом вложенного капитала или количеством индивидуальных усилий, в то
53
время как достижение относительного равенства требует активной социальной
политики;
антициклическое регулирование;
стимулирование технологических и организационных инноваций;
проведение структурной политики;
защита и поощрение конкуренции.
В германской экономической модели государство не устанавливает экономические цели – это лежит в плоскости индивидуальных рыночных решений,
а создает надежные правовые и социальные рамочные условия для реализации
экономической инициативы. Такие рамочные условия фактически состоят из
двух основные частей: гражданского и хозяйственного права, с одной стороны,
и системы мер по поддержанию конкурентной среды, с другой. Важнейшая задача государства – обеспечивать баланс между рыночной эффективностью и
социальной справедливостью.
3. Дальневосточная патриархально-корпоративная модель (Япония,
Южная Корея, Тайвань), в которой преобладают коллективистские ценности.
Для этой модели характерна весьма низкая доля государственной собственности и сосредоточение ее в отраслях экономической инфраструктуры.
Невелика также доля налогов и государственных расходов в ВВП. В то же время структура государственных расходов характеризуется низкой долей текущих
потребительских расходов, в первую очередь расходов на общее управление,
охрану правопорядка, оборону, наоборот, велика доля инвестиций, прежде всего ассигнований на общественные работы, которые являются традиционным
средством воздействия на конъюнктуру.
Отличительной особенностью японской модели хозяйственного механизма является органичное сочетание макроэкономического регулирования с достаточно эффективным механизмом государственного вмешательства на микроуровне. Организационной формой «административного руководства» являются совещательные комитеты при различных министерствах и ведомствах,
связанные с управлением экономикой [22, с. 99]. Объектом прямого регулирования выступают такие важнейшие параметры хозяйственной деятельности
частных предприятий, как инвестиции и их финансирование, производственные
мощности, ассортимент продукции, цены и т. д. Эффективность такой политики во многом была обусловлена тем, что она сочетала в себе ограничение
54
внешней конкуренции со стимулированием внутриотраслевой конкурентной
борьбы, в основном по линии технических нововведений.
Коллективистские ценности, доминирующие в патриархальнокорпоративной модели, определили появление специфической формы организации бизнеса в Японии – «кэйрэцу» («группирование» в виде объединений,
охватывающих различные сферы экономики) [22, с. 103]. Такие объединения
выполняют функцию своеобразного внутреннего негосударственного регламентирования всех сфер предпринимательства для соблюдения чистоты деловых сделок в рамках правил игры рыночной экономики. Они выступают как
фактор стабильности рыночных отношений, обеспечивающий экономию затрат
на выполнение одной из основных функций государства – функции надзора за
рынком.
Феномен «path dependency» взят за основу и в работе С. Кирдиной «Институциональные матрицы и развитие России» [51]. Анализируя данные по разным странам, автор в структуре хозяйственных механизмов выделяет два типа
доминирующих институциональных матриц: X- и Y-матрицы.
Под институциональной матрицей следует понимать совокупность базовых (доминирующих) экономических, политических и идеологических институтов. Как устойчивые самовоспроизводящиеся структуры данные матрицы
формируют своеобразный «невидимый» скелет общества [50, с. 90].
Матрицы X и Y, равнозначные по своему положению, отличаются содержанием образующих их базовых институтов.
Так, в Y-матрице сочетаются экономические институты рынка, политические институты федерации и субсидиарные ценности, закрепляющие приоритет
личности относительно сообществ, членом которых она является. Если соединить данную классификацию с классификацией региональных моделей экономики, можно сделать вывод о том, что Y-матрица доминирует в странах с
англо-саксонской либеральной моделью и ряде стран с западноевропейской социал-демократической моделью национальной экономики.
Х-матрица образована экономическими институтами «редистрибуции», в
которых движение ценностей и прав по их использованию опосредуется центром, политическими институтами унитарного устройства и идеологическими
институтами, закрепляющими приоритет Мы над Я. Страны Азии и Латинской
Америки отличаются доминированием Х-матрицы.
55
Однако институциональную преемственность нельзя абсолютизировать,
на практике происходит взаимодействие национальных норм и институтов, заимствованных в других экономических системах. К институциональной среде,
как и к любой системе, применим принцип неоднородности – к быстро меняющимся разнонаправленным и интенсивным импульсам лучше приспосабливаются те системы, в которых представлены неоднородные элементы, действующие по разным принципам. Существуют устойчивые системы, которые наряду
с одним доминирующим принципом организации экономической деятельности
допускают в качестве дополнительных и второстепенных и другие. При этом
важно подчеркнуть, что подобная неоднородность и внутренняя диверсифицированность укрепляют систему только в том случае, если один из принципов ее
устройства носит доминирующий характер: излишняя внутренняя диверсифицированность не менее опасна для системы, чем однородность.
Базовая институциональная матрица определяет рамки и пределы действия дополнительных институтов. На практике страны, которые характеризуются доминированием Х-матрицы, – Япония, Китай, страны Латинской Америки, Россия, целенаправленно концентрируют свои усилия на встраивание элементов, присущих Y-матрице. В то же время общества, где доминирует Yматрица, дополняют свои структуры элементами Х-матрицы. Базовые экономические институты представлены в табл. 1. Институты, представленные в одной
строке таблицы, являются симметричными, т. е. если один базовый, то второй
может выступать как дополняющий, и наоборот, если второй базовый, то первый может выступать как дополняющий.
Таблица 1
Базовые экономические институты
Институты экономики
в Х-матрице
Общая собственность
Служебный труд
Координация
Редистрибуция (аккумуляция – согласование –
перераспределение)
Пропорциональность
Институты экономики
в Y-матрице
Организация отношений
Частная
собственности
собственность
Привлечение к труду
Наемный труд
Взаимодействие
Конкуренция
хозяйствующих субъектов
Способы
Обмен (купля-продажа)
воспроизводства благ
Функции институтов
Сигналы обратной связи
56
Прибыль
Интеграция новых институтов и существующих национальных норм будет успешна при условии, что новые формальные институты окажутся в русле
происходящей эволюции неформальных институтов рационально-рыночного
характера: создания цивилизованной конкуренции, предпринимательской деятельности, дебюрократизации и т. д. Когда управленческие воздействия и решения вступают в противоречие с принципами самоорганизации институциональной структуры, социальное напряжение возрастает и в целом хозяйство
развивается неоптимально.
Глобализация привела к тому, что универсальные социальноэкономические закономерности, реализуемые через заимствование и обмен институтами, значительно усилились. К числу общих закономерностей развития
хозяйственного механизма можно отнести рыночный механизм, сочетающийся
с государственным регулированием, верховенство закона над действиями органов власти, экономических субъектов, разумная экономическая и информационная открытость.
При реализации экономической политики целесообразно принимать во
внимание уровень управляемости, под которым понимают следующее [69, с.
262]:
1) способность и возможность государства формулировать осуществимые цели и адекватные управляющие сигналы, обеспечивающие движение к
этим целям;
2) исполняемость принятых решений внутри системы государственного
управления экономикой;
3) исполняемость решений, принятых экономическими агентами.
В российской экономике все три компонента имеют свои особенности,
которые необходимо учитывать при разработке хозяйственного механизма.
Анализ особенностей хозяйственного механизма России выходит за рамки данной работы, но даже беглый взгляд на историческое развитие России
позволяет заключить, что к числу факторов, сформировавших особенности российской экономики, можно отнести следующие
1) Природно-географическая среда.
Объективные естественные производительные силы следует охарактеризовать как мобилизационно-коммунальную среду, которая требует коллектив57
ных усилий под единым руководством. Естественно-географическим условием
развития России является короткий производственный цикл и импульсный характер труда. Условия высоких жизненных рисков требуют создания сильных
перераспределительных механизмов внутри социума, которые могли базироваться только на уравнительных ценностях. Поэтому объективные условия хозяйственной деятельности обусловили длительное сохранение общинных форм
организации социально-экономической жизни.
2) Наноэкономические особенности.
К числу наноэкономических особенностей российского общества можно
отнести прежде всего бинарность отношений между экономическими субъектами. Общество разбивается на пары «ведущий-ведомый» и его организация
поддерживается не столько принятыми нормами и институтами, сколько достаточно сложной структурой подобных взаимосвязей. По мнению психологов,
доля патерналистски зависимого населения доходит до 80 % [53, с. 81].
«Нерыночность» российской национальной ментальности обусловило
преобладание экзогенных ценностей над эндогенными в ценностном поле индивида.
Экономические субъекты, для которых главным мотивом выбора является достижение экономических целей, относятся к типу «homo economicus»;
агенты рынка, для которых мотивация связана прежде всего с изменением институционального положения, относятся, согласно утверждению Г. Клейнера, к
типу «homo institutius» [53, с. 83]. Для homo economicus институциональные характеристики ситуации играют роль ограничений, а для homo institutius доступные материально-финансовые ресурсы выступают в качестве ограничений. В
российском обществе в силу ряда геополитических и культурных факторов
преобладает тип homo institutius.
3) Социальные условия: характер отношений между государством и обществом, слабость правовых основ функционирования государства, догоняющее развитие путем «революций сверху».
Специфический характер отношений между государством и обществом
проявляется в том, что даже после коренных преобразований в обществе попрежнему широко представлены идеи «о незыблемости патерналистских обязательств государства, призванного гарантировать каждому приемлемые социальные условия жизнедеятельности» [40, с. 7]. Институциональные рамки хо58
зяйственной деятельности в России в значительной степени задаются государством. Экономическую систему, которая сложилась и постоянно воспроизводится в России, можно назвать, пользуясь терминологией Бессоновой О. Э.
«раздаточная экономика» [83, с. 87]. Условиями ее существования являются
унитарно-централизованная политическая система и приоритет коллективистских ценностей на уровне идеологии.
Слабость правовых основ функционирования государства дополняется
тем, что недостаток правового регулирования компенсируется механизмом неформальных связей и отношений между экономическими субъектами. В отличие от развитых стран где недостаток правовых норм восполняется традициями, в России эта форма общественного регулирования не играет столь заметной
роли. В нашей стране общенациональные традиции заменяются локальными
неформальными связями.
Другим важнейшим фактором, обусловившим ведущую роль государства
в экономической жизни, были особенности процессов модернизации России.
Российский вариант «догоняющего развития» был связан с «революциями
сверху». Изменение российских экономических, политических и социальных
институтов носило дискретный характер, в значительной степени определялось
прямым заимствованием норм из других социально-экономических систем.
Следствием запаздывающей модернизации являются радикальные общественные изменения, социальная цена которых достаточно высока.
Российской национальной традицией является слабая правовая защищенность субъектов экономической деятельности, составляющей частью которой
является слабая защита прав собственности. Высокие издержки по спецификации и защите частных прав способствовали формированию и преобладанию в
России институтов общественной, а не частной собственности.
Исходя из рассмотренных факторов, можно выделить ценности, формирующие основу национальной экономической ментальности России, и определяющие особенности хозяйственного механизма России: коллективизм, государственный патернализм и традиционализм (рис. 5).
Очевидно, что описанные выше черты являются примером устойчивой
институциональной траектории и не благоприятствуют развитию рыночной
экономики, которая требует частной собственности, индивидуализма, развития
конкурентной среды, господства правовых норм. Тем не менее на протяжении
59
всей истории России не раз наблюдались реформы в социально-политической и
экономической сферах, нарушающие институциональную преемственность.
I. Природно-географические
условия производства:
II. Наноэкономические особенности:
короткий производственный
цикл
импульсный характер труда
высокие риски
бинарность отношений в обществе
преобладание экзогенных ценностей над эндогенными
III. Социальные условия:
«раздаточная экономика»
слабость правовых основ
догоняющее развитие путем
«революций сверху»
Коллективизм. Государственный патернализм. Традиционализм.
Рис. 5. Факторы и основные черты российской экономической
ментальности
В ходе таких реформ в институциональную структуру привносятся не характерные для нее нормы, поэтому такие преобразования можно охарактеризовать как «институциональные заимствования» [91, с. 140].
Выделяют два варианта институциональных заимствований:
1) идеологизированные институциональные реформы, опирающиеся на
определенную политическую или социальную доктрину.
В этом случае развитие неформальных институтов предшествует формальным преобразованиям. Этот процесс схематически представлен на рис. 6.
Силы
поддержки
Проблема
Прецеденты
Силы
противодействия
Формальная
норма
Барьер
большинства
Препятствия:
конфликты с другими
институтами
Период адаптации
Рис. 6. Формализация неформальных правил
Первоначально накапливаются прецеденты решения проблемы, удачные
из них отбираются и начинают распространяться. Данному процессу содействуют силы поддержки, тем не менее существуют препятствия в виде других
60
институтов, сил противодействия и барьера большинства. Государство, опираясь на силы поддержки и учитывая аргументы противодействия, достигает баланса интересов при выработке формальной нормы. В период адаптации новый
институт приживается относительно легко, так как уже имеет под собой историю неформальной апробации.
2) импорт институтов (принудительное перенесение формальных норм из
других институциональных систем) или проектирование институтов исходя из
внутренних условий и логических построений.
В исходном пункте так же, как и в первом варианте, находится проблема,
далее принимается формальная норма: либо заимствованная, либо спроектированная с учетом собственного опыта (рис. 7). Прецеденты представляют собой
разные случаи восприятия формальной нормы (усвоение, изменение, отторжение). Соотношение сил поддержки и противодействия обычно определяется
объективными препятствиями, мешающими усвоению нового института, его
несогласованностью со старыми институтами, разной направленностью в их
действиях. Если силы поддержки превосходят силы противодействия и лояльное восприятие института становится нормой, то институт усваивается и входит в практику. Если же преобладают силы противодействия, то институт на
уровне неформальных практик изменяется или отторгается и не преодолевает
барьера большинства. В этом случае необходимо вернуться к исходной проблеме, корректировать формальную норму.
Период адаптации
Импорт
Проблема
Формальная норма
Проектирование
Силы
поддержки
Усвоение
Прецеденты
Изменение
Силы
противодействия
Отторжение
Препятствия:
конфликты с другими
институтами
Рис.7. Искусственное развитие институтов
61
Барьер
большинства
Анализируя названные варианты институциональных заимствований,
следует отметить, что несвойственные данной институциональной системе институты будут отторгаться сильнее, чем те нормы, которые имеют корни в данном обществе. Кроме того, институциональные разрывы могут быть вызваны
несовпадением степени сложности нового института и общего состояния институциональной среды. В несовершенной институциональной среде подчас
лучше могут работать более простые институты, и на первом этапе возможно
сознательное упрощение институциональных форм.
Таким образом, при разработке и координации элементов хозяйственного
механизма нужно учитывать, что новые формальные нормы имеют шансы закрепиться в институциональной системе только в том случае, если они будут
совпадать с общим направлением хотя и медленно, но все-таки изменяющихся
неформальных институтов.
2. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ХОЗЯЙСТВЕННОГО
МЕХАНИЗМА РОССИИ
2.1. Российский институт рынка
Анализ рынка и рыночной среды может осуществляться на основе следующих принципов:
1) определение сущности рынка и рыночной среды как экономических
институтов;
2) учет эволюции, динамики указанных институтов;
3) представление о конкуренции как механизме координации поведения
хозяйствующих субъектов;
4) определение элементов рыночно-конкурентной среды;
5) рассмотрение взаимодействия и взаимовлияния конкурентной и институциональной среды;
6) рассмотрение трансформации институциональной и рыночной среды и
появление в них новых элементов.
Рынок – институт, существующий для облегчения обмена, или механизм
передачи прав собственности. Напомним, что институт – это ряд правил, кото62
рые выполняют функцию ограничений поведения экономических агентов и
упорядочивают взаимодействия между ними. Институт включает в себя и механизмы, обеспечивающие соблюдение действующих правил. Совокупность
основополагающих политических, экономических, социальных и юридических
правил образуют институциональную среду. Эти правила образуют базис для
производства, обмена и распределения. Институциональная среда пронизывает
рынок, поскольку он представляет собой совокупность социальноэкономических связей между хозяйствующими субъектами в процессе обмена
товарами. И чем лучше упорядочен этот обмен, то есть чем полнее соблюдаются принятые «правила игры», тем эффективнее действует рыночный механизм.
Особое значение при этом имеют правила осуществления рыночной конкуренции, которая представляет собой действия двух и более участников рынка,
нацеленные на получение одного и того же ограниченного ресурса, доступного
при определенных усилиях с их стороны. Другими словами конкуренция может
быть определена не столько как столкновение участников рынка, чреватое конфликтами, сколько как постоянное соотнесение деловых стратегий.
Характер конкурентной среды может определяться масштабами деятельности и выбранными стратегиями участников рынка. Даже если общее число
участников достаточно велико, ведущие организации, ограничивая вход на рынок, определяя правила игры, стремятся к стабилизации рынка, поддержанию
конкурентной среды на длительную перспективу. Выступая встроенными институциональными ограничителями, участники-лидеры сдерживают краткосрочные экономические интересы агентов рынка и могут вводить санкции за
нарушение правил честной, экономически обусловленной конкуренции.
Выбирая ту или иную модель поведения на рынке, фирма пытается максимально использовать выгоды от действия в заданной экзогенно институциональной среде, оказывая влияние на правила игры, изменяя их выгодным для
себя образом.
«Инкрементные изменения происходят оттого, что руководители экономических организаций приходят к мнению, что они могут добиться большего
успеха, если привнесут в действующие институциональные рамки некие предельные изменения» [86].
Другими словами, участников рынка можно рассматривать не только как
объекты влияния институциональной среды, но и как главных субъектов инсти63
туциональных изменений в экономике. Мелким и средним фирмам ключевая
роль принадлежит только в изменении неформальных институтов, которые
формируются в результате длительного взаимодействия между агентами.
Крупные фирмы и объединения – это агенты рыночной экономики, которые
также могут оказывать влияние на формирование формальных правил.
Исходя из этого конкурентную среду можно трактовать не только как переменную, зависящую от институциональной среды, но и как один из элементов этой среды, поскольку условия конкурентной борьбы отражают, в частности, структуру «прав входа» различных экономических субъектов на различные
рынки [149, с. 716]. Конкурентная среда воздействует на поведение экономических субъектов, на структуру их стимулов: в зависимости от интенсивности
конкуренции стимулы варьируются от побуждений к осуществлению высокотехнологичной производственной деятельности до поиска ренты (деятельности
направленной на извлечение дохода без создания добавленной стоимости в
борьбе за распределение дохода).
Таким образом, характер конкурентной среды формируется под влиянием
институциональных условий, обусловленных, с одной стороны, мерами по упорядоченности конкуренции, а с другой – взаимодействием хозяйствующих
субъектов.
Институциональные основы российского рынка создавались под влиянием многих факторов, главными из которых были тяжелый политический и экономический кризис, кардинальная трансформация отношений собственности,
уменьшение степени монополизма, формирование новой системы разделения
труда и новой структуры экономики, включение страны в мировое хозяйство,
создание новой законодательной базы, изменение обычаев, нравов, менталитета
населения страны.
Первостепенной задачей новой модели хозяйствования в России являлось
создание конкурентной среды рыночной экономики – появление конкурентных
правил поведения хозяйствующих субъектов. Не решив эту задачу, нельзя создать эффективный хозяйственный механизм, ибо основанием его служит рыночно-конкурентная саморегуляция, та обширная микрорегуляция, на базе которой формируется макроэкономическая регуляция экономики. Итак, правила
конкурентной игры, эволюция конкурентной среды, изменение ее характера –
вот что в первую очередь должно быть подвергнуто анализу, поскольку недо64
статочная степень развития конкуренции создает условия для инфляции, дефицита товаров, неполной занятости населения и т. п.
Стремление хозяйствующих субъектов к перераспределению рыночной
власти в свою пользу является одним из структурных элементов конкуренции.
С учетом влияния институциональной среды конкурентная борьба может носить как конструктивный, так и деструктивный характер.
В рамках мониторинга состояния российских промышленных предприятий, проводимого ЦЭМИ РАН в 2003–2004 гг., осуществлено исследование институционального окружения российских промышленных предприятий и его
взаимосвязей с характеристиками их экономического состояния [54]. Одним из
основных препятствий для экономического роста в России названы неравные
«условия конкуренции» в большинстве отраслей (влияние корпоративного
управления, неразвитой инфраструктуры рынка в этом смысле менее значимо).
Частично сложившийся уровень конкуренции можно объяснить наследием советской экономики: узкая предметная специализация промышленных
предприятий при отсутствии эффективного механизма обратной связи от потребителя к изготовителю; централизованное распределение средств без учета
показателей эффективности хозяйствующего субъекта; сочетание высокого
уровня монополизации с низким уровнем концентрации производства, особенно в наукоемких отраслях.
«Насаждать» конкуренцию можно путем увеличения числа реально независимых хозяйствующих субъектов за счет принудительного разделения предприятия-монополиста, организации новых предприятий или «привлечения» импортеров. Однако вследствие слабого учета реальных потребностей населения
спрос на продукцию российских предприятий резко сократился после либерализации экономики, а необходимая реструктуризация проведена не была. Показателем конкурентного потенциала российских предприятий служит резкое падение доли товарных ресурсов отечественных производителей в товарообороте
страны – с 86 % в 1991 г. до 52 в 1998 (табл. 2).
65
Таблица 2
Соотношение отечественных и импортных товаров
в товарообороте страны, %
Структура товарооборота
России
Товарные ресурсы, направленные на российский рынок,
всего
В том числе:
отечественного производства
поступившие по импорту
1991
1995
1998
Год
1999
100
100
100
100
100
100
100
86
14
46
54
52
48
59
41
60
40
59
41
58
42
2000
2001
2002
Резкое увеличение доли рынка иностранных производителей ведет к вытеснению отечественных предприятий в рыночные сегменты, характеризующиеся высокой степенью стандартизации продукции и низкой доходностью. Кроме этого наблюдается отсутствие коммуникационного взаимодействия между
участниками рынка и усиление монополистических проявлений.
За последние 10 лет число выявленных картельных сговоров и иных антиконкурентных соглашений увеличилось почти в 1,5 раза, в то время как число выявленных антиконкурентных действий органов власти – почти в пять раз
(табл. П.1.1).
Изменилась структура нарушений антимонопольного законодательства.
Можно отметить следующие тенденции, возникшие в структуре злоупотреблений хозяйствующих субъектов доминирующим положением на рынке за период с 2000 по 2005 г.: почти в два раза выросла доля нарушений в форме установления монопольно высоких цен, почти в три раза – изъятия товара с рынка с
целью поддержания дефицита и сокращения или прекращения производства
товаров (прил. 2). Среди антиконкурентных действий органов власти, регламентированных ст. 7, 9 закона «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», за период с 2000 по 2005 г. в три раза
возросла доля нарушений при проведении конкурсов (торгов), в 1,5 раза выросла доля нарушений в виде необоснованного предоставления льгот и преимуществ хозяйствующим субъектам (табл. П.3.1). Среди согласованных действий
хозяйствующих субъектов, ограничивающих конкуренцию, наибольший вес занимает ограничение доступа на рынок (32,5 % в 2000 г. и 34,8 – в 2005). Почти
66
в два раза выросла доля нарушений в виде координации предпринимательской
деятельности, хотя ее удельный вес остается незначительным (табл. П.3.2).
По оценкам Министерства экономики и развития РФ и экспертов Российской ассоциации развития малого предпринимательства для включения механизмов рыночной саморегуляции, создания конкурентной среды в экономике
страны необходимо иметь минимум 2,5 – 3,5 млн малых предприятий [99, с.
44]. Однако малый бизнес в России так и не набрал нужных темпов (табл. 3).
Вклад малого бизнеса в ВВП не превышает 10 – 13 %, а удельный вес в производстве промышленной продукции и того меньше [120, с. 166]. Для сравнения:
в экономике промышленно развитых стран 50 – 60 % ВВП приходится на долю
малого и среднего бизнеса, например, доля малых и средних предприятий в
ВВП Великобритании, США, Германии колеблется от 50 до 54 %, в Японии –
52 – 55, Италии, Франции – около 60 %. На долю малых и средних предприятий
приходится около 50% общего объема продаж в промышленности, 67 % – в
сфере услуг, почти 90 % – в строительстве и торговле.
Таблица 3
Число малых предприятий по отраслям экономики (на конец года), тыс.
Численность малых
предприятий
Всего предприятий
В том числе:
промышленность
сельское хозяйство
строительство
транспорт
торговля и общественное
питание
1996
841,7
2000
879,3
Год
2001
2002
840,3
882,3
132,1
10,9
138
17,7
359,4
134,5
14
126,6
19,3
407,1
124,4
13,4
121,8
18,5
386,5
120,8
15,9
112,9
20,3
422,6
2003
890,9
2004
953,1
118,5
17,8
115,2
21,4
416,9
127,7
19,1
121
26,7
441,3
На начало 2005 г. в стране в расчете на 1 тыс. жителей приходится примерно около семи малых предприятий, тогда как в США и Европе этот показатель составляет 35 предприятий [128]. В секторе малого бизнеса на условиях
первичной занятости работает около 13 % трудоспособного населения страны.
Сложившиеся в России условия не способствуют дифференциации продукции, расширению спектра услуг и совершенствованию технологий в силу
67
значительной монополизации экономики, наличия неблагоприятного инвестиционного климата, высоких рисков при осуществлении новаций. В итоге вместо репродукции новаторских свойств такая конкурентная среда носит деструктивный характер.
Опрос 900 менеджеров российских промышленных предприятий показал,
что лишь 5.% респондентов-инсайдеров уверены в перспективах своего предприятия, 20 – оценивают состояние предприятия как тяжелое (рис. 8) [54, с. 71].
20 %
5%
– «на подъеме»
– «нестабильное»
46 %
29 %
– «устойчивое»
– «тяжелое»
Рис. 8. Экономическое положение предприятий, оцениваемое
респондентами-инсайдерами
При этом в группу лидеров попали предприятия различных отраслей
(электроэнергетика, черная и цветная металлургия, машиностроение, легкая и
пищевая промышленность) и из разных регионов страны (Башкортостан, Татарстан, Новгородская, Челябинская область, Красноярский край). Это означает, что ни отраслевая, ни территориальная принадлежность промышленных
предприятий не могут рассматриваться как однозначные «факторы успеха».
Сложность положения заключается в том, что эффект интенсивной конкуренции нивелируется из-за неодинаковых правил игры, выгодных неэффективным предприятиям. Такого рода неравенство вызвано коррупцией на
государственном уровне, стремлением властей решать социальные проблемы
путем поддержания предприятий «на плаву», предоставляя скрытые субсидии
из бюджетов (налоговые льготы, тарифные скидки, льготные кредиты). В ходе
проведенного опроса лишь 8,1 % предпринимателей посчитали, что подход
местной администрации к бизнесу является единым, 23,8 – сугубо дифференцированным, 48,3 – скорее дифференцированным, чем единым [65, с. 127].
Среди проявлений неравенства условий конкуренции можно выделить также
неодинаковый режим налогообложения, неравные условия распределения зем68
Механизмы
принуждения
Неформальные
правила
Мотивационная
структура
Действия по
обмену правами собственности
КОНЦЕПЦИИ
КОНТРОЛЯ
Формальные
правила
Экономические права
ИНСТИТУТЫ
ли и государственных заказов, неравенство административных требований и
условий применения законов, неравные условия доступа к инфраструктуре и к
кредитам банковских структур. Неравные условия конкуренции на мезоуровне
ведут к дестабилизации обстановки на макроуровне, ухудшая инвестиционный
климат.
Таким образом, институциональная среда в России формирует такие способы конкуренции между хозяйственными единицами, что нередко более эффективные предприятия оказываются менее прибыльными.
Формальные и неформальные правила в сумме с механизмами, обеспечивающими их соблюдение, определяют количество ресурсов, которые тратят
агенты на совершение трансакций. Именно существующая институциональная
среда определяет содержание трансакций и задает уровень трансакционных издержек, их структуру и характер распределения между агентами и, как следствие, – стимулы к эффективному использованию ресурсов (рис. 9).
Трансакционные издержки
Рис. 9. Взаимовлияние институциональных образований и экономических
агентов на трансакционные издержки
Институты упорядочивают взаимодействие между экономическими агентами, уменьшают неопределенность выбора в условиях недостатка информации, а также создают систему побудительных мотивов. В результате преобразований российского хозяйственного механизма радикально изменилась вся институциональная матрица. Разрыв традиционных хозяйственных связей вызвал
рост трансакционных издержек координации на всех стадиях контрактного
69
процесса. Чрезмерно высокими являются издержки спецификации и защиты прав собственности.
Конкурентную среду, которая также воздействует на поведение экономических субъектов, на структуру их стимулов, можно рассматривать как один из
элементов институциональной среды, а участников рынка – как субъектов институциональных изменений.
В этом отношении характер поведения хозяйствующих субъектов будет
зависеть от их конкурентного потенциала и способности реализовать имеющиеся конкурентные преимущества.
Как известно, российские предприятия вступили в конкурентную борьбу:
1) с неоптимальной с точки зрения рыночной эффективности организационной структурой;
2) затратными технологиями;
3) неразвитыми системами контроля качества;
4) отсутствием регулирующих рыночное поведение управленческих звеньев;
5) неподготовленным к деятельности в условиях рынка кадровым потенциалом.
Таким образом, в условиях либерализации экономики они оказывались
полностью неподготовленными к конкурентной борьбе, причем в отношении
как организационного устройства, так и навыков ее ведения.
Стратегически проигрывая в конкурентном потенциале, российские
предприятия избрали стратегию пассивного приспособления к складывающимся условиям. С учетом высокой динамики изменений в хозяйственной
среде единственно доступным способом реагирования было комбинирование
разнообразных методов конкурентной борьбы. Сокращение внутреннего платежеспособного спроса вынуждало вступать в ценовую конкуренцию. Снижение степени загрузки производственных мощностей заставляло бороться за сохранение максимального числа рыночных сегментов. Высокая интенсивность
конкуренции стимулировала поиск рыночных ниш с низким уровнем конкурентного противодействия. Такое распыление средств привело к тому, что конкурентное поведение вылилось в текущее приспособление.
70
Если предприятия не способны добиться укрепления конкурентоспособности посредством реализации конкурентных стратегий, они объективно будут
вынуждены обратиться к нерыночным способам решения данной проблемы.
Институциональная среда сложилась таким образом, что конкуренция перемещается из сферы хозяйственного оборота в сферу взаимоотношения с
властными структурами и разворачивается не вокруг покупателя, а вокруг чиновника, распределяющего ресурсы. Экономическое взаимодействие фирм и
государства не ограничивается уплатой налогов и получением взамен общественных и (или) трансакционных благ и услуг со стороны государства. Из-за
наличия асимметрии информации и оппортунистического поведения взаимодействие фирм и государства сопряжено с дополнительными трансакционными
издержками. Предмет торговли на бюрократическом рынке – отсрочки по налогам, исключение из общих правил по налогообложению, включение в целевые
программы государственной поддержки, включение в тендеры по размещению
госзаказов и т. д. В российской экономике существенная доля трансакционных
издержек отношений предпринимателей с властью имеет скрытую, часто нелегальную природу.
Российская экономика, особенно на начальном этапе перехода к рынку,
отличалась слабой спецификацией прав собственности. При этом в экономике
сложилась очень низкая степень государственной защиты прав собственности и
заключаемых контрактов. Частично это следствие неразвитости судебноправовой системы, неисполняемости законов, влияния социальноэкономических сил, групп интересов на ход принятия политических решений.
Низкая степень спецификации и защиты прав собственности нарушает
связь между усилиями данного хозяйствующего субъекта и полученными результатами. Это снижает стимулы к легальной производственной деятельности
и создает предпосылки для поиска политической ренты.
Поиск политической ренты – это стремление экономических агентов
получить экономическую ренту с помощью политических процессов. Экономические агенты прилагают усилия, направленные на получение исключительных
преимуществ, поставив принуждающую силу государства на службу частным
интересам. Политическая рента связана с использованием властных полномочий в экономике, искусственным ограничением конкуренции. Конкуренция
при этом не исчезает, а переносится из собственно рыночной сферы в сфе71
ру воздействия на государство. Вместо того чтобы снижать цены продаж и
повышать качество, производители лоббируют различные выгодные для них
решения со стороны принимающих решения политиков, особенно тех, которые
влияют на рыночные механизмы, т. е. они концентрируют свои усилия на снижении конкуренции на рынке и на занятии рыночных ниш с высоким уровнем
дохода. Вместо затрат на совершенствование производственного процесса дополнительные затраты направляются на политическую деятельность. Фирмы
платят не только за улучшающие их положение привилегии, сколько за то, чтобы избежать ухудшения своего положения вследствие тех или иных действий
государства. Экономика все больше сдвигается в сторону от точки конкурентного равновесия.
В данных условиях возникает тенденция спонтанной приватизации собственности. Под спонтанной приватизацией подразумевается использование
доступа к ресурсам в личных целях, не обусловленное системой формальных
правил. Возможность такого доступа обусловлена, с одной стороны, высокими
издержками защиты прав собственности, а с другой – сформировавшимися, в
частности в России, институтами административного рынка, позволявшего
обеспечить торговлю правом, нарушая формальные правила. Субъекты, осуществляющие регулирование экономических процессов, являются экономическими агентами, обладающими своими интересами, иногда не совпадающими с
интересами тех, кого они представляют, а возможности контроля над их деятельностью ограничены.
Следовательно, возникшая система административного рынка с устойчивыми тенденциями распространения коррупции, вымогательства создает дополнительные препятствия для формирования эффективных прав собственности в силу эффекта зависимости от предшествующего развития (path dependence). В этих условиях может возникнуть ситуация, при которой для экономических субъектов более выгодными оказываются инвестиции не в хозяйственную деятельность, а в политическую – с целью перераспределения активов.
Высокий уровень трансакционных издержек, связанный с неадекватным использованием государством функций защиты прав собственности, ведет
к «вымыванию» определенных форм контрактов и возникновению других, как
правило, менее эффективных.
72
Наиболее губительным следствием неадекватной защиты прав собственности и существования неэффективной системы регулирования является развитие коррупции и рост теневого сектора экономики. Коррупция фактически
предполагает заключение особого рода контрактов между экономическими
субъектами и субъектами принятия политических решений. Такого рода отношения между предпринимательством и субъектами политической власти Радаев В. В. характеризует как «вынужденное сотрудничество» или «брак по расчету», или, другими словами, «контракт-отношения» в виде стратегической и тактической поддержки [108]. В России возник широкий коррупционный рынок, пронизывающий рынок товаров и ресурсов.
По данным исследования «Бизнес и коррупция: проблемы противодействия», проведенного фондом «Информатика для демократии» (ИНДЕМ), общий объем коррупционного рынка услуг в России в 2005 г. составил 319 млрд
долл., при этом минимальная оценка общего объема деловой коррупции, или
суммы взяток, выплачиваемых российскими предпринимателями, составила
316 млрд долл. Для сравнения: в 2001 г. рынок деловой коррупции был оценен
в
33,5 млрд долл. [37, с. 103]. Таким образом, за период с 2001 по 2005 г.
объем коррупционного рынка вырос почти в девять с половиной раз. Однако
этот рост в абсолютном выражении требует сопоставления с индикаторами
экономического роста. Объем рынка деловой коррупции сопоставлен с доходами федерального бюджета, которые в интервале от 2001 до 2004 г. выросли почти на 140 %. В 2001 г. коррупционный рынок был на треть меньше годового
дохода федерального бюджета. В 2005 г. рынок деловой коррупции превзошел
доходы федерального бюджета в 2,66 раза (табл. 4).
Таблица 4
Характеристики общероссийского рынка деловой коррупции в динамике
Год
Показатели деловой коррупции
Интенсивность коррупции (среднее
число взяток)
Средний размер взятки, тыс. долл.
Объем рынка, млрд долл.
Отношение объема рынка деловой
коррупции к доходам федерального
бюджета
73
Изменение
показателя, %
2001
2005
2,248
1,795
-20,2
10,2
33,5
135,8
316
1231,4
843,3
0,66
2,66
303,0
За период с 2001 по 2005 г. интенсивность коррупции уменьшилась примерно на 20 %, однако средний размер взятки вырос почти в 13 раз.
«Верхушечная коррупция» [37, с.105] сопряжена с принятием решений и
имеет весьма высокую цену. В условиях переходного периода оказывались
коррупционные услуги по приватизации и заказному банкротству предприятий,
лицензированию и квотированию экспортных операций, формированию бюджетных трансфертов и налоговых зачетов, выдаче разрешений на бартер и
натуральных зачетов в регионах, обслуживанию бюджетных счетов, уходу от
налогов и таможенных платежей, кредитованию в банковской сфере, выдаче
государственных субсидий. «Низовая коррупция» связана с взаимодействием
предпринимательского сектора и чиновников среднего звена в ходе совершения
процедур регистрации, лицензирования, получения патентов, выплаты штрафов
и т. д.
В соответствии с признанным «индексом восприятия коррупции», опубликованным международной организацией Transparency International 18 октября
2005 г., Россия по коррумпированности заняла 126 место среди 158 стран, попав в одну группу с Нигером, Албанией, Сьерра-Леоне. Для сравнения: в
2004.г. Россия занимала в индексе Transparency International 95-е место, находясь по уровню коррумпированности между Непалом и Танзанией. Можно сказать, что Россия является самой благополучной из стран с таким же уровнем
коррупции и самой коррумпированной из стран с таким же уровнем ВВП на
душу населения.
В условиях отсутствия в современной российской экономике ясных и
надежно защищенных «правил игры» – эффективно действующих институтов
взаимодействия бизнеса и власти, призванных упорядочивать поведение рыночных агентов, деловая коррупция, выступая своего рода «теневым институтом», связывающим интересы хозяйствующих субъектов и государственного аппарата, позволяет предпринимателям до определенной степени просчитывать свою стратегию и хозяйственные риски.
Согласно данным опроса о наличии «связей» с государственными чиновниками 38 % представителей предпринимательского сектора видят в этом важную характеристику легального бизнеса в России [90, с. 42]. Данные исследовательского проекта фонда «ИНДЕМ» «Диагностика российской коррупции: социологический анализ» подтверждают сложившуюся ситуацию. Более 75 %
74
граждан, поставленных в коррупционную ситуацию, воспользовались представившейся возможностью, причем 10 % из них практикуют систематическое и
целенаправленное использование коррупционных связей с должностными лицами с целью извлечения личной выгоды. Доля предпринимателей, дающих
взятку, составила 82 %, выплата взяток чиновникам разных рангов нередко достигает 5–10 % от суммы проводимых с их содействием сделок [37, с. 106]. При
этом речь идет не о простом подкупе, а об «альянсе интересов» государственных структур и бизнеса.
В условиях заведомой невыполнимости формальных требований, предъявляемых государством, участники рынка, лишенные эффективных каналов
оспаривания установленных правил, вынуждены прибегать к их систематическому нарушению и обходу.
Такой процесс деформализации правил приводит к определению «образцов поведения фирм», преследующих собственные интересы и организующих собственное поведение независимо от других участников рынка.
При осуществлении хозяйственной деятельности в рамках теневого сектора источником ожидаемого прироста дохода предприятия становится нарушение законодательно предписанных ограничений и правил, каковыми выступают процедуры регистрации, лицензирования, сертификации, уплаты налоговых платежей, таможенных пошлин, социальных отчислений.
Согласно результатам, полученным исследовательской группой под руководством Ирины Елисеевой, заведующей кафедрой Санкт-Петербургского
университета экономики и финансов, в промышленности, которую Росстат считает наиболее легитимной отраслью, объем теневой экономики достигает 46 %,
средний показатель сокрытия фонда заработной платы и налогов – 50 %. Общий объем теневой экономики составляет 43 %, т. е. почти в два раза превышает официальные оценки. Согласно известному исследованию теневой экономики в странах с переходной экономикой, проведенному аналитиком Института
экономики Венгерской академии наук Марией Ласко, размер российского теневого сектора составляет 39 %. Похожие результаты были получены и Дэниелом
Кауфманом, исследователем Гарвардского института международного развития, и специалистами Московского института социоэкономических проблем, и
МВД России.
75
В тени находится не менее 40 % денежной массы, а в серый оборот вовлечены 40,4 млрд долл. [37, с. 107].
Огромные масштабы теневой экономики в России отражают недоверие к государству, его слабость, а также высокую степень криминализации
властных структур.
В качестве показателей, позволяющих оценить изменения размеров теневой экономики, можно использовать уровень монетизации, степень долларизации экономики, расчеты денежными средствами в общем объеме оплаченной
продукции, уровень собираемости налогов.
По уровню монетизации Россия занимает одно из последних мест в мире.
Несмотря на то, что в течение последних лет коэффициент монетизации российской экономики, который определяется как отношение агрегата М2 к среднегодовому уровню ВВП, увеличивается, его уровень по-прежнему низок и не
может приблизиться даже к отметке 30 % ВВП, в то время как в развитых странах данный показатель варьируется в пределах 80–100 % ВВП, а в развивающихся – от 40 до 60.
Низкий коэффициент монетизации приводит к наличию высокой зависимости рынка, банковской системы и экономики в целом от потоков капитала.
Кроме того, чем ниже уровень монетизации, тем на менее длительный срок
предоставляются кредиты, что ограничивает инвестиционный потенциал экономики. Другая проблема заключается в ограничении возможностей для бюджетных маневров. Для того чтобы достигнуть уровня развивающихся стран, в
предстоящее десятилетие коэффициент монетизации должен расти не менее
чем на 1,5–2 % в год.
Для анализа степени долларизации экономики необходимо исследовать
динамику рублевых и долларовых депозитов и вкладов в банковской системе
России (табл. 5). Долларизация экономики может привести к потере возможности использовать монетарные методы для преодоления кризисных явлений, а
также способствовать ослаблению независимости финансовой политики.
В рассматриваемый период объемы привлеченных средств постепенно
увеличиваются, величина суммарных рублевых депозитов и вкладов юридических лиц превышает величину депозитов и вкладов в иностранной валюте. Доля депозитов и вкладов в иностранной валюте в общей сумме снизилась с
48,5.% в 2001 г. до 32,6 в 2005 г.
76
Таблица 5
Депозиты и вклады, привлеченные кредитными организациями, млн р.
Год
1999
2001
2002
2003
2004
2005
Депозиты и вклады, привлеченные кредитными организациями
всего
в т.ч. в р.
в т.ч. в иностранной валюте
304048
148462
155586
695811
358430
337381
971571
516336
455235
1362326
753811
608515
1924088
1234890
689198
2653355
1789282
864073
Положительные изменения в соотношении денежных средств в национальной и иностранной валюте наблюдаются и в структуре депозитов и вкладов
физических лиц (табл. 6).
Таблица 6
Депозиты и вклады физических лиц, привлеченные кредитными
организациями, млн р.
Год
1999
2000
2001
2002
2003
2004
Депозиты и вклады, привлеченные кредитными организациями
всего
в т. ч. в р.
в т. ч. в иностранной валюте
216875,7
318905,1
462453,8
702406,4
1046576
1539915
149595,4
211253,9
304454,2
457783
649123
1075076
67280,3
107651,2
157999,5
244623,4
397453
464839
Можно отметить, что в целом положительные изменения наблюдаются в
направлении снижения степени долларизации российской экономики. Безусловно, позитивным является факт постоянного роста суммарных депозитов и
вкладов в рублях и иностранной валюте с превалированием рублевой составляющей.
Несмотря на постепенное увеличение налоговых доходов федерального
бюджета однозначно сказать об улучшении фискальной ситуации нельзя. Так,
по оценкам Рабочего центра экономических реформ при Правительстве РФ
только 1,5 % российских предприятий уплачивают все налоги своевременно и
77
полностью, примерно две трети скрывают часть своих доходов, а около одной
трети предприятий вообще уклоняются от уплаты налогов [85, с. 17]. Причинами этого являются экономическая нерациональность части налогов и отсутствие реальной угрозы наказания за неуплату налогов.
Однако темп прироста рублевых депозитов и вкладов над вкладами в
иностранной валюте у физических лиц несколько меньше, чем у юридических
лиц.
Для оценки размеров теневой экономики необходимо также проанализировать динамику доли расчетов денежными средствами и доли расчетов по
прямому товарообмену (бартеру) в общем объеме оплаченной продукции. В течение 1999 – 2002 гг. доля расчетов денежными средствами увеличилась в 1,8
раза, составив 84,7 % [135, с. 180 – 182].
Таким образом, на основе изложенного выше анализа нельзя однозначно
говорить о снижении размеров теневой экономики.
Еще одним доказательством «институциональной неадекватности» рыночного механизма России является несоблюдение деловых контрактов, что
влечет за собой существенные издержки, которые руководители стараются заранее закладывать в бизнес-планы, а также подрыв доверия к контрагентам.
Проверки контрагентов связаны с дополнительными издержками, которые также не дают существенной гарантии выполнения контрактных обязательств.
Одним из вариантов решения данной проблемы явилось создание бизнесгрупп, которые можно определить как специфические сети контрактов, гарантирующих соблюдение прав собственности в рамках четко очерченного объединения банков и предприятий. Функционирование такого рода объединений
предприятий основано на том, что контрактные отношения дополняются и подкрепляются неформальными взаимными услугами. Речь идет о послаблениях
при заключении контракта, а также о гибком дополнении контрактных условий.
Необходимо отметить, что формирование многоуровневых бизнес-групп
тесно связано с концентрацией собственности. В странах с распыленной структурой собственности большинство ведущих компаний действуют самостоятельно, сохраняя внегрупповой статус.
Помимо сказанного выше институциональная среда в России характеризуется тем, что многие важнейшие институты, необходимые для успешного
функционирования рыночной системы (включая институты корпоративного
78
управления), находятся в зачаточном состоянии. При низком уровне доверия,
слабой контрактной дисциплине, ограниченности и непрозрачности экономической информации, отсутствии независимой судебной системы, высоком уровне
коррупции объединение предприятий в бизнес-группы позволяет создать полуавтономную среду, в которой оказываются возможны достаточно сложные
сделки, рассчитанные на длительную временную перспективу. Между предприятиями, входящими в бизнес-группу, возрастает уровень доверия, уменьшается риск оппортунистического поведения, снижаются трансакционные издержки. Другими словами, устойчивые экономические связи в рамках крупных
бизнес-групп могут становиться дополнением или даже заменой слабо функционирующих рыночных механизмов.
Практически сразу после начала приватизации в России структура акционерной собственности сменилась от дисперсной к высококонцентрированной.
Вклад крупнейших бизнес-групп в ВВП России можно оценить до 20–22 %
ВВП. Банковский капитал, сросшийся с промышленными холдингами, оценивается в 20 % активов банковского сектора, что составляет около 8 % ВВП. На
предприятия крупнейших бизнес-групп приходится 25–30 % кредитов и займов,
полученных реальным сектором экономики, что свидетельствует о большей доступности для них заемных средств [55, с. 38].
Наибольший контроль со стороны представителей бизнес-групп наблюдается в промышленности. Высокая степень контроля существует и в банковском секторе. В промышленности финансово-промышленные группы контролируют 38,8 % общего товарооборота, в то время как федеральные и региональные органы власти вместе взятые сохраняют контроль над 24,5 % этого
объема, а доля иностранных предпринимателей составляет 5,3 %. Концентрация контроля уменьшается, если рассматривать ее с точки зрения занятости:
представители крупнейших бизнес-групп контролируют 20 % занятости в отраслях промышленности (табл. П.4.1).
Крупный бизнес проявляет высокую активность прежде всего в ведущих
отраслях: нефтепереработка, черная и цветная металлургия. Кроме того, отрасли, близкие к добывающей промышленности, характеризуются большей вероятностью находиться под контролем бизнес-групп. Большинство из ведущих
бизнес-групп (15 из 22) контролируют активы в более чем трех отраслях промышленности [132, с. 17].
79
В условиях чрезвычайно высоких издержек по защите прав собственности крупный бизнес, не находящий защиты в правовом поле, вынужден прибегнуть к дальнейшему углублению горизонтальной концентрации и вертикальной
интеграции с построением гигантских многоотраслевых холдингов.
Финансово-промышленные группы более приспособлены к несовершенным экономическим условиям. Когда несколько участников рынка контролируют большую часть денежных потоков и рабочей силы, им легче лоббировать
собственные интересы, влиять на деятельность правовых, политических и регулирующих институтов.
Несмотря на отсутствие количественных данных влияние бизнес-групп на
формирование экономической политики является признанным фактом и даже
получило специальное название «захват государства». «Захват государства»
обеспечивает предприятиям-«захватчикам» краткосрочные и долгосрочные
преимущества на микроэкономическом уровне в виде ускоренного роста объема реализации, рыночной доли. Кроме того, предприятия-«захватчики» имеют
большую задолженность перед поставщиками и собственными работниками и
защищены от ее принудительного погашения в соответствии с законом.
В российской экономике наметилась тенденция отделения небольшой
группы холдингов от базовых отраслей, диверсифицирующих бизнес и конкурирующих в масштабах всей экономики. Концентрация собственности на национальном уровне может привести к тому, что в формировании экономической
политики доминирующую роль будут играть несколько групп частных интересов при снижении роли государственных институтов. Особенностью такой экономики становится сужение пространства для конкуренции на внутреннем
рынке, что проявляется в стагнации малого и среднего бизнеса.
Формирование рыночной среды в России еще не завершилось: не все
необходимые институты рынка созданы и функционируют эффективно, система управления продолжает носить черты «экономики физических лиц».
Институциональная система, в том числе и конкурентная среда, определяет возможности участников рынка. Генерируя смешанные сигналы, она делает предпочтительным видом деятельности либо перераспределение дохода и
поиск ренты, либо повышение эффективности производства. Для России сегодня характерно соотношение в пользу контрпродуктивных институтов.
80
Препятствуя притоку капитала, российские экономические институты
ограничивают темпы развития национальной экономики. Проблема усугубляется тем обстоятельством, что российская правовая среда не способствует защите
прав собственности. Функция защиты капитала лежит на самом собственнике
(табл. П.5.1).
Неэффективный производитель воспроизводится благодаря наличию экономических институтов, ориентированных на системную поддержку со стороны государства слабых производств в ущерб сильным. Государство поддерживает неэффективного производителя в экономической и политической форме,
эффективный производитель, функционируя во враждебной политико-правовой
среде, вынужден прибегать к нерыночным методам конкуренции.
2.2. Экономические интересы и государственная политика
Современная экономическая наука исходит из того, что идеальным вариантом взаимодействия любых экономических агентов является взаимореализация их интересов. Те социально-экономические системы, в которых преобладают процессы взаимореализации интересов, характеризуются общим прогрессом и экономическим ростом. Хозяйственный механизм должен представлять
собой регулируемую систему, построенную на взаимодействии противоречивых интересов, находящихся в состоянии легального противоборства и подвижного взаимодействия.
Экономический интерес предполагает максимизирующее стремление.
Это стремление является индивидуальным экономическим отношением, претензией на долю имущества, которым в настоящий момент времени располагает общество.
Принимая во внимание то, что в условиях рынка целевая функция индивида наталкивается на множество таких же функций, а следовательно, интересы
конкретного рыночного субъекта не могут быть реализованы в полной мере,
возникает необходимость в поиске компромиссов и гармонизации отношений
между субъектами рынка.
Исходя из этого социально-экономическую систему можно считать эффективной в том случае, когда взаимодействие субъектов основывается на минимальном подавлении их интересов.
81
Носителями хозяйственных интересов выступают социальные группы,
отличающиеся друг от друга экономическим положением, а также принадлежностью к тому или иному региону, виду деятельности.
Можно выделить несколько линий трансформации частных экономических интересов в государственной экономической политике
1. Представители социальных групп индивидуально выражают свои интересы через средства массовой информации, демонстрации и манифестации,
сбор подписей, обращаясь с просьбами, протестами, пожеланиями в государственные учреждения, ответственные за экономическую и социальную политику.
2. Стремясь оказать максимальное воздействие на государственную политику, носители экономических интересов объединяются в многочисленные
союзы, ассоциации, которые формируют собственные концепции социальноэкономической политики. Значительная часть данных выразителей хозяйственных интересов формально осуществляет консультативную деятельность,
но в действительности решающим образом воздействует на государственную
экономическую политику. По этой линии происходит корректировка интересов
частного сектора с интересами других социальных, профессиональных, общественных групп.
3. Субъекты государственного экономического регулирования – исполнители хозяйственных интересов – проводят в жизнь программу государственной экономической политики.
Таким образом, наличие активного взаимодействия субъектов рынка и
государственного аппарата обусловлено необходимостью обеспечения определенной степени согласованности хозяйственной и политической власти как основополагающего условия прогресса общества. Экономические агенты должны
свободно реализовывать свои интересы, но необходимы определенные ограничения, направленные на недопущение подчинения интересов одних субъектов
интересам других. Регулирование имеющей общественный характер системы
взаимодействия хозяйствующих субъектов призвано выполнять государство,
устанавливая «правила игры» на рыночном пространстве.
Однако описанный механизм представляет собой идеальную картину построения системы государственного регулирования в зависимости от экономических интересов. Остается открытой проблема принципала-агента – такие дей82
ствия агента, которые сопряжены со следованием не целям принципала, а личным целям агента, что сопровождается использованием переданных агенту ресурсов.
Осуществляя контроль от имени государства, чиновники – агенты политической власти в экономическом пространстве – реализуют собственные интересы, которые могут сильно расходиться с интересами их принципала. Отсутствие деперсонифицированных и неограниченных во времени формальных
правил ведет к отсутствию гарантий на развитие долгосрочных проектов. Неформальные нормы достаточны лишь для совершения большинства кратко- и
среднесрочных трансакций. Персонификация отношений и их локализация
препятствуют капитализации ресурсов и их перепродаже.
С целью изучения взаимодействия экономических интересов и государственной политики можно использовать основные положения сетевой теории,
исходящей из того, что в процессе взаимодействия предприятия устанавливаются долгосрочные связи, формирующие сеть. Анализируя факторы формирования конкурентной среды, мы заведомо ограничили социальные сети, в которые включены хозяйствующие субъекты, экономической сферой. В реальности
социальные сети включают в себя как государственные органы, так и отдельных представителей государственной власти, действующих в качестве самостоятельных субъектов, преследующих собственные интересы.
В целом можно сказать, что политические правила формируют правила
экономические, хотя имеет место и обратная зависимость. Права собственности
и, следовательно, индивидуальные контракты определяются и устанавливаются
политическими решениями, однако структура экономических интересов также
влияет на политическую структуру. В результате ресурсы политического поля
включаются в сугубо экономические отношения, а ресурсы экономического поля оказываются важным фактором формирования политико-административной
структуры.
Анализируя взаимозависимость экономических интересов и государственной политики, необходимо учитывать, что концепции контроля, формирующиеся в бизнес-среде, всегда связаны с определенными интересами, другими словами, существует прямое соответствие между стратегиями и интересами,
лежащими в их основе. Напротив, на стороне государства эта связь не является
однозначной, поскольку возможны существенные различия между индивиду83
альными интересами отдельных политиков, их групповыми интересами и интересами государства или общества в целом.
Для более детального анализа влияния экономических интересов на систему государственного регулирования необходимо рассмотреть трансформационные процессы, происходящие в экономике.
В административно-командной системе личные интересы хозяйствующих
субъектов реализуются посредством реализации государственных интересов –
через достижение государством поставленных задач [68, с. 31]. Следствием перехода к рыночной экономике стало изменение приоритетности интересов, что
в конечном итоге сформировало новые подходы к характеру взаимодействия
участников рынка и государственного аппарата.
Государственные структуры формируют институциональные рамки для
деятельности хозяйствующих субъектов, которым предоставляется право свободно реализовывать свои интересы, а также осуществляют защиту тех, кто в
силу каких-либо причин оказывается в неравных условиях по сравнению с другими экономическими агентами.
Тем не менее из-за различий в уровне эффективности и в доступе к ресурсам появляются игроки как в экономической, так и в политической среде, обладающие потенциалом к институциональным инновациям. Целесообразным
представляется использование в этой связи термина политическая элита –
группа со сходными политическими и экономическими интересами, которая
выступает как самостоятельный агент на институциональном рынке [102,
с..287]. Внедрение институциональной инновации группой интересов (политической элитой) можно назвать рентоориентированным поведением, так как оно
почти всегда связано с получением распределительных преимуществ и осуществляется с этой целью.
Рассматривая преобразования, осуществляемые в России, выделим ряд
факторов, повлиявших на проблему согласования интересов.
1. Расширение множества интересов. На уровне государства фиксируется относительное обособление интересов федерального центра и регионов. Одной из характерных черт 1990-х гг. стало относительное экономическое и политическое обособление регионов. Объективными предпосылками этого были неспособность федерального центра обеспечивать сбор налогов, выполнять соб84
ственные финансовые обязательства и пресекать эмиссионную активность региональных властей.
Таблица 7
Динамика объемов выпуска облигаций субъектами Российской
Федерации и органами местного самоуправления
Показатель эмиссионной активности
региональных властей
Объем выпуска облигаций субъектами федерации и органами местного
самоуправления, млрд р.
Год
1992 1993 1994 1995 1996 1997
5,6
9,3 2701 6516 10789 29488
Поддержка на президентских выборах 1996 г. со стороны глав местных
администраций фактически была обеспечена в обмен на предоставление им
сверхширокой самостоятельности. После кризиса 1998 г. и особенно с 2000 г.
начался переход от «полицентрической» к «моноцентрической» модели политического режима [44]. Результатами «укрепления вертикали власти» стали изменения пропорций распределения налоговых поступлений в пользу федерального центра, а также создание федеральных округов во главе с полномочными
представителями президента и реформа Совета Федерации.
На уровне хозяйственных интересов раздробление обусловлено приватизацией собственности. Изменились и личные интересы, главным образом из-за
крупного социального расслоения.
2. Неупорядоченность множества интересов и отсутствие устойчивой
доминанты, которая выражала бы общезначимую для страны перспективу социально-экономического развития. По мнению ряда авторов, успех экономических и политических преобразований связан с наличием сильной элиты, которая была бы способна предложить обществу объединяющие ценности и сама
придерживалась бы этих ценностей [58, 169]. К началу 1990-х гг. в России не
было влиятельных социальных групп, готовых наряду с собственными частными интересами учитывать и реализовывать интересы общества.
3. Обусловленность всех социальных интересов, от государственных до
частных, личным, персонифицированным интересом. Отсутствие интеграции
индивидуальных интересов с государственными и корпоративными порождает
85
коррумпированность на государственном уровне, а также конфликты на уровне
предприятия между собственниками и менеджерами, ориентированными на так
называемые инсайдерские интересы.
4. Отсутствие базы для политики, направленной на формирование конкурентной рыночной экономики и конкурентной политической системы. В соответствии с феноменом path dependence (зависимость от предшествующего
развития) данный факт до сих пор оказывает влияние на поведение участников
социальных взаимодействий, и его необходимо учитывать при рассмотрении
эволюции интересов.
Наряду с отсутствием правовых и рыночных институтов российская экономика отличалась значительными структурными диспропорциями, показателями которых могут служить доля военно-промышленного комплекса, а также
масштабы расхождения между внутренними и мировыми ценами на сырьевые
ресурсы, инвестиционные и потребительские товары.
Структурные диспропорции в сочетании с институциональной неадекватностью экономической системы послужили основой для сдвига в сторону «частичных реформ», позволяющих некоторым социальным группам проводить
арбитражные операции между рыночным и нерыночным секторами. Чем выше
уровень диспропорций в экономике, тем большими ресурсами они будут располагать для того, чтобы в дальнейшем препятствовать завершению реформ,
сохраняя источники ренты.
Общественные интересы реализуются через политическую конкуренцию,
которая представляет собой столкновение различных групповых или корпоративных интересов на политическом рынке. Развитый демократический режим
выступает механизмом поддержания постоянной политической конкуренции,
обеспечивая обществу инструменты контроля за действиями правительства, а
также если действия правительства не соответствуют интересам общества,
предполагает возможность смены власти. При этом через систематическое публичное выявление общественных интересов поддерживается относительный
баланс интересов. Напротив, в условиях нестабильной демократии политическая конкуренция, выступая как преимущественно внутренняя борьба определенных групп за захват власти, приобретает характер постоянного столкновения между государственными интересами и интересами отдельных групп. В
табл. 8 представлены основные стратегии взаимодействия политического и
86
экономического поля в зависимости от степени консолидации и подконтрольности ведомств обществу [152, с. 41].
Таблица 8
Модели взаимодействия между ведомством и бизнесом
Ведомство
Не контролируется обществом
Подконтрольно
обществу
Не консолидировано
Консолидировано
Отдельные представитеВедомство «играет» на отли государственной власти дельных участников рынка
«играют» в интересах отВедомство подчиняет себе
дельных участников рынка участников рынка
Публичная
политическая
конкуренция направляет активность ведомств на реализацию интересов общества
–
На наш взгляд, в настоящее время наблюдается постепенный переход от
«игры» в интересах отдельных участников рынка к их подчинению внутренним
бюрократическим интересам ведомств. Консолидированное ведомство, способное существенно влиять на правила игры, стремится к обеспечению общего
контроля над рынками, отнесенными к сфере их компетенции, что создает возможности извлечения ренты.
Исходя из того, что именно государство и крупный бизнес являются ключевыми игроками, определяющими перспективы развития экономики, важным
оказывается вопрос о взаимодействии интересов представителей государственной власти и субъектов хозяйствования.
В рамках механизма взаимодействия власти и бизнеса государственной
целью является расширение общественных функций субъектов хозяйствования,
которое достигается посредством
построения эффективного мотивационного механизма, стимулирующего
участников рынка действовать в определенном, стратегически важном для общества направлении;
законодательно регламентированных инструментов, направленных на реализацию социальных функций, к выполнению которых представители бизнеса
индифферентны.
При этом основой данного механизма взаимодействия является принцип
экономической свободы субъектов хозяйствования, определяемый наличием
87
взаимовыгодных интересов со стороны экономической и политической власти,
регламентированной законодательством ответственностью сторон, эффективным использованием ресурсов общества в целях его устойчивого роста, легитимностью субъектов взаимодействия.
Таким образом, административно-правовое регулирование, осуществляемое представителями государственной власти, может либо тормозить развитие
рыночных отношений, либо, наоборот, стимулировать деловую активность.
Соответственно, кроме экономических интересов субъекты хозяйствования имеют и объективные политические интересы, суть которых состоит в использовании государственной власти для совершенствования существующих
норм и в целом для формирования благоприятной административно-правовой
среды.
Политические интересы участников рынка можно условно разделить на
три группы:
1) благоприятная административно-политическая среда для равной конкурентной борьбы;
2) благоприятная административно-политическая среда для отдельных
компаний, отраслей, бизнес-групп;
3) исключения из установленных административно-правовых норм, привилегии для отдельных компаний, предоставляемые органами государственной
власти.
Основываясь на исследовании В. Радаева [108], можно выделить две альтернативных стратегии развития бизнеса.
Стратегия адаптации к неконтролируемой среде характерна для тех
субъектов хозяйствования, которые не в состоянии повлиять на механизм административно-правового регулирования. Кроме того, значительная часть
предприятий, имея объективную заинтересованность в благоприятной административно-правовой среде для бизнеса в целом, не имеет группового или частного политического интереса. Для таких участников рынка политическая позиция ограничивается простым использованием права голоса на выборах представительных органов власти или глав исполнительной власти.
Тем не менее рыночная позиция ряда компаний находится в существенной зависимости от частных отношений с органами государственной власти
или отдельными ее представителями. Именно эта часть экономических субъек88
тов активно участвует в формировании социальных сетей, включающих в себя
органы государственного регулирования или отдельных ответственных чиновников.
В условиях конкурентного рынка субъекты хозяйствования вынуждены
искать способы снижения издержек или осуществлять поиск новых рыночных
ниш с целью получения инновационной ренты. Взаимодействуя с властью и
влияя на систему регулирования, участник рынка может искусственно ограничить доступ и получать ресурсы, не соответствующие его уровню эффективности – политическую ренту. В данном случае рыночная конкуренция приобретает форму борьбы за подключение к административным сетям с целью получения определенных привилегий и улучшения рыночной позиции.
Добиться получения привилегий, исключений из правил для одной компании легче, чем изменить административно-правовую среду для всего бизнеса.
Таким образом, в краткосрочном периоде вторая стратегия оказывалась более
успешной для реализации интересов отдельного участника рынка, в результате
инвестиции в «контракт-отношения» с властью оказывались эффективнее инвестиций в производство.
Господство такой оппортунистической стратегии, с одной стороны, являлось результатом слабости государственной власти и неадекватности институциональной среды, с другой – приводило к еще большему ухудшению функционирования политико-административного механизма и в целом рыночной инфраструктуры. Субъекты хозяйствования, имеющие доступ к административным сетям, объективно заинтересованы в сохранении неблагоприятной рыночной среды, следовательно, в данной ситуации усиление влияния частного бизнеса на власть не только не ускоряет, но, наоборот, тормозит развитие рыночных отношений. Взаимодействие «… между государством и бизнесом в России… оказалось в ситуации «плохого равновесия» [97, с. 45], когда при явной
неэффективности существующей системы отсутствовали экономические и политические агенты, заинтересованные в ее изменении.
Представители и властных структур, и бизнес-среды уже во второй половине 90-х гг. начали осознавать, что потери, вызываемые сложившимся положением, заведомо превышали возможный выигрыш. Однако изменить ситуацию в одностороннем порядке было практически невозможно, а для совместных действий необходим высокий уровень взаимного доверия. Попытка ко89
личественно оценить уровень доверия субъектов бизнеса к государственной
власти дала результат – 25 %, тогда как среди всего населения, в среднем по
России, – около 35 % [90, с. 14]. При этом минимальный уровень доверия, требуемый для заключения сделок на рынке, должен составлять 33,3 % [93, с. 100,
101].
Столь низкий показатель уровня доверия бизнеса и власти свидетельствует об отсутствии согласованности властных отношений в экономической среде.
Это явилось следствием того, что легальная политическая власть не защищает
интересы экономического агента либо защищает их неэффективно. Доверие к
государственной власти в среде бизнеса существует в максимально персонифицированной форме, что проявляется в доверии субъектов бизнеса не государственным структурам, а конкретным людям, представляющим эти структуру.
Субъекту хозяйствования приходится приобретать у государства услуги по защите прав собственности на основе подкупа либо отдельных представителей
власти, либо государственных ведомств.
Необходимость формирования и поддержания сложной системы неформальных отношений и договоренностей между государственными органами и
бизнес-структурами привела к тому, что стороны не только являются друг для
друга источниками важнейших ресурсов, но и порождают ряд ограничений.
Для субъектов хозяйствования источниками ресурсов были приватизируемая
государственная собственность, поддержка федеральных властей, ограничениями выступали универсальные решения органов власти, а также «пожелания»
влиятельных политиков. Для государства источниками ресурсов являлись налоговые поступления, а также финансовая и политическая поддержка власти в избирательных кампаниях, а ограничениями – политическое давление и лоббирование.
Таким образом, основные черты взаимодействия власти и бизнеса: одномоментность, паритетность и переговорный характер, являются свидетельством
неразрывной связи институциональных преобразований с поведением субъектов бизнеса, а также с характером и формами его взаимодействия с государственной властью.
Включенность субъекта хозяйствования в социальную сеть «власть–
бизнес», с одной стороны открывает доступ к новым ресурсам и дает преимущества в конкурентной борьбе, с другой стороны создает риск превращения
90
предприятия в карманную фирму государственных структур, что приводит к
увеличению издержек по поддержанию сети и к принятию экономически иррациональных решений.
Наиболее распространенными формами вклада участников рынка в поддержание социальных сетей «власть–бизнес» являются
вознаграждение за получение выгодных контрактов («черные» комиссионные и оплата псевдоконсультационных услуг);
оплата «комиссионных» за размещение государственного заказа в той
или иной компании (на строительство зданий, дорог, коммуникаций, приобретение автомобилей, оргтехники и т. д.);
«добровольные пожертвования» (взносы в «благотворительный фонд»
или помощь детскому дому) в обмен на размещение государственных заказов.
Структуру рынка деловой коррупции по ветвям власти можно проанализировать, основываясь на исследовании фонда «ИНДЕМ» (табл. 9) [37, с. 107].
Таблица 9
Структура рынка коррупционных услуг по уровням и ветвям власти
(2002 г.)
Уровень власти
Федеральный уровень:
исполнительная власть
законодательная власть
судебная власть
Региональный уровень:
исполнительная власть
законодательная власть
судебная власть
Муниципальный уровень:
исполнительная власть
законодательная власть
судебная власть
Всего
Объем, млн долл.
Доля, %
1657,75
2,85
14,4
4,95
0,01
0,04
6631
11,39
57,62
19,8
0,03
0,17
24866,2
42,713
216,08
74,2
0,013
0,65
35500
100
Распределение относительной частоты ответов 1000 предпринимателей
на вопрос «К какой ветви власти относился орган, с которым осуществлялось
коррупционное взаимодействие?» представлено на рис. 10. К сферам деятель91
Частота ответов
ности, которые в наибольшей степени подвержены коррупции в России, относятся лицензирование и регистрация предпринимательской (в том числе банковской) деятельности; выдача разрешений на размещение и проведение банковских операций с бюджетными средствами федерального, регионального и
местного уровня.
100
90
80
70
60
50
40
30
20
10
0
90,2
76,6
2001
2005
12,4
4,2 6,2
законодательная исполнительная
3,6 4,8
2
судебная
не знаю
Уровень власти
Рис. 10. Структура рынка деловой коррупции по ветвям власти
Коррумпированы также получение государственных целевых кредитов,
таможенное оформление импортируемых товаров, получение экспортных квот,
строительство и ремонт за счет бюджетных средств и т. д.
Коррупция в России приобрела системный характер. Государственная
политика определяется частными интересами, дополнительные и теневые доходы составляют существенную часть доходов представителей государственной
власти, коррупционное поведение стало нормой в экономической деятельности.
Полтерович В. М. в работе «Институциональные ловушки» [103] описывает сложившуюся ситуацию в рамках механизма «коррупционной ловушки».
В период начала реформ резко возросла дифференциация доходов, индекс
Джини с 1991 по 1994 г. увеличился более чем в полтора раза – с 26 до 41 %
(табл. П.6.1). Дополнительными факторами, увеличивающими коррупцию, послужили ослабление государственного контроля, несовершенство законода92
тельства, отсутствие выработанной концепции контроля, неопределенность
норм «рыночного поведения».
Если коррупция в обществе носит системный характер, то вероятность
наказания для отдельного коррупционера минимальна, следовательно, через
эффект координации, характерный для институциональных ловушек, это приводит к еще большему распространению коррупционного поведения.
Дальнейшее закрепление неэффективной нормы происходит под действием трех механизмов:
1) эффект обучения – совершенствование коррупционной деятельности,
развитие технологии дачи взятки;
2) эффект сопряжения – неэффективная норма встраивается в систему
других норм – коррупция связана с уходом от налогов и лоббированием законодательных актов;
3) культурная инерция – коррупция оказывается столь обычной, что отказ
от нее воспринимается как нарушение порядка.
В результате трансакционные издержки коррупционного поведения
уменьшаются, а экономическая система оказывается в «коррупционной ловушке», что и произошло в России.
Особый вид коррупции, широко распространенный в России, – электоральная коррупция. Коррупция является частью системы выборов и политической системы в целом. Часто у должностных лиц возникает желание использовать финансовые, материальные и организационные ресурсы для обеспечения
победы на выборах себе или представителю политической партии с целью расширения коррупционного использования ресурсов. Суть процесса «хождение
во власть» (уход бизнесменов во властные законодательные и исполнительные
структуры) состоит обычно не в отказе от бизнеса, а в подключении предприятия к административным сетям.
Несмотря на некоторые изменения, произошедшие в составе политической элиты в течение 90-х г., бизнесу удалось не только сохранить, но даже и
упрочить свои позиции (табл. П.7.1).
Д. Норт подчеркивал, что «в зависимости от того, насколько велика может быть отдача от целенаправленного воздействия на правила и механизмы,
обеспечивающие их соблюдение, может быть выгодно создание промежуточных, посреднических организаций… между экономическими организациями и
93
политическими органами» [86]. Роль таких промежуточных организаций в современной экономике и политике играют лоббисты.
Лоббирование следует понимать как процесс деятельности в органах законодательной и исполнительной власти с целью выявления и представления в
этих органах интересов определенных общественных групп.
Для сегодняшнего состояния российской политической и экономической
среды наиболее характерным методом решения вопросов экономического роста
является «теневое» лоббирование частных экономических интересов, осуществляемое политико-экономическими группами.
В развитых странах процесс законодательного лоббирования осуществляется по схеме: группы давления – профессиональные лоббисты и лоббистские
организации – парламентарии, при этом лоббистские организации осуществляют свою деятельность публично либо в четко установленных законом рамках,
либо под пристальным общественным контролем. Основой лоббирования в
России являются неофициальные соглашения между государственными органами и представительскими структурами предпринимателей, а зачастую сделки, совершаемые представителями коммерческих структур с отдельными чиновниками.
В процессе работы лоббист строит сеть горизонтальных и вертикальных
связей для принятия необходимого государственного управленческого решения. Построение сети начинается с принятия решения о необходимости продвижения законодательной или управленческой инициативы в органах государственной власти. Уже на этом этапе необходим учет интересов заинтересованных групп, который отражается на разработке текста законопроекта, в поисках
компромиссов, необходимых для обеспечения проходимости закона. Помимо
заинтересованных лиц участие в продвижении законодательной инициативы
могут принимать научно-исследовательские учреждения, некоммерческие организации и организации, профессионально занимающиеся лоббированием.
Привлечение специалистов министерств и ведомств помогает просчитать будущие межведомственные противоречия, спрогнозировать позицию правительства как участника законодательной процедуры и провести первичную экспертизу законопроекта. Следующий этап построения сетей лоббирования происходит уже после внесения подготовленного законопроекта в Государственную
думу. На этой стадии необходимо жестко контролировать баланс интересов в
94
сети лоббирования от общественных организаций, государственных ведомств
до узкопартийных интересов фракций, их лидеров и отдельных депутатов.
Крупные российские корпорации и бизнес-группы, обладающие достаточными финансовыми и организационными возможностями, создают системы
законодательного лоббирования собственных интересов через непосредственное включение своих представителей в федеральные списки политических партий, а также в состав их кандидатов по одномандатным избирательным округам
в обмен на предоставление политическим партиям финансовой поддержки при
проведении избирательной кампании. Ряд исследователей называют сложившуюся тенденцию «приватизацией» политических партий. Российское общество, доверие которого к политическим партиям составляет всего 5,7 %, недооценивает роль партий как одного из основных политических институтов. Для
представителей же бизнес-среды, склонных к институциональным инновациям,
политические партии остаются необходимым инструментом для формирования
законодательной власти. Однако исходя из того, что процесс лоббирования в
России не регламентирован, широко распространенными остаются недопустимые методы и технологии его реализации, включая использование по сути коррупционных отношений. Поэтому сегодня актуален вопрос не только о разрушении действующего коррупционного, но и о создании альтернативного механизма цивилизованного лоббирования, что крайне необходимо для установления взаимодействия и партнерских взаимоотношений между обществом и властью.
Интересы малого и крупного бизнеса часто не совпадают, положение
осложняется тем, что отдельные представители малого бизнеса не могут эффективно воздействовать на органы государственной власти. Выходом из сложившейся ситуации может быть создание общественных организаций, способных отстаивать интересы в государственных структурах.
Принято считать, что предприниматели консолидируются в объединения
ради получения «входного билета» – лицензий, аттестаций и т. д., но это внеэкономические стимулы. К экономическим стимулам можно отнести
− обретение неформальных «сертификатов качества» (например, многие
устроители выставок соглашаются рассматривать заявки потенциальных участников, исключительно входящих в определенные ассоциации производителей);
− защиту интересов в диалоге с государством (организованный лоббизм);
95
− образовательно-тренинговые мероприятия;
− возможность организованно участвовать в законотворческом процессе.
С учетом инвестиционного веса последний стимул имеет первостепенное
значение.
Приватизация привела к упразднению отраслевых министерств, и у промышленников и предпринимателей возникла потребность в отраслевых союзах
и ассоциациях, которые смогли бы лоббировать их интересы. Кризис 1998 г.
стал некоторым толчком к самоорганизации бизнеса в целях воздействия на
внешнюю среду. Несмотря на то, что существенных изменений в составе политической элиты не произошло, можно констатировать удлинение горизонта интересов бизнеса, связанное с окончанием массовой приватизации.
Все больше представителей предпринимательского сообщества стали сознавать, что они обладают собственностью (а не только контролем над финансовыми потоками) и если система отношений в обществе не начнет меняться,
то даже вполне успешный и независимый бизнес может быть потерян.
Удлинение горизонта интересов в сочетании с осознанием системных
рисков стали базой для поиска новых вариантов «социального контракта».
Помимо созданного еще в 1991 г. Российского союза промышленников и
предпринимателей, который защищает общие интересы российского делового
сообщества в диалоге с органами исполнительной власти на федеральном и региональном уровнях, а также осуществляет совместную работу с представителями законодательной власти над новыми законопроектами и существующими
нормативными актами, в декабре 2001 г. было зарегистрировано объединение
предпринимателей «Деловая Россия», а в ноябре 2002 г. – общероссийская общественная организация малого и среднего предпринимательства «Опора России». В рамках объединения «Деловая Россия», а также Бюро по надзору и соблюдением прав предпринимателей общественной организации «Опора России» оказывается юридическая помощь для защиты прав, свобод и интересов
предпринимателей от неправомерных действий органов государственной власти и местного самоуправления, проводится независимая общественная экспертиза законопроектов, управленческих решений по вопросам предпринимательства, научно-технической, налоговой, финансово-кредитной политики. Члены
организаций принимают участие в работе экспертных групп при Комиссии по
96
административной реформе, комиссиях и комитетах Государственной думы и
Совета Федерации по вопросам предпринимательской деятельности.
Сегодня бизнес-сообщество состоит из 86 общественных организаций,
сложившихся в определенную систему, в которой ведущую роль играют Торгово-промышленная палата, Российский союз промышленников и предпринимателей, объединяющий крупный и средний бизнес, организация представителей
среднего бизнеса «Деловая Россия», союз общественных организаций малого
бизнеса «Опора России» и отраслевые союзы. Кроме того, в 2004 г. был образован Координационный совет предпринимательских союзов России, который
призван более точно сформулировать проблемы и отношения к ним предпринимательского сообщества с учетом различий в интересах малого, среднего и
крупного бизнеса.
Несмотря на данные социологического исследования, включающего в себя оценки экспертов (57 чел.) и опрос бизнесменов (475 чел.) – 46,6 % опрошенных высказались за необходимость развития отраслевых объединений
предпринимателей [43, с. 106] – реализация этой задачи упирается в склонность
субъектов хозяйствования к индивидуализму. Отсюда стремление многих
предпринимателей добиваться не изменения рыночной среды в благоприятную
для всего бизнеса сторону, а приобретения привилегий исключительно для своей компании при сохранении препятствий для конкурентов. Политически
наиболее активные, склонные к институциональным инновациям предприниматели имеют гораздо больше шансов реализовать свои частные интересы не через коллективные действия, а через сепаратное подключение к административным сетям.
Можно утверждать, что в России сформировался особый тип «политических предпринимателей», который объединяет представителей бизнессообщества, способных реализовать свои собственные интересы и влиять на
характер государственной политики. В целях сохранения контроля над собственностью и обеспечения ее приращения корпоративный сектор экономики
поддерживает формальные и неформальные связи с государственным аппаратом и стремится его «приватизировать». Суть этого процесса состоит в том, что
в России государство перестало быть единым субъектом, имеющим комплекс
органически взаимосвязанных интересов, реализуемых через административноправовой и экономический механизм государственного регулирования.
97
Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития в регулярно проводимом исследовании бизнес-окружения (BEEPS) в 1999 г. показал,
что по общему индексу «приватизации власти» среди 20 стран с переходной
экономикой Россия заняла четвертое место.
Государственные интересы в настоящее время распадаются на комплекс
неоднородных, противоречивых и иногда взаимоисключающих интересов федеральной и региональной власти, отраслевых ведомств и частных интересов.
Приватизация власти проявляется в том, что, оттесняя интересы государства, на
первый план выходят личные и групповые интересы.
В рыночной экономике государственный интерес в экономической сфере
реализуется в первую очередь косвенно, через создание благоприятных условий
для реализации частных интересов, следствием чего является рост налоговых
поступлений в государственный бюджет. В России государственный аппарат на
всех уровнях власти не смог создать благоприятную рыночную среду. Экономический спад привел к существенному сокращению государственных доходов.
В силу этого единственным стратегическим способом реализации государственного экономического интереса стала фискальная политика, что сформировало некоторое противоречие между интересами государства и субъектов хозяйствования: реализация государственного интереса в его фискальной форме
приводит к снижению финансовой устойчивости предприятий, а реализация
интересов участников рынка в сложившихся условиях означает уход от налогообложения и сокращение налоговых доходов государственного бюджета, что
углубляет кризис государства.
В ходе приватизации в рамках государственного аппарата сформировалась новая система отношений. С одной стороны, все участники рынка действуют в административно-правовом пространстве, которое формируется государством. С другой стороны, возникает неформальная сеть социальных отношений, цель которых состоит в получении и поддержании некоторыми субъектами хозяйствования привилегий. Возможность существования такой сети обусловлена переплетением интересов руководителей предприятий и частных интересов отдельных представителей государственной власти, заинтересованных
в получении дополнительной платы за оказываемые управленческие услуги.
Исходя из того, что крупный бизнес имеет больше возможностей для
продвижения собственных институциональных инноваций, частный интерес
98
представителя государственной власти на региональном и местном уровне
направлен на мелкий и средний бизнес. Сектор малого бизнеса имеет высокую
заинтересованность в получении привилегий для своих фирм при отсутствии
возможностей для организованного лоббирования, в том числе и через деловые
ассоциации. Под прикрытием защиты общественных интересов отдельные работники государственного аппарата стремятся расширить возможности продажи в частном порядке своих услуг, наиболее эффективно это реализуется через
усиление государственного контроля частного бизнеса, через расширение прав
государственных органов на выдачу разного рода разрешений. Этот процесс
может быть описан с помощью модели «вымогательства ренты»: индивиды, чье
благосостояние в противном случае будет понижено благодаря деятельности
политиков, компенсируют политикам воздержание от посягательств на их благосостояние. Участники рынка платят не только и не столько за улучшающие
их положение привилегии, сколько за то, чтобы избежать ухудшения положения вследствие действий государства.
Несмотря на установленную законом «О защите прав юридических лиц и
индивидуальных предпринимателей при проведении государственного контроля (надзора)» № 134-ФЗ от 8 августа 2001 г. норму проведения плановых
проверок различных государственных проверок – не чаще одного раза в два года – количество незапланированных проверок в период с 2001 по 2003 г. возросло: милиция – с 60 до 75 %, пожарная служба – с 33 до 63, СЭС – с 31 до 56
%. Эти данные коррелируются с тенденцией роста финансовых потерь фирм
при проведении инспекций (табл. 10) [37, с. 108]. Потери затем закладываются
фирмами в издержки производства, а далее они перекладываются на плечи потребителя в результате повышения цен на продукцию и услуги.
Таблица 10
Финансовые потери фирм при проведении инспекций, %
Организации, осуществляющие
проверки
1
Налоговая инспекция
Соцстрах
Милиция
Лицензирующие органы
Доля платежей, не основанных на официальной шкале, по годам
2001
2002
2003
2
3
4
13
18
2
н.д.
16
22
43
59
73
38
25
31
99
1
Сертифицирующие органы
Пожарная инспекция
Охрана труда
2
27
25
22
Окон чани е
3
31
41
2
т аб л. 10
4
15
43
28
Приведенные факты подтверждают, что из-за отсутствия ответственности, а также системы контроля за деятельностью органов власти произошло
расширение практики вымогательства ренты в России. В сложившейся ситуации значительными становятся потери общества, которые выражаются не только в непроизводственных затратах рабочего времени, но и в финансовых потерях на преодоление административных барьеров.
На основе вышеизложенного стратегию государства в области взаимодействия с рыночным сектором можно описать как деформализацию правил –
встраивание формальных правил в неформальные отношения. Другими словами, активная роль в разработке институциональных норм передается от государства субъектам хозяйствования. Деформализация правил означает усиление
фрагментации экономического пространства и связана с утратой легитимным
государственным аппаратом и его представителями монопольного контроля
над применением силы, правосудием и сбором налогов, не сопровождающихся
территориальным дроблением или открытым вызовом со стороны частных или
неформальных силовых структур.
Новая политическая ситуация, возникшая после выборов 2000 г., привела
к существенному изменению природы властных отношений, означающему реформу самой государственной власти в направлении построения институтов
гражданского общества и изменение характера ее взаимодействия с бизнесом.
Консолидация власти и укрепление государства привело к некоторому
упорядочению бюджетного процесса, изменению взаимоотношений между федеральным центром и субъектами РФ и, как и в случае с субъектами хозяйствования, к удлинению горизонта интересов. Основными чертами современной
модели взаимодействия государства и бизнеса можно считать то, что государство готово учитывать интересы бизнеса при принятии решений, касающихся
экономической политики. Был создан принципиально новый для России механизм регулярных консультаций, заключающийся в периодических встречах ведущих предпринимателей с Президентом, работе Совета по предприниматель100
ству при Правительстве РФ, участии заинтересованных представителей бизнеса
в экспертных и консультативных органах при государственных ведомствах, а
также придании Российскому союзу промышленников и предпринимателей
статуса главного выразителя интересов бизнес-сообщества в целом.
Опираясь на анализ взаимодействия между бизнесом и властью в новых
условиях, многие экономисты говорят о смене модели «приватизации власти» в
интересах бизнеса, которая была характерна для 1990-х гг., режимом регулярных формальных и неформальных согласований интересов между государственными структурами и крупнейшими компаниями, объединенными в различные союзы и ассоциации. Несмотря на то, что развитие рыночного сектора
для государства является важнейшим фактором модернизации экономики, государственный аппарат старается доминировать, навязывая собственную политику.
Нереализованными остаются и интересы трудящихся. Изменившиеся
условия повлекли за собой ухудшение условий труда. Между менеджментом и
персоналом предприятия фиксируются центробежные тенденции, именно профессиональный союз способен занять место между ними и способствовать решению возникающих конфликтов и защите прав и интересов трудящихся. Однако инверсия, коснувшаяся профсоюзов, в основном привела к негативным
последствиям. На многих предприятиях произошло сращивание администрации
и профсоюзных лидеров. Ресурсы общественной организации преобразуются в
административные ресурсы и используются для управления организацией.
Таким образом, экономическая и политическая среда остается все еще не
конкурентной. Выход из ловушки слабого рынка и неэффективного государства
видится в постепенном встраивании в существующую систему механизмов и
институтов, которые стимулировали бы институциональные инновации в сохраняющейся неконкурентной среде. При этом распространение инноваций и
вовлечение в инновационную активность все новых экономических агентов постепенно позволили бы сформировать группы интересов, поддерживающие
развитие конкуренции и способствующие появлению и распространению технологических и организационно-управленческих инноваций.
101
2.3. Административно-правовой и экономический механизм
регулирования хозяйства
Основные теоретико-методологические подходы к анализу хозяйственного механизма, изложенные в первом разделе, исходят из того, что государственное регулирование и рыночный механизм – это две аналитически самостоятельные общности, каждая из которых функционирует согласно собственным основополагающим принципам. Однако, опираясь на ограничение институциональной теории в восприятии действий государства как внешних по отношению к экономике, можно утверждать, что хозяйственная деятельность всегда предполагает некоторое сочетание государства и рынка. Система государственного регулирования необходима для структурирования хозяйственного
механизма. Тем не менее рыночный механизм также является неотъемлемой
частью социальной организации, поскольку при наличии у хозяйствующих
субъектов возможности выбора обеспечивает формирование институциональных инноваций через агрегирование актов разрозненного выбора.
Закрепив за участниками рынка значительные возможности хозяйственного выбора, необходимо выявить механизмы, способствующие повышению
эффективности экономики. Важно, чтобы данные механизмы роста были встроенными, внутренними и основывались на стимулах участников хозяйственного
оборота.
Учитывая то, что государственное регулирование является частью хозяйственного механизма, можно предположить, что трансакционные издержки или
издержки по управлению экономической системой при трансформации внешних
экстерналий во внутренние превращаются в существенные затраты, ощутимые для
отдельно взятого индивида. Однако если с помощью государственного регулирования удается добиться положительного эффекта для общества, экономический
рост модифицируется в социально-экономический.
Необходимо учитывать, что адекватный уровень развития экономики
возможен на основе множества сочетаний рыночного механизма и инструментов государственного воздействия. При этом в связи с усложнением экономической деятельности, мы сталкиваемся с диверсификацией регулирующего воздействия государства – «расширение возможностей и направлений регулирования с целью обеспечения конкурентных преимуществ национальной экономики
102
на мировом рынке путем создания наиболее благоприятных условий для частного и государственного предпринимательства и развития конкурентной рыночной среды» [104, с. 116]. Таким образом, чем выше уровень развития рыночных отношений, тем многостороннее влияние государства на рыночный механизм, а следовательно, в целях экономического роста процессы рыночного
реформирования должны идти бок о бок с модернизацией административноправового и экономического механизма.
При анализе государственного регулирования ошибочным будет рассмотрение государства как единого координирующего центра экономической
системы. Объединенные в сложную иерархию институтов и организационных
структур, представители государственной власти, обеспечивая защиту общественным интересам, нередко реализуют и собственные частные интересы. Поскольку государство – единственный субъект с легитимным правом на насилие
и изъятие богатства, то агенты политической власти вполне могут злоупотреблять данным правом, угрожая установить более строгий контроль с целью захвата некоторой доли бюджета в собственных интересах. Расширение государственного регулирования может служить интересам политиков, увеличивая
влияние, бюджет и занятость в общественном секторе. Анализируя опыт государственного регулирования железнодорожного транспорта в США, А. Шляйфер и Р. Вишны предложили модель, основанную на допущении того, что политик максимизирует число своих сторонников с помощью избыточной занятости [160]. Рост государственного сектора позволяет политикам расширять электоральную базу. Таким образом, можно считать, что неэффективность частных компаний зачастую вызвана искажениями рынка, создаваемыми государством по политическим и идеологическим соображениям.
Исходя из такой трактовки мотивов поведения представителей государственной власти рост доли консолидированных бюджетов в ВВП нельзя считать показателем эффективности регулирования экономической деятельности.
Как свидетельствуют данные МВФ, Россия относится к числу стран, в которых посредством государственных финансов перераспределяется сравнительно невысокая доля ВВП. Отношение совокупных расходов расширенного
правительства России к ВВП ниже, чем в большинстве развитых стран (табл.
П.8.1). Однако данный показатель не учитывает, насколько активно и эффективно государство в лице соответствующих органов власти воздействует на па103
раметры функционирования общества и поддерживает расширяющимся комплексом инструментов желательный режим экономической динамики.
Анализ структуры совокупных расходов расширенного правительства
выявил существенные отличия России от развитых стран. Доля расходов на
общегосударственную деятельность в России (31,37 % в 2002 г.) более чем
вдвое превышает среднемировой уровень. В зарубежных странах удельный вес
таких расходов колеблется в пределах от 4,7 % в Бельгии (2001 г.) до 20,6 % в
Италии (2000 г.) (табл. П.9.1). Это свидетельствует о больших расходах на обслуживание государственного долга и неэффективности общегосударственного
управления в России. Работающие в общественном секторе составляют достаточно мощную группу интересов, поддерживающую программы расширения
расходов на содержание аппарата управления.
Наиболее быстро растущую долю государственных расходов в большинстве стран составляют субсидии и трансферты, что отражает процесс становления «социально-ориентированного государства». При этом среди проанализированных стран Россия имеет самый низкий удельный вес социальных расходов в составе расходов расширенного правительства (38,8 % в 2002 г.). На социальные нужды здесь расходуется всего около 17 % ВВП (2002 г.), при том
как в развитых странах социальные затраты составляют 30–40 % ВВП [147].
Принимая во внимание то, что государственное регулирование является
частью хозяйственного механизма, можно рассматривать его во взаимодействии как с рыночным механизмом, так и с системой неформальных институтов. Формируя продуктивную или, наоборот, контрпродуктивную концепцию
контроля, субъекты хозяйствования являются своего рода проводником институциональных инноваций в рамках всей экономической системы, в том числе и
в органах государственной власти. Государство кроме создания административно-правовой среды функционирования агентов рынка косвенно оказывает
влияние на неформальные институты, расставляя приоритеты в системе общественных ценностей отдельных индивидов.
В связи с этим одним из аспектов институциональной неадекватности системы государственного регулирования в России является то, что проводимая
экономическая политика создала благоприятные условия для поиска ренты хозяйствующими субъектами и для использования нерыночных способов ведения
конкурентной борьбы. «Именно государство оказалось одним из самых силь104
ных факторов, запустивших процесс… криминализации российского общества»
[123, с. 82, 83].
С одной стороны, созданная государством система формальных институтов может стимулировать противоправное поведение хозяйствующих субъектов. Классическим примером этого является созданная в начале 1990-х гг. система налогообложения, породившая массовое уклонение от уплаты налогов. С
другой стороны, само государство не желает подчиняться «правилам игры», которые оно устанавливает для других «игроков», например, игнорируя собственные обязательства по оплате госзаказа крупным промышленным предприятиям. Приспосабливаясь не только к возрастающим трансакционным издержкам, связанным с регулированием экономического процесса, но и к невыполнению условий «контрактов» со стороны государства, субъекты хозяйствования
придерживались форм поведения, несвойственных условиям конкуренции: завышение издержек, рентоориентированное и оппортунистическое поведение.
Такая ситуация привела к кризису неплатежей и способствовала вымогательству ренты со стороны представителей государственных структур.
Сегодняшняя проблема защиты и спецификации прав собственности в
значительной степени обусловлена приватизационным процессом. Фундаментом приватизационных программ стал теоретический подход Коуза, означающий, что даже если «правительство ошибется с первоначальным распределением прав собственности, то частные агенты исправят ошибку в процессе свободных обменов, заключая соответствующие частные контракты» [42, с. 124]. Такой подход не учитывает возможности существования неэффективных институтов и сводит задачи приватизации сначала к дезинтеграции производственных объединений по вертикали и горизонтали, а затем – к их реорганизации с
минимальными суммарными трансакционными издержками.
В рамках «ваучерной приватизации» (1992 – 1994 гг.) задача создания
широкого круга собственников, прежде всего миноритарных акционеров, не
была решена. Свободный оборот ваучеров на предъявителя позволил сконцентрировать в руках немногих предпринимателей значительную часть собственности. Высокие темпы приватизации некоторыми экономистами расценивались
как успех преобразований. По данным Росстата, с 1993 по 2003 г. было приватизировано 96414 государственных предприятий, при этом в 1993 – 1994 гг.
было приватизировано 71829 предприятий, что составляло 74,5 % от общего
105
количества предприятий, приватизированных в 1993–2003 гг. [14]. Тем не менее необходимо оценить качественную сторону процесса: эффективность приватизации, пополнение доходной части бюджетов, привлечение в экономику
стратегических инвесторов. Приватизация началась без необходимой инвентаризации и переоценки государственного имущества. Государственная собственность была продана по рекордно заниженным ценам.
В соответствии с указами Президента Российской Федерации от
14 августа 1992 г. № 914 – «О введении в действие системы приватизационных
чеков в Российской Федерации» – и от 14 октября 1992 г. № 1229 – «О развитии
системы приватизационных чеков в Российской Федерации», которые предусматривали наряду с деньгами использование до 1 июля 1994 г. приватизационных чеков в качестве средств оплаты при приобретении объектов приватизации, за 1992 г. было приватизировано с оплатой в денежной форме 46815 предприятий. В федеральный бюджет поступило около 0,04 млрд р. Предоставление
рассрочки до трех лет и отсрочки платежа, широко используемое в тот период
при значительных темпах инфляции (более 1300 % в 1992 г.), дает основание
считать, что в формировании доходов бюджетов средства от приватизации составляли несущественную долю [14]. Финансовые показатели, характеризующие поступление средств от приватизации государственного и муниципального
имущества и их распределение между бюджетами различных уровней, отражены в табл. П.10.1.
Активы, приобретенные относительно недавно и не всегда на абсолютно
легальных основаниях, нуждаются в защите от судебных, политических, криминальных рисков, угрозы конфискации и признания ничтожности приватизационных сделок. Именно этот факт, наряду с отмыванием доходов, уклонением
от налогообложения, укрытием собственности от кредиторов, является одним
из доминирующих мотивов бенефициарной собственности в России. Реальный
владелец может быть скрыт с помощью цепочки оффшорных компаний, трастов, номинальных держателей, доверительных управляющих и т. д.
Неопределенность относительно результатов преобразований, высокая
инерционность системы привели к тому, что вместо разрушенных институтов
не было создано эффективной замены. Неформальные институты (по своей
природе инерционные), оставшиеся от планово-директивной экономики, в
частности государственный патернализм, совместно с современными инстру106
ментами воздействия на процесс воспроизводства и перераспределения собственности дают значительные полномочия отдельным представителям государственной власти. Льготные кредиты и налоговые послабления, распределение государственных заказов, в том числе для оборонного сектора, решения о
начале процедуры банкротства, прямые дотации и т. п. делают возможным вымогательство ренты со стороны административной власти. Иными словами,
возникшая система административных институтов, позволяющих обеспечить
торговлю правом, нарушая формальные правила, создает дополнительные препятствия для формирования эффективных прав собственности в силу эффекта
зависимости от предшествующего развития (path dependence).
Таким образом, можно утверждать, что в течение трансформационных
преобразований российской экономики было создано неэффективное взаимодействие государства и экономических субъектов. При этом под эффективным взаимодействием мы понимаем способствующие повышению благосостояния сторон отношения, которые сопровождаются минимизацией трансакционных издержек путем создания системы стимулов для участников рынка
и механизма разрешения конфликтов.
Неопределенность роли государства и допустимых масштабов его вмешательства в экономику привела к повышению уязвимости власти перед лицом
заинтересованных групп. Государство располагало слабыми возможностями
для реализации своих прямых обязанностей: защиты легальных прав собственности и формирования институциональной среды. Анализ показывает, что
устойчивость принимаемых нормативных документов непосредственно связана
с уровнем стабильности политической ситуации в стране. Система формальных
институтов России 1990-х гг. характеризовалась чрезвычайно высокой нестабильностью. Содержание законодательных и нормативных актов непрерывно
подвергалось ревизиям (табл. 11) [73, с. 89]. Неустойчивость вновь принимаемых нормативных актов, с одной стороны, может быть обусловлена техническими и политическими ошибками при разработке и принятии документов, с
другой стороны, противостоянием групп интересов, оказывающих влияние на
ход принятия политических решений.
107
Таблица 11
Срок действия нормативных актов по экономическим проблемам, дней
Нормативные акты
постановления
и
распоряжения
указы и распоряжения Президента
Год
Правительства
принятия
кол-во
срок действия
кол-во
срок действия
документа
принятых средний максималь- минималь- принятых сред- максималь- минима
документов
документов ний
ный
ный
ный
ный
1992
1993
1994
1995
1996
272
272
235
125
73
777
645
431
291
164
1649
1345
1090
686
374
18
13
11
21
17
70
84
25
9
24
881
640
477
339
155
1758
1377
927
621
342
В результате возникает ситуация, в которой органы государственной власти не обеспечивают субъектам хозяйствования необходимой инфраструктурной поддержки и достаточного уровня безопасности при параллельном формировании административного рынка бюрократических услуг. Произошло сращивание части активного предпринимательского слоя, предпочитающего
нерыночные методы конкуренции, с институтами государственной власти,
ищущими поддержки в обмен на предоставление «политической ренты».
Став участником рынка, государство не может в полной мере гарантировать
выполнения решений, направленных на реализацию общественных интересов,
что ослабляет государство как политический институт.
В соответствии с индексом GRICS (Governance Research Indicator Country
Snapshot), который рассчитывается Всемирным банком раз в два года для 209
стран на основании оценки таких параметров, как эффективность правительства, качество законодательства, верховенство закона и контроль коррупции, по
состоянию на 2004 г. место России переместилось с 81-го на 89-е [101].
Слабое государство порождает ряд проблем функционирования экономики [74, 104]:
резкое возрастание трансакционных издержек, связанное с неспособностью правительства обеспечить стабильность «правил игры» и гарантировать
выполнение контрактов, заключаемых между экономическими агентами;
108
54
2
78
63
12
постоянные колебания экономического курса, когда органы государственной власти находятся в постоянном поиске новых способов осуществления целей, причем сами цели не являются четко сформулированными;
множественность центров власти, конкурирующих между собой за доминирование в обществе;
ограниченную возможность собирать налоги;
осуществление приватизации с выходом на первый план социальнополитических (стабилизация власти) и фискальных задач, но не задач экономического развития.
Налицо необходимость преобразования системы государственного регулирования с целью создания более эффективных политических институтов,
обеспечивающих снижение уровня трансакционных издержек, которые обусловлены воздействием государства на экономику. Более эффективные институты регулирования экономических процессов позволят создать качественно
новые механизмы заключения контрактов и защиты прав собственности. Для
того чтобы преодолеть инерционность системы, т. е. сопротивление политических и экономических сил, заинтересованных в сохранении возможностей получения политической ренты, необходима широкая поддержка реформ, обеспечивающая их продолжение и развитие.
Предвестником преобразований в сфере государственного регулирования
должно стать более четкое определение задач государства в трансформируемой
экономике России, так как они затем предопределят выбор тех или иных методов и форм воздействия на экономические процессы.
Функции государственного регулирования российской экономики отличаются от традиционно сложившихся в развитых хозяйственных системах и
обусловлены следующими особенностями.
1. Отсутствие практического национального опыта и преемственности
институтов рынка. Регулирование российской экономики осуществляется в
условиях возникновения и формирования рыночной экономики.
2. Дискретность институционального пространства, т. е. отсутствие внутреннего единства институциональной среды. Элементы прежней экономической системы сосуществуют с вновь созданными формальными институтами.
109
3. Общая макроэкономическая нестабильность приводит к сужению «горизонта планирования», переключает внимание с разработки стратегических
программ долгосрочного характера на решение текущих задач.
4. Господство монопольных структур ограничивает регулирующее воздействие на рынок.
5. Государственное регулирование происходит в условиях недостаточной
зрелости органов управления. Даже если начатая в 2004 г. административная
реформа будет и в дальнейшем проводиться успешно, ее воздействие на эффективность исполнительной власти проявится лишь в долгосрочной перспективе,
т. е. после 2008 г. При этом необходимо учитывать, что одной из предпосылок
успешной реализации реформ является уровень доверия экономических агентов
действующим институтам. Косвенным подтверждением слабого доверия хозяйствующих субъектов проводимым реформам в России является пример пенсионной реформы. В первые три года действия новой системы в России лишь 3 %
застрахованных сделали выбор в пользу негосударственных форм инвестирования пенсионных накоплений (в Казахстане в этот же период 50 % застрахованных перевели накопления в частный сектор [41, с.11]). Наряду с низким уровнем информированности населения одна из главных причин этого – недостаточное доверие к институтам инвестирования пенсионных накоплений.
Особенности российской экономики и ее регулирования непосредственным образом влияют на формирование основных задач государства по корректированию рыночных отношений. К таким задачам можно отнести следующие.
1. Государство не только формирует себя как совокупность институтов, но также участвует в создании институциональной среды экономики.
Инициируя институциональные изменения, органы власти должны зафиксировать и придать правовые гарантии вновь созданным институтам, регламентирующим поведение субъектов хозяйствования. Кроме этого, учитывая
то, что институты старой системы обладают некоторой устойчивостью и могут
существовать в виде остаточных норм, адаптирующихся к новой институциональной среде, одна из задач государства сводится к созданию сильной конкурентной альтернативы «институциональным ловушкам». Можно утверждать,
что период первичного и в той или иной мере формального принятия рыночных
институтов завершился, на первый план выходят процессы обеспечения устойчивости сложившегося институционального окружения и адаптивности создан110
ных институтов с целью формирования фундамента для долгосрочного экономического роста.
2. Государство должно способствовать сбалансированному развитию
отдельных элементов и подсистем хозяйственного механизма.
Необходимо не только содействовать созданию лучших образцов поведения экономических субъектов, но и обеспечить их преемственность.
3. Создание единой правовой основы экономической деятельности субъектов хозяйствования.
В рамках этой функции государство определяет право и формы собственности, условия заключения контрактов и хозяйственных договоров, организационно-правовые рамки функционирования предприятий, правила деятельности финансово-кредитных учреждений и т. д. Еще один аспект – правила, регламентирующие доступ агентов хозяйственной деятельности на рынки, влияющие на степень монополизированности или конкурентности национальной
экономики. Предвзятость государства в распределении прав доступа среди хозяйствующих субъектов и благоприятствование тем участникам, которые находятся в более выгодном положении, ограничивает возможности свободной конкуренции. Не меньшую роль играет политика государства, связанная с определением прав на остаточный доход от производственной деятельности. Чрезмерное налоговое бремя может создать стимулы к нерыночным формам конкурентной борьбы вместо легального повышения эффективности производственной деятельности.
4. Обеспечение защиты и спецификации прав собственности.
Спецификация прав собственности способствует созданию устойчивой
экономической среды, уменьшая неопределенность. Неполнота спецификации
(размывание прав собственности) нарушает связь между усилиями хозяйствующего субъекта и результатами, что приводит к ограничению ценности ресурсов, подрывает стимулы к расширению процесса воспроизводства и создает
предпосылки для поиска политической ренты и криминализации экономики.
Необходимо учитывать, что иногда сами участники рынка и представители власти заинтересованы в неопределенности отношений собственности. Одним из
факторов давления на крупный бизнес остается неопределенность в пересмотре
итогов приватизации. Показательным в этой связи является вопрос о сроках
давности по ничтожным сделкам, включая приватизационные. Принятый закон
111
«О внесении изменений в статью 181 части первой Гражданского кодекса РФ»
№ 109-ФЗ от 21 июля 2005 г. снижает срок исковой давности для всех ничтожных сделок с десяти до трех лет. С одной стороны, такое решение можно рассматривать как позитивный шаг, но с другой стороны, для возврата ранее приватизированной собственности государству могут использоваться инструменты
вне норм законодательства о компаниях. Кроме того, увеличился срок давности
для оспоримых сделок с одного до трех лет, срок давности исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной [109, с. 21]. Перевод любой приватизационной сделки из категории ничтожной в категорию
оспоримой технически осуществить несложно. Исходя из этого очевидным становится необходимость моратория на пересмотр итогов приватизации за исключением приватизационных сделок, в которых были явно нарушены действовавшие законодательные акты. Перечень нарушений должен быть четко
определен и оформлен соответствующим нормативно-правовым актом.
5. Обеспечение финансовой стабилизации национальной экономики.
Государство должно обеспечивать организацию денежного обращения и
поддерживать его стабильность. Невыполнение этих функций может привести
к инфляции и демонетизации экономики, что в свою очередь искажает деловые
и контрактные схемы и в целом приводит к более низкому уровню эффективности хозяйства.
6. Предотвращение возможности утраты и ослабления экономической
безопасности страны.
7. Обеспечение социальной безопасности страны, выражающееся в увеличении уровня жизни населения.
В основе российской политики должны лежать не только чисто финансовые проблемы кредитно-денежной и фискальной политики, но и забота о развитии реального производства и, как следствие, о благополучии основной массы
населения страны.
8. Кроме институциональных правил и норм, социально-экономических
интересов и особенностей участников рынка на результаты функционирования
экономической системы оказывает влияние информация, которой обладают
субъекты. В связи с этим одной из задач государства является организация под112
держки процессов извлечения, апробации, накопления и распространения знаний в обществе.
При этом регулирующая деятельность государства должна осуществляться с минимальными трансакционными издержками.
В системе государственного регулирования должны сочетаться методы
стимулирующего воздействия с мерами запретительного и фискального воздействия на экономическую деятельность. В качестве основных методов воздействия государства на экономические процессы некоторые исследователи выделяют [79, 112]
− установление правил экономической «игры»;
− контроль за соблюдением установленных правил и защита участников
товарно-денежного обмена от любых противоправных нарушений;
− экономическое регулирование, поддержка и стимулирование субъектов
рыночных отношении;
− социальные программы;
− планирование, дополняющее механизм рыночного саморегулирования.
Более приближенным к современным условиям, хотя также условным,
является деление методов государственного регулирования на прямые (административные) и косвенные (экономические). Учитывая задачи государства в
трансформируемой экономике России, данную классификацию можно расширить культурно-нравственными методами (рис. 11).
Система регулирования
административноправовое
регулирование
государственный сектор
программно-целевое
регулирование
бюджетноналоговая
система
коммерческий сектор
культурнонравственное
воздействие
финансовая система
РЫНОЧНЫЙ МЕХАНИЗМ
Рис. 11. Основные методы регулирования экономических процессов
113
Административные методы регулирования рынка базируются на силе
государственной власти, авторитете правительства. Они не связаны с мерами
финансового стимулирования, материальной заинтересованности или штрафными санкциями, носят предписывающий характер и представляют собой меры
прямого воздействия на рынок, основывающиеся на силе указаний и приказа. К
методам административного регулирования можно отнести комплекс средств,
влияющих на процесс экономического развития страны и ее положение в международной экономике.
1. Установление стратегических и текущих целей развития товарноденежного обращения.
В соответствие с программой «Вашингтонского консенсуса», основанной
на формуле «стабилизация, либерализация, приватизация», государство в
первую очередь должно обеспечить права и свободы своих граждан. Однако, с
другой стороны, непременным условием соблюдения прав и свобод является
независимость страны и нормальное функционирование народного хозяйства.
Задачей расширенного правительства является недопущение попадания в «ловушки глобализации» – ситуация, в которой страна при сотрудничестве с более
развитыми в экономическим плане государствами теряет интеллектуальные и
финансовые ресурсы [38, с. 12].
Среднесрочная программа социально-экономического развития Российской Федерации на 2006–2008 г., разработанная Правительством Российской
Федерации, предполагает выработку инструментов экономического роста, удовлетворяющих следующим критериям: удвоение ВВП к 2010 г.; прогрессивные
структурные сдвиги в экономике, сближение по уровню экономического развития с наиболее развитыми странами.
В качестве количественной оценки экономического и социального развития можно выбрать объем ВВП на душу населения, учитывая то, что этот показатель характеризует уровень жизни как объем товаров и услуг, потребляемых
населением. В настоящее время к развитым странам относят те страны, где
ВВП на душу населения превышает 12 тыс. долл. США в год [13, с. 14]:
1) нижняя группа – страны с ВВП на душу населения 12–18 тыс. долл.
США – Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Словения, Греция, Португалия, Израиль, Южная Корея, Тайвань;
114
2) средняя группа – страны с ВВП на душу населения 18–26 тыс. долл.
США – большинство европейских стран: Испания, Италия, Франция, Великобритания;
3) верхняя группа – страны, где рассматриваемый показатель составляет
26–35 тыс. долл. США – Германия, Япония, США и некоторые небольшие
страны, например Швейцария.
При расчете по ППС объем ВВП в России составляет около 1,85 трлн
долл. (по ценовым соотношениям доллар равен примерно 10–15 р.). В расчете
на душу населения этот показатель составляет примерно 12,9 тыс. долл., т. е. в
1,2 раза меньше чем в среднем по нижней группе. По отношению к США ВВП
России составляет 15 %, а в расчете на душу населения – более 20%. Для того
чтобы войти в число развитых стран, Россия должна развиваться быстрее,
иметь более высокие темпы социально-экономического развития, чем в развитых странах, – минимум 6 % в год. В этом случае, с учетом неизбежного сокращения численности населения, ВВП на душу населения за 20 лет вырастет
примерно в 3,5 раза и Россия сравняется со средней группой развитых стран
при условии, что они увеличат ВВП примерно вдвое.
Однако при всей простоте формулировки данная цель носит не столько
количественный, сколько качественный характер и требует глубокой модернизации экономики и всего общества. Поэтому стратегическая задача не сводится
только к тому, чтобы догнать развитые страны по показателю ВВП на душу
населения, важная составная часть этой стратегии – догнать развитые страны
по основным социальным и экономическим показателям, включая продолжительность жизни, здоровье наци, экологическую среду. В связи с этим задачей
Правительства в рамках среднесрочной программы на 2006–2008 гг. является
резкое повышение конкурентоспособности человека, государственных институтов и бизнеса:
1) развитие «человеческого капитала» и повышение качества жизни (модернизация образования, реформа здравоохранения, формирование рынка доступного жилья, сокращение масштабов бедности, развитие социальной помощи, совершенствование пенсионной системы);
2) повышение эффективности государственного управления и регулирования (реформа государственного управления, приватизация и управление гос115
ударственной собственностью, развитие механизмов частно-государственного
партнерства);
3) создание и развитие институтов, обеспечивающих конкурентоспособность экономики (защита прав собственности, развитие финансовых рынков,
банковского и страхового сектора, антимонопольная политика, развитие малого
предпринимательства, стимулирование инноваций);
4) внешнеэкономическая интеграция России.
Анализ определенных среднесрочной программой задач дает понять, что,
по мнению авторов программы, государство обязано создавать равные условия
конкуренции для всех участников рынка при ясных и прозрачных правилах игры. Иными словами, любое другое вмешательство государство нарушает конкуренцию и снижает эффективность экономики. На наш взгляд, постановка задачи о сокращении нерыночного сектора не вполне корректна, поскольку к нерыночному сектору можно отнести и отрасли социальной сферы, коммерциализация которых неизбежно приведет к снижению уровня жизни населения. Кроме того, в программе отсутствуют конкретные инструменты, которые предлагаются для реализации поставленных целей.
2. Государственное установление цен или их пределов.
Ценовая политика, являющаяся частью экономической политики государства, должна содействовать развитию рыночных отношений в экономике,
служить средством защиты собственности, способствовать замедлению инфляции, смягчению ее негативных экономических и социальных последствий, способствовать развитию конкуренции, свободному перемещению товаров, услуг и
финансовых средств.
С 1992 г. генеральной линией ценовой политики в России становится, вопервых, последовательное проведение либерализации цен, причем либерализация цен увязывается с развитием конкуренции на товарных рынках как условием повышения эффективности рыночного ценообразования, и, во-вторых, осуществление государственного регулирования цен и тарифов в отраслях, относящихся к естественным монополиям.
Ценовая политика в России, выразившаяся в одномоментном высвобождении цен, привела к спаду производства, ограничению потребления, образованию деформаций в производственной структуре, ввела экономику в режим простого суженного воспроизводства. Баланс спроса и предложения на товарном
116
рынке обеспечивался не за счет роста отечественного производства, а в основном за счет ограничения потребления продовольственных товаров, чрезмерного
расширения импорта, сокращения реальных доходов населения, девальвации
рубля. Действующие цены фактически утратили системный характер, взаимосвязь между ними основывается не на конкуренции издержек производства, а
на монополизме и высоком влиянии посредников на приращение цены. О мощном давлении на уровень цен посредников свидетельствует многократное превышение средних цен приобретения над ценами производителей топливноэнергетических ресурсов: по углю разница достигла 3,8 раза, по газу – 7,7, топочному мазуту и автомобильному бензину – 1,5, нефти – 2 раза [141, с. 125].
Кроме того, в российских условиях цены способствовали дезинтеграции
хозяйств, что выражалось в следующих диспропорциях.
1. Резкое повышение абсолютных и относительных цен на продукцию
топливно-энергетического комплекса, а вместе с нею и на продукцию нефтепереработки, повлекло за собой обострение проблем воспроизводства в таких отраслях как сельское хозяйство, машиностроение, строительство, транспорт.
2. Отставание цен на продукцию обрабатывающей промышленности от
цен на продукцию добывающих отраслей привело к снижению конкурентоспособности российских товаров на мировом и внутреннем рынке в связи с недостатком оборотных средств и повышением конкуренции со стороны импорта.
3. Резкое отставание роста цен на продукцию сельского хозяйства по
сравнению с другими отраслями экономики, особенно промышленности.
В Конституции РФ прописано то, что проведение ценовой политики является одной из функций государства, однако реализуется данный компонент
неэффективно. На протяжении пяти последних лет прогнозы по инфляции никогда не совпадали с фактическим ее уровнем. При этом общественность даже
точно не знает, насколько выросли потребительские цены, различия между
официальной статистикой и субъективными ощущениями населения достигают
двух-, трехкратной величин. По всему кругу потребительских товаров, которые
составляют больше половины расходов населения, темп роста цен заведомо
выше 20 %, хотя по официальной статистике – 10–12 % [141, с. 124].
Правительство не предусматривает активных мер по сдерживанию уровня инфляции в промышленности и по созданию условий для экономического
роста. По данным Росстата на сегодняшний день государство регулирует цены
117
по 221 позиции из 445, но речь идет обо всех товарных позициях, по которым
какое-либо регулирование – через фиксацию цен (тарифов), установление предельных цен, декларирование повышения цен, ограничение уровня торговой
наценки или уровня рентабельности – осуществляется хотя бы в одном из субъектов федерации. При этом на уровне отдельных субъектов РФ максимальная
цифра составляет 115 позиций, или чуть более 25 % всех позиций, наблюдаемых органами госстатистики. Максимум достигнут в Северной Осетии, следом
за которой идут Иркутская и Курская области (соответственно 113 и 100). В
большинстве регионов, включая Москву, Санкт-Петербург, Новгород, Тверь,
Пермь, в той или иной мере регулируются от 40 до 60 наименований товаров и
услуг, что соответствует примерно 10–15 % их общего перечня [153, с. 76].
К наиболее часто регулируемым товарным позициям относят медикаменты, пассажирский транспорт, коммунальные услуги, тарифы на электро- и
газоснабжение, услуги почтовой и телефонной связи, ритуальные услуги, а
также детское питание. При этом цены на регулируемые товары растут такими
же темпами, как и на нерегулируемые, т. е. регулирование не ведет к снижению
цен и даже, наоборот, лишает производителей и торговых организаций стимула
эффективно работать и ведет к росту цен. Одной из причин такой ситуации
может быть сращивание регулятора и регулируемого. Частично это подтверждается тем, что большинство товаров, цены которых тем или иным образом
регулируются, не производятся в секторах, относимых к естественным монополиям. В данном случае монопольное положении компании, возможно, связано с
искусственным ограничением конкуренции со стороны региональных властей
посредством барьеров на вход компаниям из других регионов. Ограничения
конкуренции в регионах при наличии сегментированных рынков в стране приводит к тому, что установленные цены гораздо выше, чем они могли бы быть
при создании общестранового товарного рынка и более высокой конкуренции.
Помимо этого одним из важнейших факторов, способных повлиять на
темпы и пропорции экономического развития, является реализация ценовой
политики в сфере регулирования тарифов естественных монополий (снижение
цен на энергоресурсы на 10 %, приводит к снижению себестоимости конечной
продукции на 18 %). Цены (тарифы) на продукцию (услуги) субъектов естественных монополий устанавливаются исходя из того, что их прирост не должен превышать прогнозируемый Министерством экономического развития и
118
торговли России прирост цен производителей промышленной продукции. Так,
Правительством Российской Федерации предложено установить на 2006–
2008 гг. предельные темпы прироста средних оптовых цен на газ для потребителей: на 2006 г. –11 %, 2007 – 8, 2008 – 7 %. Темпы роста цен на основные товары и услуги естественных монополий – электроэнергию, грузовые железнодорожные перевозки – в 2006–2008 гг. не должны превышать целевой уровень
инфляции, установленный для соответствующих лет. Другими словами можно
сказать, что правительство ежегодно задает план роста регулируемых тарифов
на услуги естественных монополий, запуская виток спирали инфляции издержек. При этом злоупотребления компаний, повышающих цены в два – пять раз
выше темпов инфляции, не пресекаются средствами антимонопольного регулирования (табл. П.11.1).
Ценовая политика не может сводиться только к использованию денежнокредитных инструментов. Выполняя только роль «стерилизатора» денежной
массы, правительство, во-первых, берет на себя частично функции Центрального банка, а во-вторых, упускает из виду такой инфляционный фактор, как использование монополистами своего доминирующего положения на рынках в
виде завышенных цен. В связи с этим возникает потребность четкого определения роли государства в формировании ценовой политики, а также выяснения
границ рынка и их влияния на цены. При этом эффективность ценовой политики будет выражаться в создании условий для повышения конкурентоспособности экономики России по широкому кругу товаров с высокой долей добавленной стоимости, что может быть реализовано через расширение емкости внутреннего рынка, снижение издержек производства, согласованную политику ценообразования в смежных отраслях, а также за счет усиления контроля над
структурой издержек производства.
3. Прямой контроль власти над монопольными рынками с целью формирования и поддержания конкурентной среды, необходимой для функционирования рынка.
При всем многообразии национальных особенностей можно выделить
три компонента прямого антимонопольного регулирования, которые представляют собой совокупность норм, направленных на предупреждение и пресечение антиконкурентных соглашений, устранение злоупотреблений доминирующим положением на рынке, контроль за экономической концентрацией.
119
Исходя из этого можно утверждать, что антимонопольное регулирование,
базирующееся на рыночных отношениях, не включает в себя инструментария,
пригодного для создания рыночных отношений. В России меры по антимонопольному регулированию начали применяться в условиях, когда конкурентного
рынка и развитых рыночных отношений не было (начало антимонопольного
регулирования в России было положено принятием 22 марта 1991 г. закона
РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на
товарных рынках»), а антимонопольная политика рассматривалась как часть
политики разгосударствления.
Государственный антимонопольный комитет создавался именно в целях
формирования условий для проведения приватизации и реорганизации приватизируемых предприятий. Таким образом, антимонопольная политика в России
закладывалась не как активная поддержка возникающей конкурентной среды, а
как пассивная защита с преобладанием разрешительно-запретительной функции. Кроме того, первоначально в ведение антимонопольных органов были
включены самые разнообразные виды деятельности: контроль за лицензированием, защита прав потребителей, экспертиза учредительных документов союзов, ассоциаций, холдингов и акционерных обществ. Основной функцией Государственного комитета по антимонопольной политике в этот период считалась
разработка положений о правилах торговли и оказании услуг и осуществлении
мер по коммерциализации товаропроводящей сети, что существенно сужало
круг целей антимонопольной политики.
Такая достаточно узкая ориентация антимонопольных органов на деконцентрацию как практически единственный способ активизации конкуренции
привела к отсутствию согласованности с целями экономической политики и
явилась причиной усиления монополизации на отдельных рынках.
В целом необходимо отметить, что на первом этапе реформ антимонопольная политика не могла выполнять свои функции, поскольку задачи ее были
шире, чем просто сохранение и защита конкурентной среды, ее необходимо
было создавать заново. Однако несмотря на указанные минусы некоторые
успехи были достигнуты: понимание важности антимонопольного регулирования, формирование антимонопольных органов, обеспечение юридической регламентации.
120
Начиная с принятия в 1994–1995 гг. постановления Правительства РФ «О
Государственной программе демонополизации экономики и развитии конкуренции на рынках Российской Федерации» и федерального закона «О естественных монополиях» принципы антимонопольного регулирования распространились на такие сферы экономики, как финансовые рынки, банковская деятельность, страхование, отрасли естественных монополий. В антимонопольной
политике преобладающим стал количественный подход: доминирующим признается положение хозяйствующего субъекта, доля которого на рынке определенного товара составляет не менее 65 %. Указанные нововведения помогают
формализации критериев рыночной власти и обеспечивают некоторую объективность антимонопольных органов. Тем не менее конкурентная и промышленная политика остаются все еще не скоординированными, а запретительноразрешительные инструменты антимонопольного регулирования не позволяют
создать автоматически эффективный конкурентный механизм.
Лишь с 2001–2002 гг. осознается необходимость перехода от преимущественного ex post к регулированию ex ante – предупреждение правонарушений
в сфере конкурентного права. С учетом того, что монополистическая деятельность включает в себя деятельность не только субъектов рынка, но и государственных органов, с 2000 г. особое место в антимонопольной политике России
занимают меры, направленные на пресечение антиконкурентных действий органов государственной власти. В рамках административной реформы государственных органов управления в 2004 г. создана Федеральная антимонопольная
служба, задачей которой является не столько антимонопольное регулирование,
сколько развитие политики поддержания конкуренции, включающей более активные мероприятия упреждающего характера. Несмотря на декларируемые
цели в реальности действия антимонопольных органов достаточно пассивны:
выявление нарушений происходит только по жалобам самих хозяйствующих
субъектов, не разработана модель эффективного конкурентного механизма,
требуется дальнейшее развитие взаимоотношений между конкурентной и экономической политикой.
Указанные недостатки отчасти призваны устранить законы «О защите
конкуренции» и «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об
административных правонарушениях». Существенным достоинством разработанных нормативных актов является объединение норм, посвященных конку121
ренции на товарных и финансовых рынках, поскольку принципы конкурентной
политики едины вне зависимости от типа рынка ввиду того, что относятся к
действиям и соглашениям хозяйствующих субъектов и органов государственной власти. Кроме того, существенно расширены нормы, посвященные ограничению конкуренции со стороны органов исполнительной власти и местного самоуправления (ст. 10 федерального закона «О защите конкуренции»), что коррелируется с описанными ранее исследованиями, согласно результатам которых действия органов власти являются одной из причин ограничения конкурентной среды. Радикальные нововведения касаются режима ex ante антимонопольного контроля актов государственной помощи. Глава 5 закона «О защите
конкуренции» содержит определение государственной помощи, критерии деления помощи на допустимую и недопустимую, регламентацию предоставления
государственной помощи.
Федеральный закон «О защите конкуренции» меняет критерии определения доминирующего положения участников рынка, снижая границу доли рынка
до 50 %. На наш взгляд, обоснованным выглядит отнесение к доминирующим
субъектов естественных монополий, что соответствует условиям их функционирования и возможностям воздействия на параметры рынка. Однако спорным
можно признать введение в закон такого понятия как «коллективное доминирование» как рынка, на котором действуют несколько крупных участников (совокупная доля трех участников превышает 50 % либо доля пяти участников превышает 70 % при том, что доля каждого – не менее 8 %), поскольку доля рынка
не может служить единственным основанием для вывода о наличии коллективного доминирования. В качестве необходимых условий заключения и поддержания картельного соглашения можно рассматривать совокупность высоких
барьеров входа на рынок, постоянное взаимодействие компаний, низкую долю
инноваций, соглашения о кооперации. Введение критериев коллективного доминирования в том виде, как они сформулированы в законопроекте, существенно расширит число субъектов, доминирование которых не требует специальных доказательств. Отраслей, соответствующих только первому критерию
коллективного доминирования (суммарная рыночная доля трех продавцов – не
ниже 50 %, а каждого из них – не ниже 8 %), в российской промышленности
достаточно много: в течение 2000–2002 гг. доля таких отраслей в общем объеме
промышленного производства составляла 12–14 %. На протяжении рассматри122
ваемого периода доля самого крупного из производителей и суммарная доля
трех ведущих компаний не являлись достаточно стабильными, что свидетельствует об относительно низких барьерах входа, в связи с этим неправомерным
будет распространять на эти рынки определение «коллективного доминирования».
Даже учитывая то, что доминирование не является само по себе нарушением конкурентного законодательства, на наш взгляд, необоснованным будет
возложить необходимость доказывать отсутствие коллективного доминирования на столь широкий круг компаний.
Опираясь на недостаточную эффективность правоприменения в России, а
также низкие значения штрафных санкций, максимальная величина которых не
превышает 5000 МРОТ, нормативно-правовое обеспечение и в целом антимонопольная политика не создают весомых стимулов у субъектов хозяйствования
участвовать в обеспечении соблюдения установленных правил.
4. Определение и поддержание рациональных социальных норм.
В президентском выступлении на состоявшейся 5 сентября 2005 г. встрече с членами правительства, руководством Федерального собрания и членами
Государственного совета РФ были выдвинуты национальные проекты, которые
должны обеспечить в двух-, трехлетнем временном горизонте прорывы в областях образования, здравоохранения и обеспечения населения жильем, а также в
агропромышленном комплексе. Другими словами, общий курс реформ реализуется через концентрацию бюджетных и административных ресурсов на повышении качества жизни граждан России, на инвестиции в человека. В ежегодном страновом рейтинге по качеству жизни, опубликованному в конце 2004 г.
журналом «The Economist», Россия заняла 105-е место из 111 стран, опередив
Нигерию, Ботсвану, Гаити, Зимбабве, Узбекистан и Таджикистан [33, с. 7].
Необходимость повышения качества жизни возводит социальные задачи
в ранг приоритетных и требует разработки такой государственной политики,
которая не только бы создавала условия для максимально быстрого развития
экономики на современной научно-технической основе, но и способствовала
бы эффективному решению накопившихся социальных проблем.
Основными стратегическими приоритетами, заявленными в «Программе
социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную
перспективу (2006–2008 гг.)», являются ускоренный рост ВВП и сокращение
123
бедности. С целью более детального анализа возникает необходимость конкретизировать эти несомненно актуальные задачи. Учитывая постсоветский производственный спад, ускоренный рост ВВП необходим, однако в единстве с положительными структурными изменениями в экономике, соответствующими
мировым тенденциям. Экспортно-сырьевая модель развития в конечном итоге
может только усилить негативные социальные процессы. Согласно оценке экономистов Лексина В. и Швецова В. при реализации задач удвоения ВВП и при
сложившейся сейчас структуре субъектов РФ и муниципальных образованиях
различие первых по душевому ВРП может возрасти также вдвое, доходам населения – на 35 – 60 %, по бюджетной обеспеченности собственными доходами –
на 70 – 80 %. На муниципальном уровне возможен дополнительный рост на
15.– 40 % [66]. Таким образом, точечный экономический рост будет способствовать усилению дифференциации регионов, видов производств.
Вторая стратегическая установка – сокращение бедности – также требует
конкретизации. Повышение благосостояния может явиться не только следствием экономического роста, но и стать его предпосылкой. Современная экономика требует высококвалифицированных кадров, а их труд – достойной оплаты,
кроме того, доходы формируют платежеспособный спрос – двигатель экономического роста. Таким образом, детализируя вторую задачу среднесрочного развития экономики России, необходимо отметить, что главным является расширение занятости и повышение доходов населения, и усиление на этой основе
стимулов к росту производительности труда и производства в целом.
Специфической чертой российской экономики, сложившейся в 90-х гг.,
является игнорирование закона стоимости рабочей силы, что выражается в
крайне низкой доле оплаты труда в объеме денежных доходов населения – 40 %
при 70 – 80 % в развитых странах [35, с. 26]. На основе занижения оплаты труда российских работников – одного из самых дешевых в мире – извлекаются
огромные дополнительные прибыли.
Планируемый в «Прогнозе социально-экономического развития Российской Федерации на 2006 год» среднемесячный уровень заработной платы в
10125 р. примерно соответствует двухдолларовому уровню часовой оплаты.
Что касается среднемесячной оплаты труда работников бюджетной сферы, то
она увеличится с 6360 р. в 2005 г. до 7599 р. в 2006. Уровень почасовой заработной платы в промышленности по данным за 2004 г. составил 1,7 долл. [24, с.
124
149], тогда как в Германии – 24, Японии – 23, а в США – 20,5 долл. [64, с. 6].
Даже с учетом более низких внутренних цен разрыв чрезмерно велик (примерно в шесть раз). При этом разница по производительности труда между Россией
и ведущими странами значительно меньше – в два – три раза.
На наш взгляд, кроме слабости контрактных отношений между наемным
работником и работодателем в определении уровня и режима оплаты труда одним из факторов, который поддерживает отмеченный разрыв между заработной
платой в России и странах Европы является неразвитость институтов, позволяющих выявлять шкалу цен рабочей силы в зависимости от ее квалификации
(табл. 12) [24, с. 149].
Таблица 12
Соотношение России и других стран мира по заработной плате и
производительности труда в промышленности (Россия =1, 2004 г.)
Группа стран
Страны Северной Европы
(Норвегия, Дания, Швеция, Финляндия)
Страны «Группы семи»
Страны Средиземноморского региона
(Португалия, Греция, Испания, Словения,
Турция, Израиль)
Страны Юго-Восточной Азии
(Южная Корея, Малайзия, Сингапур)
Страны Центральной и Восточной Европы
(Венгрия, Польша, Румыния, Словакия, Чехия)
Страны Латинской Америки
(Чили, Колумбия, Мексика, Венесуэла)
Россия
Новые «центры силы» Азии
(Китай, Индия, Индонезия)
Почасовая
Производство
добавленной стооплата
труда
имости на одного занятого
18,2
2,6
13,5
5,2
2,3
1,5
4
2
1,5
1
1,4
1
1
0,3
1
0,5
Неприемлемым можно считать 10 %-ное соотношение минимальной и
средней заработной платы в России. Комитет по социальным правам Совета
Европы утверждает, что соотношение минимального размера оплаты труда и
средней заработной платы не должно падать ниже 50 – 60 % [77]. Кроме того,
125
Прожиточный минимум, р. в мес.
ставка минимальной заработной платы занижена по сравнению с прожиточным
минимумом в 4,2 раза, но специалисты утверждают, что реальный прожиточный минимум в лучшем случае вдвое превышает официальный (рис. 12).
4500
3950
4000
3669
3375
3500
3000
3052
2602
2500
2000
1500
1000
500
0
2004
2004
2006
2007
2008
Год
Рис. 12. Прожиточный минимум трудоспособного населения
Это означает, что численность населения с доходами ниже прожиточного
минимума составляет много больше, чем официально заявленные 22,6 млн чел.
Так, по мнению Глазьева С. Ю., за чертой бедности на сегодняшний день находятся не меньше 50 млн человек [35, с. 26]. Обострение возникших социальных
проблем происходит благодаря дифференциации заработной платы в меж- и
внутрирегиональном, меж- и внутриотраслевом разрезе. Если в начале 90-х гг.
соответствующие различия достигали максимум двух – трех раз, то в августе
2004 г. по данным Федеральной службы государственной статистики разница в
уровнях заработной платы между газовой промышленностью и сельским хозяйством равнялась 13,3 раза, а между предприятиями топливной отрасли –
100.– 150 раз [64, с. 7].
Заниженный уровень заработной платы в России подрывает воспроизводство трудовых ресурсов, дестимулирует работников к повышению производительности труда, ограничивает платежеспособный спрос, а значит, и рост производства. Возникшая чрезмерная дифференциация в оплате труда по отраслям
126
и регионам ставит под сомнение существование в стране единого социального
и экономического пространства.
На основании приведенных данных можно считать, что в течение многих
лет государство осознанно проводит политику сдерживания заработной платы,
аргументируя тем, что повышение оплаты труда чревато развитием инфляционных процессов. Установки социальной политики, положенные в основу финансового плана 2006 – 2008 гг.: 1) удвоение номинальной заработной платы
работников бюджетной сферы и денежного содержания военнослужащих, или
их увеличение с учетом инфляции в 1,5 раза; 2) удвоение номинальной заработной платы по народному хозяйству в целом (с 6,7 тыс. р. до 13,5), или
40 %-ный ее рост в реальном выражении; 3) повышение размеров пенсий, позволяющее довести соотношение между трудовой пенсией и прожиточным минимумом пенсионера со 107 до 126,5 %; 4) уменьшение доли населения с доходами ниже прожиточного минимума с 15,8 до 9,7 % [117, с. 98]. В 2006 г. среднемесячная заработная плата составила 10,1 тыс. р., увеличившись в сравнении
с 2005 г. на 20,1 %. Другими словами, проектные параметры консервируют
чрезвычайно низкий уровень цены рабочей силы, соответствующий двухдолларовой часовой оплате труда.
На наш взгляд, тезис «повышение оплаты труда чревато развитием инфляционных процессов, «съедающих» ее прирост», требует некоторой корректировки. Во-первых, увеличение заработной платы – не единственный источник инфляции, во-вторых, рост заработной платы неинфляционен, если становится реальным фактором повышения производительности труда и расширения
производства.
Ускоренный рост заработной платы, наблюдаемый в последние годы, не
ведет к повышению издержек российских компаний в цене продукции, даже
снижается. Происходит это вследствие опережения роста оптовых цен по сравнению с инфляцией: динамика заработной платы «укладывается» в вилку оптовых и потребительских цен (рис. 13) [24, с. 151] .
На наш взгляд, рост производства должен сопровождаться не только повышением предпринимательских прибылей и доходов государственного бюджета, но и увеличением оплаты труда, причем не просто увеличением, а повышением ее доли в ВВП.
127
Низкая заработная плата создает препятствия для институциональных
преобразований в секторе социальных услуг и является одним из факторов,
препятствующих повышению производительности труда. Таким образом, главный приоритет экономической политики – обеспечение существенной (в разы)
положительной динамики оплаты труда, причем ориентиром должен служить
среднеевропейский стандарт, а не уровень оплаты труда 1990 г.
Доля заработной платы
в валовом выпуске, %
14
11,6
12
10
11,6
12,4
12,2
10,6
9,8
9,6
8
6
4
2
0
1995
1997
2000
2001
2002
2003
2004
Год
Рис. 13. Доля заработной платы в валовом выпуске промышленности
Определение и поддержание рациональных социальных норм касается
также регулирования рынка социальных услуг. Особенность российской социальной инфраструктуры – ее значительные масштабы при недостаточном объеме финансирования. Экономическая несостоятельность социальной политики
90-х гг. проявлялась в том, что декларировались меры, не соответствовавшие
финансовым возможностям государства, затраты на социальные учреждения
отличались крайне низкой рациональностью.
По масштабам сектор социальных услуг мало изменился по сравнению с
началом 90-х гг. На конец 2004 г. насчитывалось 156 видов соответствующей
«социальной поддержки», за бюджетный счет предоставлявшихся 236 категориям граждан, общее число которых превысило 40 млн чел. [64, с. 14]. Объем
конечного потребления государственных учреждений, оказывающих социаль128
ные услуги, фактически сохранялся на одном уровне в течение 90-х гг., а в последние пять лет стал увеличиваться, но даже несмотря на абсолютное увеличение расходов на социальную сферу нельзя сказать, что в России построена
модель расширенного воспроизводства населения, повышения качества жизни.
Расходы на финансирование отраслей социальной сферы в федеральном
бюджете на 2006 г. определены в сумме 646,1 млрд р., что на 41,7 % выше
уровня 2005 г., доля же этих расходов в общих расходах федерального бюджета
увеличилась лишь на 0,1 % (табл. П.12.1). Несмотря на рост доли социальных
расходов в ВВП на 0,2 процентных пункта на фоне развитых стран она остается
крайне низкой (табл. П.12.2). Так, например, по проекту госбюджета США на
2015 г. инвестиции в развитие человека в пять раз превосходят производственные капиталовложения [70, с. 18].
Кроме того, в 2006 г. продолжена политика переноса расходных бюджетных полномочий на уровень субъектов РФ, в связи с чем финансовая нагрузка
по большинству составляющих социальной сферы в решающей мере ляжет на
региональные бюджеты (табл. 13) [117, с. 99], на которые приходится более
двух третей социальных расходов консолидированного бюджета, в том числе
на финансирование ЖКХ – почти 94 %, здравоохранения – более 76 %, социальной политики – 65 %. Ситуация осложняется тем, что в федеральном бюджете на 2006 г. не предусмотрено выделение средств на обеспечение дополнительно переданных субъектам полномочий. Бюджетных средств в некоторых
субъектах федерации просто не хватит на реализацию плана повышения заработной платы работникам бюджетной сферы.
Таблица 13
Проектируемая структура государственного финансирования отраслей
социальной сферы России в 2006 г.
Отрасли социальной
сферы
Образование
Здравоохранение
Культура
Социальная
политика
Федеральный
Бюджеты
бюджет
регионов
млрд р.
%к
млрд р.
%
2005 г.
к 2005 г.
206
133,3
678,5
106,4
145,6
176,4
461,6
115,7
50,4
130,8
103,9
130,6
209,9
122
397,6
109,4
129
Консолидированный бюджет
млрд р.
%
к 2005 г.
884,5
111,7
607,2
137,2
154,4
130,8
607,5
113,4
Накопленный с начала 90-х гг. комплекс проблем, провоцируемых недофинансированием социальной сферы, может быть решен только на основе разработки и реализации крупномасштабных системных государственных программ. В связи с этим национальные среднесрочные проекты в сфере здравоохранения, образования, ЖКХ трудно назвать «способствующими модернизации социальной сферы», поскольку на них выделяется лишь 150 млрд р. Поставив задачу сокращения нерыночного сектора, правительство отнесло к нему и
бюджетную сферу, представляющую публичные услуги за государственный
счет, в том числе образование, здравоохранение, жилищно-коммунальное хозяйство. Так, например, основным источником финансирования здравоохранения становится система обязательного медицинского страхования, доля которого в 2006 г. составила 50 %, а в дальнейшем – должна увеличиться до 70 %.
Данная тенденция чревата тем, что значительная часть расходов, касающаяся
оплаты коммунальных услуг, ремонта, приобретения нового оборудования, не
может быть автоматически передана в систему обязательного медицинского
страхования. Еще одним примером бюджетной экономии на финансировании
социальной сферы является проект «монетизации льгот». Согласно некоторым
экспертным оценкам по итогам «монетизации» льгот соответствующие совокупные расходы бюджетов всех уровней первоначально предполагалось сократить чуть ли не вдвое [64, с. 15]. В связи с этим необходимо отметить, что
большая часть (до двух третей) всех льготников (21–28 млн чел.) находится в
сфере социальных обязательств регионов, при том что бюджеты примерно 40
субъектов РФ остродефицитны.
Разрыв между масштабами сектора социальных услуг и объемами его
финансирования может привести к эффекту «ресурсно-институциональной воронки»: ухудшение качества институтов из-за недостатка финансирования, что
в свою очередь ведет к падению эффективности использования ресурсов, закрепляется модель финансирования социальных услуг, базирующаяся на «содержании бюджетной сети», а не на оплате оказанных услуг в соответствии с
их количеством и качеством.
5. Силовое воздействие на субъектов хозяйствования, конечной целью
которого является предотвращение преступлений в экономической области.
В 1990-е гг. определяющим признаком системы взаимоотношений бизнеса и власти в России была возможность прямого участия финансово130
промышленных групп в выработке важнейших политических решений. Доминирующими тенденциями начала 2000-х гг. стали усиление имущественной
экспансии государственной власти, попытки установления контроля за основными финансовыми потоками российской экономики и более широкое обеспечение зависимости бизнеса от государственных институтов несмотря на декларируемые программы дерегулирования, административной реформы и приватизации. Расширение хозяйственной экспансии исполнительной власти осуществлялось по ряду направлений [110, с. 45]:
1) кадровые изменения в крупнейших естественных монополиях и стратегических компаниях с долей государства (ОАО «Газпром», МПС, Государственная инвестиционная корпорация и др.);
2) реорганизация (прежде всего слияние) существующих и создание новых холдинговых компаний;
3) возврат ранее выведенных активов (бывшие активы ОАО «Газпром» –
предприятия СИБУРа, группы «Итера» и др.);
4) установление контроля над основными финансовыми потоками и концентрация финансовых потоков в госбанках;
5) жесткая политическая борьба вокруг реорганизации крупнейших естественных монополий (ОАО «Газпром», РАО «ЕЭС России», МПС).
Усиление государственного контроля посредством формирования крупных холдингов и расширения представительства государства в существующих
компаниях связано с целым рядом объективных факторов: потребностью в технологической интеграции, созданием более крупных структур для повышения
международной конкурентоспособности, усилением давления на предприятия с
точки зрения бюджетных платежей. Стратегической задачей стало формирование в важнейших отраслях государственного «центра силы» (ОАО «Газпром» с
наращиванием нефтяной составляющей за счет «Сибнефти» и увеличением доли в электроэнергетике, «Роснефть» – «Юганскнефтегаз» – прочие активы
ЮКОСа и др.).
Особенностью созданной модели может стать создание для узкого круга
лояльных компаний благоприятных условий, применение показательных репрессивных мер, асимметричность целей и методов воздействия. Одним из эффективных способов государственного воздействия на компании является разработка и доведение до конца дел, связанных с налоговыми преступлениями. В
131
этом случае необходимо учитывать, что инфорсмент не должен носить селективный характер, если же руководители или собственники одной компании
наказываются за правонарушения, которые в определенный период совершают
все, то политика усиления государственного контроля фактически превращается в личное обогащение предстателей власти посредством перераспределения
собственности. Наличие двойного стандарта и различных правил игры для
участников рынка создает непреодолимые препятствия как формированию благоприятного институционального окружения в целом, так и институциональным изменениям в сфере защиты прав собственности, корпоративного управления, финансовых рынков и т. д.
Методы косвенного регулирования непосредственно опираются на
экономические интересы субъектов без прямого воздействия на них государства. Задачей расширенного правительства является создание таких рамок деятельности участников рынка, которые соответствовали бы экономическим целям общества.
К основным экономическим методам государственного регулирования
относят денежно-кредитные, фискальные инструменты, государственный сектор в экономике.
Бюджетная политика государства располагает эффективными средствами для решения актуальных задач роста экономики, благосостояния и социальной стабильности в обществе. Помимо этого неэффективная бюджетная политика может тормозить реализацию планируемых задач, а в крайнем проявлении
вызвать экономический спад и социальный кризис. Роль бюджетной политики
определяется зависимостью темпов экономического роста от доли инвестиционной составляющей в государственных расходах и от налоговой нагрузки. С
помощью экономико-математического моделирования доказано, что одна из
составляющих темпов экономического роста равна произведению налоговой
нагрузки на разность между долями инвестиций в государственных и частных
расходах. Если инвестиции составляют в величине государственных расходов
долю меньшую, чем доля инвестиций в частных расходах, то экономический
рост будет тем больше, чем меньше налоговая нагрузка. В то же время если инвестиции составляют в величине государственных расходов долю, большую,
чем доля инвестиций в величине частных расходов, то экономический рост будет тем больше, чем выше налоговая нагрузка.
132
Таким образом, для принятия эффективных бюджетных решений необходимо доходы и расходы государства увязать в единую модель «доходоврасходов», при этом первичной является политика расходов, а политика доходов должна определяться исходя из конкретных экономических условий в
стране и приоритетов государства в политике расходов.
Сегодня налоги образуют самостоятельную систему, причем бюджетные
расходы планируются в зависимости от прогнозов налоговых поступлений.
Значение и роль налогов в современных условиях выходит за пределы фискальной функции. Налоговый механизм является одним из самых эффективных
и востребованных инструментов воздействия на экономические процессы. В
периоды экономического роста государство вводит налоговые льготы для отраслей, которые считаются приоритетными для национальной экономики, во
время производственных спадов – льготы для инвесторов, снижение налоговой
нагрузки на население с целью поддержания потребительского спроса.
В настоящее время в России в целом существует более менее оптимальная налоговая система, действия государства направлены на создание стабильного налогового законодательства, устойчивых налоговых баз и минимизации
возможного ухода от налогов. Однако именно в рамках реализации этих
направлений есть ряд проблем. Основная из них, на наш взгляд, это проблема
отношений государства и налогоплательщиков. Если предоставляемые государством общественные блага неадекватны собираемым налогам, если государство вместо формирования условий для развития экономики создает административные барьеры, то, скорее всего, налогоплательщики будут минимизировать выплаты.
В 1991–1992 гг. Россия перешла к либерально-рыночной модели экономики, реформы сводились к разгосударствлению, приватизации, минимизации
государственных функций, но одновременно вводились достаточно высокие
налоги: с 1 января 1992 г. введен налог на добавленную стоимость – 28 % при
полном отсутствии льгот; налог на прибыль предприятия – 45 %; прогрессивный подоходный налог – до 35 %; социальные отчисления – 39,5 % от фонда
оплаты труда [122, с. 25]. Таким образом, высокие налоги, характерные для социально ориентированных обществ, не соответствовали функциям государства
классического либерального типа.
133
Позднее ситуация несколько улучшилась: значительное снижение налоговой нагрузки сопровождалось некоторым расширением функций государства.
В опубликованном в сентябре 2005 г. рейтинге стран по привлекательности для
ведения бизнеса, подготовленном Всемирным банком и Международной финансовой ассоциацией, Россия по налоговому климату заняла 45-е место [122,
с. 22]. Уровень налоговой нагрузки на экономику в России примерно соответствует среднему уровню в развитых странах (табл. 14) [24, с. 149].
Таблица 14
Налоги в России и странах «семерки», % к ВВП
36,5
Средний уровень по
странам «группы семи»,
2003 г.
34,8
11,5
8,6
9,1
3,3
6,3
0,8
5,5
9,1
12,5
–
3
1,6
Россия,
2005 г.
Вид налога
Налоги, всего
В том числе:
с корпораций (налог на прибыль
и социальные отчисления)
на товары и услуги
на физических лиц
экспортные пошлины
на капитал и имущество
другие
Основная особенность налоговой политики по отношению к отечественному рынку заключается в том, что структура налогов России по сравнению со
структурой налогов в развитых странах характеризуется более низкой долей
подоходного налога с физических лиц и высокой долей налога на прибыль. Основная цель обложения доходов по одной ставке заключалась в необходимости
вывести значительную часть заработных плат из тени и увеличить поступления
подоходного налога в бюджет. В то же время единая ставка налога подрывает
принцип социальной справедливости налогообложения и негативным образом
отражается на покупательной способности субъектов рынка, уровень дохода
которых ниже среднего.
Несмотря на неуклонное снижение налоговой нагрузки последней тенденцией российской экономики стало замедление промышленного роста на
фоне благоприятной мировой конъюнктуры. Одним из регуляторов производ134
ства может стать налог на прибыль, особенно при существовании инвестиционных льгот.
В результате налоговой реформы ставка налога на прибыль была снижена
с 35 до 24 % при отмене всех льгот, в том числе инвестиционных. Статистика
показывает, что в этот период инвестиции в развитие сократились по удельному весу почти в семь раз [122, с. 25]. Оживления инвестиций в производство
можно добиться с помощью нескольких инструментов: возрождение инвестиционной льготы по налогу на прибыль, увеличение нормативов ускоренной
амортизации, освобождение нового оборудования от налога на имущество на
два – три года. Причем все три варианта необходимо ввести одновременно, поскольку инвестиционная льгота наиболее привлекательна для высокорентабельных предприятий, при низком уровне прибыли более эффективной может
оказаться ускоренная амортизация, льгота по налогу на имущество предпочтительна для средних и малых предприятий. Введение льгот осложнит налоговое
администрирование, но создаст привлекательный режим для инвесторов.
На фоне снижения НДС на два пункта – с 20 до 18 % – наблюдается непрерывный рост акцизов, раскручивающий инфляционную спираль, поэтому
наиболее важной становится задача стабилизации акцизов на нефтепродукты,
поскольку удорожание последних замедляет темпы роста обрабатывающей
промышленности. Значительные проблемы связаны и с налогом на добычу полезных ископаемых, необходимо кардинально реформировать этот налог,
предусмотрев налоговые каникулы для новых месторождений, снижение ставки
для месторождений, которые выработали свой ресурс, полное освобождение от
налогообложения процесса геологоразведки.
В целом в новой концепции налоговая политика государства должна претерпевать существенное изменение: именно налоги, а не денежная масса должны определять темпы роста производства. При этом неправомерным будет ставить задачу повышения или понижения налогов, целью является развитие экономики, а налоги – это инструмент, с помощью которого эта цель может быть
достигнута, при условии, что они должны соответствовать функциям государства или, другими словами, уровню и структуре государственных расходов.
Эффективная бюджетная политика государства невозможна без быстрого
роста социально и технологически ориентированных государственных расходов, благодаря которым государство способно придать необходимую направ135
ленность всей экономической политике, изменить структуру производства с
учетом международной конкуренции и собственных потребностей. Доля затрат
на выполнение традиционных функций государства (общее административное
управление, поддержание общественного порядка и национальная оборона) в
расходах федерального бюджета на 2006 г. чрезвычайно высока – 43,2 %. Это
почти в пять раз выше, чем в развитых странах, и в 1,7 раза – чем в развивающихся [115, с. 34]. В то же время на реализацию социальных функций приходится лишь 15,3 %. В России государство расходует на исполнение своих традиционных функций примерно 8 % ВВП, что почти на 51 % превышает общемировой показатель, при этом в шесть раз меньше тратит на социальные функции. Таким образом, соотношение расходов на традиционные и современные
функции составляет 2,8 к 1. В сегодняшнем мире соотношение расходов на современные и традиционные функции в среднем составляет 3,4 к 1, причем в
развитых странах аналогичный показатель составляет 6,4 к 1 [35, с. 7].
Несмотря на проблемы качественной структуры государственных доходов расходов необходимо отметить, что бюджетная политика России в начале
XXI в. знаменовалась количественными улучшениями. В связи с постепенным
ослаблением кризиса в бюджетной политике России с 2000 г. ежегодно предусматривался профицит (табл. П.13.1).
Смена знака с минуса на плюс в бюджетной политике создает своего рода
иллюзию, что бюджетная сфера финансируется в достаточной степени. Переход к профицитному бюджету произошел за счет отказа государства от полноценного финансирования бюджетной социальной сферы, которая в большей
степени переходит на внебюджетные источники финансирования. Кроме того,
практика планирования профицита бюджетов может быть обусловлена невысоким качеством прогнозирования объемов ВВП и поступающих доходов, занижением объема экономически и социально значимых расходов, отказа государства от финансирования значительной части расходов, связанных с бюджетной
сферой. Все это дает возможность создания значительных резервов финансовых ресурсов в распоряжении Правительства РФ, использование которых не
отражено в законе о бюджете и по которым необязательно отчитываться,
предоставляя Федеральному собранию проект закона об исполнении бюджета.
При благоприятных внешнеэкономических условиях на счетах в Центральном банке аккумулируется огромный профицит бюджета: 4,4 % ВВП в
136
2004 г., 1,5 – в 2005 и 3,2 % – по проекту бюджета 2006 г. Таким образом, суммарный профицит федерального бюджета за 2004 – 2006 гг. составил
1784,1 млрд р., т. е. 3 % суммарного ВВП (табл. 15).
На основе анализа основных показателей бюджета можно предположить,
что деятельность органов федеральной власти направлена на то, чтобы рост непроцентных расходов бюджета обеспечивался более низкими темпами, чем
растут доходы федерального бюджета.
Таблица 15
Основные показатели федерального бюджета в 2004 – 2008 гг., млрд р.
Показатели
федерального
бюджета
Доходы
Расходы
Профицит
Стабилизационный фонд:
средства на конец года
ВВП
2004
(отчет)
3428,9
2698,9
730
Год
2005
прогнозный период
2004 – 2006
(закон) 2006
2007
2008
3326 5046,1 5089,7 5780,9
11801
3047,9 4270,1 4658,6 5310,8
10016,9
278,1
776
431,1
470,1
1784,1
633,4
145,1
816,6
357,9
470,1
1595,1
739,4
884,5
2242,3
2600,2
3070,4
…
16751,5
18720
24380
27840
31300
59852
В «Основных направлениях бюджетной и налоговой политики на 2006
год» достижение стабильно низкого уровня инфляции обозначено как вторая из
восьми основных задач бюджетной политики, причем финансирование социальных, экономических, оборонных и прочих непроцентных расходов в указанный перечень не входит.
Формирование профицита, не сопровождаемое его использованием для
инвестиций, развития науки и образования, модернизации производственной
инфраструктуры и роста на этой основе ВВП, противоречит официальному
курсу на активизацию экономического роста.
Денежно-кредитные методы регулирования рынка представляют собой
совокупность государственных мероприятий в области управления денежным
обращением и кредитом, осуществляемые центральным банком в определенных сочетаниях и направленные на сдерживание инфляции и устойчивое разви137
тие экономики. Конечной целью данных методов регулирования можно считать
обеспечение стабильности цен, полной занятости, роста товарной массы,
устойчивого платежного баланса. Помимо обозначенных задач центральный
банк осуществляет таргетирование промежуточных целей: фиксацию количества денег в обращении, определенного уровня банковских резервов или процентных ставок. Так, например, если основной целью денежно-кредитной политики является финансовое стимулирование роста частных инвестиций, то в
качестве промежуточной цели центральный банк может выдвигать рост предложения денег, реализуя ее через снижение нормы резервирования, учетной
ставки, активной покупки государственных ценных бумаг у коммерческих банков.
Принципы и цели денежно-кредитной политики РФ определяются Банком России на основе прогноза Министерства экономического развития и торговли с учетом различных вариантов экономического роста, денежного предложения, границ инфляции, параметров платежного баланса, валютного курса.
Таким образом, формально учтены основные факторы и денежно-кредитная
политика должна способствовать усилению потенциала экономического роста,
снижению инфляции, формированию позитивных ожиданий экономических
агентов, снижению рисков, принятию обоснованных решений относительно
сбережений, инвестиций, и повышению уровня жизни. Однако несмотря на
рост цен на нефть марки Urals и высокие доходы экономический рост в России
замедляется, возрастают инфляционные ожидания. Если в 2004 г. ВВП вырос
на 7,1 %, то в 2005 – на 5,6 – 5,8 %, в 2006 – на 4,7 – 5,6 %, в 2007 – 2008 гг. – на
4,5 – 5,9 %. Правительством РФ и Банком России на 2005 г. ставилась задача
удержания инфляции в рамках 7,5 – 8,5 %, но к концу года она составила не
менее 10,8 – 11 % [136, с. 62].
В настоящее время финансовая политика, осуществляемая Банком России, базируется в основном на управлении золотовалютными резервами. Центральный банк определяет промежуточные ориентиры годового роста рублевой
денежной массы и сопоставляет их с задачами по поддержанию уровня инфляции. Так, темпы прироста денежной базы, соответствующие целевому ориентиру по инфляции на 2006 г. в 7 – 8,5 %, оцениваются на уровне 17 – 23 % [142, с.
80]. На графике рис. 14 можно видеть, что тренд денежного мультипликатора
имеет выраженную направленность. Это обусловлено тем, что операционные
138
цели денежно-кредитной политики определяются в рамках резервных денег, а
текущие процедуры основаны на чистых международных резервах и внутренних финансовых активах. По каждому из четырех вариантов денежной программы на 2006 г. расчеты показывают, что прогнозируемый прирост денежного предложения за счет увеличения чистых международных резервов превышает допустимый с точки зрения ориентира по инфляции прирост денежной базы
(табл. П.14.1). В связи с этим органам денежно-кредитного регулирования с целью недопущения развития инфляционных процессов потребуется обеспечить
снижение объема чистых внутренних активов.
3,1
Денежный мультипликатор
2,8
2,5
2,2
1,9
1,6
1,3
1
янв.04
июл.04
янв.05
июл.05
янв.06
июл.06
янв.07
Период
Рис. 14. Динамика денежного мультипликатора
Темпы роста денежного агрегата М2 за последние несколько лет оказываются значительно выше, чем прогнозировалось, в результате чего инфляция
превышает ожидаемый уровень (табл. П.15.1).
Запланированный уровень инфляции не достигается по ряду причин. Вопервых, оценка спроса на деньги затруднена вследствие частого пересмотра
плановых показателей, используемых при прогнозе объема ВВП, неопределенности цен на нефть на международном рынке и высокой подвижности валют139
ного курса рубля по отношению к доллару США и евро. Экспертные оценки
показывают, что повышение цен на нефть на 1 % приводит к повышению инфляции на 0,1 % [46, с. 36]. При разработке ориентиров денежно-кредитной политики не учитывается ряд внутренних факторов, влияющих на динамику
спроса и предложения денег: уровень монетизации, сроки по вкладам, качество
и сроки иностранных инвестиций и т. п. Во-вторых, из-за недостаточной координации действий с правительством Центральный банк РФ не учитывает влияние государственного регулирования цен при определении инфляционных планов. В октябре 2005 г. по сравнению с декабрем предыдущего года цены и тарифы на платные услуги населению возросли на 19,3 % (в октябре 2004 г. – на
15,7 %), особенно увеличились тарифы, регулируемые на региональном и муниципальном уровнях. За десять месяцев 2005 г. они возросли примерно на
22.% по сравнению с 17,7 % за январь–октябрь 2004 г. Наиболее значительно
подорожали жилищно-коммунальные услуги – на 31,7 % (за январь–октябрь
2004 г. – на 22,5 %) [142, с. 69]. В-третьих, управление денежной массой
осложнялось несогласованностью действий между Банком России и Министерством финансов в части бюджетных расходов, в том числе и неравномерности
их осуществления в течение года.
Помимо поддержания стабильного уровня цен политика Центрального
банка РФ должна быть направлена на обеспечение устойчивого курса рубля.
Соотношение спроса и предложения на внутреннем валютном рынке определяется увеличением положительного сальдо счета текущих операций платежного
баланса, обусловленным притоком в экономику значительных доходов от экспорта в связи с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой. В данных
условиях операции Банка России на внутреннем валютном рынке направлены в
основном на предотвращение чрезмерного повышения курса рубля под влиянием избыточного предложения иностранной валюты в основном с помощью покупки валюты с учетом оптимального регулирования ее дальнейшей стерилизации (рис. П.15.1). По итогам 2005 г. укрепление реального эффективного курса рубля составило 9–10 % [142, с. 72].
Формулировка основной цели денежно-кредитной политики страны лишь
как защиты и обеспечения устойчивости рубля, снижение инфляции на наш
взгляд представляется несколько зауженной. Регулирование социальноэкономического развития при помощи денежно-кредитной политики должно в
140
совокупности решать задачи соответствия количества денег в обращении потребностям стимулирования расширенного производства, обеспечения роста
валового продукта, расширения экспортно-импортных операций, ограничения
инфляции и поддержания устойчивости национальной денежной единицы и
т..д. Если сформулированные цели будут неполными, то в конечном счете это
может привести к ограниченности спектра применяемых инструментов. При
этом цели денежно-кредитной политики должны быть производными от основных социально-экономических целей развития общества.
В качестве конечной цели денежно-кредитной политики России должно
быть обеспечение целенаправленного, эффективного и устойчивого развития и
функционирования социальной, экономической и экологической сфер на основе эффективного формирования и использования денежных и кредитных ресурсов. В рамках сформулированной генеральной задачи можно выделить несколько направлений.
1. Политика обеспечения оптимальной монетизации до как минимум
50.% от ВВП в течение не более чем пяти лет, при этом доля наличных денег в
обращении должна составить не более 10 % в широкой денежной массе.
2. Курсовая политика, способствующая модернизации отраслевой структуры экономики с наращиванием производств с высокой нормой добавленной
стоимости, способствующая развитию и насыщению внутреннего потребительского рынка, привлечению иностранных инвестиций.
3. Депозитная и кредитная политика, направленная на повышение капитализации банковской системы и доступности банковского кредита с целью
увеличения доли банковских кредитов в общем объеме инвестиций.
4. Политика обеспечения надежности и устойчивости денежно-кредитной
системы через информационную открытость банковского сектора посредством
регулярных публикаций аналитических материалов.
Система макроэкономического регулирования включает в себя государственный сектор. Под государственным сектором следует понимать совокупность юридических лиц (хозяйствующих субъектов), административнохозяйственное управление которыми осуществляется государством через федеральные органы власти и/(или) органы власти субъектов федерации, при этом
управление осуществляется на основе права государственной собственности на
имущество юридических лиц на основе обязательного права. Такое право госу141
дарство получает либо в случае соответствующего статуса предприятия
(например, государственное унитарное предприятие, государственное учреждение и т.п.), либо когда государство доминирует в собственности или акционерном капитале предприятия.
Несмотря на интенсивный процесс приватизации в России в 1990-е гг. в
государственной собственности остаются значительные активы (доля государственного сектора в полной балансовой стоимости основных фондов составила
в 2004 г. 40 %) [118, с. 321]. Подобная величина активов представляется завышенной с точки зрения имеющихся возможностей эффективного управления
ими. Недостаточное бюджетное финансирование приводит к тому, что любое
наращивание государственного сектора при том же уровне бюджетной обеспеченности означает дальнейшее ухудшение его финансового положения, а следовательно, уменьшение его конкурентоспособности (табл. П.16.1).
В России требуется не столько расширение или сужение размеров госсектора, сколько его качественная перестройка.
В системе рыночных отношений госсектор служит важнейшим источником информации об ориентирах и приоритетах текущей и перспективной государственной экономической политики для остальных секторов. Управляя госсектором, государство формирует образцы управления и рыночного поведения
субъектов экономики.
Анализ инновационно-активных предприятий показывает, что активность
частных структур в 11 раз ниже, чем активность государственных предприятий
и ниже среднеотраслевого показателя. Наиболее перспективными с точки зрения инновационной направленности хозяйственной деятельности оказались
предприятия смешанной формы собственности: их инновационная активность в
18,4 раза выше, чем у частных предприятий [21, с. 87]. Проведенные экономистом Казанцевым С. В. расчеты свидетельствуют о том, что в 1991–2001 гг. коэффициент корреляции между показателями доли валового накопления основного капитала в ВВП и доли негосударственных предприятий в общем числе
предприятий составил –0,837 [47, с. 68]. Отрицательный знак коэффициента
корреляции означает, что с ростом доли частного сектора уменьшалась инвестиционная активность российской экономики. Таким образом, государственное участие оказывает благотворное влияние на инновационную ориентацию
предприятий. Государственные предприятия выступают не только в качестве
142
активного, но что более важно в качестве стабильного инвестора инновационных программ российской промышленности. Кроме того, среди российских хозяйственных структур только предприятия с государственным участием выступали в качестве инициаторов экспорта высоких технологий. Коэффициент технологической независимости государственных и квазигосударственных (с участием государства) выше в 27–40 раз, чем у частных предприятий (табл. 16) [21,
с. 90].
Приведенные данные позволяют сделать вывод о том, что на сегодняшний день присутствие государственного сектора в экономике целесообразно сохранять, однако необходимо пересмотреть отраслевую структуру.
В России государственный сектор по-прежнему доминирует в оборонном
комплексе, микробиологической промышленности, в сфере транспорта и связи.
Таблица 16
Торговля технологиями России с зарубежными странами в 2002 г.
Виды собственности
Всего
Российская собственность
государственная
муниципальная
частная
смешанная
Иностранная собственность
Совместная собственность
Экспорт,
млрд р.
Импорт,
млрд р.
26,4
24,4
9,6
0
1,5
13,4
0,6
1,4
56,7
12,5
2,1
0
8,5
1,9
3,9
40,4
Чистый
экспорт,
млрд р.
-30,3
+11,9
+7,5
0
-7
+11,5
-3,3
-39
Экспорт/
импорт, %
46,6
195,0
464,9
0
17,1
688,4
16,4
3,4
Рассмотрим детально относительные масштабы государственного сектора
в промышленности. Для оценки воспользуемся предложенным Балацким Е. В.
интегральным показателем относительного масштаба госсектора, который рассчитывается как среднее доли госсектора в общем объеме выпуска, доли в общей численности занятых и доли в полной балансовой стоимости основных
фондов [20, с. 1070]. Сопоставление отраслей промышленности по величине
интегрального показателя позволяет объединить их в три группы (табл. П.17.1):
143
1) с высокой долей государственного сектора (более 30 %): полиграфическая, микробиологическая промышленность;
2) с умеренным участием государства (от 10 до 30 %): машиностроение,
цветная металлургия, медицинская, мукомольная и химическая промышленность;
3) с низкой долей государства (менее 10 %): электроэнергетика, черная
металлургия, производство строительных материалов, топливная, лесная, легкая, пищевая промышленность.
В энергетике доля государственного сектора в России более чем в 10 раз
меньше, чем во Франции, Великобритании, Швейцарии, Канаде. Наоборот, относительный размер госсектора в российской полиграфической промышленности – в 175 раз, в легкой промышленности – в четыре раза выше, чем во Франции [20, с. 1071,1072]. Таким образом, можно утверждать, что сегодняшняя отраслевая структура промышленного госсектора России далека от оптимальной
прежде всего вследствие ряда ошибок, допущенных на стадии выбора направлений приватизации российской экономики.
Помимо масштаба, анализируя государственный сектор экономики, необходимо учитывать его эффективность. При достаточно высокой эффективности
значительное присутствие государства в той или иной отрасли можно считать
оправданным.
По экономической эффективности государственный сектор во всех отраслях промышленности уступает негосударственному (табл. П. 18.1). Сопоставление интегрального показателя эффективности, рассчитанного как среднее
относительной производительности труда и фондоотдачи, позволяет выделить
три группы:
1) отрасли с высокой эффективностью госсектора (более 100 %): электроэнергетика;
2) отрасли с умеренной эффективность госсектора (90–100 %): машиностроение, полиграфическая промышленность;
3) отрасли с низкой эффективностью госсектора (менее 90 %): черная и
цветная металлургия, химическая, топливная, лесная, стекольная, легкая, пищевая, микробиологическая, мукомольная, медицинская промышленность, производство строительных материалов.
144
По критерию интегрального показателя эффективности существование
государственного сектора оправдано в таких отраслях, как электроэнергетика,
машиностроение, полиграфическая, микробиологическая и легкая промышленность. Однако несмотря на то, что энергетика относится к отраслям с высокой
эффективностью государственного сектора, присутствие государства здесь незначительно (табл. П. 17.1).
Анализ эффективности, на первый взгляд, позволяет сделать вывод о том,
что государственный сектор продолжает оставаться узким местом российской
промышленности и необходимо его дальнейшее сокращение, особенно в отраслях, попадающих в третью группу. Тем не менее необходимо учитывать, что
приватизация была организована таким образом, что в рядах госсектора остались проблемные предприятия. Неэффективность работы госсектора в промышленности связана с недостаточным бюджетным финансирование. При этом
неправомерным будет считать госсектор обузой для бюджета страны. Отчисления от прибыли федеральных государственных унитарных предприятий в бюджет за период 2000–2003 гг. в абсолютном выражении выросли почти в 50 раз,
а их доля в доходах бюджета выросла почти в 26 раз [21, с. 96]. Следовательно,
бюджетная эффективность предприятий государственного сектора достаточно
высока.
Очевидно, что необходимо радикально пересмотреть отношение к государственному сектору в целом и государственным унитарным предприятиям в
частности. Принципы приватизации нуждаются в пересмотре. Инновационноактивные государственные предприятия способны стать инициаторами масштабных сдвигов в сфере высоких технологий.
Рассмотренная классификация методов государственного регулирования
носит условный характер, поскольку прямые и косвенные инструменты тесно
взаимосвязаны. Во-первых, они опираются на законодательство, во-вторых,
экономические меры несут в себе элементы администрирования, поскольку
устанавливаются и контролируются тем или иным органом государственной
власти, в-третьих, административные методы регулирования должны в определенной мере учитывать экономические интересы субъектов рынка.
Вместе с тем классификация методов регулирования будет неполной без
рассмотрения культурно-нравственных аспектов влияния государства на рынок. Культурно-нравственные методы государственного регулирования рынка
145
представляют собой использование духовных, этических средств воздействия
на субъектов рынка, например, через выстраивание идеологии, демонстрацию
достойных образцов поведения в средствах массовой информации, через решения органов государственной власти по культурно-нравственным вопросам и
т..п. Официально идеология государства сформулирована в Конституции РФ
(гл. 1 – «Основы конституционного строя», ст. 7): Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий,
обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Однако
данная формулировка не является целью, сверхзадачей, идейным обоснованием
стратегических программ социально-экономического развития общества, в связи с этим можно сказать, что в России отсутствуют идеологические аспекты
государственного строительства, положенные в основу внешней и внутренней
политики. Образовавшийся при смене политического режима идеологический
вакуум стал заполняться разного рода течениями, вызвавшими проблемы консолидации государства, бизнеса и общества. Несмотря на то, что культурнонравственные методы регулирования существенно не могут повлиять на совершенствование товарно-денежных отношений, формулировка и реализация
идеологической задачи может способствовать укреплению культуры во взаимоотношениях участников рынка, поддержке проводимых расширенным правительством реформ и т. п.
Несмотря на некоторые положительные сдвиги в сфере государственного
регулирования экономики России до сих пор проблемой остается взаимное отчуждение населения, представителей бизнес-сообщества и государственных
структур. С одной стороны, государство стремится распространить сферу своего контроля за пределы четко оговоренных сделок, игнорируя интересы участников рынка, тем самым снижая стимулы к производственной деятельности, с
другой стороны, хозяйствующие субъекты склонны к оппортунистическому
поведению, например, стремясь уклониться от оплаты предоставляемых государством услуг. Возникающая проблема принципала-агента означает утрату
государством рычагов эффективного воздействия на экономику, что в конечном итоге приводит к замедлению экономического роста.
146
3. ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ХОЗЯЙСТВЕННОГО
МЕХАНИЗМА
3.1. Общее направление трансформации хозяйственного механизма
Как уже указывалось ранее, сформированный в пределах сложившейся в
90-е гг. институциональной среды хозяйственный механизм России должен
рассматриваться, с одной стороны, как возникший комплекс институтов, с помощью которых осуществляется регулирование хозяйственной деятельности, а
с другой стороны, – как сложившийся тип рыночного механизма со своими
функциями, инструментами, особенностями. Понятно, что важнейшим институтом в хозяйственном механизме является государство, выполняющее роль
организатора экономического процесса.
Государство, с одной стороны, выступает гарантом целостности хозяйственного механизма, осуществляя законодательное оформление экономической жизни общества, административное регулирование, воплощая на практике
принципы социальной справедливости, обеспечивая социальный контроль, с
другой стороны, государство является элементом хозяйственного механизма,
выступая в роли партнера бизнеса. Такое двойственное положение системы
государственного регулирования позволяет сделать вывод о том, что противопоставление государства и рыночного механизма («больше государства –
меньше рынка») не имеет под собой достаточных оснований. Необходимо не
заменять один институт другим, а искать сочетания, обеспечивающие оптимальное развитие общества.
В современных экономических условиях система управления взаимодействием рыночного механизма и государственного регулирования не обеспечивает эффективной реализации интересов общества. В стране разрабатываются и
обсуждаются различные программы реформирования бизнеса, выстраиваются
его взаимоотношения с государственными органами управления, реализуются
меры по их воплощению. Однако несмотря на предпринимаемые усилия экономические и социальные результаты взаимодействия бизнеса и государства не
способствуют эффективному развитию бизнеса в реальном секторе экономики,
а доходы, получаемые от его деятельности, не оказывают должного влияния на
рост благосостояния общества и решение социальных проблем. Необходимы
147
новые подходы, позволяющие решать данную проблему адекватно требованиям
времени.
Хозяйственный механизм любого общества представляет собой органическую целостность. Попытки реформировать его путем изменения некоего
ключевого элемента могут привести к деформации системы и негативным социально-экономическим последствиям. В этой связи прежде всего следует
определить общее направление трансформации хозяйственного механизма.
Российская экономика уже более шести лет демонстрирует успешное поступательное движение. Потенциал роста обусловлен, с одной стороны, наличием значительных незадействованных мощностей, а с другой – изменением
стоимостных пропорций в результате девальвации рубля после августа 1998 г. и
благоприятной конъюнктурой мировых рынков. Наблюдаемый экономический
подъем не имеет должного качества, что обусловлено следующими причинами:
во-первых, подавляющая часть роста связана с увеличением объема производства первичных ресурсов или продуктов их первоначальной переработки, вовторых, структура российской экономики характеризуется слабым развитием
наукоемкой промышленности. Так, опрос руководителей промышленных предприятий, проведенный в августе 2005 г. Институтом экономики переходного
периода, свидетельствует о том, что показатель прироста закупок машин и оборудования в отечественной экономике не превышает 2 %, а доля компаний,
увеличивающих инвестиции в новые технологические проекты, достигает 14 %
[111, с. 31].
В настоящее время можно утверждать, что экономический рост такого
качества не может быть длительным, поскольку подавляющая часть его потенциала уже исчерпана. По данным Министерства экономического развития и
торговли в 2005 г. произошло снижение темпов роста физических объемов экспорта товаров и услуг (до 5,6 % против 11,9 в 2004 г.).
Таким образом, для решения задачи удвоения ВВП и интеграции России в
мировой механизм хозяйствования в качестве одной из наиболее развитых
стран необходимо ориентироваться не на конъюнктурные, а на фундаментальные факторы экономического роста. Это означает резкое увеличение вклада в
экономическую динамику инновационных и инвестиционных факторов, с которыми связаны надежды на реализацию прорывного сценария развития российской экономики.
148
Инновационное развитие означает поиск эффективного сочетания усилий
по укреплению ресурсной базы технологических и продуктовых инноваций с
осуществлением разнообразных институциональных и организационнохозяйственных инноваций, которые призваны создать реальный спрос на них, а
также социально-экономические условия, стимулирующие прогрессивные
структурно-технологические изменения производства. При такой интерпретации стратегии прорыва модернизация российской экономики сдерживается не
только качественными характеристиками научных разработок (характеристиками предложения инвестиционных проектов), но и социальноэкономическими факторами, формирующими параметры спроса на инновации
(особенности сложившейся системы товарных и финансовых рынков, практика
государственного регулирования экономики, элементы экономической среды,
определяющие мотивы поведения различных хозяйствующих субъектов).
Таким образом, необходимым условием для инновационного развития
российской экономики является построение эффективного хозяйственного механизма. Критерием эффективности хозяйственного механизма можно считать
социальное благополучие, рост доходов, снижение и устранение бедности, полную занятость. На основе проведенного во втором разделе анализа можно
утверждать, что современный хозяйственный механизм России слабо соответствует данному критерию, создавая напряженность в обществе.
К числу основных недостатков хозяйственного механизма российской
экономики можно отнести
отсутствие качественного роста эффективности и полной стабилизации;
обеспечение зависимости бизнеса от государственных институтов несмотря на декларируемые программы дерегулирования, административной реформы и приватизации;
слабость государственного регулирования, проявляющаяся в неспособности обеспечить стабильные «правила игры», наличии двойного стандарта для
различных участников рынка, бюрократизме, коррупции, невыполнении государством формальных норм;
неразвитость рынка: слабая конкуренция, использование нерыночных
способов реализации конкурентных стратегий, недостаточная интеграция экономических структур, слабость развития корпоративного сектора;
149
несогласованность экономических интересов государства, представителей бизнеса и общества, нарушающая целостность хозяйственного механизма.
Необходимо отметить, что в трансформируемой экономике хозяйственный механизм изначально не может быть эффективным, а его становление и
развитие – достаточно длительный и сложный процесс, так как осуществляется
в условиях формирования рыночной системы при отсутствии единства институциональной среды (элементы прежней экономической системы сосуществуют с вновь созданными формальными институтами и могут противоречить им).
Следовательно, должен пройти достаточный промежуток времени, чтобы под
влиянием внутренних и внешних экономических факторов повысить цивилизованность рыночных отношений и хозяйственного механизма в целом.
Учитывая необходимость повышения качества экономического роста, при
разработке направлений совершенствования хозяйственного механизма, на наш
взгляд, следует опираться на кейнсианскую теорию, предполагающую активное
государственное вмешательство с параллельным усилением конкуренции и построением демократических институтов, поскольку, будучи предоставлена исключительно частной инициативе и рыночным силам, экономика России будет
с большой вероятностью склоняться к топливно-сырьевой ориентации. С учетом особого отношения к трансформируемой экономике, а также задачи создания новой институциональной инфраструктуры в качестве базы для разработки
методов и инструментов повышения эффективности хозяйственного механизма
использована институциональная теория.
Общая концепция повышения эффективности хозяйственного механизма
должна включать в себя выявление современной природы связей субъектов
экономических отношений, резервов их использования, ориентированных на
реализацию экономических интересов общества; формирование инновационного управления взаимодействием бизнеса, общества и государства на основе
участия населения в процессах гармонизации интересов; использование механизмов защиты социальных интересов общества; создание системы цивилизованного бизнес-лоббирования, обеспечивающего реализацию не персонифицированных, а корпоративных интересов бизнеса, общества и государства.
150
3.2. Факторы повышения эффективности функционирования
хозяйственного механизма
Рыночный механизм далеко не всегда может без поддержки выиграть
борьбу за конкурентоспособность, стартуя с низких конкурентных позиций, в
связи с этим активная государственная политика является необходимостью.
Однако нельзя государство воспринимать как единственный эффективный
субъект, осуществляющий институциональные изменения, это может быть сопряжено с утратой обратных связей и невозможностью корректировки целей и
задач модернизации экономики. Государству необходимо стать инициатором
и лидером консолидации модернизационных сил, способных поддержать
динамичное развитие страны.
На сегодняшний день наметились предпосылки этого процесса. В России
сложилась ситуация, когда в партнерстве бизнеса и власти государство играет
доминирующую роль и становится вновь реальным и крупным собственником.
Возросшая зависимость экономического положения и перспектив развития
участников рынка от характера экономической политики, от системы институтов, регулирующих хозяйственную жизнь страны, приводит к достаточно быстрой консолидации интересов крупного и значительной части среднего бизнеса.
Значительная часть субъектов хозяйствования сформировала общественный запрос на эффективное государство, реализующее стратегию национальной модернизации. В подобных условиях государство призвано обеспечивать концептуальное лидерство в формировании экономической политики как ключевого
элемента национальной модернизации, приоритетов и инструментов этой экономической политики, анализировать тенденции развития экономики, включая
структуру интересов российского бизнеса и распространенные хозяйственные
практики, создавать надежные институты, пользующиеся доверием всех хозяйствующих субъектов, проводить активную промышленную политику, направленную на структурные сдвиги в экономике.
Ограничив теневое политическое влияние крупных бизнес-групп, государство получило, но, к сожалению, пока не использовало благоприятную возможность занять лидирующие позиции, сформировать новую концепцию экономического развития, выработать комплекс эффективных мер и инструментов
ее реализации. Доминируя в принятии решений, российское государство не бе151
рет на себя дополнительных обязательств по созданию условий для развития
национальной экономики, усиливая не только регулирующую, но и управляющую роль. Такая ситуация обостряет проблему взаимоотношений государства и
бизнеса.
Практика взаимодействия государства и бизнеса, отягощенная неэффективностью механизмов принятия решений, коррупцией, бюрократизацией, теневым лоббированием и общей непрозрачностью государственной службы
приводит к резкому росту взаимного недоверия, разъеданию институциональной среды хозяйственной жизни и, как следствие, росту трансакционных издержек, снижению эффективности экономики. Отсутствие уверенности в сохранении собственности лишает частный бизнес внутреннего стимула роста.
Именно поэтому стабильность условий ведения бизнеса и взаимоотношений с
государством, рост общественного доверия являются необходимыми условиями
устойчивого экономического роста.
В связи с этим приоритетными задачами государственной власти должны
стать следующие.
1. Обеспечение устойчивости сложившегося институционального
окружения и адаптивности созданных институтов. При отсутствии надежного институционального фундамента и наличии внеэкономических мотивов правоприменительных действий экономический рост будет носить краткосрочный
конъюнктурный характер.
2. Обеспечение макроэкономической стабильности, выражающейся в
низком уровне инфляции, стабильном курсе национальной валюты, приводит к
формированию благоприятных условий для деловой активности.
3. Выработка «правил игры» в сфере социальных и экономических отношений, а также надзор за соблюдением «правил игры» и взаимных обязательств, принятых на себя участниками рыночных отношений. Дееспособность судебной системы, инфорсмент контрактных прав и прав собственности
как предпосылки свободы и доверия государству стимулируют появление и
развитие продуктивных институтов.
4. Содействие развитию экономики. Очевидно, что возобновление инновационного процесса в России будет происходить по мере подъема экономики.
Однако задача заключается не в том, чтобы дать возможность этому процессу
следовать за экономическим ростом, а в том, чтобы с помощью государствен152
ной политики превратить инновации в один из факторов роста российской экономики. В связи с этим можно утверждать, что для России активная государственная структурная политика является необходимостью. Тем не менее промышленная политика не должна противоречить основному курсу на модернизацию посредством частной инициативы.
Необходимо учитывать, что в процессе модернизации реализация инвестиционной и структурной политики может быть сопряжена со значительными
рисками, связанными с быстрой сменой приоритетных направлений и достаточно длительными сроками реализации инвестиционных программ. В России
дополнительно накладываются риски, обусловленные высоким уровнем коррупции и слабым исполнением контрактной дисциплины как со стороны участников рынка, так и со стороны государства. Поэтому задача содействия развитию экономики помимо промышленной политики должна включать инструменты, направленные на совершенствование рыночных механизмов: активную антимонопольную политику, создание и развитие системы рынков, законодательное регулирование давления различных групп интересов на уровни власти.
Важным является то, что реализация данной цели может быть эффективной
только при условии надежного выполнения органами государственной власти
защиты прав собственности и обеспечения макроэкономической стабильности.
Определяя государство как инициатора институционального реформирования, нельзя обойти вниманием проблему его современного состояния.
В последнее время укрепляется наметившаяся тенденция к усилению позиции государства в российской экономике, обеспечены политическая стабильность, преемственность курса реформ, выстроена соответствующая вертикаль
власти. Вместе с тем можно привести ряд фактов, свидетельствующих об опасности чрезмерной концентрации власти, усиливающей позиции бюрократии:
ограничение роли губернаторов, реформа Совета Федерации, введение института полпредов в федеральных округах, ограниченное влияние такого института гражданского общества, как политический плюрализм, усиление роли силовых структур. Бюджетная система России организована таким образом, что
направляет преобладающую долю бюджетных ресурсов на воспроизводство
бюрократии, при этом все остальные расходы бюджетов финансируются по
остаточному принципу.
153
Опора власти на бюрократию чревата переходом к модернизации сверху,
ослаблению частной инициативы, что в свою очередь приводит к потере гибкости и эффективности хозяйственного механизма.
Масштаб эффективного бизнеса ограничен горизонтом интересов собственника и вопросами безопасности. И если в последнее время горизонт интересов собственников значительно расширился, наметились улучшения в укреплении этики деловых отношений, то проблема инфорсмента прав собственности не только осталась, но и вышла на качественно иной уровень. Ужесточение
режима взаимоотношения государства и бизнес-сообщества привело к росту
неопределенности последствий правоприменения особенно для крупного бизнеса.
Усиление государства в бюрократической сфере может нести в себе опасность реализации не общественных, а групповых и личных интересов и тем самым генерировать флуктуации, нарушающие нормальный ход экономической
жизни:
недостаточность усилий по формированию и развитию рыночных отношений, ведущая к деформациям складывающегося рынка, которые способствуют появлению негативных черт предпринимательства;
резкое возрастание трансакционных издержек, ведущее к снижению конкурентоспособности отечественного производства;
приоритет социально-политических (стабилизация власти) и фискальных
задач, а не задач экономического развития.
Таким образом, радикальное оздоровление государства является исходным обязательным условием для России. Государство должно расширить
свои организаторские функции, но при условии оживления предпринимательства и повышения эффективности управления. В связи с этим можно предложить следующие механизмы решения поставленной задачи.
1. Усиление гарантий прав собственности, включая интеллектуальную
собственность, что позволит снизить трансакционные издержки, даст возможность экономическим субъектам перейти к стратегическому целеполаганию и, в
свою очередь, будет способствовать ускорению развития экономики.
2. Формирование и поддержание на рынке доверительных отношений
путем соблюдения договорных обязательств. Для этого важным представляются проведение судебной реформы, развитие гражданского законодательства,
154
применение системы санкций по отношению к нарушителям договорной дисциплины, главенство принципа неизбежности наказания не только в уголовной
сфере, но и в сфере хозяйственного права. Укрепляя систему партнерских отношений и деловой этики, государство должно начать с себя, поскольку невыполнение обязательств в сфере бюджетных отношений, в части задолженности
по государственным заказам, в области принятия законов, заведомо не обеспеченных финансовыми ресурсами, создает эталонные правила для всех участников рынка, способствует оппортунистическому поведению.
3. Создание налоговой системы, подконтрольной налогоплательщику
благодаря наличию демократических представительных учреждений с сильным
налоговым администрированием.
Несмотря на то, что уровень номинальной налоговой нагрузки существенно сократился, систему налогового администрирования, учитывающую
издержки, связанные с проведением мероприятий налогового контроля и с деятельностью налоговых органов в целом, можно оценить как крайне затратную.
При этом фискальная функция налоговой системы продолжает превалировать
над регулирующей и стимулирующей. Налоговые органы рассматривают бизнес исключительно с точки зрения налоговых последствий его деятельности,
что не способствует стимулированию инвестиций. Характерно, что такая ситуация происходит в условиях планируемого бюджетного профицита и при недостаточном объеме капиталовложений в обрабатывающей промышленности и
инновационном секторе экономики.
Таким образом, улучшение российского налогового режима должно осуществляться на основе принципа контрактности налоговых взаимоотношений.
Налоговая система должна предусматривать, с одной стороны, рост собираемости налогов и укрепление налоговой дисциплины посредством повышения эффективности налогового администрирования, осуществления жесткого контроля над исполнением начисленных налоговых обязательств, применения мер,
направленных на пресечение противозаконной деятельности и теневых экономических операций, не подпадающих под налогообложение, с другой стороны,
снижение уровня налоговых изъятий по мере сокращения обязательств государство в области бюджетных расходов, упрощение и устранение неоднозначности правил налогообложения, четкость правоприменительной практики нало155
говых органов, а также введение принципа презумпции добросовестности налогоплательщика.
4. Повышение эффективности государственной службы посредством
решения следующих задач.
4.1. Повышение прозрачности деятельности органов исполнительной
власти путем внедрения обязательных требований к порядку, процедурам и административно-управленческим процессам, а также путем создания механизма
досудебного обжалования действий и решений государственных органов и
должностных лиц.
Вопросы прозрачности, внешней подотчетности и качества государственных услуг находят свое отражение в программах реформ государственного
управления, в частности в соответствии с концепцией «Реформирования бюджетного процесса в 2004–2006 гг.». Проект бюджета включает в себя данные о
результатах деятельности органов власти, с целью обеспечения прозрачности
механизма государственных закупок была разработана федеральная система
электронный закупок, однако до сих пор остается не принятым проект закона
«О доступе к информации о деятельности органов государственной власти и
местного самоуправления».
Значительный вклад в укрепление внешней подотчетности вносится неправительственными организациями, осуществляющими мониторинг и оценку
качества действий органов власти. Стимулирование участия общественности в
процессе разработки и реализации политики не является традиционным для
российской ментальности, которой характерен патернализм. Однако без обеспечения более широкого участия общественности невозможно обеспечить доверие к качеству государственных решений. В связи с этим в среднесрочной
перспективе расширенному правительству необходимо разработать комплекс
мер по привлечению заинтересованных сторон к участию в консультациях по
вопросам государственной политики. Это в свою очередь даст возможность избежать задержек на стадии реализации проектов, повысить качество политики
из-за расширения круга разрабатываемых вопросов, а также обеспечит поддержку государственной политики обществом.
Поскольку получатели услуг в государственном секторе ограничены одним поставщиком, необходимым является институциональный механизм,
предусматривающий возможность подать жалобу на деятельность государ156
ственного органа. Таким механизмом во многих странах является институт
омбудсмена, обычно назначаемый парламентом и подотчетный ему. Круг компетенции омбудсмена ограничен, как правило, расследованием жалоб, подаваемых гражданами на деятельность органов государственной власти, с целью
обеспечения соблюдения закона. Хотя в России реформа государственного
управления находится только на начальной стадии, т. е. отсутствует база для
успешной реализации комплексных программ повышения качества государственных услуг, в краткосрочной перспективе представляется возможным реализация пилотных проектов в сфере неформальных механизмов рассмотрения
жалоб.
4.2. Модернизация системы информационного обеспечения органов исполнительной власти.
Повышение эффективности государственной службы неразрывно связано
с государственной отчетностью – массивами достоверной информации, необходимой для проведения государственно-общественных консультаций и общественного мониторинга на ранних стадиях подготовки и принятия решений, а
также обеспечения публичности принятых решений. Перспективным направлением является внедрение информационных технологий в сфере государственного управления, создание элементов электронного правительства, включая
обеспечение информационной открытости, развитие систем электронного документооборота, общегосударственных информационных ресурсов, расширение набора услуг, предоставляемых в электронной форме.
4.3. Разработка и внедрение стандартов государственных услуг.
Стандартизация государственных услуг позволит упорядочить и конкретизировать обязательства органов власти перед обществом, внедрить процедуры контроля и оценки их деятельности. В этих целях необходимо сформировать
полные реестры государственных услуг, а также принять нормативные правовые акты, устанавливающие их стандарты в виде нормативных требований к
качеству, срокам и порядку предоставления государственных услуг. Разработка
стандартов государственных услуг позволит в полной мере запустить систему
стратегического планирования и бюджетирования, ориентированного на результат.
4.4. Введение механизмов противодействия коррупции.
157
Проведение антикоррупционной политики в России осложняется тем, что
коррупция поразила несколько ветвей власти сразу, поэтому возникает ситуация, когда правила игры выстраиваются так, чтобы воспроизводить коррупцию.
Необходимым условием успеха антикоррупционных программ является неотвратимость наказания для коррупционеров. Даже если наказание будет жестоким, но будет применяться избирательно, то в коррумпированной на всех уровнях системе велика вероятность ошибки – возможность откупиться от наказания или использовать как метод конкурентной борьбы. Еще одним возможным
инструментом борьбы с коррупцией является нелигитимность коррупционного
контракта – взаимные обязательства сторон при передаче взятки не могут быть
исполнены при помощи суда. Чем больше недоверия между участниками коррупционных сделок, тем меньше будет коррупции.
5. Демократическая государственная система с политической конкуренцией, разделением и властей, создающая надежные механизмы контроля
общества над государством и бюрократией. Развитый демократический режим позволяет через систематическое публичное выявление общественных интересов поддерживать относительный баланс интересов.
6. Независимая судебная система, вызывающая доверие граждан к справедливости принимаемых решений, сильная система органов охраны правопорядка и исполнения судебных решений, минимальный разрыв между формальными и неформальными нормами социального поведения.
Как механизм закрепления и трансляции рыночного поведения человека,
ментальность – это способ выстраивания и упорядочивания ценностей, адаптации к изменяющимся условиям. Поэтому продуктивная институциональная
среда будет способствовать фундаментальным изменениям ценностной ориентации, воспитанию законности, гражданственности в российском обществе.
Выявление политико-правовых условий, способствующих формированию
продуктивного институционального окружения, представляет собой сложную
задачу, так как мы сталкиваемся с определенной Б. Уэйгаст дилеммой, применимой и к российским условиям: «правительство, достаточно сильное, чтобы
защитить права собственности, оказывается сильным, чтобы конфисковать собственность своих граждан» [109, с. 16], другими словами – в государственном
механизме может быть заложена склонность к патернализму, несовместимому с
действием механизмов саморегуляции. Превращаясь в самодовлеющую органи158
зацию, функционирующую на основе собственных интересов в ущерб интересов общества, государственная власть склонна к бюрократизму. Бюрократизм
может проявляться в пренебрежении установленными принципами, правилами,
нормами, в различных формах административного ограничения участия общественности в управлении, недоверии общественной инициативе, в использовании ресурсов, находящихся в должностном распоряжении, в корыстных целях.
При этом борьбу с бюрократизмом следует рассматривать в широком
контексте демократического обновления, недопустимо ее сведение к антибюрократическим кампаниям и механическим реорганизациям аппарата управления. Необходимо развивать компенсационные механизмы, нейтрализующие
тенденции бюрократизма. Соответствующими компенсационными механизмами являются система социального оппонирования бюрократии и социальный контроль, которые реализуются посредством институтов гражданского общества.
В России говорить о становлении гражданского общества пока еще рано.
Отсутствие сколь-нибудь развитых демократических традиций породило в
свою очередь низкий уровень правовой культуры. В этих условиях формирование развитой институциональной системы гражданского общества в значительной степени становится задачей государственной политики. Задача государства
в большей степени должна заключаться в создании той социальноэкономической и политической атмосферы, при которой устраняются барьеры
для реализации индивидуальной общественной активности граждан.
Если государство не чувствует своей ответственности перед обществом,
оно лишается необходимой точки опоры в отношениях с бизнесом и либо произойдет приватизация власти, либо власть подчинит бизнес себе. Приватизация
власти превратит государство в инструмент реализации интересов крупнейших
представителей бизнеса и лишит возможности выполнять общественные функции. Всеохватывающий контроль власти над бизнесом дестимулирует потенциал предпринимателей и всего общества. Только опираясь на общество, государство получает возможность выполнять функции стратегического планирования
и выработки норм и правил, необходимых для достижения установленных целей, в том числе и реализации общественных интересов.
159
Область пересечения сфер государства и общества охватывает аспекты
социальной политики, систему институтов гражданского общества, выборную
власть и независимую судебную систему.
Формирование гражданского общества являлось одной из целей реформ в
России в начале 90-х гг., тем не менее реально происходил обратный процесс:
население разочаровывалось в проводимых реформах и все больше отчуждалось от гражданских дел. Ситуация в постсоветской России является в той или
иной мере парадоксальной: «свобода есть, а гражданская самореализация практически отсутствует» [80, с. 18]. Объяснить сложившуюся ситуацию можно
тем, что отчуждение населения от общественных проблем связано с недоверием
государству. Если общество предоставлено самому себе, то нет никаких гарантий, что развитие не будет идти по траектории от плохого к худшему. В связи с
этим возникает необходимость проведения эффективной целенаправленной
государственной политики в отраслях социальной сферы: образовании, здравоохранении, культуры, в жилищно-коммунальном секторе. Прежде всего при
разработке государственной политики социальные задачи должны быть возведены в ранг приоритетных, что требует реализации полноценных в смысле финансирования средне- и долгосрочных национальных проектов. Для того чтобы
преодолеть эффект ресурсно-институциональной воронки, необходимо перейти
от сметного финансирования социальных расходов к программно-целевому,
т..е. к оплате оказанных услуг в соответствии с их количеством и качеством.
Реализуя идею социального партнерства как систему взаимодействия государства, бизнеса и гражданского общества по проведению согласованной публичной политики, именно государство должно быть нацелено на создание
условий для формирования структур гражданского общества. Первые шаги в
этом направлении уже сделаны. В 2004 г. сформирован Совет при Президенте
РФ по содействию институтам гражданского общества и правам человека, задачей которого являются подготовка предложений о становлении институтов
гражданского общества в России, расширении их взаимодействий с государственными структурами, о разработке технологий учета общественных инициатив при формировании государственной политики. Дополнительный импульс
данному процессу придало создание Общественной палаты РФ.
В рамках реформирования государственной службы деятельность,
направленная на привлечение структур гражданского общества, должна стать
160
одним из основных элементов. Эта политика должна иметь под собой прочную
правовую основу в виде стабильного конституционного законодательства,
включающего в себя процедуру привлечения структур гражданского общества
к деятельности государственного аппарата в следующих формах:
привлечение представителей структур гражданского общества к работе
коллегиальных образований в сфере государственной службы (конкурсные,
квалификационные, аттестационные и другие комиссии);
вовлечение представителей структур гражданского общества в консультативную деятельность в сфере государственной службы;
создание организаций общественного контроля.
Реализации общественных интересов, преодолению двойного стандарта,
различных правил игры для разных классов субъектов хозяйствования будет
способствовать независимый институт судопроизводства, который возьмет на
себя функцию унификации правил для всех участников рынка.
Немаловажным фактором формирования гражданского общества является предпринимательская среда, которая выступает фундаментом и основным
ресурсом для появления активных людей, надеющихся на себя, ищущих решение проблем в себе и своем окружении. В связи с этим развитие институтов
гражданского общества невозможно без активизации экономической жизни,
развития частного предпринимательства и стимулирования конкуренции.
Для повышения эффективности и целостности хозяйственного механизма
российской экономики необходим широкий национальный диалог о целях и
актуальных задачах нового этапа развития страны, об установлении союзнических отношений государства и бизнеса. Конечной задачей такого диалога должно стать формирование коалиции социально-политических сил, способных обеспечить поддержку новой экономической стратегии, стать ее субъектом. Такая модернизаторская коалиция призвана стать прочной опорой для государства, инициирующего проведение преобразований, оградить его от размывания стратегических ориентиров.
Принципиальной особенностью современной России, создающей значимые позитивные перспективы для реализации такой модели, является формирование в последние годы влиятельных групп, заинтересованных в построении
эффективного хозяйственного механизма. Представителям бизнес-сообщества
важно, чтобы законодательная и исполнительная власть учитывала долгосроч161
ность экономических процессов, поэтому они заинтересованы в продолжении
административной реформы, ориентированной на создание новых структур,
повышение эффективности государственного управления, в реформировании
судебной системы и правоохранительных органов.
Государство, объявив о равноудаленности всех представителей бизнеса
от власти, начало строить более гибкую и сбалансированную систему отношений с предпринимателями. Диалог государства с бизнесом на федеральном
уровне исключал обсуждение проблемы распределения и перераспределения
собственности и властных полномочий. Был создан принципиально новый для
России механизм регулярных консультаций, заключающийся в периодических
встречах ведущих предпринимателей с Президентом, работе Совета по предпринимательству при Правительстве РФ, участии заинтересованных представителей бизнеса в экспертных и консультативных органах при государственных
ведомствах, а также придании Российскому союзу промышленников и предпринимателей статуса главного выразителя интересов бизнес-сообщества.
Новый подход к проблеме взаимодействия государства и бизнеса строится на основе следующего принципа: восстановление ведущей роли государства
и деполитизация отношений. Именно благодаря такой позиции диалог бизнеса
и власти может стать более открытым, более прозрачным и приобрести свойства цивилизованного лоббизма, который требуется для экономической системы.
Главным фактором повышения эффективности экономической системы
нужно признать влияние устойчивых структурных образований разнообразных
форм – юридически оформленных единых организаций и соглашений между
ними. Другими словами, надежным партнером государства в модернизации
экономики России должен стать инициативный и предприимчивый бизнес, способный повысить эффективность и конкурентоспособность экономики, ее динамизм, адекватно отвечающий на требования национального развития, на вызовы глобальной экономической конкуренции.
Анализ развитых государств показывает, что в их экономике обязательно
присутствует базовая система крупных хозяйственных и финансовых корпораций, которая выступает надежным фундаментом для всего хозяйственного механизма. Следовательно, макроэкономическая эффективность будет зависеть от
специфических характеристик корпоративного базиса.
162
Таким образом, важнейшим звеном экономической и инвестиционной стратегии государства должно стать создание и оптимизация национальной корпоративной системы.
К организационно-экономическим формам хозяйствования, которые составят основу экономики, можно отнести, прежде всего, крупные корпоративные структуры. Приоритетность подобного развития определяется следующим.
1. Усложнение системы рынков, рост их взаимозависимости и увеличение
экономического значения финансовых рынков со свойственным им повышенным уровнем нестабильности привели к повышенной способности рыночной
системы генерировать риски. Крупные многопрофильные корпорации, вертикально интегрированные компании, бизнес-группы характеризуются пониженной чувствительностью к конъюнктурным рискам, а также способностью за
счет сферы рыночного согласования интересов уменьшать риски в отношениях
с партнерами, другими словами – реорганизовать «среду взаимодействия».
2. Корпоративная система и сопряженные с ней институты имеют большую способность мобилизовать и перераспределять финансовые ресурсы в интересах их использования для целей развития, т. е. для финансирования крупномасштабных, общенациональных и транснациональных инвестиционных и
инновационных проектов.
3. Крупные корпорации обладают концентрацией промышленного капитала и масштабами, позволяющими вести успешную конкурентную борьбу в
условиях мирового рынка.
4. Именно в крупных компаниях формируется высшая культура организации и управления, этика деловых отношений и, в конечном счете, этика предпринимательства, которая, распространяясь на среднее и мелкое предпринимательство, «принуждает» его следовать требованиям современной предпринимательской культуры.
5. Консолидированный бизнес способен противостоять бюрократическому давлению власти.
В процессе проводимой в России либерализации и приватизации общесоюзные и республиканские предприятия были раздроблены с целью создания конкурентной среды, что резко сократило конкурентоспособность экономики в целом. Результатом этого, а также отсутствия эффективной системы инвестиционного обеспечения развития стала очень низкая капитализация рос163
сийских компаний и банков. Суммарная капитализация «первой двадцатки»
российских компаний на 1 сентября 2005 г. достигла 322 млрд долл. – это
меньше, чем у «Дженерал Электрик» (383 млрд долл.) [143, с. 18]. Отсутствие
целенаправленной политики создания кредитной системы, располагающей значительными финансовыми возможностями и способной вести кредитное финансирование крупных инвестиционных проектов, привело к тому, что вся банковская система по своим активам в несколько раз меньше, чем любой из десяти крупнейших мировых банков масштаба «Мицуи» или «Сити Групп». Другим
негативным последствием является падение удельного веса высокотехнологичных отраслей, прежде всего машиностроительных.
Ситуация осложняется наличием административных барьеров на пути
предпринимательской активности, отсутствием качественной системы правоприменения и в целом взаимным недоверием бизнеса и государства. Не только
бизнес не доверяет государству из-за нестабильности институционального
окружения, но само государство демонстрирует глубокое недоверие к российскому бизнесу. Подтверждением является практика использования государственных финансовых ресурсов (золотовалютные резервы, стабилизационный
фонд, государственный пенсионный фонд), которые намеренно не размещаются в активах российских компаний.
Ни создание прочной институциональной среды, ни активизация предпринимательской активности – необходимые условия и ресурсы динамичного
экономического развития – невозможны без преодоления сложившегося взаимного недоверия. Для этого нужны властные действия по установлению равноправного союза между государством и бизнесом.
Система государственного регулирования может задействовать следующие каналы влияния на бизнес: управление государственной собственностью, в
том числе и государственным сектором; механизм частно-государственного
партнерства, регулирование через административно-правовой механизм.
С учетом предложенных выше инструментов взаимодействие власти и
бизнеса должно строиться на следующих принципах: развитие конкуренции,
переориентация с традиционного определения масштабов государственного
вмешательства на повышение его эффективности, обеспечение определенности
в вопросах собственности, стабильность регулирования посредством неукоснительного соблюдения общих правил хозяйствования.
164
Важнейшую роль в выработке и осуществлении экономической политики
способны сыграть союзы, ассоциации и объединения предпринимателей. Следует ускорить принятие закона «О саморегулируемых организациях», который
представляется первым, но далеко не единственным шагом в разработке законодательной базы, регламентирующей участие предпринимательских союзов и
объединений в принятии решений в экономической сфере. По мере создания
гражданского общества в России следует за счет дебюрократизации государственного аппарата передавать им часть государственных функций при сохранении государственного контроля за их осуществлением.
Если оценивать возможности влияния государства на бизнес, то управление государственной собственностью в целом и государственным сектором в
частности следует рассматривать как один из элементов. Госсектор также оказывает существенное влияние на общество, поскольку служит примером эффективности государства в целом. Наблюдая за институциональной средой государственного сектора экономики, оценивая складывающиеся там нормы, правила поведения, общество и бизнес делают выводы относительно общей институциональной динамики государственного регулирования. Поэтому государственный сектор должен служить источником и местом апробации организационно-экономических инноваций, распространяемых на другие сектора экономики.
Сформулируем организационные меры совершенствования работы госсектора, направленные на формирование основного блока системы управления, на базе которого можно разрабатывать детальную систему институтов.
1. Стабильность институциональной среды управления госсектором, регламентация политики в отношении госсектора в виде документа, содержащего
приоритеты, инструменты и характер регулирования в данной области на
средне- или долгосрочный период.
2. Проведение полной инвентаризации государственной собственности.
3. Организация мониторинга финансово-экономических результатов деятельности государственных предприятий, базирующегося на системе показателей, позволяющих оценить текущее состояние предприятия, эффективность
принимаемых управленческих решений, наиболее эффективные направления
развития. Основными задачами текущего финансового мониторинга должны
стать противодействие выводу наиболее ликвидных активов, фиктивному банк165
ротству, анализ качества управления, эффективности финансово-хозяйственной
деятельности, инвестиционной привлекательности.
4. Организация хозяйственной деятельности предприятий с государственным участием на основе перспективных и оперативных планов, которые
должны носить индикативный характер. Необходимым в этом случае является
формирование дифференцированной системы контрактов с предприятиями госсектора. Наиболее интересен в этом случае опыт Франции по использованию
контракт-планов и целевых контрактов. Контракт-план заключается в рамках
планировании «снизу вверх» с предприятиями, которые действуют на рынке
ограниченной конкуренции, и предусматривает количественные показатели деятельности предприятий и длительные сроки планирования (три – пять лет).
Система контракт-планов позволяет повысить ответственность руководства за
результаты производственной деятельности. Целевой контракт заключается с
предприятиями, действующими на рынках с высоким уровнем конкуренции.
Целевой контракт не входит в государственный план, содержит описание стратегии в достаточно общей форме и подлежит корректировке. Такой контракт
предоставляет относительную свободу предприятиям, обремененным иногда
избыточными обязательствами по отношению к государству.
5. Формирование института доверительного управления. Выявленные в
ходе инвентаризации и анализа финансово-хозяйственной деятельности объекты, находящиеся на стадии конкурсного производства, мелкие объекты, а также
предприятия, в уставных капиталах которых доля государства менее 50 %, могут быть переданы в доверительное управление. Это в значительной степени
ослабит противостояние между частным и государственным секторами. Преимуществом института доверительного управления является, с одной стороны,
стабильность функционирования и строгий контроль со стороны государства, с
другой стороны, свобода управленческих решений и гибкость, присущая предприятиям частного сектора.
Главной целью системы государственного управления должно стать создание успешно функционирующих бизнес-структур, другими словами, задачей
является не массовая приватизация или значительное увеличение масштабов
госсектора, а качественная перестройка.
Развитие эффективных институтов взаимодействия государства и бизнеса
является одним из важных условий формирования эффективной экономической
166
политики, повышения инновационной активности, развития экономической и
социальной инфраструктуры.
Особое положение в рамках модели взаимодействия государства и бизнеса отводится институту частно-государственного партнерства, представляющему собой экономико-правовую форму контрактных отношений, в которых государство выступает не только в роли финансового партнера, но и партнера по
совместному использованию государственных ресурсов.
В контексте экономической теории государство по сравнению с бизнесом
является менее эффективным собственником. Однако государство не может передать частному сектору полные права собственности на стратегические, часто
монопольные, сетевые объекты, поскольку возможны негативные последствия
для безопасности и социально-политической стабильности. Поэтому в рамках
частно-государственного партнерства государство передает право управления
частному бизнесу, оставляя за собой глобальные права собственности.
Отдавая объект бизнесу, государство упрощает процесс принятия решений, рассматривая только стратегические вопросы ценообразования, тарифной
политики, качества обслуживания, безопасности, тогда как бизнес в соответствии со своими критериями эффективности строит политику хозяйствования:
процесс закупок, строительства, поиска инвесторов, маркетинг.
Частно-государственное партнерство реализуется в трех основных формах: контрактная система, создание совместных частно-государственных предприятий, концессионные схемы.
Если система государственных контрактов на закупку товаров и услуг,
проведение НИОКР и система акционирования госпредприятий с участием в
капитале государства в России применяются достаточно давно, то партнерство
по концессионным схемам пока еще только на начальной стадии реализации.
Тем не менее, на наш взгляд, именно последняя форма позволяет государству
получить оптимальное соотношение стратегического контроля и свободу в
управлении объектом государственной собственности. Более того, если в совместном акционерном обществе национального масштаба возникает конфликт
интересов и государство захочет национализировать компанию, то это может
привести к ожесточенной борьбе с подключением административных, финансовых, силовых и иных ресурсов и в итоге нанесет ущерб всей экономике и политической ситуации в стране. В концессионной схеме частно167
государственного партнерства объективной причины для конфликта нет, поскольку концессионный договор – это четко регламентированный правовой документ, подписанный органами государственной власти и частной компанией
на проведение определенных действий, и если одна из сторон нарушает положение, договор может быть расторгнут.
Приоритетными направлениями частно-государственного взаимодействия являются: производственная и транспортная инфраструктура (строительство и эксплуатация дорог, электрических сетей, портов, трубопроводов); жилищно-коммунальное хозяйство; финансирование научных исследований, имеющих перспективы коммерциализации, и развитие инновационной инфраструктуры; профессиональное образование и система переподготовки кадров;
здравоохранение и социальные услуги; информационно-консультационная
поддержка предпринимательской деятельности.
Государственное финансирование проектов в рамках модели частногосударственного партнерства осуществляется посредством Инвестиционного
фонда, а также посредством финансовых институтов, в первую очередь Российского банка развития.
Работа в формате частно-государственного партнерства с конкретными
проектами на федеральном, региональном и местном уровне может создать
фон, необходимый для увеличения доверия сторон друг к другу. Однако существует опасность того, что при заведомо неравных на сегодняшний день позициях государства и бизнеса власть сама будет выбирать проекты и сама же станет назначать тех, кто их будет финансировать и реализовывать. Такой сценарий фактически будет означать введение «социального оброка» [151, с. 41] для
бизнеса или, другими словами, нового вида административной ренты и неизбежно сведет на нет саму идею частно-государственного партнерства. Основными принципами реализации частно-государственного партнерства должны
стать такие:
не навязывать бизнесу проекты, в которых он не видит экономического
смысла;
максимально строго регламентировать процесс принятия исполнительными органами решений, в частности, по отбору отдельных проектов, обеспечивать прозрачный механизм распределения финансирования.
168
Помимо восстановления доверия между бизнесом и государством важным инструментом стимулирования предпринимательской деятельности должна стать государственная поддержка формирования корпоративной системы.
Как было отмечено выше, за последние десятилетия усилилась тенденция к
концентрации производства в промышленности в виде крупных организационных форм, что отвечает условиям динамичного прогресса современной экономики. По мере роста производительности труда в материальном производстве
происходит увеличение числа малых предприятий. Их рациональное сочетание
со средними и крупными фирмами обеспечивает занятость населения, более
полное удовлетворение спроса, использование инновационных разработок,
расширение кооперационных связей. На современном этапе необходимы комплексные меры по интеграции и модернизации народного хозяйства, чему
должна содействовать государственная поддержка вертикальной и горизонтальной интеграции производства, а также координация деятельности малых
предприятий и крупных интегрированных структур.
В России становление интегрированных структур в основном связано с
сырьевым капиталом, что может привести к увеличению неравномерности и
усилению монопольных позиций сырьевых экспортно-ориентированных компаний. Реакция на происходящие процессы может быть двоякой: антимонопольные ограничения, расчленение единых имущественных и производственнотехнологических комплексов либо содействие формированию аналогичных
конкурентоспособных образований в других отраслях и секторах экономики.
Учитывая то, что величина бизнеса является одним из факторов его конкурентоспособности и тот факт, что слияние компаний, как правило, создает условия
для инновационного развития, второй вариант является более перспективным.
Тем не менее, принимая во внимание тот факт, что консолидация собственности, формирование крупных интегрированных структур предприятий
может привести к монополизации российского рынка, федеральные органы
власти должны путем совершенствования антимонопольного законодательства,
утверждения в повседневной деятельности положений Кодекса корпоративного
управления, индивидуальных кодексов корпоративного управления различных
компаний обеспечить, с одной стороны, выполнение правил равной конкуренции для всех, а с другой – поощрять укрупнение компаний, не допуская монополизации.
169
Возможности интеграционных объединений влиять на экономические
процессы и на структурную трансформацию промышленности столь велики,
что в стратегическом плане создание и функционирование крупных холдингов
не должно выпадать из поля внимания государства. Для современных бизнесгрупп характерным стало осуществления экономического контроля не только
над отдельными отраслями хозяйства и секторами предпринимательской деятельности, но и над всей национальной экономикой, что придает им статус центров экономической власти. В условиях децентрализации и дезинтеграции
управления экономикой интеграционные объединения оказываются важнейшим механизмом, позволяющим обеспечить структурную перестройку народного хозяйства, сконцентрировать усилия в «точках роста» промышленности,
обеспечить управляемость экономики на мезоуровне.
В разработке эффективного хозяйственного механизма, его структурной
перестройке надежной опорой для системы регулирования способны выступить
диверсифицированные финансово-промышленные группы (ФПГ), которые
можно определить как специфические сети контрактов, гарантирующих соблюдение прав собственности в рамках четко очерченного объединения банков и
предприятий. Функционирование ФПГ основано на том, что контрактные отношения дополняются и подкрепляются неформальными взаимными услугами.
Речь идет о послаблениях при заключении контракта, а также о гибком дополнении контрактных условий. Современные ФПГ являются универсальными по
характеру деятельности и транснациональные по ее масштабам объединения, в
которые входят на основе акционерных, финансовых, а также деловых форм
связей промышленные фирмы, банки и другие финансовые институты, торговые, строительные и другие компании. Однако более актуальными с позиций
государственной промышленной политики представляются диверсифицированные ФПГ, охватывающие предприятия топливно-энергетический и военнопромышленный комплексы, а также крупные межрегиональные ФПГ, которые
способны ослабить центробежные силы в политике и экономике. Для этого их
создание и развитие должно стать одним из приоритетов государственной политики.
Развитие ФПГ в России началось с момента принятия указа Президента
РФ № 2096 в 1993 г. «О финансово промышленных группах» и вступления в
силу соответствующего федерального закона. Принятие указанных документов
170
подводило нормативно-правовую базу под становление и развитие в России
крупных хозяйственных структур корпоративного типа.
Однако несмотря на то, что к настоящему времени сложилась уже достаточно развитая правовая база, регламентирующая вопросы создания и работы
ФПГ, она носит ограниченный характер. Продекларированные в федеральном
законе «О финансово-промышленных группах» поддерживающие мероприятия
на практике не реализуются. Центральный банк РФ не выполняет положения,
предусматривающего возможность для банков-участников ФПГ, осуществляющих в них инвестиционную деятельность, получения льготы по снижению
норм обязательного резервирования на величину инвестиций в ФПГ. Все налоговые льготы, предоставляемые ФПГ, из-за неразработанности процедуры их
применения не признаются налоговыми органами. ФПГ не участвуют в выработке федеральных программ, не получают в первую очередь заказов по целевым программам Правительства РФ.
На наш взгляд, концепция формирования ФПГ должна быть коренным
образом изменена. Необходимо снять все искусственные препятствия на пути к
объединению капиталов, разработать меры по оперативной поддержке данного
процесса. Макроэкономическая специфика ФПГ доказывает необходимость создания отраслевых моделей государственного регулирования ФПГ, включающих стратегические цели государства в данной отрасли, основанные на согласовании национальных, отраслевых и корпоративных интересов. При этом
необходимо отказаться от автоматического предоставления предусмотренных
действующим законодательством льгот уже по факту регистрации ФПГ, льготы
должны даваться не организациям, а инвестиционным проектам либо проектам
реорганизации и развития предприятий.
В рамках концепции можно предложить лишь некоторые ближайшие меры, которые позволят финансово-промышленным группам стать локомотивом
российской экономики:
четкое определение статуса ФПГ как долгосрочного договорного объединения;
законодательное оформление межгосударственных ФПГ;
переход к регистрационному принципу создания ФПГ путем детальной
формулировки требований к их государственной регистрации, ликвидации, от171
ношений между участниками, роли финансовых институтов, взаимной ответственности участников между собой и с государственными органами;
приведение в соответствие с деятельностью ФПГ налогового законодательства (признание участников ФПГ консолидированным плательщиков в
бюджеты всех уровней), а также антимонопольного законодательства (переход
от критерия доминирования на товарных рынках, выраженного в формальных
показателях, к множественным критериям завышения цен, дискриминации покупателей и т. п.);
предоставление государственной поддержки ФПГ только по определенным приоритетам промышленной политики государства: долевое финансирование или предоставление государственных гарантий под средства, привлекаемые ФПГ для финансирования проектов на приоритетных направлениях на основе детального определения основания и условий ее предоставления и мер
государственного контроля.
Вместе с процессами интеграционной реструктуризации необходимым
элементом повышения эффективности хозяйственного механизма является
стимулирование развития малого и среднего бизнеса.
В России сформирована система государственной поддержки малого
предпринимательства, предприняты определенные шаги по совершенствованию нормативной правовой базы, финансово-кредитной и инвестиционной
поддержки малых предприятий, реализуются федеральная и региональные программы поддержки малого предпринимательства, налаживаются межрегиональные и международные контакты в сфере малого предпринимательства.
Вместе с тем сложившаяся в последние годы ситуация в малом секторе экономики, а также необходимость обеспечения его роста требует значительной активизации государственной политики развития предпринимательства и ее
направления на устранение факторов, сдерживающих рост малого предпринимательства, и факторов, вынуждающих предпринимателей уходить в «теневой»
сектор экономики. По данным Росстата, на начало 2005 г. в Российской Федерации действовало 953,1 тыс. малых предприятий, что на 8 % выше соответствующего показателя в 2000 г. [120, с. 166]. Для сравнения укажем, что с 1991
по 1994 г. количество малых предприятий выросло более чем в три раза при
практически полном отсутствии системы поддержки малого предпринимательства [45, с. 47]. Это свидетельствует о том, что система государственной под172
держки малых предприятий в России малоэффективна. Вследствие этого не используются значительные потенциальные возможности для роста производства
товаров и услуг, занятости и доходов населения, не вовлекаются в экономический оборот имеющиеся значительные ресурсы.
В соответствии со ст. 7 федерального закона «О государственной поддержке малого предпринимательства в Российской Федерации» государственная поддержка малого предпринимательства осуществляется через реализацию
мероприятий федеральных, региональных (межрегиональных), отраслевых
(межотраслевых) и муниципальных программ развития и поддержки малого
предпринимательства. Важно отметить, что в условиях переноса «центра тяжести» в ресурсной поддержке малого предпринимательства с федерального на
региональный и местный уровень наличие в федеральном бюджете средств на
реализацию федеральной программы и их размер отражает отношение правительства к малому предпринимательству и его проблемам и косвенно определяет позицию регионов при выделении средств на поддержку малого бизнеса.
Основная цель реализуемых программ поддержки малых форм предпринимательства – обеспечение условий интенсивного роста малого бизнеса и выравнивания потенциала развития малого предпринимательства в разных регионах России на основе создания современной рыночной среды. Достижение цели
предполагает реализацию соответствующих задач по шести направлениям усиления государственной поддержки предпринимательской деятельности: совершенствование внешней среды развития малого предпринимательства; развитие
кредитно-финансовых механизмов и имущественная поддержка субъектов малого предпринимательства; развитие бизнеса и повышение эффективности
функционирования инфраструктуры поддержки малого предпринимательства;
статистическое и научно-аналитическое обеспечение малого предпринимательства; реализация региональных и специальных программ в сфере малого предпринимательства и международное сотрудничество в области малого предпринимательства.
С учетом разработанного комплекса мер поддержки малого бизнеса, а
также общего направления совершенствования хозяйственного механизма, на
наш взгляд, особого внимания заслуживает содействие развитию инновационного предпринимательства. Помимо совершенствования информационной поддержки, укрепления и развития системы подготовки кадров для малого и сред173
него бизнеса для развития инновационной деятельности в данном секторе экономике необходимо следующее:
1) создание особых схем работы кредитно-гарантийных механизмов,
ориентированных на поддержку высокорисковых проектов, связанных с внедрением новых технологий для выпуска конкурентоспособной продукции;
2) государственная поддержка технико-внедренческих парков, предусматривающая создание инфраструктуры, предоставление необходимой методической поддержки и распространение лучшей практики;
3) содействие интеграции малого и крупного бизнеса.
Будущее российского малого бизнеса напрямую определяется возможностями развития реального производства и формированием тесных кооперационных связей с крупными предприятиями. В рамках создания национальной
корпоративной системы важным является стимулирование кооперирования малых предприятий с крупными предприятиями. Малый бизнес должен стать частью производственной структуры крупных предприятий, которые могут использовать рыночную и структурную гибкость, инновационные возможности
малых предприятий. Крупные предприятия заинтересованы в таком сотрудничестве, так как это отчасти компенсирует относительную негибкость в реализации новых технических решений, в проникновении на новые рынки сбыта, в
оперативном получении передовых инноваций. В условиях рынка основными
формами интеграции крупного и малого бизнеса могут являться субподряд,
франчайзинг, венчурное финансирование, лизинг.
Таким образом, формирование национальной корпоративной системы
должно базироваться на интеграции мелких фирм и крупных корпораций.
Крупные структуры придают стабильность и управляемость системе хозяйствования, открывают путь к широкомасштабным инновационным процессам,
малый бизнес способствует укреплению конкурентной среды и обеспечивает
гибкость и индивидуализацию производства.
Для модернизации российской экономики, эффективного развития корпоративного сектора, активизации инновационных процессов требуется интенсификация развития финансового сектора. Использование собственных средств
предприятий как доминирующая форма финансирования в России заметно
ограничивает возможности изменения траектории развития. Несмотря на рост
объемов кредитования предприятий со стороны российских банков банковский
174
сектор и финансовые рынки не стали пока «локомотивом» экономического роста, доступ компаний к долгосрочному кредитованию ограничен. Отношение
величины объемов банковского кредитования к ВВП составило на начало 2006
г. 25,2 %. Для сравнения сообщим, что в Венгрии, Польше, Чехии этот показатель гораздо выше – почти 40 %. В структуре источников финансирования капиталовложений российских предприятий доля банковских кредитов остается
незначительной – 8–10 %. В развитых странах этот показатель намного больше
(США – 40 %, ЕС в среднем – 42–45, Япония – 65). По экспертным оценкам,
спрос экономики на долгосрочные кредитные ресурсы удовлетворяется на 20–
25 % [157, с. 63].
Наиболее интенсивно в последние годы в России развивается рынок
эмиссионных ценных бумаг, растет его емкость, улучшаются качественные характеристики, возникают новые сегменты. По итогам 2005 г. совокупная капитализация российского рынка акций составила 474,4 млрд долл. – 7-е место
среди всех развивающихся рынков и 19-е – среди всех национальных рынков
акций в мире. Соотношение капитализации и ВВП достигло 62,7 %, что значительно превосходит аналогичные показатели в Италии и Германии [156, с. 67].
Тем не менее можно выделить проблемные стороны фондового рынка современной России: качественные недостатки, связанные с высокой концентрацией
рынка (на 5 % акций приходится около 80 % суммарной капитализации и около
96 % – суммарного объема торгов) [29, с. 39], отраслевой перекос в структуре,
пассивная роль основных групп инвесторов.
Чтобы кредитно-финансовая система российской экономики стала активным субъектом промышленной и инновационной политики, необходимы существенные изменения. Речь идет о переориентации на преимущественно банковские формы финансового перераспределения в кратко- и среднесрочном плане с
акцентированием внимания на перераспределение через финансовые рынки в
стратегической перспективе. Преимуществом использования банковского кредита для обеспечения стартового инвестиционного прорыва является тот факт,
что в экономике, базирующейся на банковском кредите, доля кредита в инвестициях является центральной характеристикой накопления капитала и экономической динамики, что означает отсутствие нейтральности финансов и возможность целенаправленного ускорения экономического роста. В этих целях в
банковском секторе необходимо принятие системы мер, включая увеличение
175
ресурсной базы банков, повышение капитализации банковской системы и
укрупнение банковского бизнеса, расширение системы рефинансирования, развитие безналичных платежных систем. Одновременно следует создать сеть специализированных финансовых посредников (банков инвестиционной направленности, банков проектного финансирования, ипотечных и строительных банков и т. п.), ориентированных на организацию финансирования ключевых экономических проектов. Начальную ресурсную базу специализированных банков
могут составить инвестиции крупнейших корпораций с государственным участием в долговые обязательства создаваемых учреждений, а также часть финансовых накоплений государства, используемых на возвратной основе или для
обеспечения гарантий.
В долгосрочном плане начальный прорыв должен быть переведен в экономический рост с доминирующим финансированием через рынок. Для развития российского рынка ценных бумаг требуется формирование инфраструктуры
биржевых финансовых рынков; принятие норм, облегчающих выход молодых, в
том числе венчурных компаний на фондовый рынок; создание условий для становления рынка производных инструментов; активизация работы по внедрению
участниками рынка ценных бумаг мониторинга системы корпоративного управления в компаниях.
Рассматриваемая выше проблема осуществления диалога между бизнесом
и государством с целью формирования национальной коалиции, способной
обеспечить поддержку модернизации экономики, став ее субъектом, тесно связана с проблемой отношений бизнеса с различными группами населения.
Явно прослеживающаяся в последнее время тенденция к укреплению
государственного вмешательства в экономику привела к негласной договоренности между бизнесом и властью о сохранении собственности в обмен на невмешательство в политику. Однако, пытаясь договориться с государством,
крупный бизнес не учитывает интересов общества, что в свою очередь приводит к возникновению социальной напряженности и перераспределительных
настроений. В связи с этим отношения бизнеса и общества должны выйти
на новый этап, отличительной особенностью которого должно стать появление во взаимоотношениях социальной составляющей, что частично может решить проблемы легитимности прав собственности.
176
Крупному бизнесу, объективно нуждающемуся в признании его прав собственности, нужно самому инициировать национальные проекты, создающие
возможности для развития, успех таких проектов показал бы обществу, что те
национальные ресурсы, которые крупный бизнес получил в начале 90-х гг., используются не для удовлетворения личных потребностей, а идут на развитие
страны в целом. Успех такого сценария может быть только в случае коллективных усилий представителей бизнеса, поскольку индивидуальные действия отдельных компаний неизбежно будут восприниматься как элементы политического пиара.
С этой точки зрения необходимо стремиться к расширению возможностей
формирования корпоративной культуры внутри российского бизнеса, к созданию и реализации эффективных механизмов переноса элементов корпоративной культуры, выработанных бизнесом, на все общество. Достижение этой цели
предполагает решение следующих задач:
1) развитие концепции «корпоративного гражданства», в которой бизнес
рассматривается в качестве заинтересованного участника системы социальных
отношений;
2) формирование, развитие и реализация социальной корпоративной этики, которая должна касаться не только принципов взаимоотношений внутри
бизнес-сообщества, но и принципов взаимоотношений с населением и властью.
Все предпринимательские объединения должны сделать обязательным для своих членов выполнение «Кодекса корпоративного управления», «Кодекса социальной ответственности предпринимателя» не только в хозяйственной деятельности, но и в общественной жизни;
3) создание системы поддержки саморегулируемых организаций;
4) повышение социальной ответственности бизнеса.
Выступая равноправным партнером социального развития и объединяя
свои усилия с государством и общественными организациями, бизнес способствует повышению конкурентоспособности, улучшению экономической конъюнктуры и сокращению социальных проблем. Создавая предпосылки для
устойчивого развития, социально ответственное поведение в долгосрочной перспективе способно давать ощутимые выгоды отдельной компании и экономике
региона или страны в целом: снижение риска потери репутации, усиление лояльности со стороны персонала, инвесторов, потребителей, посредников, пра177
вительственных и общественных организаций. Тем не менее в краткосрочном
периоде социальные инвестиции связаны с дополнительными затратами и существенно снижают платежеспособность менее сильных компаний, поэтому
для распространения в предпринимательской среде социально ответственного
поведения необходима поддержка со стороны государства в форме налоговых
льгот, встречного финансирования, частно-государственного партнерства.
Не обязательно социальную ответственность бизнеса сводить к программам и направлениям деятельности, сфера действия которых выходит за рамки
предприятия, например вложения в транспортную инфраструктуру региона,
благоустройство территории, строительство социальных объектов. Широкое
развитие такого более сложного уровня социальной ответственности бизнеса в
России сдерживается рядом факторов: во-первых, отсутствие стимулирования
со стороны государства, обеспечивающего высокий уровень социальных инвестиций и реализацию системы стимулов и льгот для социально ответственных
компаний; во-вторых, слабое соблюдение формальных норм, поэтому более актуальными вопросами являются своевременность и полнота уплаты налогов и
справедливость оплаты труда; в-третьих, слабость гражданского общества, отсутствие эффективных институтов, отстаивающих интересы работников. Поэтому в среднесрочном периоде целесообразно социальную ответственность
бизнеса рассматривать как добросовестное выполнение своих прямых обязательств перед обществом, как то:
− регулярная выплата заработной платы, размер которой не должен быть
ниже уровня прожиточного минимума;
− соблюдение норм трудового законодательства;
− развитие партнерских внутрифирменных отношений, предполагающих
гарантии предоставления работникам некоторого набора льгот и социальных
услуг (переподготовка и повышение квалификации персонала, охрана труда и
здоровья работников);
− своевременность и полнота уплаты налогов и других обязательных
платежей;
− обеспечение установленных стандартов качества продукции;
− повышение транспарентности деятельности компании.
С целью формирования позитивной практики взаимоотношений общества
и бизнеса и повышения доверия сторон друг к другу требуется разработка и
178
внедрение социального стандарта обязательств крупных корпораций, который
должен иметь обязательный статус, отличаться системным подходом, носить
публичный характер, раскрывающий социальную позицию конкретных компаний в обществе. Целесообразно также ввести в практику социальные отчеты и
социальные рейтинги, по которым общество может судить об успехах в социальной деятельности бизнес-структур.
Становление социальной ответственности бизнеса – длительный процесс,
возможный только при целенаправленной поддержке со стороны государства и
его активном участии в решении социальных проблем. Нельзя механизм социально ответственного предпринимательства рассматривать в качестве основного инструмента сглаживания социальных противоречий и формирования основы для устойчивого развития, это всего лишь один из механизмов системы, ведущую роль в которой должна играть государственная социальная политика.
В заключение следует отметить, что для реализации задачи выхода российской экономики на качественно иной уровень экономического роста необходима разработка мероприятий, направленных на повышение эффективности
хозяйственного механизма. Совершенствование хозяйственного механизма
предполагает формирование своего рода инновационного консенсуса внутри
политического, делового общества, общественности в смысле четкого понимания важности развития инновационных процессов в российской экономике.
Выбор пути движения российской экономики от застоя в социальноэкономическом развитии до построения высокотехнологичного социально ориентированного общества будет зависеть от направленности и степени согласованности действий государства, крупного и мелкого бизнеса и гражданского
общества.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Динамичный характер развития экономики на современном этапе приводит к тому, что хозяйственная система состоит из огромного количества различных подсистем и элементов, сформированных в особого рода целостности
на разных ее уровнях. Функционирование такой сложной иерархии системных
образований обеспечивается высокой степенью согласованности между ними и
интеграционными процессами в отдельных ее частях. Другими словами, возни179
кает необходимость создания эффективного общественного хозяйственного
механизма, способного обеспечить динамизм воспроизводственного процесса и
условия для проявления экономического синергизма новой хозяйственной системы, соответствующей постиндустриальному этапу развития общества.
Хозяйственный механизм общества можно определить как систему организации общественного хозяйства. При этом следует различать понятия «система управления» и «хозяйственный механизм». Хозяйственный механизм –
более широкая категория, чем система управления. Система управления ограничена уровнем поведения государства в рамках хозяйственного механизма.
Хозяйственный механизм следует рассматривать как способ реализации
взаимодействия хозяйствующих субъектов, при этом каждый хозяйствующий
субъект обладает своим механизмом хозяйствования, а также ориентируется на
регулирующие его деятельность общественные хозяйственные институты. Поэтому в наиболее развернутом виде хозяйственный механизм можно представить как совокупность и взаимодействие экономических структур, институтов, принципов, форм и методов хозяйствования, посредством которых осуществляется согласование общественных, групповых и частных
интересов и обеспечивается развитие экономики.
Хозяйственный механизм характеризуется специфической формой взаимодействия объективных закономерностей развития и субъективной деятельности людей, которое проявляется в степени познания экономическим субъектом
объективных закономерностей, в степени соответствия уровня развития экономического субъекта и конкретных форм, условий его функционирования в системе хозяйственного механизма. Объективные закономерности передаются с
помощью информационной системы субъекту хозяйствования, который разрабатывает на основе собственных интересов стимулы целенаправленных действий, поэтому экономические интересы и их использование выступают непременным условием действенности хозяйственного механизма.
Таким образом, хозяйственный механизм рассматривается как структура,
образующая рамки, в которых протекают хозяйственные процессы, экономической основой существования и развития которой являются отношения собственности. От того, каким образом распределена собственность и полномочия
ее использования в народном хозяйстве, зависит характер отношений между
субъектами и порядок функционирования хозяйственного механизма в целом.
180
Все сферы экономических отношений воздействуют на хозяйственный
механизм, определяют его специфику. В свою очередь хозяйственный механизм организует экономические отношения в хозяйственную систему, которая
по принципу обратной связи влияет на хозяйственный механизм. Под воздействием хозяйственного механизма возможно принятие решений в процессе
производства, потребления и распределения товаров.
Анализ взаимодействия хозяйственного механизма и экономических отношений является предпосылкой для определения структуры хозяйственного
механизма на микро-, мезо-, макроуровне, а также на уровне глобальной экономики. Рассмотрев хозяйственный механизм отдельно на всех уровнях, следует констатировать, что хозяйственный механизм в целом представляет собой
единство хозяйственных механизмов на четырех уровнях экономики.
Хозяйственный механизм представляет собой целостную систему. Целостность определяется, с одной стороны, взаимозависимостью элементов, при
которой изменение одного из них ведет к изменению другого, с другой стороны, целостность выступает в качестве меры развития хозяйственного механизма, критерия степени его зрелости. Комплексное, взаимосогласованное совершенствование всех элементов хозяйственного механизма обеспечит его жизнеспособность и эффективное функционирование.
Хозяйственный механизм сочетает в себе механизм саморегуляции экономики и государственное воздействие на экономические процессы, происходящие в обществе. Государство, с одной стороны, является элементом хозяйственного механизма, а с другой стороны, выступает гарантом целостности хозяйственного механизма, осуществляя законодательное оформление экономической жизни общества, административное регулирование, воплощая на практике принципы социальной справедливости, обеспечивая социальный контроль.
В сферах, не затронутых непосредственно государственным регулированием,
происходит отстраивание хозяйственного механизма в результате деятельности
экономических субъектов. При этом воздействие участников рынка на хозяйственный механизм на макроуровне происходит лишь косвенно, путем задействования рыночных механизмов саморегулирования на макроуровне, государство вносит коррективы в последствия рыночного регулирования, используя
планирование, программирование, оперативное управление и контроль. Таким
образом, противопоставление государства и рыночного механизма не имеет под
181
собой достаточных оснований, необходимо не заменять один институт другим,
а искать сочетания, обеспечивающие оптимальное развитие общества.
Хозяйственный механизм существует в рамках институциональной среды, то есть определенного упорядоченного набора институтов, создающих матрицы экономического поведения, определяющих ограничения для участников
рынка, которые формируются в рамках той или иной системы координации хозяйственной деятельности. Институциональная среда определяет основное
направление развития экономической системы, а также те ориентиры, на основе
которых происходит формирование и отбор экономических и социальных институтов. Если институциональная структура общества исключает возможность
эффективной работы рыночного механизма, то компенсировать отрицательное
влияние можно посредством усиления системы регулирования, выполняющей
координационную и распределительную функцию.
Следующий шаг в раскрытии содержания хозяйственного механизма –
исследование его функций. Исходной функцией хозяйственного механизма является оценочная функция, поскольку для выполнения всех других функций
необходимо располагать достоверной информацией по всем видам хозяйственной деятельности. Главная и центральная функция любого хозяйственного механизма – организационно-управленческая – связана с выбором организационных форм функционирования на базе различных форм собственности, схем и
структур управления. Кроме того, организуя общественное воспроизводство,
хозяйственный механизм обязан обеспечить его сбалансированность. Несогласованность между отдельными элементами и уровнями хозяйственного механизма снижает его эффективность, поэтому третья функция хозяйственного механизма – интеграционная – направлена на согласование интересов общества,
бизнеса и государства. Распределительная функция хозяйственного механизма
сводится к созданию, организации и использованию четко оформленных систем
распределения на всех уровнях хозяйствования. Стимулирующая функция хозяйственного механизма выражается в построении и функционировании систем, согласовывающих и направляющих на эффективное хозяйствование экономические интересы участников экономической деятельности через обеспечение соответствующего стимулирования.
Анализируя хозяйственный механизм, необходимо учитывать этап развития общества и особенности национальной экономики. Каждому этапу присущ
182
свой хозяйственный механизм, поэтому качественная перестройка хозяйственного механизма чаще наблюдается во время перехода общества от одного этапа
развития к другому, хотя потребность в трансформации может возникнуть и в
рамках одного этапа. Однако при всех изменениях хозяйственный механизм сохраняет свою природу, общие черты. Вопрос об общих чертах имеет важное
значение, так как необходимо найти оптимальное сочетание мировых тенденций, общих закономерностей и специфических особенностей национальной
экономики. Национальные особенности хозяйственного механизма отчасти
предопределяют склонные к устойчивости неформальные институты. Экономические ценности и нормы поведения характеризуют национальную ментальность. Влияние национальной ментальности на хозяйственный механизм выглядит следующим образом: основополагающий неформальный институт формируется под влиянием объективных условий жизни и определяет характер
формальных институтов. Интеграция новых институтов и существующих национальных норм будет успешна при условии, что новые формальные институты
окажутся в русле происходящей эволюции неформальных институтов. Вместе с
тем развитие элементов хозяйственного механизма формирует историческую
траекторию хозяйственного развития, что в свою очередь оказывает влияние на
ценности и поведение экономических субъектов. К числу факторов, сформировавших основу национальной экономической ментальности России и определивших особенности ее хозяйственного механизма, можно отнести коллективизм, государственный патернализм и традиционализм. Являясь примером
устойчивой институциональной траектории, названные черты не благоприятствуют развитию рыночной экономики. Тем не менее на протяжении всей истории России не раз проводились реформы, нарушающие институциональную
преемственность. Важным является то, что привносимые нормы должны способствовать формированию продуктивной институциональной среды.
Современный хозяйственный механизм России не соответствует критерию эффективности, создавая напряженность в обществе. В результате проведенного анализа были выявлены следующие недостатки хозяйственного механизма российской экономики.
1. Неразвитость рыночной среды: недостаточные конкуренция, интеграция экономических структур, развитие корпоративного сектора. Создание неодинаковых правил игры, выгодных неэффективным предприятиям, чрезмерно
183
высокие издержки спецификации и защиты прав собственности привели к тому,
что, функционируя во враждебной политико-правовой среде, участники рынка
вынуждены прибегать к нерыночным формам конкуренции: поиск политической ренты, уход в тень и т. п.
2. Слабость государственного регулирования, проявляющаяся в неспособности обеспечить стабильные «правила игры», наличии двойного стандарта
для различных участников рынка, бюрократизме, коррупции, невыполнении
государством формальных норм. Несмотря на то, что на сегодняшний день
можно говорить о смене модели взаимодействия бизнеса и власти: от «приватизации власти» к режиму регулярных согласований интересов между государственными структурами и крупнейшими компаниями, объединенными в различные союзы и ассоциации, государственный аппарат старается доминировать
в диалоге, навязывая собственную политику. Это проявляется в необоснованном усилении имущественной экспансии государственной власти, попытке
расширения контроля за основными финансовыми потоками российской экономики, обеспечении зависимости бизнеса от государственных институтов.
3. Нарушение целостности хозяйственного механизма, вызванное несогласованностью экономических интересов государства, представителей бизнеса
и общества.
Указанные недостатки хозяйственного механизма России приводят к тому, что наблюдаемый экономический рост носит конъюнктурный характер,
следовательно, под вопросом остается возможность реализации прорывного
сценария развития экономики.
Исследование взаимосвязей между отдельными элементами хозяйственного механизма позволило определить направления повышения эффективности
его функционирования.
Совершенствование хозяйственного механизма – достаточно длительный
и сложный процесс. В трансформируемой экономике он еще больше осложняется, так как на фоне острой необходимости ускоренной модернизации наблюдается отсутствие единства институциональной среды, внутренних стимулов
роста у субъектов хозяйствования. Поэтому именно государству необходимо
стать инициатором и лидером консолидации модернизационных сил, способных поддержать динамичное развитие страны. В подобных условиях оно призвано обеспечивать концептуальное лидерство в формировании экономической
184
политики, как ключевого элемента национальной модернизации, приоритетов и
инструментов этой экономической политики, анализировать тенденции развития экономики, включая структуру интересов российского бизнеса и распространенные хозяйственные практики, создавать надежные институты, пользующиеся доверием всех хозяйствующих субъектов, проводить активную промышленную политику, направленную на структурные сдвиги в экономике.
В последнее время укрепляется наметившаяся тенденция к усилению позиции государства в российской экономике, однако в основном это происходит
в бюрократической сфере, что в свою очередь, наоборот, приводит к потере
гибкости и эффективности хозяйственного механизма.
Борьбу с бюрократизмом следует рассматривать в широком контексте
демократического обновления всех институтов, поэтому помимо реорганизации государственного аппарата, повышения качества управления необходимо
развивать компенсационные механизмы, нейтрализующие тенденции бюрократизма. Соответствующими компенсационными механизмами являются система
социального оппонирования и контроля, которая реализуется посредством институтов гражданского общества. Российской особенностью является то, что в
сложившихся условиях низкой правовой культуры формирование развитой институциональной системы гражданского общества в значительной степени становится задачей государственной политики. Государство должно создать атмосферу, при которой устраняются барьеры для реализации индивидуальной общественной активности граждан. Остановить процесс отчуждения населения от
гражданских дел можно посредством восстановления доверия к государству. В
связи с этим возникает необходимость проведения эффективной целенаправленной государственной политики в отраслях социальной сферы, создания
условий для формирования структур гражданского общества, расширения их
взаимодействий с государственными структурами, формирования независимого
института судопроизводства, который возьмет на себя функцию унификации
правил для всех участников рынка. Немаловажным фактором формирования
гражданского общества является предпринимательская среда, поэтому активизация экономической и политической жизни невозможна без развития частного
предпринимательства и стимулирования конкуренции.
Итак, для повышения эффективности и целостности хозяйственного механизма российской экономики необходимо сформировать модернизационную
185
коалицию социально-политических сил, способных стать субъектом стратегии качественного экономического роста. Надежным партнером государства в
модернизации экономики России должен стать инициативный и предприимчивый бизнес, способный повысить конкурентоспособность экономики, ее динамизм. В связи с этим важнейшим звеном экономической и инвестиционной
стратегии государства должно стать создание и оптимизация национальной
корпоративной системы.
Активизация предпринимательской деятельности невозможна без преодоления сложившегося взаимного недоверия между государством и бизнесом,
для этого нужны властные действия по установлению равноправного союза
между государством и бизнесом. Система государственного регулирования
может задействовать следующие каналы влияния на бизнес: обеспечение определенности в вопросах собственности; стабильность регулирования посредством неукоснительного соблюдения общих правил хозяйствования; привлечение к процессу выработки экономической политики ассоциаций и объединений
предпринимателей; эффективное управление государственной собственностью
и представление государственного сектора как источника организационноэкономических инноваций, распространяемых на другие сектора экономики;
развитие механизма частно-государственного партнерства.
Помимо восстановления доверия между бизнесом и государством важным инструментом стимулирования предпринимательской деятельности должна стать государственная поддержка формирования корпоративной системы.
На современном этапе необходимы комплексные меры по интеграции и
модернизации народного хозяйства, чему должна содействовать государственная поддержка вертикальной и горизонтальной интеграции производства, а
также координация деятельности малых предприятий и крупных интегрированных структур. Крупные структуры придают стабильность и управляемость системе хозяйствования, открывают путь к широкомасштабным инновационным
процессам, малый бизнес способствует укреплению конкурентной среды и
обеспечивает гибкость и индивидуализацию производства.
Проблема формирования модернизационной коалиции и осуществления
диалога между государством и бизнесом тесно связана с проблемой отношений
бизнеса с различными группами населения. Крупный бизнес не чувствует своей
ответственности перед обществом, что приводит к возникновению социальной
186
напряженности и перераспределительных настроений. Отношения бизнеса и
общества должны выйти на новый этап, отличительной особенностью которого
должно стать появление во взаимоотношениях социальной составляющей, что
частично может решить проблемы легитимности прав собственности.
Таким образом, повышение эффективности хозяйственного механизма
предполагает формирование модернизационной коалиции в рамках государства, бизнеса и общественности, целью которой является не только достижение
консенсуса в понимании важности качественного экономического роста, но и
непосредственное осуществление технологических и организационноуправленческих инноваций.
Библиографический список
1. Конституция Российской Федерации. М.: Юридическая литература,
1993. 77 с.
2. Федеральный закон РФ «О внесении изменений в статью 181 части
первой Гражданского кодекса РФ» № 109-ФЗ от 21 июля 2005 года // Российская газета. 2005. 26 июля.
3. Федеральный закон РФ «О естественных монополиях» № 147-ФЗ от 17
августа 1995 года // Российская газета. 1995. 24 августа.
4. Федеральный закон РФ «О защите конкуренции» № 135-ФЗ от 26 июля
2006 года // Российская газета. 2006. 27 июля.
5. Федеральный закон РФ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при проведении государственного контроля (надзора)» № 134-ФЗ от 8 августа 2001 года // Российская газета. 2001. 11 августа.
6. Федеральный закон РФ «О федеральном бюджете на 2004 год» № 186ФЗ от 3 декабря 2003 года // Парламентская газета. 2003. 27 декабря.
7. Федеральный закон РФ «О федеральном бюджете на 2005 год» № 173ФЗ от 23 декабря 2004 года // Парламентская газета. 2004. 28 декабря.
8. Федеральный закон РФ «О федеральном бюджете на 2006 год» № 189ФЗ от 26 декабря 2005 года // Парламентская газета. 2005. 30 декабря.
9. Абалкин Л. И. Избранные труды: В 4 т. / Л. И. Абалкин. М.: Экономика, 2000. Т. 2. 911 с.
187
10. Абалкин Л. И. Что такое хозяйственный механизм? / Л. И. Абалкин. М.: Мысль, 1980. 79 с.
11. Авдашева С. Модернизация антимонопольной политики в России /
С. Авдашева, А. Шаститко // Вопросы экономики. 2005. № 5. С. 100 – 116.
12. Автономов В. История экономических учений / В. Автономов,
О. Ананьин, Н. Макашева. М.: ИНФРА-М, 2000. 784 с.
13. Аганбегян А. Г. Экономические реформы в России (итоги, перспективы) / А. Г. Аганбегян // Экономика и управление. 2005. № 2. С. 10 – 14.
14. Анализ процессов приватизации государственной собственности в РФ
за период с 1993 по 2003 годы (экспертно-аналитическое мероприятие). М.:
Олита, 2004.
15. Анисимов С. А. Бюджетная политика как источник экономического
роста / С. А. Анисимов, В. А. Максимов // Финансы. 2005. № 1. С. 16 – 18.
16. Аукуционек С. Дискуссионные вопросы теории цикла / С. Аук уционек / ИМЭ и МО РАН. М., 1990. 165 с.
17. Балацкий Е. В. Взаимодействие государственного и частного секторов в России: проблема достижения равновесия / Е. В. Балацкий, В. А. Конышев // Общество и экономика. 2004. № 1. С. 3 – 17.
18. Балацкий Е. В. Институциональная поддержка государственного
сектора экономики / Е. В. Балацкий, В. А. Конышев // Вестник Российской
Академии наук. 2004. № 4. Т. 74. С. 291 – 300.
19. Балацкий Е. В. История цивилизаций в контексте соотношения государственного и частного секторов / Е. В. Балацкий, Н. Екимова // Общество
и экономика. 2006. № 4. С. 161 – 193.
20. Балацкий Е. В. Промышленный государственный сектор России:
диспропорции развития и способы устранения / Е. В. Балацкий, В. А. Конышев // Вестник Российской Академии наук. 2003. № 12. Т. 73. С. 1068 – 1078.
21. Балацкий Е. В. Роль государственного сектора в построении «новой
экономики» / Е. В. Балацкий, В. А. Конышев // Общество и экономика. 2004.
№ 2. С. 86 – 99.
22. Баскакова М. Японская экономическая модель / М. Баскакова //
Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 1. С. 98 – 106.
23. Батурова Е. Ю. Институциональная динамика: соотношение спонтанных и целенаправленных действий в установлении новых институциональ188
ных образцов / Е. Ю. Батурова // Экономическая социология. 2005. № 4.
С. 93 – 103.
24. Белоусов А. Долгосрочные тренды российской экономики / А. Белоусов // Общество и экономика. 2005. № 12. С. 114 – 229.
25. Беляев А. А. Механизм хозяйствования: сущность и формы проявления / А. А. Беляев. Киев: Выща школа, 1990. 147 с.
26. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе / М. Блауг. М.:
Дело, ЛТД, 1994. 687 с.
27. Блок Ф. Роль государства в хозяйстве / Ф. Блок // Экономическая
социология. 2004. № 2. Т. 5. С. 37 – 56.
28. Братищев И. М. Социально-рыночная экономика и механизм ее
становления в России / И. М. Братищев, А. С. Макарян. М.: Экономика,
2003. 216 с.
29. Будущее России: инерционное развитие или инновационный прорыв
(долгосрочный сценарный прогноз) / В. В. Ивантер, М. Н. Узяков и др. //
Проблемы прогнозирования. 2005. № 5. С. 17 – 63.
30. Бутенко А. П. Менталитет россиян и евразийство: их сущность и
общественно-политический смысл / А. П. Бутенко, Ю. В. Колесниченко//
Социологические исследования. 1996. № 5. С. 92 – 102.
31. Веблен Т. Теория праздного класса / Т. Веблен. М.: Прогресс,
1984. 368 с.
32. Волков В. Силовое предпринимательство: экономико-социологический анализ / В. Волков / Высшая школа экономики. М., 2005. 293 с.
33. Выдвижение «приоритетных национальных проектов»: шаг к долгожданной социальной переориентации реформационного курса? // Российский
экономический журнал. 2005. № 9-10. С. 3 – 25.
34. Гайдар Е. Государственная нагрузка на экономику / Е. Гайдар //
Top-Manager. 2005. № 1. С. 25 – 36
35. Глазьев С. Ю. Федеральная социально-экономическая политика:
принципиальных изменений не намечается / С. Ю. Глазьев // Российский экономический журнал. 2005. № 7-8. С. 3 – 32.
36. Гэлбрейт Дж. Экономические теории и цели общества / Дж.
Гэлбрейт. М.: Прогресс, 1979. 406 с.
189
37. Дегтярев А. Институциональный анализ деловой коррупции в
России / А. Дегтярев, Р. Маликов // Вопросы экономики. 2005. № 10.
С. 103 – 118.
38. Делягин М. Власть, бизнес и население – три составляющих современного общества / М. Делягин // Проблемы теории и практики управления.
2005. № 3. С. 38 – 44.
39. Делягин М. Удвоение ВВП не фетиш, но лозунг модернизации общества / М. Делягин // Проблемы теории и практики управления. 2004. № 3.
С..12 – 17.
40. Дискин И. Е. Хозяйственная система России: проблемы институционального генезиса / И. Е. Дискин // Общественные науки и современность.
1998. № 4. С. 5 – 18.
41. Дмитриев М. Перспективы экономических реформ / М. Дмитриев.// Вопросы экономики. 2005. № 11. С. 4 – 13.
42. Ерзнкян Б. Постсоциалистическая приватизация и корпоративное
управление в свете теоремы Коуза / Б. Ерзнкян // Вопросы экономики. 2005.
№ 7. С. 121 – 135.
43. Заусаев В. К. Возможны ли цивилизованные отношения власти и
бизнеса? / В. К. Заусаев, Л. С. Воронцова, И. А. Пуст овит // ЭКО. 2005.
№ 5. С. 95 – 107.
44. Зудин Ю. Режим В. Путина: контуры новой политической системы /
Ю. Зудин // Общественные науки и современность. 2003. № 2. С. 67 – 83.
45. Ибадова Л. Т. Государственная финансово-кредитная поддержка
малого бизнеса / Л. Т. Ибадова // Финансы и кредит. 2005. № 16. С. 46 – 57.
46. Ишханов А. В. Государственная финансовая политика в условиях
глобализации: стратегия выбора / А. В. Ишханов, А. Ю. К убрак // Финансы и
кредит. 2005. № 11. С. 34 – 43.
47. Казанцев С. В. Смена формаций / С. В. Казанцев // ЭКО. 2003.
№/3. С. 61 – 85.
48. Капелюшников Р. Концентрация собственности и корпоративный
ландшафт мировой экономики / Р. Капелюшников // Отечественные записки.
2005. № 1 (22). С. 16 – 24.
49. Кейнс Дж. Общая теория занятости, процента и денег / Дж. Кейнс.
Петрозаводск: Петроком, 1993. 307 с.
190
50. Кирдина С. Институциональная структура современной России:
эволюционная модернизация / С. Кирдина // Вопросы экономики. 2004. № 10.
С. 89 – 98.
51. Кирдина С. Институциональные матрицы и развитие России /
С. Кирдина. М.: ТЕИС, 2000. 398 с.
52. Клейнер Г. Еще раз о роли государства и государственного сектора
в экономике / Г. Клейнер, Д. Петросян, А. Беченов // Вопросы экономики.
2004. № 4. С. 25 – 41.
53. Клейнер Г. Наноэкономика / Г. Клейнер // Вопросы экономики.
2004. № 12. С. 70 – 93.
54. Клейнер Г. Экономическое состояние и институциональное окружение российских промышленных предприятий: эмпирический анализ взаимосвязей / Г. Клейнер, Р. Качалов, Е. Сушко // Вопросы экономики. 2005.
№/9. С. 67 – 86.
55. Клепач А. О роли крупного бизнеса в современной российской экономике / А. Клепач, А. Яковлев // Вопросы экономики. 2004. № 8. С. 36 – 45.
56. Клямкин И. Теневая Россия: экономико-социологическое исследование / И. Клямкин, Л. Тимофеев/ Российский гос. технологический ун-т.
М., 2000. 595 с.
57. Колганов А. И. Приватизация в странах с переходной экономикой /
А. И. Колганов // Отечественные записки. 2005. № 1. С. 25 – 34.
58. Крыштановская О. В. Бизнес-элита и олигархи: итоги десятилетия// О. В. Крыштановская // Мир России. 2002. № 4. С. 3 – 60.
59. Крыштановская О. В. Режим Путина: либеральная милитократия?// О. В. Крыштановская // Pro et Contra. 2002. Т. 7. № 4. С. 158 – 180.
60. Крючкова П. В. Развитие саморегулирования бизнеса и государственное вмешательство в экономику / П. В. Крючкова // Информационноаналитический бюллетень БЭА. 2004. № 59. С. 11 – 35.
61. Крючкова П. Издержки и риски саморегулирования / П. Крючкова, А. Обыденов. М.: СПРОС-КонфОП, 2003. 356 с.
62. Кузьмин С. Защитные механизмы социальной системы и их использование в управлении экономическими процессами / С. Кузьмин // Экономист. 2003. № 12. С. 75 – 82.
191
63. Кузьминов Я. Институты: от заимствования к выращиванию /
Я./Кузьминов, В. Радаев // Вопросы экономики. 2005. № 5. С. 14 – 27.
64. Куликов В. Социальная политика как приоритет и приоритеты социальной политики / В. Куликов, В. Роик // Российский экономический журнал. 2005. № 1. С. 3 – 17.
65. Курбатова М. Деформализация правил взаимодействия власти и
бизнеса / М. Курбатова, С. Левин // Вопросы экономики. 2005. № 10.
С..119.– 131.
66. Лексин В. Общеэкономические реформы и территориальное развитие / В. Лексин, В. Швецов // Российский экономический журнал. 2004. № 4.
С. 16, 17.
67. Лепехин В. В. Лоббизм / В. В. Лепехин. М.: Прогресс, 2001. 115 с.
68. Лившиц В. И. Коллективные экономические интересы и хозяйственный механизм / В. И. Лившиц / Ростовский гос. ун-т. Ростов-на-Дону,
1981. 160 с.
69. Литвинцева Г. П. Интитуциональная экономическая теория: Учебник / Г. П. Литвинцева / Новосибирский гос. техн. ун-т. Новосибирск, 2003.
336 с.
70. Львов Д. С. Стратегия новой экономики России / Д. С. Львов //
Экономика и управление. 2005. № 2. С. 15 – 19.
71. Лэйн Д. Преобразование государственного социализма в России: от
«хаотической» экономики к кооперативному капитализму, координируемому
государством? / Д. Лэйн // Мир России. 2000. Т. IX. № 1. С. 3 – 22.
72. Маршалл А. Принципы политической экономии. / А. Маршалл.
М.: Прогресс, 1984. Т. II. 310 с.
73. Мау В. Правовая база экономической реформы: проблема устойчивости / В. Мау, А. Волосатов // Вопросы экономики. 1998. № 8. С. 85 – 96.
74. Мау В. Роль постсоциалистического государства в формировании и
эволюции предпринимательства / В. Мау // Общество и экономика. 2005. № 78. С. 22 – 53.
75. Мезоэкономика / Под ред. И. К. Ла рионова. М.: Дашков и Ко, 2001.
444 с.
192
76. Методы повышения эффективности органов государственной власти
(из международного опыта) / Е. Добролюбова, Н. Маннинг и др. // Общество и экономика. 2005. № 6. С. 12 – 47.
77. Мигранова Л. Макроэкономические прогнозы и оценка оплаты
труда / Л. Мигранова, Е. Ольшанская // Народонаселение. 2004. № 1.
С. 49 – 51.
78. Милль Дж. С. Основы политической экономии и некоторые аспекты
их приложения к социальной философии. / Дж. С. Милль. М.: Прогресс, 1981.
Т. III. 447 с.
79. Мильнер Б. Управление: пути преодоления кризиса / Б. Мильнер/// Вопросы экономики. 1997. № 6. С. 36 – 47.
80. Михеев В. Социальное партнерство и пути совершенствования публичной политики / В. Михеев // Власть. 2005. № 7. С. 13 – 19.
81. Мусин М. Проблема согласования интересов / М. Мусин // Экономист. 2005. № 5. С. 54 – 58.
82. Негиши Т. История экономических учений / Т. Негиши. М.: Аспект-пресс, 1995. 462 с.
83. Нестеренко А. Н. Экономика и институциональная теория /
А..Н..Нестеренко. М.: Эдиториал, 2002. 416 с.
84. Нешитой А. Анализ возможностей роста экономики / А. Нешитой/// Экономист. 2003. № 8. С. 12 – 22.
85. Нещадин А. Общество, бизнес и власть: условия цивилизованного
взаимодействия / А. Нещадин, Н. Горин // Общество и экономика. 2005.
№ 11. С. 17 – 41.
86. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Д. Норт. М.: Начала, 1997.
87. Нуреев Р. Теория общественного выбора / Р. Нуреев // Вопросы
экономики. 2003. № 4. С. 135 – 157.
88. Обыденов А. Институциональные особенности саморегулирования
бизнеса / А. Обыденов // Вопросы экономики. 2003. № 11. С. 88 – 98.
89. Ойкен В. Основные принципы экономической политики / В. Ойкен. М.: Прогресс, 1995. 496 с.
193
90. Олейник А. «Бизнес по понятиям»: об институциональной модели
российского капитализма / А. Олейник // Вопросы экономики. 2000. № 1.
С. 39 – 55.
91. Олейник А. Изменения институтов во времени: эволюция и революция / А. Олейник // Вопросы экономики. 1999. № 7. С. 129 – 155.
92. Олейник А. Институциональная экономика / А. Олейник. М.:
ИНФРА-М, 2005. 416 с.
93. Олейник А. Н. Институциональная экономика / А. Н. Олейник.
М.: ИНФРА-М, 2002. 416 с.
94. Ольсевич Ю. Послевоенная зарубежная экономическая мысль:
уроки плюрализма / Ю. Ольсевич // Вопросы экономики. 1991. № 10.
С. 126 – 136.
95. Осипенко О. Проблемы отраслевого саморегулирования в российской экономике / О. Осипенко // Вопросы экономики. 2005. № 2. С. 69 – 82.
96. Осипов Ю. М. Государственно-монополистический хозяйственный
механизм / Ю. М. Осипов / МГУ. М., 1987. 104 с.
97. Паппэ Я. Ш. Российский крупный бизнес как экономический феномен: особенности становления и современного этапа развития / Я. Ш. Паппэ //
Проблемы прогнозирования. 2002. № 1. С. 29 – 46.
98. Переходная экономика: теоретические аспекты, российские проблемы, мировой опыт / Под ред. В. А. Мартынова, В. С. Автономова,
И..М..Осадчей. М.: Экономика, 2004. 719 с.
99. Перспективы развития малого и среднего предпринимательства //
Бизнес и политика. 2002. № 10. С. 44.
100. Пигу А. экономическая теория благосостояния. / А. Пигу. М.:
Прогресс, 1985. Т.1. 512 с.
101. Письменная Е. Бесчинства по чину / Е. Письменная // Русский
Newsweek. 2005. № 30. С. 26 – 29.
102. Политология / Под ред. С. В. Решетникова. Минск: ТетраСистема,
2004. 448 с.
103. Полтерович В. М. Институциональные ловушки: есть ли выход? / В. М. Полтерович // Общественные науки и современность. 2004. № 3.
С. 5 – 16.
194
104. Попов А. И. Равновесие и неравновесие социально-экономических
систем / А. И. Попов / Санкт-Петербургский ун-т экономики и финансов. СПб,
1998. 218 с.
105. Прохорова О. Н. Основные направления роста региональной экономики / О. Н. Прохорова // Экономика и управление. 2005. № 4. С. 33 – 36.
106. Радаев В. В. Российский бизнес: на пути к легализации? / В. В.
Радаев // Вопросы экономики. 2002. № 1. С. 68 – 87.
107. Радаев В. В. Социология рынков: к формированию нового направления / В. В. Радаев / Высшая школа экономики. М., 2003. 328 с.
108. Радаев В. В. Формирование новых российских рынков: трансакционные издержки, формы контроля и деловая этика / В. В. Радаев / Центр политических технологий. М., 1998. 325 с.
109. Радыгин А. Институциональные компоненты экономического роста / А. Радыгин, Р. Этнов // Вопросы экономики. 2005. № 11. С. 14 – 38.
110. Радыгин А. Россия в 2000 – 2004 годах: на пути к государственному капитализму? / А. Радыгин // Вопросы экономики. 2004. № 4. С. 25 – 41.
111. Райская Н. Хозяйственная конъюнктура и структурная перестройка / Н. Райская, В. Сергиенко // Экономист. 2005. № 11. С. 30 – 34.
112. Рахмилович В. А. Экономические основы государства /
В./А./Рахмилович // Право и экономика. 1998. № 1. С. 29.
113. Реформы глазами американских и российских ученых / Под ред.
О./Г./Богомолова. М.: Российский экономический журнал, 1996. 272 с.
114. Рикардо Д. Начала политической экономии и податного обложения / Д. Рикардо. М.: Огиз, 1935. 295 с.
115. Рогов С. О роли государства в возрождении созидательного потенциала России / С. Рогов // Российский экономический журнал. 2005. № 7-8.
С./33 – 46.
116. Розанова Н. Эволюция антимонопольной политики России:
проблемы и перспективы / Н. Розанова // Вопросы экономики. 2005. № 5.
С. 117 – 131.
117. Роик В. «Социален» ли федеральный бюджет грядущего года? /
В. Роик // Российский экономический журнал. 2005. № 7-8. С. 98 – 101.
118. Российский статистический ежегодник. 2004: Стат. сб. / Росстат. М.,
2004. 725 с.
195
119. Россия в цифрах. 2004: Краткий стат. сб. / Федеральная служба статистики. М., 2004. 431 с.
120. Россия в цифрах. 2005: Краткий стат. сб. / Росстат. М., 2005. 477 с.
121. Рубченко М. Нас неверно прореформировали / М. Рубченко //
Эксперт. 2005. № 37. С. 19 – 24.
122. Рубченко М. Перекосы налоговой реформы / М. Рубченко //
Эксперт. 2005. № 37. С. 24 – 26.
123. Рывкина Р. Какой капитализм возникает в России? / Р. Рывкина/// Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 5. С. 82, 83.
124. Садков В. Г. Системный анализ денежно-кредитной политики России за период с 1991 по 2003 г. и пути ее модернизации / В. Г. Садков,
Е./А./Кирин // Финансы и кредит. 2004. № 21. С. 12 – 17.
125. Сажина М. А. Научные основы экономической политики государства / М. А. Сажина. М.: Норма, 2001. 215 с.
126. Селезнев А. Проблемы бюджетной политики в 2005 году / А. Селезнев // Экономист. 2004. № 12. С. 3 – 13.
127. Семенов С. К. О классификации методов денежно-кредитной политики / С. К. Семенов // Финансы и кредит. 2005. № 27. С. 18 – 22.
128. Ситнина В. Чтоб не мучился. Правительство в очередной раз обещает помочь малому бизнесу / В. Ситнина // Время новостей. 2004. № 196.
С. 15 – 36.
129. Скидельски Р. Хайек versus Кейнс: дорога к примирению /
Р. Скидельски // Вопросы экономики. 2006. № 6. С. 47 – 66.
130. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов /
А. Смит. М.: Наука, 1992. Кн. I – III. 572 с.
131. Соболева И. Социальная ответственность бизнеса: глобальный
контекст и российские реалии / И. Соболева // Вопросы экономики. 2005.
№/10. С. 90 – 102.
132. Собственность и контроль предприятий. Всемирный банк // Вопросы
экономики. 2004. № 8. С. 4 – 35.
133. Сорвина Г. И. История экономической мысли двадцатого столетия// Г. И. Сорвина / Российская акад. гос. службы. М., 2001. 246 с.
196
134. Соренсен О. Ю. Бизнес в Республике Коми: теория и практика /
О./Ю. Соренсен, Ю. Ф. Попова, В. И. Ильин / Сыктывкарский гос. ун-т.
Сыктывкар, 1998. 196 с.
135. Социально-экономическое положение России. 2003 год / Росстат. М.,
2003. 523 с.
136. Степыкина А. В. Актуальные задачи государственной денежнокредитной политики России / А. В. Степыкина // Финансы и кредит. 2006.
№ 4. С. 62 – 64.
137. Усоскин В. М. «Денежный мир» Милтона Фридмена / В. М. Усоскин. М.: Мысль, 1989. 173 с.
138. Фетисов Г. К решению важнейшей макроэкономической проблемы России / Г. Фетисов // Российский экономический журнал. 2005. № 11-12.
С. 3 – 15.
139. Хайек Ф. Дорога к рабству / Ф. Хайек. М.: Новое издательство,
2005. 264 с.
140. Хаустов Ю. Собственность и экономические интересы / Ю. Хаустов, В. Канапухин / Воронежский гос. ун-т. Воронеж, 2000. 302 с.
141. Ценовая политика государства в условиях рынка. «Круглый стол» //
Проблемы теории и практики управления. 2005. № 1. С. 122 – 127.
142. Центральный банк Российской Федерации. Основные направления
единой государственной денежно-кредитной политики на 2006 год // Финансы
и кредит. 2006. № 3. С. 67 – 89.
143. Черной Л. Пролемы формирования корпоративной системы /
Л./Черной // Экономист. 2006. № 2. С. 15 – 23.
144. Шаститко А. Дискретные институциональные альтернативы в
контексте дерегулирования экономики / А. Шаститко // Вопросы экономики.
2004. № 12. С. 94 – 110.
145. Шаститко А. Е. Неоинституциональная экономическая теория /
А./Е. Шаститко. М.: Теис, 1998. 424 с.
146. Шаститко А. Е. Экономическая теория институтов: особенности
предмета и метода / А. Е. Шаститко / МГУ. М., 1997. 104 с.
147. Шахова Г. Я. Государственные расходы и социально-экономическое развитие / Г. Я. Шахова, И. П. Боженко // Финансы. 2005. № 8.
С. 61 – 66.
197
148. Шумпетер Й. История экономического анализа / Й. Шумпетер.
СПб: Экономическая школа, 2001. Т.1. 494 с.
149. Экономические субъекты постсоветской России (институциональный анализ) / Под ред. Р. М. Нуреева / Московский общественный научный
фонд. М., 2001. 804 с.
150. Яковлев А. А. Взаимодействие групп интересов и их влияние на
экономические реформы в современной России (окончание) / А. А. Яковлев //
Экономическая социология. 2004. № 1. Т. 5. С. 15 – 42.
151. Яковлев А. А. Власть, бизнес и движущие силы экономического
развития в России: до и после «дела ЮКОСА» / А. А. Яковлев // Общественные науки и современность. 2005. № 1. С. 35 – 44.
152. Яковлев А. А. Спрос на право в сфере корпоративного управления./ А. А. Яковлев // Вопросы экономики. 2003. № 4. С. 37 – 49.
153. Яковлев А. Можно ли считать нашу экономику рыночной, если
половина цен, по данным Росстата, регулируется государством? / А. Яковлев,
К. Юдаева // Эксперт. 2005. № 19. С. 76.
154. Яновский К. Размеры государственного сектора экономики /
К./Яновский // Вопросы экономики. 2004. № 9. С. 25 – 34.
155. Ясин Е. Государство и экономика на этапе модернизации /
Е./Ясин/// Вопросы экономики. 2006. № 4. С. 4 – 30.
156. Ясин Е. Инвестиционный климат в России / Е. Ясин, Л. Григорьев, О. Кузнецов // Вопросы экономики. 2006. № 5. С. 48 – 77.
157. Ясин Е. Модернизация экономики и система ценностей /
Е./Ясин/// Вопросы экономики. 2003. № 4. С. 4 – 36.
158. Frye T. The Perils of Polarization. Economic Performance in the Postcommunist World/ T. Frye// World Politics. 2002. Vol. 54. P. 308 – 337.
159. Lucas R. Expectations and the Neutrality of Money / R. Lucas // International Library of Critical Writings in Economics. 1996. № 67. Р. 387 – 408.
160. Shleifer A. Politicians and Firms / A. Shleifer, P. Vishny // Quarterly Journal of Economics. 1994. № 11. P. 995 – 1025.
161. Williamson O. Legal Implication of Imperfect Information in Consumer Market / O. Williamson // Journal of Institutional and Theoretical Economics. 1995. № 1. Vol. 151. Р. 49 – 51.
198
199
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Таблица П.1.1
Динамика выявленных нарушений за 1996 – 2005 гг. по статьям закона РСФСР
«О конкуренции и ограничении монополистической деятельности
на товарных рынках» от 22.03.1991 № 948-1
Год
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
Рост 2005 г.
к 1996 г.
Число выявленных нарушений
злоупотребление
антиконкурентные согла- антиконкурентные
доминирующим
шения хозяйствующих
действия органов
положением
субъектов и органов госувласти (ст. 7,9)
(ст. 5)
дарственной власти
(ст. 6,8)
1296
105
416
1031
101
1145
1058
173
999
1026
128
947
1273
120
1230
1537
109
1241
1420
139
1667
1378
174
1597
1422
156
1598
1432
152
1985
110,5 %
144,8 %
477,2 %
200
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Установление
монопольно
низких цен
0,3%
Установление
монопольно
высоких цен
2,5%
Прочие
нарушения
32,9%
Нарушение
ценообразования
17%
Изъятие товара
с рынка с целью
поддержания
дефицита
2,7%
Создание
препятствий
доступу на
рынок
6,5%
Навязывание
невыгодных
условий
договора
38,1%
Рис. П.2.1. Структура злоупотреблений хозяйствующими субъектами
доминирующим положением на рынке в 2000 г.
Необоснованный
отказ
от заключения
договора
13,6%
Создание
дискримин.
условий
5,1%
Сокращение или
прекращение
производства
товаров
3,7%
Прочие нарушения
15,1%
Установление
монопольно
низких цен
0,1%
Изъятие товара
с рынка с целью
поддержания
дефицита
5,5%
Установление
монопольно
высоких цен
4,6%
Нарушение
ценообразования
9,4%
Навязывание
невыгодных
условий договора
34,7%
Создание
препятствий
доступу на рынок
8,2%
Рис. П.2.2. Структура злоупотреблений хозяйствующими субъектами
доминирующим положением на рынке в 2005 г.
201
ПРИЛОЖЕНИЕ 3
Таблица П.3.1
Структура антиконкурентных действий органов власти в 2000 и 2005 гг., %
Год
Антиконкурентные действия органов власти
Бездеятельность органов власти, приводящая к ограничению конкуренции
Совмещение функции власти с функциями хозяйствующих субъектов
Наделение государственных органов полномочиями, ограничивающими конкуренцию
Введение дополнительных налогов и сборов
Ограничение самостоятельности хозяйствующих субъектов
Предоставление льгот и преимуществ
Незаконное ценовое регулирование
Навязывание договоров поставки товаров (услуг)
Запрет на продажу товаров
Препятствование осуществлению деятельности хозяйствующими
субъектами
Нарушение порядка лицензирования
Запрет на деятельность и ограничение на создание хозяйствующих
субъектов
Нарушение при организации торгов
Прочие нарушения
Наделение хозяйствующих субъектов властными функциями
Иные нарушения, создающие дискриминационный характер
Иные нарушения, ограничивающие самостоятельность
2000
0,5
2005
–
10
2,3
0,3
1
3,7
3,8
11,2
1,4
3,1
5
35,9
–
–
17,1
–
5,6
0,4
29,6
3,7
4,3
–
0,7
3,2
13,9
–
–
–
10
8,4
7,5
11,4
6
Таблица П.3.2
Структура нарушений ст. 6, 8 закона «О конкуренции и ограничении
монополистической деятельности на товарных рынках» в 2000 и 2005 гг., %
Год
Виды нарушений
Координация предпринимательской деятельности
Соглашения не конкурирующих хозяйствующих субъектов
Отказ от заключения договоров
Ограничение доступа на рынок
Раздел рынка
Поддержание цен на аукционах и торгах
Установление (поддержание) цен, скидок
Прочие нарушения
202
2000
0,8
2,5
2005
1,3
4
0,8
32,5
25
–
15,9
22,5
1,3
34,8
12
1,3
15
30,7
ПРИЛОЖЕНИЕ 4
Таблица П.4.1
Доля в объеме продаж, занятости и активах в крупных
отраслях промышленности, %
Доля в объеме
продаж, занятости,
активах в отраслях
промышленности
На основе объема
продаж
промышленность
(32 подотрасли)
На основе занятости
промышленность
(32 подотрасли)
Доля
бизнесгрупп
Доля органов власти
всех
федерегиоральных
нальных
Доля иностранных собственников
Прочие
собственники
38,8
24,5
19,6
4,8
5,3
31,5
20,2
7,0
4,4
2,6
1,2
71,6
строительство
1,3
1,5
0,6
0,9
0,1
97,2
транспорт и связь
(шесть подотраслей)
2,4
20
19
0,9
0,2
77,5
торговля
(пять подотраслей)
На основе активов
банковский сектор
0,2
0
0
0
0,5
99,2
17,4
25,6
19,8
5,7
10,8
46,2
203
ПРИЛОЖЕНИЕ 5
Таблица П.5.1
Сопоставление сальдированного финансового результата (прибыль-убыток) деятельности организаций и инвестиций в основной капитал
по основным отраслям экономики, млн р., до 2000 г. – млрд р.
Год
1992
1995
2000
2001
2002
2003
2004
Финансовый
результат и инвестиции
Всего
Промышленность
Сельское хозяйство
Строительство
Транспорт
Торговля и
общественное питание
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
фин. результат
инвестиции
5623
2700
250599
267000
1190597
1165200
1141253
1504700
923320
1762400
1456171
2186400
2083911
2724800
4015
1115,1
154458
91848
719023
448602
579633
582318,9
443742
655612,8
613919
795849,6
1099496
1117168
433
291,6
1345
9345
16130
31460,4
25592
58683,3
-992
77545,6
2178
87456
35589
84468,8
249
72,9
22718
6675
39577
45442,8
51164
57178,6
36453
81070,4
40216
94015,2
41529
89918,4
243
221,4
30140
35244
97929
245857,2
107126
311472,9
44956
303132,8
92023
402297,6
149672
550409,6
247
27
20198
5340
161472
32625,6
216681
45141
206397
65208,8
292086
91828,8
428329
70844,8
204
ПРИЛОЖЕНИЕ 6
Таблица П.6.1
Распределение общего объема денежных доходов населения в России
Распределение
денежных
доходов
Год
1991
1992
1993
1994
2001
2003
Денежные дохо100 100 100 100 100 100 100 100 100
ды по 20 % групп
населения
9,4
7,8
7,5
5,3
6,5
6,2
6,1
6,1
5,6
первая (с
наименьшими доходами)
вторая
14 12,1 12,1 10,2 10,9 10,6 10,6 10,6 10,4
третья
17,9 16,6 16,5 15,2 15,5 15,1 15,1 14,9 15,4
четвертая
22,8 22,7 22,2 23 22,4 21,4 21,4 21,2 22,8
пятая (с наиболь- 35,9 41,4 41,7 46,3 44,7 46,7 46,8 47,2 45,8
шими доходами)
Индекс Джини, % 25,6 32,7 35,5 40,9 37,5 37,5 37,6 39,4 39,8
100
205
1996
1997
1998
2000
5,6
10,3
15,3
22,7
46,1
40
ПРИЛОЖЕНИЕ 7
Таблица П.7.1
Изменение характеристик политической элиты, %
Год
Характеристики политической элиты3
Средний возраст, лет
Женщины
Выходцы из сельской местности
Лица с высшим образованием
Лица, имеющие ученую степень
Лица с военным образованием
Лица с экономическим и юридическим образованием
Земляки главы государства
Ставленники бизнеса
Военные
3
1993
51,3
2,9
23,1
99
52,5
6,7
24,5
2002
51,5
1,7
31
100
20,9
26,6
25,7
13,2
1,6
11,2
21,3
11,3
25,1
К политической элите отнесены депутаты Федерального собрания РФ, члены Совета
безопасности РФ, члены Правительства РФ, главы субъектов РФ.
206
ПРИЛОЖЕНИЕ 8
Таблица П.8.1
Совокупные государственные доходы и расходы, % к ВВП
Страна
Австралия
Австрия
Бельгия
Великобритания
Германия
Дания
Испания
Италия
Нидерланды
Россия
США
Финляндия
Франция
Швеция
Год
Совокупный
доход
35,66
50,75
49,88
39,91
44,99
59,61
38,96
46,09
45,75
31,1
34,2
54,35
50,34
61,7
2002
2002
2001
2002
2002
2002
2000
2000
2002
2003
2001
2002
2001
2001
207
Совокупный
расход
36,23
51,1
49,5
41,21
48,52
57,66
39,75
46,42
47,33
29,7
33,1
50,05
52,38
57,14
ПРИЛОЖЕНИЕ 9
Таблица П.9.1
Структура совокупных расходов расширенных правительств в России и
в зарубежных странах, в % к общей сумме расходов
Страна
Год
Россия
Австралия
Австрия
Германия
Нидерланды
Дания
Швеция
Италия
Бельгия
Болгария
Чехия
Венгрия
Казахстан
Латвия
Литва
Словения
2002
2002
2002
2002
2002
2002
2001
2000
2001
2002
2002
2002
2002
2002
2002
2002
ОбщегосуПравоохрадарственная Оборона нительная
деятельдеятельность
ность
31,37
6,73
5,39
12,48
4,4
4,45
15,02
1,71
2,77
12,85
2,48
3,32
16,96
3,38
3,3
15,14
2,93
1,86
14,89
3,89
2,47
20,6
2,57
4,4
4,7
2,5
3,4
13,18
6,56
6,97
11,99
3,96
5,05
16,63
2,6
4,02
12,13
4,71
9,7
13,57
3,28
6,44
11,6
5,12
6,12
10,59
2,69
4,19
208
Социальные
затраты
38,8
61,8
68,2
69,5
59,9
68,6
70,7
63,4
77,1
58,2
56,8
52,7
52
64,3
63
69,7
ПРИЛОЖЕНИЕ 10
Таблица П.10.1
Поступление и распределение средств от приватизации, млн р.,
до 1998 г. – млрд р.
Поступление и распределение
средств от приватизации
Получено средств от приватизации, всего
В том числе находившегося
в собственности:
федеральной
субъектов РФ
муниципальной
Перечислено денежных
средств, поступивших от приватизации, всего
Из них:
в федеральный бюджет,
в % ко всем доходам бюджета
в бюджеты субъектов РФ
в муниципальные бюджеты
государственным органам,
осуществляющим приватизацию
4
1993
1995
1997
Год
1998
2000
2002
2003
450,3 3815,6 26230,1 17538,1 41608,9
22857,3
88673
163,3 1994,4 24356,2 15439,5 37927,5
66,8 354,1 1302,4 1250,8 2198,8
220,2 1467,1 571,5
847,8
1482,6
14719
4443,9
3694,4
72543
10295
5835
354,9 3569,8 24705,9 17445,6 41215,8 23139,14 89007
71,1
0,28
1140,2 17959,9 14977,8
0,49
5,23
4,6
31324
2,77
13412,7
0,61
70800
2,7
96,3
129,8
523,6
960,6
3344,5
661,8
918
1002,7
5274,1
1408,4
3854,6
3430,9
7984
5373
57,7
409,7
1336,2
407,9
2568,3
628,1
Включая переходящие остатки 2001 г.
209
ПРИЛОЖЕНИЕ 11
Таблица П.11.1
Индексы цен производителей по отраслям промышленности
и потребительских цен, декабрь к декабрю предыдущего года, в %,
до 1998 г. – в разах
1995
2,7
1998
123,2
1999
167,3
Год
2000
131,6
3
2,9
3,0
2,6
2,8
2,9
2,2
2,8
2,6
2,7
2,4
3,6
2,3
4,9
102,6
100,8
112,4
110,5
106,1
111,5
176,1
129,2
144,4
116,7
80,6
138,2
184,4
119,1
114,4
234,9
342,3
122,1
132,2
189,2
215,8
149,6
156
118,2
109,9
116,6
136,5
132,3
139,9
155,2
147,5
163,1
144,3
129,2
108,7
128
122,3
151,5
169,3
137,4
120,2
142,6
130,2
102,2
84,5
141,5
122,4
103,5
89,4
116,5
110,9
138,6
134,4
158,5
118,6
156,8
127,3
124,3
119,9
130,2
109,1
123,3
130,1
110,6
105,3
118,3
119,5
119,2
115,1
148,8
113,9
101,4
114,8
77,1
110,1
128,8
127,2
111,2
115,2
123,5
126,5
124,1
112
128,7
3,2
115,9
135,2
130,7
123,3
137,6
118,7
Индекс цен
Индекс цен производителей
промышленной продукции
Электроэнергетика
Топливная промышленность
нефтеперерабатывающая
газовая
угольная
Черная металлургия
Цветная металлургия
Машиностроение
Легкая промышленность
Транспорт
железнодорожный
трубопроводный
Индекс потребительских цен
Жилищно-коммунальные
услуги
Услуги связи
210
2001
110,7
2002
117,1
2003
113,1
ПРИЛОЖЕНИЕ 12
Таблица П.12.1
Динамика расходов федерального бюджета на финансирование
социальной сферы и ее отраслей в 2005 – 2006 гг.
Расходы
федерального
бюджета
млрд р.
Всего расходов
на финансирование
социальной сферы
Образование
Здравоохранение
и спорт
Культура, кинематография, СМИ
Социальная политика
Жилищнокоммунальное хозяйство
456,1
2005 г.
доля в
общих
расходах
бюджета,
%
15
доля в
ВВП,
%
млрд р.
2,45
646,1
2006 г.
доля в
общих
расходах
бюджета,
%
15,1
155,3
85,7
5,1
2,8
0,8
0,5
201,6
149,1
39,1
1,3
0,2
167,4
5,5
8,6
0,3
доля в
ВВП,
%
2005 к
2006, %
2,66
141,7
4,7
3,5
0,83
0,61
129,8
173,9
51,2
1,2
0,21
130,9
0,9
205,3
4,8
0,84
122,6
0,05
38,8
0,9
0,16
451,2
Таблица П.12.2
Соотношение расходов консолидированного бюджета
на финансирование социальной сферы к ВВП, %
Страна
Россия
Великобритания
Германия
Италия
Канада
Китай
Норвегия
Португалия
США
Финляндия
Франция
Япония
Здравоохранение
3,2
7,1
8,6
8,5
10,2
8,2
7,3
14,1
8,8
9,8
7,3
Образование
4,5
5,1
4,1
6,3
7,3
2,1
7,3
5,1
7,8
6,9
5,7
4,7
211
Наука
0,5
2,1
2,9
1,3
1,6
0,7
1,7
0,5
2,6
2,4
2,4
3,1
ПРИЛОЖЕНИЕ 13
Таблица П.13.1
Основные показатели федерального бюджета, % к ВВП
Год
Доходы
Расходы
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
15,8
14,9
13,4
15,1
14,9
13,9
11,9
12,9
16
17,6
19,4
18,5
17,9
17,8
20,7
18,9
20,6
23,4
17,9
18,6
17,6
17,2
14
14,6
14,7
17,8
18
17,4
16,3
17,5
212
Дефицит (–)
Профицит (+)
-3,1
-5,5
-10
-2,8
-3,7
-3,7
-5,3
-1,1
1,4
2,9
1,6
0,5
0,5
1,5
3,2
ПРИЛОЖЕНИЕ 14
Таблица П.14.1
Показатели денежной программы на 2006 г., млрд р.
2007 г.
II ваIII вариант
риант
2702
2724
2573
2594
Показатели денежной
программы
2006 г.
(оценка)
Денежная база
наличные деньги в обращении (вне Банка России)
обязательные резервы
Чистые международные резервы
валовые международные резервные активы Банка России и
Правительства РФ
международные резервные
обязательства Правительства
РФ
Чистые внутренние активы
Чистый кредит расширенному правительству
чистый кредит федеральному
правительству
остатки на счетах субъектов
РФ, местных органов власти и
государственных внебюджетных фондов РФ
Чистый кредит банкам
валовой кредит банкам
корреспондентские счета кредитных организаций, депозиты
банков в Банке России
Прочие чистые неклассифицированные активы
2270
2166
I вариант
2658
2531
105
5191
127
5774
129
6626
130
7375
134
8088
5191
5774
6626
7375
8585
0
0
0
0
0
–2921
–2160
–3116
–2397
–3923
–3105
–4650
–3719
–5297
–4295
–1950
–2227
–2925
–3529
–4095
–210
–170
–180
–190
–200
–633
30
–663
–599
40
–639
–715
20
–735
–808
5
–813
–859
5
–864
–128
–120
–104
–123
–144
213
IV вариант
2791
2657
ПРИЛОЖЕНИЕ 15
Таблица П.15.1
Плановые и фактические темпы инфляции и рублевой денежной массы, %
Темпы инфляции и
денежной массы
2000
2001
20–30
37
18
20
14
19
14
15
12
13
10
11,5
7,5–8,5
11
18–26
57
21–25
62
27–34
40
22–28
32,4
20–26
50,5
19–25
35,8
20–32
38,6
2003
2004
2005
200
30
180
28
160
26
24
140
22
120
20
100
18
80
16
60
14
40
12
20
10
01.01.2004 01.04.2004 01.07.2004 01.10.2004 01.01.2005 01.04.2005 01.07.2005 01.10.2005 01.01.2006
– золотовалютные резервы;
– валютный курс, р./ долл. США
Рис. П.15.1. Динамика накоплений золотовалютных резервов и
номинального валютного курса
214
р. / долл. США
млрд долл. США
Инфляция
План
Факт
Рублевая денежная
масса
План
Факт
1999
Год
2002
ПРИЛОЖЕНИЕ 16
Таблица П.16.1
Уровень обеспеченности государственного сектора бюджетным
финансированием в России и ведущих странах мира
Страна
Год
Доля государственных расходов в ВВП, %
Австралия
Австрия
Франция
Германия
Италия
Япония
Норвегия
Швеция
Россия
1996
36
20,9
Отношение доли
госрасходов в
ВВП к доле госсектора в общей
занятости
1,72
1996
1996
1996
1996
1996
1996
1996
1996
1998
2000
2003
52
55
49
53
36
49
64
30,4
30,7
27,8
29,7
22,4
24,8
15,1
16,2
6,9
30,6
32
42
38,2
37,0
36,4
2,32
2,22
3,25
3,27
5,22
1,6
2
0,72
0,80
0,75
0,82
215
Доля госсектора в общей численности занятых, %
ПРИЛОЖЕНИЕ 17
Таблица П.17.1
Относительные масштабы госсектора в промышленности России
в 2000 г., %
Отрасль промышленности
Всего
Группа 1:
полиграфическая
микробиологическая
Группа 2:
машиностроение
цветная металлургия
медицинская
мукомольно-крупяная
химическая и нефтехимическая
Группа 3:
пищевая
электроэнергетика
лесная
топливная
легкая
производство строительных материалов
стекольная
черная металлургия
Доля
Доля в обДоля в полв общем щей чисной балансообъеме лен-ности вой стоимости
выпуска работников
основных
фондов
10,1
14,9
11,9
Интегральная
доля госсектора
12,3
52,5
40,1
47,9
41,5
59,4
49,2
53,3
43,6
20,9
15,6
15,8
12,3
8
21,7
16,7
18,3
17,8
14,5
20,6
27,2
23,3
18,1
13,5
21,1
19,8
19,1
16,1
12
6,6
9,3
5,2
3,9
4,9
9,3
10,4
10,5
13,6
6,2
12,4
7,1
9,5
4,8
5,6
9,4
8,9
8,4
7,4
5,6
4,3
1,7
2,6
5,9
4,4
5,7
6,5
7,4
3,9
5,6
4,5
4,1
216
ПРИЛОЖЕНИЕ 18
Таблица П.18.1
Относительные показатели эффективности государственного и
негосударственного секторов России в промышленности в 2000 г., %
Отрасль
промышленности
Промышленность
В том числе:
Группа 1:
электроэнергетика
Группа 2:
полиграфическая
машиностроение
Группа 3:
микробиологическая
легкая
медицинская
цветная металлургия
производство стройматериалов
мукомольная
пищевая
химическая
черная металлургия
топливная
лесная
стекольная
Относительная производительность
труда
госсектор
негос.
сектор
67,8
105,6
Относительная
фондоотдача
госсектор
Интегральная
эффективность
госсектор
84,9
негос.
сектор
102
76,3
негос.
сектор
103,8
89,4
101,2
131
97,6
110,2
99,4
109,6
96,3
91,2
101
88,4
101,5
117
99,6
99
98,9
104,1
100,3
96,6
79
86,3
93,4
102,4
101,4
103,1
101,3
81,5
87,5
67,8
57,4
117,9
100,7
109,8
115,9
89,1
83,3
77,1
75,4
110,2
101,1
106,4
108,6
72,9
69,1
71
55,2
45,6
28,7
49,5
38,6
101,7
106,7
103
107,6
103,3
111,2
105,9
102,8
66,2
68
53,2
59,3
66,7
81,3
54,7
23
102,4
107,1
106,6
106,4
101,4
100,9
104,8
106,2
69,5
68,5
62,1
57,2
56,1
55
52,1
30,8
102
106,9
104,8
107
102,3
106,1
105,3
104,5
217
Научное издание
ШПАЛТАКОВ Владимир Петрович,
ЗАДОРОЖНАЯ Анна Николаевна
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ МЕХАНИЗМ
В ТРАНСФОРМИРУЕМОЙ ЭКОНОМИКЕ РОССИИ
Монография
_________________
Редактор Н. А. Майорова
***
Подписано в печать .03.2007. Формат 60 × 84 1/16.
Плоская печать. Бумага офсетная. Усл. печ. л. 13,5. Уч.-изд. л. 15,0.
Тираж 100 экз. Заказ
**
Редакционно-издательский отдел ОмГУПСа
Типография ОмГУПСа
*
644046, г. Омск, пр. Маркса, 35
218
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
77
Размер файла
1 522 Кб
Теги
1620
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа