close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

08-12 4

код для вставкиСкачать
КУЛЬТУРА
палитра
Есть женщины в русском искусстве…
Выставка живописи Людмилы Яковлевой, всего несколько дней принимавшая посетителей в выставочном центре
Союза художников, не только погрузила публику в мир прекрасного, но и
дала шанс проникнуть в суть особого
философски-эстетического мироощущения автора.
ри первом взгляде на картины Яковлевой чувствуешь ошеломление и
радостный прилив энергии. В попытке определить её творчество начинаешь
перебирать в уме всякие «-измы»: реализм,
импрессионизм, экспрессионизм, но понимаешь, что работы художницы не укладываются в это прокрустово ложе. Это
индивидуальный прорыв, прозрение, естественное стремление одарённой личности
выразить себя. И рождается вопрос: можно
ли подражать её художественной манере?
Возможно, но трудно. Всё-таки впечатление, которое производит живопись художника, основывается исключительно на богатстве его души.
Воля к жизни, ощущение простора и свежести, движение, яркость и насыщенность
красок – всё это сливается в определённом
П
ритме, находится в гармонии друг с другом,
противостоит хаосу и мраку. Таково творчество художницы, временами напоминающее действо светлой возвышенной магии.
Художник обладает удивительным, быть
может подсознательным, даром – способностью одушевлять природу. Именно он,
этот дар, рождает в зрителе удивительные
эмоции. Без него не было бы этих цветов,
полных трепета жизни, их влажных лепестков, являющихся из беспредельной
глубины тёмного бархатистого фона. Не
было бы этого размаха водной стихии и
стихии неба и их великой встречи, не было
бы этого водяного столба, рассыпающегося
миллионами живых переливающихся капель, брызг и струй…
Вода и цветы – вот те сущности, которые служат для художницы источником
вдохновения и заслуживают её пристального внимания. Яковлева буквально прославляет их – такие таинственные и вечно
меняющиеся загадки природы. Наверное,
так относились к природе наши предки,
чувствуя в ней великую тайну. А открыть
свои тайны природа может только при уважительном к ней отношении.
Наталья Белицкая
«Весело, но с умом»
В выставочном зале архивного комитета Санкт-Петербурга развёрнута выставка «Этот старый Новый год!».
тарые игрушки, гирлянды, открытки,
предоставленные для выставки из частных коллекций, позволяют проследить
историю новогодних праздников начиная
с 30-х годов прошлого века. В те годы даже
над столь невинной радостью, как Новый
год, довлела идеология, и некоторое время
праздник вообще находился под запретом
как пережиток буржуазного прошлого.
А меж тем традиции встречи Нового
года уходят в глубь веков. Праздник волшебства совершил своё эволюционное
восхождение от «Святой чертовщины» до
современного образа. Важной вехой в его
истории стал указ Петра I от 1699 года, в
котором говорилось: «По знатным и проезжим улицам у ворот учинить украшение от
древ сосновых, еловых и можжевеловых».
Так со временем появился важнейший
атрибут праздника – новогодняя ёлка.
– Эта выставка ломает представление о
нашем заведении как о чём-то закрытом,
– сказала корреспонденту «НВ» председатель архивного комитета Светлана
Штукова. – Интерес к историческим материалам возрастает, и для нас очень важны
С
такие публичные начинания. Перелистывая страницы истории, поражаешься, что
всегда люди пытались по-своему отметить
Новый год. И ни война, ни репрессии не
смогли помешать этому доброму домашнему празднику.
– Вообще, история празднования связана с рождественскими традициями, – дополнил рассказ Штуковой протоиерей
Вячеслав Харинов. – Раньше Рождество
предваряло Новый год и на нём сосредотачивалось всё внимание. Ёлка была скорее
рождественским символом. В ХХ веке акценты сместились, однако оба этих праздника по-прежнему остаются символом обновления и торжества. Церковь спокойно
относится к светской атрибутике, к присутствию Деда Мороза и Снегурочки, призывает отмечать праздник хоть и весело,
но с умом, не превращая его в бездумные
пьяные затянувшиеся застолья.
После торжественного открытия приглашённые воспитанники школы-интерната
№ 51 посетили мастер-класс по изготовлению игрушек.
Выставка продолжает работу вплоть до
старого Нового года, то есть до 15 января, и
посетить её может любой желающий.
Константин Глушенков
НЕВСКОЕ ВРЕМЯ
Режиссёр обязательно должен любить артиста. Это очень важно. Вообще, наверное, человеческое существо таково: если знаешь, что
тебя не любят, ты закрываешься, у актёров это
называется «зажим». А когда работа начинается с доверия, открытых друг другу души и сердца, – раскрываешься. Должна быть любовь.
Ирина Соколова
11
«Мы учились на сцене»
Любимая актриса нескольких поколений петербуржцев,
народная артистка России Ирина Соколова
отпраздновала 50 лет творческой деятельности
Ирина Соколова играла в
спектаклях Зиновия Корогодского и Романа Виктюка,
снималась в фильмах Динары Асановой и Александра
Сокурова. С 60-х годов её героев, сыгранных на сцене
Ленинградского ТЮЗа, знали
все юные зрители города.
Маленький принц, Офелия,
Кошка, которая гуляет сама
по себе, Пульхерия Ивановна,
король Лир… Такие разные
роли, которые сыграла актриса, разрушающая понятие
«амплуа».
– Ирина Леонидовна, вы играете несколько десятков лет на
сцене ТЮЗа… Это постоянство
характера?
– Я попала во второй набор
актёрских курсов при театре.
Моими коллегами по сцене
были люди, с которыми я училась: Николай Иванов, Виктор
Фёдоров, Игорь Шибанов, Георгий Тараторкин, Нина Дробышева, Ольга Волкова, Ефим
Падве… С нами работали замечательные режиссёры: Борис
Зон, Павел Вейсбрём, Зиновий
Корогодский, Леонид Макарьев, Анатолий Шведерский,
Лев Додин. Была удивительная
атмосфера. Театр жил потрясающей жизнью. Педагогическая
часть работы была очень значима для театра и школ. Из школ
дети с удовольствием шли в
ТЮЗ. Они занимались детской
журналистикой, театроведением, дежурили на спектаклях.
Подростки были посвящены в
жизнь театра. Раньше на пятом
этаже в ТЮЗе был зал, где проходили всевозможные встречи.
Зиновий Яковлевич Корогодский – магнит, который притягивал, – умел угадывать значимость человека, которого он
приглашал.
– Как взаимодействовали поколения актёров театра?
– Наше поколение встретили актёры, которые пришли
в ТЮЗ в 1940–1950-е годы, –
тоже звёздный состав: там были
Нина Мамаева, Александр Кожевников, Евгений Шевченко.
Они нас как детей своих вводили в курс дела, в своё «общежитие», в актёрский мир. Мы
учились на сцене. И каждый
следующий курс уже мы, будучи актёрами, принимали как
своих детей. Мы с первого курса вводились в спектакли, в так
называемую массовку. Вообще
я не считаю, что есть главные
роли, роли второго плана, эпизод, массовка… В массовке тоже
каждый человечек виден, если
это существование действительно истинное.
ФОТО ИЛЬИ СНОПЧЕНКО
«Чёрный квадрат» и не только
– Вы уже много лет видите
юного зрителя… Он меняется?
Крестьяне Малевича конца 1920-х – начала 1930-х не портретны. Это типажи,
символы, те же «будетляне» – но без буффонадности и гротеска
До 3 февраля в Корпусе Бенуа Русского
музея открыта выставка «Казимир Малевич. До и после «Квадрата».
усский музей располагает самой большой в мире коллекцией работ Казимира Малевича, насчитывающей 101
произведение живописи, более 50 графических работ, два архитектона и образцы прикладного искусства. Около 100 экспонатов
представлено на этой выставке – включая
эскизы костюмов и декораций. Временной
период, который охватывает экспозиция, –
с 1906 по 1933 год.
– Мы попытались воссоздать путь Малевича от того, что он сделал, до «Квадрата» – и до последних работ, – рассказывает
Евгения Петрова, заместитель директора
Русского музея по научной работе.
Если проследить линию развития художника, можно увидеть, что Малевич
на пути к своей философии обобщённых
образов, человека как части Вселенной
прошёл через все другие художественные
течения, буквально испытав их на себе. К
сожалению, с тех пор до сегодняшнего российского зрителя дошло немногое: в 1927
году автор вывез свои работы в Германию,
откуда они не вернулись. И первая часть
выставки, до «кинозала», в котором на
телеэкране транслируется реконструированная Центром Стаса Намина опера «Победа над Солнцем», кажется словно незавершённой.
Кстати, именно в постановке «Победы
над Солнцем» в 1913 году миру впервые
явился «Чёрный квадрат».
Р
– Создатели этой оперы – Михаил Матюшин, Алексей Кручёных и Казимир
Малевич – хотели уйти от салона, от того,
что всем надоело, от пошлости, которая
существовала в искусстве тех лет, – рассказывает Евгения Николаевна. – И «Победой над Солнцем» они и через музыку,
и через текст, и через эскизы декораций от
этого уходят. «Чёрный квадрат», который
появлялся в занавесе, означал солнце в негативной ипостаси: не красное, а чёрное, не
круглое, а квадратное. Разрывая его, они
его побеждали. Побеждали пошлость, навязшую всем «обычность». Малевич понял, что через «Чёрный квадрат» надо начать искусство с нуля.
Безусловно, это не первая выставка работ Казимира Малевича в Петербурге. Но,
как поясняют её организаторы, новое время помогло искусствоведам по-другому
посмотреть на творчество этого художника. В частности, совсем недавно стали говорить о его религиозности. Малевич в конце
жизни пришёл к идее, что между Церковью
и государством много общего: и там, и там
есть мученики и святые. Он грезил о грандиозных архитектурных проектах дворцов
культуры, которые были бы наполнены новым искусством, где человек был бы показан как часть Вселенной.
– Этой выставкой мы хотели помочь
людям увидеть в Малевиче не только создателя «Чёрного квадрата», но и великого художника, который предложил миру
другой язык – язык будущего, – поясняют
в музее.
Леся Петрова
24 декабря, 2013, вторник
– Да… Они меняются, потому
что меняется мир вокруг нас.
Дочь у меня другая, а внучка ещё больше другая. Может,
они практичнее в жизни стали.
Но мы были счастливее в том
смысле, что деньги не были
такой потребностью. Сейчас,
чтобы воспитывать маленького ребёнка, ещё дошкольника,
столько платить надо! А чтобы
платить – нужно больше заработать, поэтому отнимается
время у детей же.
– Что для вас главное в режиссёре?
– Режиссёр обязательно должен любить артиста. Это очень
важно. Вообще, наверное, человеческое существо таково: если
знаешь, что тебя не любят, ты
закрываешься, у актёров это называется «зажим». А когда работа начинается с доверия, открытых друг другу души и сердца,
– раскрываешься. Должна быть
любовь.
– Есть ли у вас сейчас антрепризные спектакли?
– «Элеонора». Это очень серьёзный материал. Спектакль
поставил Роман Виктюк. Вот
это, кстати, о режиссёре, который уж если любит, так любит!
Да, требовательный, иногда
кричит, но это уникальный человек, он по-особому относится к актёрам. Я пересмотрела
«Служанок» недавно. Это такая
магия! Я не могла оторваться.
Даже одна проходка по залу
Ирина Соколова считает, что самое главное для актёра – наслаждаться тем, что ты можешь
что-то сказать, и чувствовать, что твой посыл доходит до зрителя
Мадам – мурашки по коже! Это
маг. Волшебник. Он задевает
самые глубинные струны души,
то, что не пощупаешь руками и
трудно объяснить словами. Это
на каком-то довербальном уровне. Вот это Театр.
С ним у меня вышло два
спектакля. Я ещё играла в спектакле «Антонио фон Эльба»
с московскими актёрами его
театра и Еленой Образцовой.
Оба спектакля, кстати, имели
богатую географию гастролей,
мы ездили в том числе и за рубеж. Со спектаклем «Антонио
фон Эльба» мы проехали почти
всю Америку. Виктюк во время
гастролей говорил: «Ира! Твои
старухи пришли!» – это шутка,
конечно, но действительно приходили люди, которые в своё
время выросли на спектаклях
Корогодского. В Германии, Израиле, Прибалтике тоже приходит русскоязычное население.
– Вы работали с Сокуровым,
который считается режиссёром,
снимающим сложное, элитное
кино…
– Один из первых для меня
эпизодов у Александра Сокурова был в фильме «Скорбное бесчувствие». С ним очень хорошо
и легко работать. Он очень внимательный, спокойный, много
разговаривает, подготавливает.
Вторая съёмка – в фильме «Молох». Мои мужские, мальчишеские роли, сыгранные на сцене
ТЮЗа, дали какой-то толчок режиссёру. Я снялась в роли Геббельса. Очень долго подбирали
грим, но я в результате осталась
со своими волосами, выбривала
сантиметров пять, чтобы быть
похожей.
– Для вас игра в кино и на сцене отличается?
– В кино много дублей, и потом, когда собирают всё воедино, смотришь и думаешь, что
в каких-то местах надо было
сделать по-другому, а переделать уже нельзя. А в театре
вдруг неожиданно какая-то сцена, какой-то неожиданный ход
всегда может быть… В результате многих-многих спектаклей
вдруг открывается какой-то ещё
новый поворот в роли, имеющий большое значение для рисунка мизансцены, в которой
это происходит.
– Ваша семья ведь родом из Петербурга?
– В маленькой квартирке на
Кирочной улице мои родственники жили где-то с 1900 года. В
1937 году, когда моего дедушку
арестовали, бабушка, оставшись
на руках с двумя дочерями,
уехала в Мурманск, работала в
Мурманском драматическом театре. Я родилась там перед войной. Какую-то часть блокады
наша семья жила в Петербурге.
Последним рейсом мы уехали в эвакуацию. Вернувшись в
Мурманск, мама стала актрисой, мамина сестра работала в
гримёрном цехе, а бабуля – в
костюмерном. Но родной город
притягивал: когда я поступила
в ТЮЗ, все вернулись. Бабушка
очень хорошо знала моду, шила,
и её приглашали разные театры.
В такие поездки она брала меня.
Однажды её пригласили в Калугу, и мы появились в местном
театре, когда там один год работал Зиновий Яковлевич Корогодский. Оказывается, я сидела
на выпуске его спектакля! Это
судьба.
– В сентябре в «Балтийском
доме» вышла премьера «Два
старомодных коктейля для двух
старомодных чудаков». Как принимает спектакль зритель?
– Самое главное для актёра – наслаждаться тем, что ты
можешь что-то сказать, и чувствовать, что твой посыл доходит до зрителя. Очень многие
говорят, что они держатся весь
спектакль, но всё равно в конце
плачут. Потому что очень щемящая и, к сожалению, неуходящая тема: отношение детей к
родителям и родителей к детям.
Наверное, самое главное – не
хватает любви. Кажется, что
любишь их, а они потом предъявляют претензии.
– А актёры в жизни маски надевают?
– И да и нет. Это как предметы из папье-маше: один слой,
второй… чтобы была форма.
В жизни, бывает, возникает
какой-то жест, какие-то слова, которые когда-то были образом, но потом стали частью
меня. Я ведь действительно на
сцене плачу. Другое дело, что
Корогодский учил не плакать,
а сопротивляться слезам. Тогда
совершенно другой эффект: ты
не будешь плакать на сцене, а в
зале будут рыдать.
– Старшее поколение зрителей
запомнило вас в трогательных
ролях Оленёнка и Кошки, которая гуляет сама по себе. Вы любите животных?
– Их у нас дома много: четыре кошки, две собаки. Однажды моя сестра Алёнка нашла
на улице собаку и привела ко
мне. Помесь пуделя и чёрного
терьера… Это огромное количество шерсти: не видно ни
носа, ни глаз! Я с ним в ТЮЗ
ходила. Во время спектаклей
он тихо сидел в гримёрке. С
ним было нестрашно идти вечером. Но по дороге домой он
не обходил ни одну лужу! Бежал впереди меня, ложился и
ждал в луже.
– Есть ли в Петербурге такое
место, где вы чувствуете себя с
городом единым целым?
– На Зимней канавке, когда
дождь, ветер, стужа. Не спрашивайте почему – я не знаю.
Пушкин, Павловск, Лицей… Такое ощущение, что я там жила и
больше этого не имею, но какието ниточки тянутся туда.
Беседовала
Анна Французова
Фото автора
Автор
spbgoldpen.ru
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
45
Размер файла
867 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа