close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Потенциальный союзник или враг образ России в региональной британской прессе перед началом и в первые дни Второй мировой войны (апрель - сентябрь 1939 г. ).pdf

код для вставкиСкачать
УДК 32.019.5 (470/410)
В. Ю. Кораблёва
ст. преподаватель каф. лингвистики и профессиональной коммуникации
в области медиатехнологий ИМО и СПН МГЛУ; е-mail: [email protected]
ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ СОЮЗНИК ИЛИ ВРАГ:
ОБРАЗ РОССИИ В РЕГИОНАЛЬНОЙ БРИТАНСКОЙ ПРЕССЕ
ПЕРЕД НАЧАЛОМ И В ПЕРВЫЕ ДНИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
(АПРЕЛЬ – СЕНТЯБРЬ 1939 г.)
В данной статье для выявления и описания создаваемого образа России в печатных СМИ Великобритании перед началом и в первые дни Второй
мировой войны автором рассмотрено 21 региональное издание, прочитано
свыше 200 номеров газет и журналов за обозначенный период, чтобы проследить, как, в зависимости от событий, преподносилась та или иная информация, как менялся образ СССР.
Ключевые слова: британские СМИ; Вторая мировая война; Россия;
СССР; переговоры; союзники; пакт.
Договор о ненападении, подписанный Советским Союзом
и Германией 23 августа 1939 г., произвел в Великобритании эффект
разорвавшейся бомбы. Англичане, всегда относившиеся настороженно и враждебно к большевизму, тем не менее, пытались найти
подход к СССР, чтобы обезопасить себя. С апреля по август 1939 г.
британские политики неоднократно приезжали в Москву на переговоры. Но результатов это не принесло. Как потом говорили о тех
событиях, Сталин вел себя как на базаре: выслушивал предложения, торговался, и Гитлер обошел всех. В июне и июле 1939 г. британский премьер Невилл Чемберлен писал: «Не могу взять в толк,
либо большевики пытаются нас надуть, либо они демонстрируют
коварство и подозрительность деревенщины. Больше склоняюсь ко
второму. <…> Русские продолжают доставлять проблемы. У меня
все больше сомнений в их честности»1 [5, с. 24]. То, что Советский
Союз ведет какие-то переговоры с Германией, в конце марта 1939 г.
британскому кабинету доложила разведка и Министерство иностранных дел. В телеграмме Министру иностранных дел Лорду Галифаксу занимавший тогда должность посла Соединенного Королевства
в Германии Невилл Хендерсон, один из немногих, кто предвидел
1
Здесь и далее перевод наш. – В. К.
89
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
возможное сближение Советского Союза и Германии писал: «Молот
и наковальня в один прекрасный день объединят усилия» [7, с. 48].
Сам Лорд Галифакс, ярый антисоветчик, отказался от приглашения
приехать на переговоры в Москву, переданного через советского
посла в Лондоне Майского 12 июня 1939 г. Всячески затягивая процесс и ведя двойную игру, британские власти все же надеялись, что
удастся склонить СССР на свою сторону и заключить свой договор.
Британская пресса тех дней отражала неопределенность и замешательство, царившее в умах политиков и британского народа.
Газеты если и писали об СССР как о стратегически важном союзнике, то при этом не упускали возможности указать на потенциальную
опасность советской идеологии не только для Соединенного Королевства, но и для всего континента.
Приведем несколько примеров. Ниже дан фрагмент статьи, опубликованной в одной из крупнейших региональных газет, – Western
Morning News. Издание позиционировалось как политически независимое, было основано в 1860 г., выходило ежедневно и охватывало значительную территорию Великобритании: графства Девоншир,
Корнуолл, Сомерсет и Дорсет.
Western Morning News and Daily Gazette 17 апреля 1939 г.: «Сейчас
много говорят о сотрудничестве с Россией. Полагаем, будет верным сказать, что предпринимаемые шаги делаются скорее для того,
чтобы достичь политического единства внутри страны, ведь у нас
нет большой веры в стратегическую ценность советской помощи.
<…> Мы отдаем себе отчет, что любое соглашение с Москвой должно быть тщательно обдумано. Атаки, которыми Британия и Франция
подвергаются в советской прессе и на радио, мало чем отличаются
от тех, что мы слышим из Рима и Берлина. В этом январе Правда
объявила, что в приближающейся войне рабочий класс Советского
Союза при поддержке Красной Армии поможет рабочему классу
в других странах сбросить капитализм. Далее шел саркастический
комментарий Сталина о том, что буржуазия не должна жаловаться,
если после войны правительства некоторых стран бесследно исчезнут. А недавно Сталин лично обвинял Британию и Францию в том,
что они поощряют немецкую агрессию» [3, с. 1].
А вот, что в апреле 1939 г. писала другая газета – Devon and
Exeter Gazette, издававшаяся в графстве Девоншир с 1792 г. (сначала
под другим названием, а уже после Второй мировой вошедшая в состав Western Times): «Польша неодобрительно смотрит на любое
90
В. Ю. Кораблёва
сотрудничество со своим восточным соседом – Советской Россией.
Поляки лишь 20 лет назад получили свободу и независимость, и теперь не хотят их потерять. Они говорят, что глупо возводить баррикады против тигра, если впустить внутрь медведя. <…> По той же
причине упирается и Румыния. <…> Идеология в этом деле играет огромную роль. Роль, которую Британии не так легко осознать,
поскольку она не граничит с Советским Союзом и не имеет с ним
прямых контактов. Но все эти факторы необходимо держать в уме,
когда думаешь о потенциальном союзничестве» [3, с. 2].
Находившиеся у власти британские политики-консерваторы не
хотели союза с СССР. Как писал в своих мемуарах Иван Майский
(чрезвычайный и полномочный посол СССР в Великобритании,
проработавший в этой должности с 1932 по 1943 гг.), даже после
захвата Германией Чехословакии в марте 1939 г., генеральная линия
правительства Чемберлена не изменилась. Оно по-прежнему делало
ставку на развязывание германо-советской войны и меньше всего
хотело ссориться с Гитлером [2]. Польскому вопросу в британской
прессе в то время уделяли много внимания. Односторонние гарантии этой стране со стороны Великобритании, данные Чемберленом
31 марта 1939 г. (как полагают, под влиянием эмоций после захвата
Гитлером Праги и без консультации с Форин Оффисом и личными советниками), по мнению историков, стали решающей вехой на
пути к пакту Молотова-Риббентропа [1]. Советскому правительству
поступило предложение также дать односторонние гарантии Польше и Румынии, которое было отвергнуто. В Лондон отправилось
советское контрпредложение, суть которого сводилась к следующему: 1) заключение тройственного пакта взаимопомощи между СССР,
Англией и Францией; 2) заключение военной конвенции в подкрепление этого пакта; 3) предоставление гарантий независимости всем
пограничным с СССР государствам, от Балтийского моря до Черного. Британия долго затягивала с ответом.
26 апреля 1939 г. независимая газета Derby Evening Telegraph
and The Derby Daily Express выходит с одним из подзаголовков:
«Важные советские предложения. Что ответит Британия?» В начале статьи говориться: «Г-н Майский, советский посол в Лондоне,
возвращается в Британию после консультаций в Москве. Он везет
предложения советского правительства и говорит, что очень доволен поездкой» [3, с. 3].
91
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
Особое внимание следует уделить еще одному аспекту. В этой
же статье журналисты, работавшие в Германии и изучавшие немецкую прессу, пишут о том, что отношения Лондона с Москвой подверглись язвительным нападкам в этой стране. Возможное сближение
Великобритании и России, очевидно, заставило пропагандистскую
машину Геббельса заработать в этом направлении. По сообщению
журналистов, в немецких госучреждениях, на фабриках, в столовых
появились соответствующие плакаты, обличающие СССР и высмеивающие британских дипломатов. Пресса Соединенного Королевства наряду с новостями об англо-советских переговорах напечатала некоторые выдержки, не публикуя при этом сами плакаты.
«Повсюду появились плакаты, на которых Британский Министр
якобы телеграфирует своему правительству из России 6 сентября
1918 г.: все советское правительство – это организованная преступная группировка; если большевикам не положить конец, под угрозой окажется весь цивилизованный мир». И далее: «Это прекрасно
понимают политические аферисты, под прикрытием проповедей
о мире и морали, действующие сообща с Большевизмом, которого
даже британские дипломаты называют “организацией преступников”» [там же].
Но вернемся к советско-британским переговорам. Время шло,
результата не было. В прессе стали появляться слова «недоверие»,
«безучастность», в затягивании переговоров обвиняли Россию,
которая хочет добиться для себя более выгодных условий. Звучали
и более резкие высказывания.
The Western Morning News and Daily Gazette 19 мая 1939 г. пишет:
«Безучастность России. Что-то странное творится с переговорами.
Уже больше месяца прошло с тех пор, как СССР пригласили к сотрудничеству, ... но дело не сдвинулось с мертвой точки и находится на дипломатической стадии предложений и контрпредложений.
<...> Сложно понять, что конкретно Россия хочет. <...> Складывается впечатление, что дело не в формулировках, а в доверии. Если его
нет, слова не помогут» [3, с. 4].
Devon and Exeter Gazette 12 мая 1939 г. отмечает: «Основная
проблема в том, что Россия хочет от Британии большего, чем то, на
что мы готовы пойти, поскольку нам придется связать себя обязательствами, которые могут оказаться крайне опасными в будущем.
Г-н Чемберлен и Лорд Галифакс подготовили встречные предложения, … которые теперь рассматривает Русский Диктатор, имеющий
92
В. Ю. Кораблёва
абсолютную власть в своей стране, бόльшую, чем у Гитлера и Муссолини. Теперь Сталину решать, вписывается ли англо-французская
схема в российскую концепцию» [3, с. 5]. Возможное решение России остаться в стороне, в Британии расценивали как удар по антигитлеровскому блоку. Но удар в этой же статье называли не фатальным, а альянс с Россией сомнительным, поскольку «страна Советов
с ее идеями и взглядами … может оказать не лучшее влияние на
Европу» [там же]. Та же мысль прослеживалась и на страницах другого издания. Более того, звучали предложения кардинально изменить британскую внешнюю политику.
Газета The Essex Chronicle 12 мая 1939 г. пишет: «Альянс с Россией не избавит нас от опасности войны, а скорее вовлечет в нее.
Окружив Германию, мы будем втянуты в вооруженный конфликт
вокруг того, что нас вообще не касается. Англичане на своей земле
не воевали два с половиной века – со времен битвы при Седжмуре.
А немцы успели испытать на себе оружие и враждебной российской,
и французской армий в битвах за свою столицу. <…> В этой связи
наиболее благоразумным будет сближение с Германией и Италией.
Не стоит вести себя так, будто эти страны вечно должны быть нашими
врагами» [3, с. 6]. Впрочем, несмотря на недоверие по отношению к
Советскому Союзу, затягивание переговоров со стороны официального Лондона и нежелание идти на уступки, в британских газетах
находила отражение и другая – оптимистичная точка зрения тех, кто
понимал важность союза с СССР: договор все-таки будет, это лишь
вопрос времени. Ниже приведены выдержки из нескольких газет,
опубликованных в мае 1939 г.
The Western Morning News and Daily Gazette 11 мая 1939 г.
пишет: «Англо-советские переговоры прояснили курс. Недопонимания устранены. Москве сделали предложение и ждут ответа. Чемберлен: наши гарантии Польше не мешают союзу Британии и России»
[3, с. 7].
Derby Evening Telegraph and Derby Daily Express 20 мая 1939 г.
отмечает: «Большие надежды возлагаются на Россию, которая может присоединиться к англо-французскому соглашению, обеспечив
тем самым баланс сил. <...> Уже есть договоренность, под вопросом лишь методы, которые сейчас активно обсуждаются, поскольку
они вызвали разногласия и недопонимания. Есть надежда, что эти
разногласия удастся устранить уже на следующей неделе» [3, с. 8].
93
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
25 мая после долгих проволочек английский посол в Москве
Уильям Сидс все же вручил Советскому правительству англофранцузский проект пакта о взаимопомощи. Но, как писал в своей
книге Иван Майский [2], британский и французский премьеры
Невилл Чемберлен и Эдуард Даладье по-прежнему гнули свою линию, проводя политику стравливания Германии и СССР. Такой вариант, где весьма расплывчато формулировались обязательства сторон
о военной поддержке партнеров в случае возникновения агрессии,
был отвергнут советским правительством. Вновь появились встречные предложения.
The Western Daily Press and Bristol Mirror 26 мая 1939 г. писал:
«Мирный план отправлен в Москву для согласования. Предложения
теперь сформулированы детально. Есть и нерешенные проблемы.
Их еще будут обсуждать» [3, с. 9].
По мере нарастания напряжения британцы стали проявлять
больший интерес к происходящему в СССР. Одна из газет, например, публикует только что принятый военный бюджет России – то,
что при других обстоятельствах, не привлекло бы столь пристального внимания.
The Western Morning News and Daily Gazette 26 мая 1939 г. отмечал: «Оборонный бюджет России: громадное увеличение. Народный
комиссар финансов Зверев объявил перед Верховным Советом, что
оборонный бюджет страны на текущий год составит 40 млрд 885 млн
рублей, по сравнению с прошлогодним в 27 млрд. Г-н Литвинов, чья
неожиданная отставка с поста Наркома по иностранным делам всего три недели назад стала сенсацией в Европе, сидел в первом ряду
рядом с первым заместителем Народного комиссара иностранных
дел на заседании Верховного Совета советского парламента, которое открылось сегодня. И Литвинов, и Потемкин весело и непринужденно разговаривали с теми, кто сидел рядом. Сталин не присутствовал. <...> Наибольшую важность из вопросов на повестке дня
представляет советская внешняя политика. Ожидаем заявление г-на
Молотова» [3, с. 10].
Британия еще была склонна полагать, что Москва пойдет на
контакт, хотя факты все больше указывали на то, что эта сделка,
если и будет вообще, станет не из легких. Выступления перед Советом Народных Комиссаров его председателя и нового наркома
иностранных дел СССР В. Молотова, сменившего 3 мая 1939 г.
на этом посту М. Литвинова, в Британии действительно ждали
94
В. Ю. Кораблёва
с нетерпением. И по воспоминаниям Ивана Майского, отставка
Литвинова и назначение Молотова вызвали в Европе «большую
сенсацию и истолковывались как смена внешнеполитического курса СССР» [2]. В Соединенном королевстве полагали, что Молотов
может объявить о заключении договора. Но вместо определенности
нарком внес большее смятение, дав понять, что ни о каком подписании соглашения речи не идет.
Gloucestershire Echo 1 июня 1939 г. публикует статью под заголовком «Осторожность Москвы», в которой говорится, что британский народ разочарован. «...Долгое время оппозиционные лейбористы, утверждающие, что прекрасно знают цели и желания России,
убеждали нас, что рано или поздно она согласиться создать альянс
против нацистской агрессии. Но последняя речь г-на Молотова внесла коррективы в оптимистичный настрой, хотя, если разобраться, не
является поводом для отчаяния. Просто для российского премьера
это сложная сделка» [3, с.11].
Western Daily Press and Bristol Mirror 2 июня 1939 г. писала:
«Сватовство к России. <...> Британия в замешательстве. Впечатление такое, что в переговорах мы отброшены назад. <...> Какие бы ни
были разногласия, у сторон есть общие позиции и это дает надежду
на то, что соглашение все-таки будет» [3, с. 12].
The Western Time» 2 июня 1939 г. отмечает: «Еще ждем. Англосоветская застенчивость задерживает переговоры. <...> Г-н Молотов отрезвил самонадеянных. Читая между строк, становится ясно,
что сейчас дело не столько в доверии между странами, хотя оно,
безусловно важно. Речь скорее идет об удачной сделке. <...> Понимая необходимость союза с Россией для будущего региона, нельзя
полностью игнорировать прошлое. А его черное пятно – это активность КОМИНТЕРНа. Молотов в своей речи высказал опасения
в искренности демократий: якобы европейцы хотят сами избежать
немецкой угрозы за счет России. Сомнения эти вполне понятны.
Но здесь вполне уместно сказать, что целью КОМИНТЕРНа всегда
было разжигание международной борьбы для достижения целей
Красной Революции» [3, c. 13].
The Western Morning News and Daily Gazette 24 июня 1939 г.
пишет: «Мы вернулись в ту же точку, с которой начинали. <...>
Нельзя сказать, что г-н Сталин и г-н Молотов хлопнули дверью и заперли ее на засов. Но они не пускают нас внутрь» [3–14].
95
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
«Мышиная возня» – так назвал в книге воспоминаний то, что
происходило с трехсторонними переговорами летом 1939 г. Иван
Майский [2]. Камнем преткновения стал вопрос, называть или нет
поименно в тексте пакта те страны, которые три великие державы
должны были гарантировать. Советский посол в Лондоне также
привел некоторые цифры: из 75 дней, которые к тому времени заняли переговоры, СССР для подготовки ответов взял 16, а Англия
и Франция – 59. За такую «статистику» ухватилась советская «Правда», указывавшая на то, что англичане и французы, «спекулируя
на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением
своих стран», хотят не настоящего договора, а только лишь разговоров о договоре, чтобы «облегчить себе путь к сделке с агрессором».
Британские же газеты подавали возникшую ситуацию совсем иначе.
Приведем пример.
Bath Weekly Chronicle and Herald 24 июня 1939 г. пишет: «Снова осечка. Советы хотят железных гарантий странам Балтии, чтобы обезопасить свои границы. <...> Как тогда быть с Голландией,
Бельгией, Швейцарией, которые граничат с Германией? Если в соглашение включать пункт о странах Балтии для того, чтобы Британия и Франция защищали советские границы, нужно добавлять
еще один, чтобы избежать угрозы агрессии уже для самих Британии
и Франции. А то если Германия нападет, например, на Голландию,
и Британия, и Франция должны будут атаку отражать, Россия возьмет и скажет: “А мы договаривались только о Балтии. Справляйтесь
сами”» [3, с. 15].
Время шло, а результатов, которых ждал народ Великобритании, не было. Надежда и позитивный настрой начали понемногу
сменяться раздражением. Менталитет российской стороны стали
называть «азиатским», этим и пытались объяснить медлительность
и стремление поторговаться. Все чаще под сомнение ставилась
и ценность помощи, которую могла оказать Россия.
The Western Morning News and Daily Gazette 6 июля 1939 г.
публикует статью под заголовком «Загадка России», в которой
отмечает: «У России свой взгляд на дипломатию и переговоры, там
во главу угла ставят коммунизм и индивидуализм. <...> Для нас же
важно четко понимать, что сделает Россия, если разразится война
в Европе. В дипломатии, как в торговле, должна быть четкость,
ведь цена, которую предстоит заплатить, может быть высока сейчас
и губительна в будущем» [3, с. 16].
96
В. Ю. Кораблёва
The Courier and Advertiser 7 июля 1939 г. пишет: «...Россия своей
медлительностью испытывает наше терпение. Но нужно помнить,
что Россия – полуазиатская страна, а Сталин и вовсе азиат. И у России чувство времени разительно отличается от нашего, это мы, как
Энштейн, считаем его четвертым измерением. Так что психологически мы должны быть готовы вести себя, как принято на базарах
Азии. Очевидно, что советское правительство, которому давно не
выпадало возможности торговаться до потери сознания, постарается извлечь максимум выгоды» [3, с.17].
The Western Morning News and Daily Gazette 13 июля 1939 г.
Выпускает статью под заголовком «Медленные Советы», в которой
говорится: «Мы слишком долго ждем новостей из России, и нетерпение уже приводит к смене настроя среди британцев. Вместо того,
чтобы оптимистично оценивать возможный вклад России, появляется совсем другая тенденция. А так ли важна военная помощь России? Может уже довольно подобострастности в делах с непреклонным г-ном Молотовым?» [3, с.18].
The Western Morning News and Daily Gazette 22 июля 1939 г.
В статье под заголовком «Каникулы товарища Молотова» отмечает: «Тех членов парламента, которые так выступали за договор
с Россией и которые настаивают на том, что парламент не должен
закрывать сессию до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение,
явно взволнует новость из Москвы: Молотов в конце этой недели
собирается в трехнедельных отпуск на Кавказ. Даже тот, кто обожает русских, должен признать: что говорить о парламенте с его пониманием срочности дела, если оно не кажется таковым товарищу
Молотову?» [3, с.19].
Переговоры по-прежнему продвигались с черепашьей скоростью. Следующим препятствием стал вопрос о связи между пактом
и подкрепляющей его военной конвенцией. Так же собиралась и добиралась в Москву англо-французская делегация, представленная,
мягко говоря, не самыми авторитетными политиками (как писал
Иван Майский, имени руководителя английской военной миссии он
не слышал ни разу за 7 лет предшествующей работы), выбравшая
к тому же самый длинный путь, и как выяснилось уже на месте, не
обладавшая полномочиями подписывать какие-либо документы.
Переговоры зашли в тупик. Масла в огонь подлила информация,
просочившаяся ранее в печать и политические круги о возможном
расширении англо-германских торгово-финансовых отношений
97
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
и о предоставлении Англией Германии на определенных условиях
огромного займа в 500–1000 млн фт. ст. (такие данные приводит
в своей книге Иван Майский). Речь шла, как выяснилось значительно позже, и о сотрудничестве другого плана. Но детали секретных
переговоров между Англией и Германией советской стороне тогда
были неизвестны.
В середине августа СССР подписывает торговое соглашение
с Германией, что стало болезненным ударом для Британии. На следующий день после этого торгового соглашения, когда поползли
слухи о том, что впереди подписание куда более серьезного договора, тональность и в высказываниях британских политиков, и на
страницах газет изменилась. Британский дипломат Гарольд Николсон писал: «Советско-германский пакт полностью разбивает наши
позиции и ставит под вопрос наши гарантии Польше, Румынии
и Греции. Риббентроп должен ликовать. Боюсь, что это означает,
что нас повергли во прах» [9, с. 51]. Уинстон Черчилль назвал это
«дурной новостью» [5, с. 25], а сэр Александр Кадоган (постоянный
заместитель министра иностранных дел Великобритании, который
впоследствии будет сопровождать Уинстона Черчилля на первую
встречу со Сталиным в августе 1942 г.) – «черным днем» [6, с. 42].
На следующий день после заключения пакта о ненападении между Германией и Россией Н. Чемберлен выступил с речью в Палате
Общин, где сказал: «Не буду пытаться скрыть от Палаты, что новость [о подписании пакта] стала для правительства неожиданностью, и очень неприятной» [8]. Затем он направил письмо Гитлеру,
в котором говорилось, что если тот надеется, что Британия отвернется от Польши, то он ошибается. И если политики больше говорили
о просчетах и даже дипломатическом поражении, газеты запестрели
более резкими комментариями. Для страны такой поворот событий
стал «удивлением», «шоком», «страшным ударом».
Gloucestershire Echo 22 августа 1939 г. публикует статью под
заголовком «Одного поля ягода», в которой отмечается: «Лондон
и Париж испытывали удивление и раздражение, когда Москва не
проявляла особого желания договариваться. В противном случае,
она не просила бы так много, и не делала бы так мало за те 5 месяцев,
что длились трехсторонние переговоры. Теперь же соглашение Гитлера с Россией после всех эпитетов, которыми тот награждал страну Советов и бесконечных атак на коммунизм, выглядит абсурдным
и нелепым. Но нельзя забывать, что Гитлер скорее использовал
98
В. Ю. Кораблёва
крестовый поход против Коммунизма, чтобы укрепить свою власть,
а Россия, забывшая о доктринах Второй Революции, стала еще одной
тоталитарной страной, которой правит Сталин» [3, с. 20].
Derby Daily Telegraph and Derby Daily Express 22 августа 1939 г.
на первой полосе размещает статью под заголовком «ГерманоСоветский секрет»: «Сюрприз для британского правительства. Парламент собирается на экстренное заседание. Политические круги
шокированы. Ведь до последнего было ощущение, что переговоры
Англия – Франция – Россия вот-вот принесут плоды. Теперь неясно, что военные эксперты будут делать дальше. <...> В Вашингтоне
пакт назвали “страшным ударом по британскому мирному фронту”,
и выразили опасение, что Советско-Нацистские переговоры могут
привести к еще одному Мюнхенскому соглашению» [3, с. 21].
The Western Daily Press and Bristol Mirror 22 августа 1939 г.
пишет: «Шок для Европы ... Германия вовсю концентрирует свои
войска. Военная активность в Берлине высока как никогда. Солдаты расквартированы в школах и других социальных учреждениях.
<...> Военные обозреватели считают, что предстоящая неделя может
стать решающей» [3, с. 22].
The (Hull) Daily Mail 22 августа 1939 г. резюмирует: «Пакт ужаснул мир. <...> Как бы он не стал предвестником более важных политических событий в Европе» [3, с. 23].
The Western Morning News and Devon and Exeter Daily Gazette
22 августа 1939 г. отмечает: «Удивление и тревога. Новость о пакте между Германией и Советской Россией – сокрушительный удар
по британскому мирному фронту. Первая реакция была такой, что
Кремль, утомленный после нескольких месяцев торга с Британией
и Францией, решил разыграть последнюю карту. <...> И если Советскому правительству не нужно беспокоиться об общественном
мнении внутри страны, Британии и Франции придется долго объяснять своим гражданам, почему после трехмесячных переговоров они
потеряли столь нужного и сильного союзника, как Россия» [3, с. 24].
Далее в статье подписание пакта вновь назвали одним из самых
шокирующих событий в истории. При этом до официального подтверждения из Москвы считали необходимым воздерживаться от
комментариев. Приведем еще несколько примеров.
The Courier and Advertiser 23 августа 1939 г. пишет: «40 лет назад
отец действующего премьер-министра [Джозеф Чемберлен] произвел сенсацию в Европе речью, о которой помнят спустя десятилетия.
99
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
Он раскритиковал методы правительства России и процитировал
поговорку: “кто хлебает с чертом, тому нужна длинная ложка”. Первое, что пришло на ум нашим читателям, у которых длинная память,
это то, что сын Джозефа пошел обедать с чертом, забыв длинную
ложку, и что британская дипломатия, пытающаяся создать мирный
фронт, была отброшена далеко назад. <...> В любом случае, то, что
Россия делала за спиной Британии и Франции, ведя параллельно
переговоры с Германией, можно назвать подлостью. Но, возможно,
мы преувеличиваем важность этого нового союза» [3, с. 25].
The Western Daily Press and Bristol Mirror 23 августа 1939 г.
отмечает: «Ликование Германии, поражение Британии. <...> Подписание пакта между Германией и Россией называют самым крупным дипломатическим поражением в истории Великобритании»
[3, с. 26].
Western Daily Press and Bristol Mirror 23 августа 1939 г. пишет:
«Новость о подписании пакта ошеломила мир. Все судорожно начали высчитывать, кто за войну, кто против, и какая чаша весов
перевешивает. <...> Очевидно, что подобный пакт вызывает в мире
колоссальную тревогу и беспокойство, как никакое другое дипломатические соглашение последних лет. Это огромный удар, и первое,
что мы испытали – страх из-за нарушения политического баланса
в Европе. С Советской Россией нам так и не удалось договориться.
Впрочем, есть сомнения, что на ее помощь вообще можно полагаться...» [3, с.27].
The Western Morning News and Daily Gazette 23 августа 1939 г.
публикует статью под заголовком «Британия не дрогнет», в которой говорится: «Если Германия хотела удивить мир, ей это удалось. Но если целью было запугивание, то тоталитарная дипломатия провалилась. Мы БУДЕМ помогать Польше. <...> Что теперь
скажут политики-всезнайки, которые безосновательно утверждали, что России можно доверять? А ведь они должны были быть
умнее и прислушаться к словам Сталина, который еще в январе
(задолго до начала наших переговоров в СССР о создании мирного фронта) говорил, что Большевизм не симпатизирует демократии, и что Россия никогда не будет марионеткой ни одной из форм
капитализма. Вообще, все это блеф, игра. А опытный игрок всегда
должен быть уверен в хорошей карте, если высоки ставки. Мирный фронт готов вывести кого надо на чистую воду и сам имеет
сильные карты» [3, с. 28].
100
В. Ю. Кораблёва
The North Devon Journal 24 августа 1939 г. пишет: «Рушатся
все расчеты»; «Ситуация меняется кардинально». Это заключения
экспертов из разных лагерей. Что дальше? – вопрос, который в отчаянии задают простые люди. Мы привыкли к тому, что силе должна
противостоять другая сила, но договоренность двух великих противоборствующих стран не воевать друг против друга, была воспринята как стихийное бедствие. С этической точки зрения чем больше наций заключат такие договоры, тем лучше. Но в случае России
и Германии, это удар по многочисленным теоретикам и реалистам,
так что теперь миру, похоже, придется пересмотреть свои взгляды
на международные отношения в целом» [3, с. 29].
Gloucestershire Echo 24 августа 1939 г. отмечает: «Тот самый
пакт. Тех, кто надеялся, что советская Россия поступит с Германией
также возмутительно, как с Британией и Францией, ожидало разочарование. Россия не держала Нацистов в подвешенном состоянии,
а быстро достигла соглашения. Как мы узнали на днях, Россия больше не коммунистическая, а тоталитарная страна. А похожие ягоды
вполне уживаются на одном поле» [3, с. 30].
Western Morning News and Daily Gazette 25 августа 1939 г. пишет: «Советско-Германский пакт значительно ухудшил положение
дел. Особо прискорбно было узнать, что советское правительство
лишь притворялось, что собирается заключить с нами договор для
защиты государств Восточной Европы. На самом деле за нашей спиной велись тайные переговоры» [3, с. 31].
The Courier and Advertiser 25 августа 1939 г. публикует статью
с заголовком «На грани», в которой говорится: «Роль страны Советов
в сегодняшней изменившейся ситуации становится все более зловещей. <...> Это доказывает удивительную подлость России даже
в наши дни, когда международная политика превратилась в один
сплошной аморальный заговор. <...> Подлость состоит не только
в том, что предавшая нас страна вела двойную игру. А в большей
степени в том, что, представившись союзником, на самом деле целью было выведать у Британии и Франции их военные планы, которыми те делились, чтобы доказать свои благие намерения и создать
атмосферу доверия. Кому теперь Россия расскажет о том, что узнала?» [3, с. 32].
В заключительной части статьи союз нацистской Германии
и коммунистической России был назван «дьявольским», в двух системах за взаимной ненавистью разглядели много общего и пришли
101
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
к выводу, что, поскольку ни один диктатор не доверяет другому
и имеет целью его «переиграть и обобрать», развязка еще впереди.
Когда 1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу, британцы стали стараться сблизиться с Москвой. В адрес консервативной
партии, которую возглавлял Н. Чемберлен, усилилась критика от
политических противников-лейбористов за то, что ранее упустили
шанс заполучить Россию в союзники. Прения по вопросам внешней
политики разворачивались в Палате Общин и ранее, в том числе
и в середине мая, когда У. Черчилль, пообщавшись предварительно
с И. Майским и выслушав от него суть российских контрпредложений, которые так решительно отвергал У. Чемберлен, в разговоре
с советским послом заявил следующее: «Не понимаю, что плохого
нашел Чемберлен в ваших предложениях? По-моему, все они приемлемы» [2], а затем, уже в Парламенте, высмеял все аргументы
консерваторов. Не менее решительно высказывался и бывший британский премьер-либерал Л. Джордж, требовавший от правительства скорейшего заключения тройственного союза «на базе полной
взаимности и равноправия». Он утверждал, что нынешнее руководство страны затягивает переговоры из-за того, что не доверяет
СССР. Но, по его словам, Россия имеет все основания не доверять
Великобритании, которая с 1930 г. «нарушила все подписанные
пакты, имеющие отношение к ситуации, подобной нынешней» [2].
Теперь же, когда обстановка в Европе стала более напряженной,
обличительные речи в адрес консерваторов зазвучали с новой силой. В качестве примера приведем выдержки из выступления члена
парламента и представителя Лейбористской партии Э. Уилкинскон,
которое в начале осени 1939 г. публикует одна из британских газет.
Э. Уилкинсон, которая как и ее однопартийцы считала важным
сотрудничество с советскими властями, ставит в укор нынешнему правительству то, что оно использовало любую возможность
«уколоть» Россию, нередко перебарщивая.
The Dover Express and East Kent News 1 сентября 1939 г.: «Когда
обсуждалось Мюнхенское соглашение, Чемберлен, естественно, не
рассказал русским, что происходит. А теперь возмущается, что они
не рассказали ничего ему. Буквально до прошлого четверга наши
производители продолжали поставлять в Германию сырье. Когда
нужно было детально обсуждать англо-советский пакт, мы послали в Россию министерского клерка, которого то и дело нужно было
отзывать для консультаций и получения инструкций. А сами, тем
102
В. Ю. Кораблёва
временем, вели переговоры с Германией, Италией и Францией о четырехстороннем соглашении. И, естественно, не известили об этом
Россию. А потом, как гром среди ясного неба, приходит известие
о советско-германском пакте, и мы вовсю кричим, что Россия
нарушила 10 заповедей. <...> Сталин еще в марте предупреждал, что
если западные демократии не готовы объединиться, чтобы воспрепятствовать агрессии, Россия не будет делать за них всю трудную
работу. Так что то, что мы недооценили происходящее, это наша
вина» [3, с. 33].
Другая британская газета в этот же день публикует высказывания министра иностранных дел СССР Вячеслава Молотова, который объясняет, почему выбор пал не на Великобританию, при этом
издание воздерживается от оценок и комментариев.
The Western Morning New» 1 сентября 1939 г.: «Г-н Молотов:
возможен ли договор о взаимопомощи, если тебя заранее информируют, что советская помощь не нужна? Англичане были слишком
медлительными. Переговоры в Москве поручили второсортным чиновникам, не имевшим никаких полномочий. Да и вела себя Британия неискренне. Боялась укрепить наши позиции, не думая ни о чем
другом» [3, с. 34].
Чего ждать от Сталина? Каковы истинные цели Советского
Союза и его дальнейшие шаги? Эти вопросы задавались ежедневно,
публиковались мнения экспертов, политиков. Кто-то полагал, что
у Москвы есть четкий план, кто-то считал, что Россия сама не знает,
во что выльются последние события, что просчитать вероятные действия Сталина невозможно.
The Western Morning News and Daily Gazett» 12 сентября 1939 г.
пишет: «Если разразится война, в стане европейских держав предстоит перегруппировка. <...> Одни не скрывают своих симпатий,
другие открыто признают, что хотят сыграть решающую роль и получить максимум. Думаю, мы не ошибемся, если отнесем Советскую
Россию к последней категории. Ее цели будут достигнуты, если капиталистические державы истощит война, а у самой России останутся нетронутыми оружие и ресурсы, так что можно будет извлечь
выгоду из слабости других» [3, с. 35].
The Western Morning News and Daily Gazette 16 сентября 1939 г.
отмечает: «Сталин боится. <...> Похоже, все дело в страхе, которым можно объяснить все непостижимые действия России. Если
103
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
опасность Гитлера состоит в безрассудности многих его поступков,
то в случае со Сталиным – это, скорее, паника. Пакт с Германией
помог России оказаться в стороне от войны, но будет ошибкой судить
о нем с точки зрения западноевропейских стандартов» [3, с. 36].
Впрочем, несмотря на непредсказуемость поведения, «неевропейское» мышление, тайное желание втянуть Европу в войну и многое другое, Россия была нужна Британии как союзник. Об этом заговорили даже ярые противники коммунистических идей, в том числе
и Эдуард Галифакс [4]. Но нападение 17 сентября России на Польшу
свело все усилия на нет. Дипломат Гарольд Николсон писал: «Если
так пойдет и дальше, против нас повернуться и Германия, и Россия,
и Япония. <...> Сейчас вопрос не в том, сможем ли мы окружить
и блокировать Германию, как бы они не окружили и не блокировали
нас» [10, с. 34]. А вот высказывание Уинстона Черчилля: «СССР,
похоже, больше не союзник и не нейтральная страна, а вскоре может
стать врагом» [5]. Британская пресса, в отличие от политиков, была
куда менее дипломатичной. СССР стали называть предателем.
The Western Morning News and Daily Gazette 18 сентября 1939 г.
публикует статью под заголовком «Предательство России». В ней
говорится: «В критический момент Россия сбросила маску. Цинично
назвав это «поворотным моментом в истории», г-н Молотов объявил, что вел двойную игру. Притворяясь, что поддерживает Польшу,
он заигрывал с нацистами. <...> Возможно, о быстром наступлении
с востока мечтал Маршал Геринг. Что ж, в Москве он нашел способных учеников. <...> Военные и политики никогда не оценивали высоко потенциал Красной армии, да и мало кто верит, что Германия
и Россия настоящие союзники и что они друг другу доверяют. <...>
Советской храбрости только и хватает на то, чтобы бить лежачую
Польшу, и в этой связи последнее заявление Молотова вызывает еще
большее отвращение, чем все, за что в ответе Нацисты» [3, c. 37].
The Courier and Advertiser 18 сентября 1939 г. отмечает: «Маловероятно, что Гитлер, заключая этот союз, хотел делить с Советами
тушу изувеченного Польского государства. <...> А теперь он видит,
что у Красной армии свои цели в Польше. Теперь они скорее соперники. <...> Сталин будет разыгрывать собственную карту, и Гитлер
должен этому удивляться меньше всех. В одном из наиболее часто
цитируемом послании Сталину, он писал: «Не стоит брать в союзники того, чья единственная цель – уничтожить своего партнера.
104
В. Ю. Кораблёва
И в первую очередь, не стоит заключать договоры с людьми, для
которых нет священных договоров...» [3, с. 38].
Заканчивалась статья тем, что внешнеполитические интересы
России вновь назвали азиатскими, что впереди Европу ждет еще
один неожиданный договор – о дружбе СССР и Японии. При этом
Сталин наверняка «тайно устроит заговор» и против последней.
А вывод был такой: из-за данных ранее обязательств, Британии придется брать на себя больший удар. Целью и первоочередной задачей
называлась необходимость «разрушить Гитлеризм, вырвав Польшу
из когтей Германии». Чтобы это сделать, придется противостоять
Сталину – столкнуться лицом к лицу «с еще одним диким зверем»
[там же].
Вот что еще писала пресса. Western Daily Press and Bristol
Mirror 18 сентября 1939 г. публикует статью с заголовком «Россия
становиться агрессором», в которой отмечается: «Москва делает
вид, что не намерена захватывать Польшу, а вовлечена в “спасительные операции, необходимые в связи с дезинтеграцией Польского государства”. <...> Излишне говорить, что вся эта софистика
не сможет сбить с толку тех, кто был свидетелем резкой перемены
советской политики, когда новость о заключении пакта с Германией ошеломила мир. <...> Очевидно, что Россия не останется пассивным наблюдателем, пока Германия будет продвигаться через
Польшу к советским границам ... Россия знает, что Гитлер жаждет
заполучить плодородные земли и полезные ископаемые Украины,
и не захочет рисковать» [3, c. 39].
Здесь же высказывалось предположение, что советское вторжение может быть частью совместного плана, но в основе этого плана
лежат страх и соперничество – именно они, по мнению авторов статьи, скрываются за фасадом российско-германских отношений.
Gloucestershire Echo 19 сентября 1939 г. пишет: «Красная армия
и немцы, изнасиловав Польшу, встретились в Брест-Литовске.
Согласно поступающим сообщениям, Россия и Германия готовят
договор о ее разделе. <...> Без сомнений, последствия российской
интервенции будут очень существенными, и, возможно, когда-либо
будут затронуты прибалтийские государства и, вероятно, Румыния.
<...> Трудно понять, что в головах у тех, кто у власти в Москве,
и осознать цели российской политики. Наше собственное правительство признает, что смысл и последствия российского вторжения
105
Вестник МГЛУ. Выпуск 2 (688) / 2014
“не вполне очевидны”». Разыгрывает ли Россия свою карту, а не
Германии, будет не столь важным, если Британия и Франция вступят в войну» [3, с. 40].
Приведенные выше примеры показывают, что сделка с СССР
Британии давалась непросто: слишком велика была идеологическая
пропасть между двумя государствами. Недоверие, недовольство,
подозрения, сомнения, царившее в умах британских политиков, не
могли не найти выход в прессе, являвшейся одним из инструментов формирования общественного мнения. В итоге даже за столь
короткий, по историческим меркам, период времени образ СССР
в британской прессе трансформировался неоднократно: из возможного союзника (желанного для одних и неприемлемого для других)
Россия превратилась в потенциального противника. Впрочем, смена руководства и события, которые будут происходить на мировой
арене в дальнейшем, заставят Британию пересмотреть свое отношение и свои подходы, а соответственно поменяется и тональность
в британских СМИ.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Городецкий Г. Роковой Самообман: Сталин и нападение Германии
на Советский Союз. – М. : РОССПЭН, 2001 [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: http://militera.lib.ru/research/gorodetsky_g/pre1.html
2. Майский И. М. Воспоминания Советского дипломата (1925–1945)
[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://militera.lib.ru/memo/
russian/maisky_im1/index.html
3. British Newspaper Archive [Electronic resource]. – Режим доступа: www.
britishnewspaperarchive.co.uk
4. Carley M. J. A Situation of Delicacy and Danger: Anglo-Soviet Relations,
August 1939 – March 1940 // Contemporary European History, 1999. –
178 p.
5. Collins T. Hand in Glove with Germany: Perspectives of Soviet Neutrality. –
University of Leeds, 2008. – 240 с.
6. Diaries of Sir Alexander Cadogan. O. M., 1938–1945. 24 August, 1939.
DILKS, David (ed.), Putnam, New York, 1972. – 200 p.
7. Documents of British Foreign Policy (DBFP) 3, VI, Henderson to Halifax, –
No. 347, July 18, 1939, – P. 385 // Dooley, Jacqueline: The Failure of a
Mission: The Diplomacy of Sir Neville Henderson. – University of Leeds,
2008. – 492 p.
106
В. Ю. Кораблёва
8. House of Commons Public Debates: Neville Chamberlain on International
Situation, 24 Aug, 1939 [Electronic resource] – URL : http://hansard.
millbanksystems.com/commons/1939/aug/24/international-situation
9. Nicolson H. Diaries and Letters. 1930–1964. 22 August, 1939. – Collins,
London: OLSON, Stanley ed., 1980. – 154 р.
10. Nicolson H. The War Years. Vol. II of Diaries and Letters. – Atheneum–N. Y. :
Nigel NICOLSON, 1967. – 511 p.
107
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа