close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000100904

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Мельникова Екатерина Михайловна
Л е к с и к о - с е м а н т и ч е с к а я организация
прозаических произведений О . М а н д е л ь ш т а м а
Специальность 10.02.01 - русский язык
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Ярославль
2005
Работа выполнена на кафедре русского языка Ярославского
государственного педагогического университета
имени К.Д. Ушинского
На}Д1ный руководитель:
кандидат филологических наук,
профессор Н.А. Николина
Официальные оппоненты:
доктор филологических н^тс,
профессор Н.А. Фатеева,
кандидат филологических наук,
доцент И.В. Шустина
Ведущая организация:
Московский государственный
областной университет
Защита диссертации состоится « 3 » MSUkjL
2005 г
в /дС- часов на заседании диссертационного совете К 212.307.01
по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата
филологических наук при Ярославском государственном
педагогическом университете им. К. Д.Ушинского по адресу 150000,
г. Ярославль, Которосльная наб., д. 66.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке
Ярославского государственного педагогического университета
имени К.Д. Ушинского.
Отзывы на автореферат присылать по адресу: 150000,
т. Ярославль, Республиканская ул., д. 108, диссертационный совет
К.212.307.01.
Автореферат разослан «30» CmMdSfidlOOS г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
доктор филологических наук,
профессор
М.С. Колесникова
y^fef
^^г>^ 7J^ V
О Б Щ А Я ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Творческое наследие О.Мандельштама включает, как
известно, не только лирику, но и прозаические произведения.
Однако «прозу его читают меньше и любят меньше», чем стихи'.
Поэзия Мандельштама была и остается в центре внимания
исследователей. Прозу же, как правило, почти не замечают или
рассматривают ее только как автокомментарий к стихам,
созданный в период творческого кризиса 1923-1930 годов.
Вместе с тем проза Мандельшгама сразу привлекла
внимание современников и вызвала неоднозначные суждения,
связанные с оценкой повышенной образности, метафоричности ее
языка. В критических статьях более позднего периода,
посвященных попытке «реабилитировать» незаслуженно забытую
прозу поэта, отмечается, что «период поэтической немоты» стал
для Мандельштама периодом «отстраненной оценки прошлого»^,
«радикальной эстетической и интеллектуальной переориентации,
самоопределения в ситуации "смены вех"»^.
Рост числа публикаций прозаических т е к с т о в
Мандельштама в 90-е и 2000-е годы не вызвал резкого увеличения
количества исследований этих текстов. В работах, посвященных
ч а с т н ы м вопросам поэтики Мандельштама, содержатся
наблюдения над особенностями стиля мандельштамовской прозы,
однако они имеют преимущественно литературоведческую
направленность и мало связаны с собственно лингвистическим
анализом прозаического текста.
Недостаточно полн^^ описано и само явление прозы поэта
как особого типа прозы.
Актуальность данного исследования определяется, таким
образом, необходимостью всестороннего изучения стиля
О.Мандсльштама, а также необходимостью комплексного описания
языковых процессов в поэзии и прозе первой трети X X века.
Н а у ч н а я новизна работы обусловлена тем, что в ней
впервые дана развернутая характеристика различных лексических
пластов, представленных в прозаических текстах Мандельштама,
детально описана система тропов, рассмотрены принципы их
' Гаспаров М.Л. «На чем держится узор...»// О.Мандельштам. Проза
поэта.М.,2000.С.6.
^ Фрейлин Ю. «Закон сохранения энергии» // Наше наследие. 1991.
№1.С.59.
' Кривулин В. Три прозы поэта // Звезда. 1995. №6. С. 182.
РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ |
БИБЛИОТЕКА
09
■PI
Мо5 »к'
взаимодействия, а также исследованы интертекстуальные связи
произведений Мандельштама.
Проза Мандельштама сохраняет многие стилевые
особенности его поэзии: «текучесть» заложенных в многозначном
слове смыслов, обусловленная поэтикой ассоциаций,
интертекстуальностъ, повышенная образность художественного
слова и многое другое, связанное в первую очередь с смысловой
организацией текста.
Поэтому целью настоящего исследования является анализ
лексико-семантической организации прозаических произведений
О.Мандельштама как важнейшей составляющей идиостиля поэта.
Лексико-семантическая организация текста понимается в
работе как система лексических и фразеологических единиц,
представленньпс в языке отдельного поэта/писателя. В диссертации
последовательно рассматриваются основные составляющие
данной системы - различные лексико-семантические объединения,
организующие
прозу
Мандельштама:
во-первых,
эпидигматические,
парадигматические
объединения
разнообразной в стилевом и семантическом отнонтении лексики,
фразеологии, среди которых наибольшей смысловой «плотностью»
обладают лексико-семантические поля, во-вторых, образные
параллели и поля, формирующиеся на базе переносного
словоупотребления и взаимодействия тропов, в-третьих, как
следствие
высокой
степени
интертекстуальности
мандельштамовского текста, разного рода интертекстуальные
включения. Описание лексико-семантической организации прозы
Мандельштама строится, таким образом, как движение от
характеристики особенностей лексического уровня идиолекта
поэта к выявлению отдельных особенностей его идиостиля как
«индивидуально устанавливаемой языковой личностью системы
отношений к разнообразным средствам и способам
автопрезентации через идиолект»'*.
Цель исследования определила в настоящей работе
постановку и решение следующих задач:
- описание лексико-фразеологического состава
прозаических произведений Мандельштама;
- выделение основных лексико-семантических групп и
полей слов в его прозе;
" ЛедшеваВ.В. Особенности идиолекш Н.СЛескова. М., 2000. С. 127.
- выявление парадигматических и эпидигматических связей
лексических единиц в прозаическом тексте;
- анализ новообразований Мандельштама;
- анализ функционирования тропов в прозе Мандельштама;
- описание явления взаимодействия тропов в рамках
метафорического кошгекста;
- описание функционирования тропов - сквозных образов в
прозе Мандельштама;
- анализ соотношения тропов Мандельштама и традиции;
- анализ интертекстуальных связей
в прозе
Мандельштама.
Материалом
для
исследования
послужила
автобиографическая и художественная проза О.Мандельштама
периода 1923-1932 годов: «Шум времени» (1923 г.), «Феодосия»
(1923-1924 гг.), «Египетская марка» (1927 г), «Четвертая проза»
(1930г), «Путешествие в Армению» (1931-1932 гг.). а также ряд
очерков - «Шуба» (1922 г), «Холодное лето» (1923г.), «Сухаревка»
(1923 г.), «Возвращение» (1923 г.), жанровая специфика которых и
связь с автобиографической прозой (особенно очерков «Шуба» и
«Возвращение») позволяют рассматривать их в качестве текстов
для анализа.
В диссертации использовались общенаучные методы
наблюдения, сопоставления. Частные методы представлены
компонентным, контекстуальным и интертекстуальным анализом
лексических единиц.
Теоретнческая значимость работы связана с тем, что
в ней определены такие существенные черты стиля
Мандельштэма-прозаика, как взаимодействие тропов разных
видов, повышенный интерес к парадигматике и эпидигматике,
актуализация интертекстуальных связей, что важно для
комплексного описания идиостиля Мандельштама, а также
характеристики языковых процессов в русской художественной речи
конца X I X - первой трети X X века.
Практическая значимость диссертационной работы
состоит в том, что ее материалы могут быть использованы в
практике школьного и вузовского преподавания русского языка, в
курсах «Лексикология и фразеология русского литературного
языка», «Стилистика», «Филологический анализ текста».
Результаты исследования могут быть также полезны
литературоведам, изучающим стиль Мандельштама.
Апробация работы. Материалы диссертации
обсуждались на заседаниях кафедры русского языка ЯГПУ им.
К.Д.Ушинского. Основные положения работы были представлены
в статьях и докладах на межвузовской научной конференции
«Рациональное и эмоциональное в языке и речи: средства
художественной образности и их стилистическое использование в
тексте» (Москва, 2004), на научных конференциях Я Г П У
(Ярославль, 2003,2004,2005).
Структура работы. Диссертация состоит из введения,
трех глав, заключения и библиографического списка.
СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновываются актуальность и научная
новизна диссертации, ее теоретическая и практическая
значимость, формулируются цель и задачи работы, предлагается
определение понятия «лексико-семантическая организация
текста», характеризуется методика исследования.
В первой главе «Лексико-фразеологический состав
прозы О.Мандельштама» дается общая характеристика
лексической организации прозаических текстов поэта.
Анализ предваряется рассмотрением концепции слова в
творчестве Мандельштама - слова «текучего», «отягощенного»
множеством часто нерасчлененных смыслов (§ 1). Данная
концепция,
разработанная
поэтом
и
изученная
мандельштамоведами в основном на материале его лирики,
получает последовательную реализацию и в его прозе, посфоенной
по аналогичным семантическим принципам.
Во втором параграфе главы рассматриваются общие
вопросы соотношения абстрактной и конкретной лексики в текстах
Мандельштама, выделяются доминирующие лексикосемантические поля и группы слов, описываются стилистические
пласты лексики.
Анализ соотношения абстрактной и конкретной лексики в
прозе Мандельштама позволяет сделать вывод о преобладании в
его текстах конкретных обозначений.
Отвлеченные сугцествительные в сильных позициях текста
скопцегпрированы в основном в автобиофафической повести «Шум
времени», в лирических отступлениях «Египетской марки» (где
связаны с темой воспоминаний, течения времени, с темой
литературы), а также в «Четвертой прозе» (где развивают тему
литературной чести). Но даже здесь сильна тенденция к их
конкретизации, овеществлению (Ср.: шум времени, прорастание
времени, память - больная девушка-еврейка, честь крупиночка, гомеопатическое драже, дробиночка).
Конкретная лексика охватывает в прозе Мандельштама
самые различные стороны окружающего мира. Разнообразие ее
тематики (предметы быта, одежда, транспорт, человек и мн.др.)
делает повествование изобразительно ярким. Мандельштамаакмеиста интересует конкретная вещь, ибо только она и есть
реальность и правда мира.
Лексика в прозе Мандельштама представлена широким
диапазоном лексико-семантических полей, в которые
объединяются лексические единицы на основе общего компонента
в их значении. Это придает прозаическим текстам поэта
семантическую целостность. «Словесность», «музыкальное
искусство», «религия», «война», «животный мир», названия
болезней, разнообразные топонимы - таковы «узловые» точки,
взаимодействующие между собой на уровне метафорического
словоупотребления (Ср.: словесность - религия: Надсон
деревянный монах, пророк гимназических вечеров, алтарь столик чтеца со стаканом воды; словесность - болезнь;
прозаический бред; война - музыкальное искусство: нотная
страница - диспозиция боя парусных флотилий и т.п.).
Тематическое многообразие лексического состава
сочетается в прозе Мандельштама со стилистической
неоднородностью текстов. Книжная лексика - старославянизмы,
слова с отмеченными словообразовательными формантами,
термины (вовлеченные в большинстве случаев в процессы
метафоризации - ср.: роскошный синтаксис полевых цветов,
инкубационный период лишения свободы), элементы
официально-делового стиля - свободно сосуществуют с
разговорной и просторечной лексикой. Столкновение (часто в
рамках одной фразы) слов различной стилистической окраски
вызывает, как правило, иронический эффект. Это - выражение
авторской позиции при описании того или иного явления, а также
следствие характерной для поэтики Мандельштама игровой
стилистики (Ср.: Проклятые стогны бесстыжего города!;
Город,
развороченный
боговдохновенными
водопроводчиками).
Нейтральная лексика в прозе Мандельштама также
разнообразна по своему составу. Помимо исконно русских слов
она включает ряд заимствований, которые, приобретая статус
«чужого высказывания», вводятся в повествование различными
способами. Болыызто группу заимствованных слов составляют
слова-экзотизмы, называющие реалии различных эпох и культур,
что характерно для «диалогичной» поэтики Мандельнггама {мулла,
шииты, дервиш, ашуги, зуавы, кугелъ, талес).
Разграничение лексики с точки зрения активного и
пассивного запаса связано в прозе Мандельштама с контекстом
эпохи, вгаугоруюон жил: стремительный приход новой жизни сделал
устаревшими многие понятия, еще совсем недавно считавшиеся
обычными, повседневными. Именно поэтому большую часть
устаревшей лексики (помимо архаизмов различных видов)
составляют в текстах Мандельштама историзмы, связанные с
личным опытом автора. Это различные наименования людей по
роду занятий и службы, названия средств передвижения, предметов
одежды и многих других реалий уходящего Х1Х-го века (Ср.: По
Гороховой до Александровского сада ходила «каретка» самый древний вид петербургского общественного экипажа).
Новая жизнь - период революции, затем эпоха советской
власти - представлена в прозе Мандельштама неологизмами
общественно-политического содержания, традиционными
«советскими» сложносокращенными словами и аббревиатурами,
а также рядом новых для ХХ-го века обозначений, связанных с
достижениями в науке и технике. Обращение к реалиям новой
советской эпохи часто имеет в прозе Мандельштама иронический
подтекст. На уровне словоупотребления это отражается в
намеренном соединении «несоединимого» - например нейтратыюй
лексики и лексики официально-делового стиля {Рядом со мной
проживапи суровые семьи трудящихся), в соединении явлений
разных эпох и миров {Вий читает телефонную книгу на Красной
площади. Поднимите .мне веки. Дайте Цека).
Отдельный параграф первой главы посвящен анализу
новообразований в прозе Мандельнггама. Интерес Мандельштама
к семантическим, а не структурным преобразованиям лексических
единиц объясняет небольшое количество новообразований в его
текстах. Среди новообразований преобладают поте1щиальные
слова, образованные сложением и суффиксацией. Семантическая
доминанта словоупотребления проявляется даже здесь:
большинство потенциальных слов у Мандельштама - сложные
прилагательные (и близкие им наречные сочетания), отражающие
стремление поэта соединить в одной единице как можно больше
8
смыслов
{свадебно-розовый,
испуганно-белый,
протестантски-пристойный).
Кроме того, в образовании
сложных имен прилагательных принимают участие слова,
употребляемые в переносном значении, что придает новому
сочетанию статус метафорического {суконпо-полицейское небо,
животно-трусливые формулы) или метонимического (мрачнофламандский Эрмитаж; каменно-виноградный пирог (об
армянском селе)) эпитета, значение которого обусловлено
окружающим контекстом. Суффиксация в сфере имен
прилагательных на базе имен собственных также, как правило,
сопровождается процессом метафоризации {бисмаркская голова).
Словопроизводство имен существительных часто ориентировано
па выявление иронического подтекста слова (Ср.: Чужелюбие
вообще не входит в число наших добродетелей. Народы СССР
сож-ительствуют как школьники).
Актуализация парадигматических и словообразовательньгх
связей лексических единиц в рамках определенного отрезка текста
- характерная черта поэтики Мандельштама. Анализу данных
связей посвящены отдельные параграфы главы (§4, 5).
Одновременное присутствие в когггексте парадигматически
связанных лексических единиц всегда несет в повествовании
дополнительную экспрессивно-стилистическую нагрузку. В прозе
Мандельштама актуализируются прежде всего синонимические и
антонимические связи слов. В синонимические отношения вступают
слова и словосочетания, однородные и неоднородные по
стилистической окраске (Ср.: Он думал, что Петербург - его
детская болезнь и что стоит очухаться, очнуться - и
наваэ/сдение рассыплется; А в черствой обстановке торговой
комнаты - стеклянный книж:ный шкапчик.... Вот об этом
книгохранилище хочется мне поговорить), а также трехчленными
цепочками {Первый и единственный раз в жизни я понадобился
литературе - она меня мяла, лапала и тискала). Антонимы же
часто образуют оксюморонные сочетания {черный сахар снега;
печь, пышущая льдом).
Словообразовательная связь лексических единиц
осуществляется в текстах Мандельштама в двух основных
аспектах - с одной стороны, это актуализация единой
словообразовательной структуры находящихся в одном контексте
разнокоренных слов, с другой стороны, это развитие
эпидигматических отношений между однокоренными словами,
образованными по разным словообразовательным моделям.
Первое направление реализуется в развертывании рядов
синонимов (в основном контекстуальных), включающих в себя «по
инерции словообразовательной модели» новообразования
(Организм для среды есть вероятность, желаемость и
ож:идаемость; Эти морщинки...гуляли на лбу ходуном,
хорохором и ходором), а также в придании отрезку текста
определенной эмоциональной окраски с помощью употребления в
нем слов с соответствующими формантами - например
уменьшительными суффиксами (Время в музее обращалось
согласно песочным часам. Набегал кирпичный отсевочек,
опорожнялась рюмочка, а там из верхнего шкапчика в
нижнюю скляницу та же струйка золотого самума;
Жестяные
повесточки под подушечку! Сорок шестой
договорчик вместо венчика и сто тысяч
зажженных
папиросочек заместо свечечек).
Второе направление связано с семантическим
противопоставлением однокоренных слов на основе различий в их
деривационной структуре, развивающих отношения антонимии (Как
хорошо, что вместо лампадного оюреческого огня я успел
полюбить рыж:ий огонек литературной злости), синонимии (У
отца совсем не было языка, ото было косноязычие и
безъязычие), градации (Сон мурует тебя, замуровывает).
Ассоциативно-деривационные отношения между
однокоренными словами могут возникать и тогда, когда одно из
них является новообразованием. В эюй ситуации узуальное слово,
выполняя функции пояснения (контекстного «обоснования»),
способствует актуализации словообразовательной структуры
окказионализма. Приведем пример: Составлять номера
Гольдбергу помогал наемный юноша, небесно-поэтической
наружности. Этот старый банкир с итплерообразным своим
по.ыощником... трудился над. .журналом... С о стоявший при
нем Шиллер, видимо, его морочил.
Стилистика игры - важная составляющая поэтики
Мандельштама - часто обращена к деривационному аспекту
лексических единиц. Ср.: Конный памятник Николаю
I...обуаж:ивал...гренадер, зиму и лето в нахлобученной
мохнатой бараньей шапке. Головной убор... величиной чуть
ли не с целого барана: Страх берет меня за руку и ведет...Я
люблю, я уважаю страх. Чуть было не сказал: «с ним мне не;
cmpawio!».
10
Эпидигматика тесно связана с особенностями звуковой
организации лексической единицы, ибо «звуковая форма слов не
воспринимается говорящими как что-то условное, внешнее по
отношению к содержанию слова»*. Поэтому в параграфе,
посвяш;енном анализу словообразовательных (ассоциативнодеривационных) связей лексических единиц рассмотрены и
примеры «случайных» звуковых совпадений слов. Интерес к ложной
этимологии, парономазия, каламбур лежат в основе употребления
как слов с омонимичными мэриями, так и слов, близких по звучанию,
по с разным морфемным и фонемным составом (Ср.: Был у меня
покровитель - нарком Мравъян-Муравьян - муравьиный
нарком из страны армянской.... Умер мой покровитель
Мравьян-Муравъян. В муравейнике Эриванском не стало
черного наркома; [О творчестве Матисса] Уж эти мне
ковровые шахматы и одалиски! Шахские прихоти парижского
мэтра!; Изредка конь нагибался к траве, и шея его выраж:ала
покорность упрямлянам, народу, который старше римлян).
Звуковые сближения слов в прозе Мандельштама (в частности
повтор отдельных сочетаний звуков на протяжении того или иного
фрагмента) также повышают связность текста.
В последнем параграфе первой главы описываются
особенности функционирования фразеологизмов в прозе
Мандельштама. Фразеологические единицы употребляются либо
без изменения своей структуры и семантики, либо в
преобразованном виде (Ср.: Дяденька Горнфельд!...Ты бы лучше
поплакал господину Пропперу в чистый
еврейский
литературный
жилегп). Но их количество невелико:
общеязыковым «формулам» поэт предпочитает собственное
окказиональное метафорическое словоупотребление.
Во второй главе «Тропы и их взаимодействие в прозе
О.Мандельштама» представлен анализ системы тропов.
Образность языка, основанная на употреблении слов в переносном
значении, - главный стилеобразующий фактор поэтики
Мандельштама.
Метафоричность, лежащая в основе мировидения поэта,
предопределяет особенности морфолого-синтаксической
структуры и семантики доминирующего в его прозе тропа метафоры. Ее описанию посвящен первый параграф главы.
' Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики (на материале
руссюго языка). М., 1973. С. 201.
11
Метафора представлена в прозе Мандельштама как
двучленными, так и одночленными конструкциями. Двучленные
метафоры разнообразны по своей структуре.
В предикативно-именных конструкциях метафорическое
обозначение выступает в виде субстантивного словосочетания,
включающего в свой состав зависимые словоформы (Площадь
оперы ~ асфальтовое
озеро, с соломенными
вспышками
трамваев).
Среди генитивных конструкций (преобладающий тип)
многочисленную группу составляют метафоры, образованные
конкретными существительными (хобот бормашины, кратер
мельницы-шарманки, дупло комода). Особое место занимают
гепитивные метафоры, ч л е н ы которых распространяются
прилагательными. Прилагателыюе в прямом или переносном
значении может распространять любой член метафорической
конструкции (Ср.: дырявый лес знамен; готическая
елочка
папоротника;
собачьи будки купален; галерея умных и
породистых стариков). В случае распространения обоих членов
метафоры прилагательные либо становятся контекстуальными
синонимами (Церквушка...с
веревочными
бровками над
скупыми
устами
щелистых
окон), либо (чаще всего)
характеризуют предмет с разных сторон (дикое безумье
великопостпых концертов Гоф.иана и Кубелика; козье молоко
феодосийской лупы). Разнообразие типов взаимодействия прямого
и метафорического значений ведет к расширению контекста
метафоры, к появлению новых смысловых и экспрессивных
оттенков.
Среди гаагольных метафор наиболее распространены
олицетворения, основанные на переносе на неодушевленные
предметы физических и психических свойств человека (Землю
разъедала соль, а чешуйки рыбы подмигивали пластиночками
кварца;
Легкие
хлопья
перинного
пуха нежились
в
густой...черноте;
Паровоз ...негодовал
на
тяжесть
шапокляксв
и муслина).
Предложения с глаголамиолицетвор'ниями могут быть осложнены обособленными
обстоятельствами, выраженными деепричастными оборотами,
также содержащими метафору (Белая ночь, шагнув через
Колпино..., ^обрела до Царского Села).
Ш и р ж о представлены в прозаических текстах
Мандельшт1ма метафорические эпитеты, описывающие
предметный ичр, человека. Часто их употребление основано на
12
принципе увеличения смысловой емкости слова, на одновременном
проявлении в нем нескольких семантических планов, что отражает
мандельштамовскую концепцию слова - «пучка смыслов»
(канареечный песок, шершавый гость, изюмные глаза).
Метафорические эпитеты в прозе Мандельштама развивают мотив
изоморфизма мира и человека. Так, портретные характеристики
могут быть основаны на сопоставлении с животными {лисья
мордочка, крысиная голова). На предметы же могут быть
перенесены характеристики физических (гчазастые автомобили,
плюгавый Малый театр) и внутренних (лииемерные желуди,
равнодушные корни) качеств человека.
В первом параграфе рассмотрены и одночленные метафоры
(метафоры-загадки), в которых отсутствует прямое название
описываемой реалии. Они функционируют в прозе Мандельштама
либо
самостоятельно
{В
поезде...на
буферных
площадках...наскакивают друг на друга две гремящих
сковороды: Из-под пальмовой коры выбивалась седая мочала
театральных париков), либо в соединении с прямым обозначением,
вследствие чего происходит «двойное» именование одного итого же
предмета (В толпе работал бондарь - страх: Мой исаковский
Пушкин был в ряске никакого цвета, в гимназическом
коленкоровом переплете, в черно-бурой, вылинявшей ряске).
Во втором параграфе главы описываются особе1гности
функционирования не менее распространенного в прозе
Мандельштама тропа - сравнения. Сравнительные обороты чаще
оформляются союзом «как», указывающим на ситуацию
«реального», «достоверного» тождества. Они характеризуют
абстрактные понятия, сферу человека (портретные
характеристики, описания свойств личности героев, их действий)
через сопоставление с предметным миром {Ведь Невский в
семнадцатом году
это казачья сотня..., с лицами,
повернутыми посолонь, как одинаковые косые полтинники:
Он...знакомых выбирал безобидных, как гренки в бульоне).
Сами предметы окружающего мира сравниваются друг с другом
на основании внешнего сходства {Пар осаждался на его рясу,
как на домашнюю вешалку: Его...выносили из узкой, как
караульная будка, кареты). Сравнительные обороты могут
распространяться причастными оборотами, что расширяет
контекст сравнения и придает образу сравнения законченность
{Артельщики поднимают рояль миньон, как черный
лакированный метеор, упавший с неба: Со своей задачей он
13
справлялся проворно и весело, как цирюльник, бреющий
бюргерме истер а, или голландская хозяйка, размалывающая
кофе на коленях в утробистой мельнице).
Сравнения, выраженные творительным падежом,
представлены в основном конкретными существительными {Улей
коричневой губкой висит на ветке).
Сравнительные конструкции в прозе Мандельштама носят
вариативный характер: так, сравнение может присоединяться с
помощью прилагательного «похожий» {ореховые буфеты,
похожие на женщин в чепиах и наколкахХ глаголов «казаться»
{весь воздух казался огромным вокзалом для жирных
нетерпеливых роз), «напоминать» {Его походка напоминала
походку человека, которого только что схватили и ведут за
плечо перед лицо грозного сатрапа, а он старается делать
равнодушный
вид).
В
текстах
представлены
и
присоединительные сравнения, которые создают развернутые
самостоятельные образы и вводятся с помощью местоименного
наречия «таю>, а также синонимичньгх. оборотов «все равно что»,
«ни дать ни взять», «посмотришь - и скажешь», союзов «словно»
и «не то...не то» (Ср., например: Хорошая бритва ж:иллет
реж:ет, как трава осока, гнется, а не ломается в руке - не то
визитная карточка марсианина, tie то записка от корректного
черта с просверленной дырочкой в середине). Сложные
предложения, заключающие идею сравнения, представлены в прозе
Мандельштама тремя типами: сложноподчиненными
предложениями
с
придаточными
сравнительными,
присоединяемыми союзами «словно», «как будто» {Япочувствовал
дрожь новизны, как будто меня окликнули по имени),
местоименно-союзными предложениями, совмещающими значение
сравнения и степени {Исай Бенедиктович с первых же шагов
повел себя так, как будто болезнь заразительна), а также
предложениями с сопоставительными придаточными (Как крошка
мускуса наполнит весь дом, так мельчайшее влияние юдаизма
переполняет целую жизнь).
В третьем параграфе главы рассматриваются особенности
функционирования метонимии в прозе Мандельштама.
Метонимическая конструкция, разнообразная по способам
переноса смежных понятий, часто оказывается осложненной
метафорическими преобразованиями, что ведет к расширению
образного контекста {Медленно раскачивается Сухаревка,
входит в раж:, пьянеет от выкриков). Важную роль в идиостиле
14
Мандельштама играет употребление метонимических эпитетов,
обусловливающее различные «несообразности» и смысловые
сдвиги в характере сочетаемости слов и являющееся ярким
выражением мандельштамовской концепции «слова - Психеи»,
«свободно блуяодающего» вокруг вещи (В еврейских квартирах
стоит печальная усатая тишина; Чтение натуралистовсистематиков
сообщает душе минеральное квариевое
спокойствие).
В четвертом параграфе главы описываются особенности
функционирования гиперболы в прозе Мандельштама. Гипербола
получает в тексте различные способы выражения: тропы,
использование слов (прилагательных, наречий) с семой
максимального проявления признака, использование превосходной
степени прилагательных с элятивным значением. Преобладающим
средством представления гиперболизирован{юго образа являются
сравнения - распространенные конструкции, разнообразные по
содержанию, соответствующие стилистике игры (Ср.: Словно
мешок со льдом, который никак не может растаять, спрятан
в...зелени Нескучного...и оттуда
ползет холодок по
всей... Москве).
Изобразительные, ориентированные на яркий внешний
образ (и предпочитающие его какому-либо сложному
психологическому анализу) тропы в прозаических текстах
Мандельштама существуют не изолированно друг от друга, а
вступают во взаимодействие. Анализу данного явления посвящен
пятый параграф главы.
Взаимодействие тропов в рамках контекста - один из
важнейших стилеобразующих факторов прозы Мандельштама.
Наибольшее распространение в ней получает взаимодействие
метафоры и сравнения, которое представлено двумя типами:
- их свободной сочетаемостью, вызывающей явление
развернутой метафоры {Люблю банки - эти зверинцы менял, где
бухгалтеры сидят за решеткой, как опасные звери) или сравнения
{Базар, как поле, засеянное вразбивку то роэюью, то овсом, то
гречью, - размежеван, разлинован, изрезан тропинками, и закрыв
глаза, по запахам, мож:но сказать, какие грядки ты проходишь);
- метафоризацией сравнения, создаю1цей эффект реализации
метафорического обозначения. Метафоризации подвергается часто
признак сравнения (Я растягивал зрение, как лайковую перчатку)
и вместе с ним - объект (предмет) сравнения {Обгорелые кочерыж:ки
рукописей похрустывают, как сухумский табак).
15
Тропы одного вида - метафоры - также могут
взаимодействовать друг с другом, образуя в тексте
Ман^1ельштама метафорические цепочки (прием «нанизывания»
метафор, метафорических эпитетов), дающие различные образные
эквиваленты одному объекту описания (Ведь и держусь я одним
Петербургом
- концертным,
желтым,
зловещим,
нахохленным, зимним').
Взаимодействуя, метафоры разной структуры участвуют
в образовании и более сложных метафорических конструкций, в
основе которых лежш' один объединяющий образ. Такою, например,
взаимодействие глагольной и генитивной метафор: Зубы зрения
крошатся и обламываются, когда смотришь впервые на
армянские церкви; глагольной метафоры и метафоры-загадки:
Моргнул Невский длинными электрическими ресницами;
взаимодействие глагольной метафоры с метафорой-загадкой и
генитивной метафорой: Скрипичные человечки пьют молоко
бумаги: или - более сложный образ: Рояль ~ это умный и добрый
комнатный зверь с волокнистым деревянным мясом, золотыми
жилами и всегда воспаленной костью. Мы его берегли от
простуды, кормили легкими, как спаржа, сонатинами.
Доминирующая
тенденция
к
непрямому
словс^отреблению обусловливает одну из главных функций тропов
в прозе Мандельштама - их участие в лейтмотивной организации
повествования, повышающее семантическую «слитность»
различных отрезков текста - нескольких абзацев, главок и всех
произведений поэта в целом. Анализ тропов-сквозных образов
представлен в шестом параграфе главы.
Текстообразующая роль тропа отражается в повторах
отдельных тропов, одноструктурных и разноструктурных,
основапных на принципе обратимости (Ср., например,
преобразование генитивной метафоры в атрибутивное
метафорическое сочетание: Сергей Иваныч - репетитор
революции и революционный репетитор), а также в тропахлейтмотивах, пронизывающих текст. Лейтмотив организует
отдельную часть текста (например, в главке «Шума времени»
«Юлий Матвеич» сравнение головы героя с головой Бисмарка Его...голова, до смешного напоминающая Бисмарка - далее
находит отклик в следующих фразах: Бездетный, беспомощноластоногий Бисмарк чужой семьи, Юлий Матвеич внушал мне
глубокое сострадание - ...Он мог бы служить памятником,
но где и когда чугун передаст три бисмарковских волоска?-
16
На похороны Юлия Матвеича съехалось...много...родственников,
и племянник из Азовско-Донского банка семенил ...ножками и
покачивал тяжелой бисмаркской головой) либо действует на более
обширных пространствах, охватывая одно или несколью произведений
(таковы мотивы желтого, китайского, овечьего, концертного, мотив
Египта, косноязычия, кипяченой воды и др.).
Более сложный в семантическом отношении уровень
организации повествования в прозе Мандельштама функционирование сквозных образных параллелей, строяш,ихся, как
правило, как образные парадигмы. Образные параллели
творчество
- птица, творчество
- болезнь, литература
место обитания, литература - злость, литература - соль и
др. подвергаются различным видам варьирования - это:
- актуализация гипонимических связей компонентов
{творчество - птица//ласточка),
- использование разноструктуриых тропов (таковы метафоры
жгтец-птица, продавец птиц, метафорический эпитет птичий для
параллели творчество - птица),
- использование синонимических замен, влекущих
модификацию семного состава параллели {литература - дом/
квартира/семья/род).
Прозаические тексты Мандельштама организуют и единицы,
входящие в особые образные поля - поля горения, холода, времени,
болезни, вступающие между собой в сложные ассоциативные
отношения.
Ряд образных параллелей в прозе Мандельштама
отталкивается от поэтической традитдии. Вопросу соотношения
мандельштамовских тропов с традицией посвящен седьмой параграф
главы. Традиционные образы в текстах Мандельштама подвергаются
обновлению - окружаются конкретной лексикой, распространяются
метафорическими эпитетами и сравнениями, получают
дoпoл^и^тeльныe смысловые вариации (Ср., например: Но мысль, как
палаческая сталь коньков «Нурмис», скользивших когда-то по
голубому с пупырышками льду, не притупилась).
Традиционные образные параллели жизнь - путь, жизнь
- повесть, время - вода, память - тьма и др. варьируются
различными способами;
- за счет использования разноструктуриых трогюв (Ср.:
метафора-олицетворение Память любит ловить во тьме,
именная метафора гуща мрака и др. для параллели память тьма),
17
- за счет использования тропов - развернутых образов
различной семантики (Ср. воплощение идеи течения времени: Время,
робкая хризалида, обсыпанная мукой капустница, молодая
еврейка, прильнувшая к окну часовщика, - лучше бы ты не
глядела!),
- за счет интертекстуальньк включений (Ср. модификацию
параллели жизнь - путь: In mezzo del cammin del nostra vita - на
середине жизненной дороги я был остановлен в дремучем
советском лесу разбойниками, которые назвались моими
судьями).
Функционирование сквозных образных параллелей и полей,
участвующих в создании семантического «каркаса» прозаических
leKCTOB Мавдельштама, повышает концептуальную значимость
таких единиц, как литература, время, сон, бред, холод, горение,
Египет.
Стремление к непрямому обозначению реалии, описание
ее с помощью нескольких образных характеристик, нарочитая
«украшательность» речи, уход от традиционных наименований или
их «обновление», поиск свежих, необычных смысловых связей
между словами, часто связанный с языковой игрой, - особенности
не только индивидуального стиля Мандельштама, но и особого
стиля прозы поэта, обычно содержащей значительный элемент
орнаментализма.
Сложность семантической организшдии прозы Мандельштама
обусловлена и высокой степенью ее интертекстуальности,
раскрываюгл;ей в русле акмеистической эстетики бог атство связей
текста с миром культуры. Анализу интертекстуальных связей
лексико-семантических единиц в прозаических текстах
Мандельштама посвящена 1ре'1ья глава диссертации
«Интертекстуальность прозы О.Мандельштама».
В первом параграфе главы рассматриваются общие вопросы
теории интертекстуальности и отмечается, что понятие
интертекстуальности, связанное с постструктурализмом,
сложившееся уже после Мандельштама, тем не менее может быть
применимо к его произведениям, ибо подобные культурноисторические отсылки - характерная черта литературы более раннего
периода - Серебряного века.
Во втором параграфе главы описываются основные типы
интертекстуальиых связей в прозе Мандельштама - цитаты,
реминисценции, мегатекстуальные образования, интертекстуальные
и интермедиальные тропы.
18
Цитаты как знаки «чужого» слова получают в прозе
Мандельштама различное оформление: они либо выделяются в
тексте при помощи особых маркеров (графических и языковых),
либо, вплетаясь в речь автора, никакими внешними «сигналами»
не эксплицируются (Весь стройный мираж Петербурга был
только сон, блистательный покров, накинутый над бездной).
Источниками для цитации служат произведения русской поэзии
(Тютчев, Некрасов, Блок, Есенин) и прозы (Гоголь, Горький), тексты
зарубежной литературы (Данте, а также автопереводы Барбье,
Э.Толлера, Шарля де Костера, Важа Пшавела), лирика самого
Мандельштама.
Реминисценции, наиболее ярко проявляющие себя в повести
«Египетская марка», организуют все уровни повествования. Тема
Петербурга и «маленького человека», проходящая через повесть,
обращена к традиции русской литературы. Сюжеты и образы,
отсылающие одновременно к текстам Пушкина, Гоголя,
Достоевского, способствуют возникновению эффекта
полигенетичной цитации, являющейся
средоточием
интертекстуальных смыслов. Не менее важны реминисценции из
творчества Л.Толстого, Некрасова, Олеши, лежащие в основе
многих эпизодов «Египетской марки».
Метатекст как «текст в тексте о тексте» представлен в
прозе Мандельштама пересказами и особым видом переноса
исходной сюжетной ситуации, героев в иной историко-культурный
контекст (Ср.: «Война и мир» продолжается. Намокшие крылья
славы бьются --? стекло: и честолюбие, и та оке .ткажда чести!
Ночное солнце в ослепшей от дож:дя Финляндии,
конспиративное солнце нового Аустерлица! Умирая, Борис
бредил Финляндией.... Здесь мы играли в городки, и, лежа на
финских покосах, он любил глядеть на простые небеса холодно
удивленными глаза.ии князя Андрея). Важным для поэтики
«Египетской марки» является также элеме1гг автометаописания,
отражающего авторефлексию по поводу принципов написания
повести.
Метафоричность как ведущий стилеобразующий фактор
прозы Мандельштама предопределяет широкое распространение
в ней интертекстуальных тропов. Особое место среди них
занимают «точечные цитаты» - имена собственные, отсылающие
к целому комплексу ассоциаций, связанных с различными
культурно-историческими сюжетами.
19
Мифонимы - преобладающий тип точечных цитат в прозе
Мандельштама - функционируют в составе сравнений {Кантор,
как силач Самсон, рушил львиное здание; В...слоистых берегах
германской ундиной текла романтическая речка), метафор (У
пего было звериное отношение к литературе. Он был Ромулом,
ненавидящим свою волчицу, и, ненавидя, учил других ее
любить), описательных оборотов {На террасе, способной
приютить все семя Авраама, скорбел удойный умывальник).
Часто на основе точечной цитаты образуется
метафорический эпитет, который, вследствие своей потенциальной
многозначности, ведет к появлению различных ассоциативных
рядов {Засаленные библейские перины валялись на солнцепеке;
В кооперативной столовой, такой Э1се бревенчатой и мин-херипетровской,... кормили вповалку). В результате наложения
интертекстуальиых и тропеических смыслов семантика образа
становится более сложной, многомерной.
На ypoBiie непрямого словоупотребления реализуются в
прозе Мандельштама и интермедиальные связи, обращенные к
разным видам искусства на основе зрительных и слуховых
ассоциаций (Пизанская башня керосинки кивала Парноку; [О
теории .Помарка] В понятие природы врывается марсельеза!).
«Смыслоуловительная» функция интертекста в прозе
Мандельштама предельно расширена: на собственно
ингертекстуальные смыслы накладываются смыслы не только
тропеические, но и аллюзивные, связанные с биографией поэта.
Интертекст в прозе Мандельштама, отсылая к
определенным источникам и являясь важным фактором
организации художественного пространства и времени, выполняет
также изобразительную функцию (связанную с вербализацией
иконических знаков), функцию характеризации, часто
сопровождаемой авторской иронией, а также функцию
стилистической игры, лежащей в основе хронологических
смещений, различных стилизаций, подражаний источнику.
Итак, для прозы О.Мандельпггама характерны открытость
текста пространству культуры, открытость слова семантическим
преобразованиям, актуализирующим ассоциативные составляющие его
значения и о^словливающим интенсивное взаимодействие тропов,
развертывшше сквозных образов. Анализ текстов показывает; что «проза
Мандельпхгама сделана из того же материала, что и его стихи»*^.
* Мочульский К.В. Проза Мандельштама // Литературное обозрение.
1991. №1. С. 56.
20
в заключении диссертации излагаются общие выводы и
намечаются перспективы дальнейшего исследования.
Основные результаты исследования отражены в
следующих публикациях:
1. Эпитеты в прозе О.Мандельштама // Язык русской
литературы X X века: Сб. статей. Ярославль: Изд-во ЯГГТУ, 2001.
С.36-46. (0,5 П.Л.)
2. Взаимодействие тропов в прозе О.Мандельштама //
Язык русской литературы X X века: Вып.2. Ярославль: Изд-во
Я Ш У , 2004. С.58-62. (0,3 п.л.)
3. Особенности функционирования метафоры в прозе
О.Маидельштама // Ярославский педагогический вестник, 2003.
№1.0.53-56.(0,25 п.л.)
4. Точечные цитаты и их функции в прозе О.Мандельштама
// Человек в информационном пространстве: Межвуз. сб. научных
трудов. Ярославль, 2003. С. 142-144. (0,2 п.л.)
5. Функции цитат в прозе О.Мандельштама // Филология.
Культурология. Речевая
коммуникация:
Материалы
международной конференции «Чтения Ушинского». Ярославль: Издво ЯГПУ, 2003. С.99-104. (0,3 п.л.)
6. Гносеологическая функция метафоры в прозе
О.Мандельштама // Человек в информационном пространстве:
Межвуз. сб. научных трудов. Воронеж-Ярославль: Изд-во
«Истоки», 2004. С. 195-197. (0,2 п.л.)
7. Сквозные образные параллели в прозе О.Мандельштама
// Рациональное и эмоциональное в языке и речи: средства
художественной образности и их стилистическое использование в
тексте: Межвуз. сборник научных трудов, посвященный 85-летию
профессора А.Н.Кожина. М,: МГОУ, 2004. С.61-64. (0,25 п.л.)
8. Тропеические характеристики человека в прозе
О.Маидельштама // Человек в информационном пространстве:
Межвуз. сб. научных трудов. Выпуск 4. Ярославль: Изд-во
«Истоки», 2005. С.181-184. (0,2 п.л.)
9. Метафорический и метонимический эпитет в прозе
О.Мандельштама // Язык и культура: Материалы международной
конференции «Чтения Ушинского». Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2004.
С.80-82.(0,1п.л.)
21
Формат 60x901/16 Печать офсетная
Усл. печ. л. 1,5 Тираж 100 экз.
Заказ № 728
Ярославский государственный педагогический университет
имени К.Д.Ушинского
150000, г Ярославль, ул. Республиканская, 108
Типография Ярославского государственного педагогического
университета им. К.Д.Ушинского
150000, г. Ярославль, Которосльная наб., 44
I|!l802f
РНБ Русский фонд
2006-4
19765
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
2
Размер файла
1 140 Кб
Теги
bd000100904
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа