close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000103111

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Кузнецов Александр Иванович
« А Л К О Г О Л Ь Н Ы Й ВОПРОС»
В С И Б И Р С К О Й Д Е Р Е В Н Е 1920-Х Г Г .
Специальность 07.00.02 - Отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Новосибирск - 2005
Работа выполнена на кафедре отечественной истории
Новосибирского государственного университета
Научный руководитель -
доктор исторических наук,
профессор
Куксанова Наталья Васильевна
Официальные оппоненты -
доктор исторических наук,
профессор
Демидов Валерий Викторович
кандидат исторических наук,
доцент
Угроватов Алексей Петрович
Институт истории Объединенно­
го института истории, филологии
и философии Сибирского отделе­
ния Российской Академии Наук
(г. Новосиб1фск)
Ведущая организация -
Защита состоится
21 декабря 2005 г. в 13 часов на заседании
диссертационного совета К 212.174.02 по защите диссертаций на
соискание ученой степени кандидата исторических наук в Новосибирском
государственном университете по адресу: 630090, Новосибирск - 90, ул.
П|фогова,2.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке
Новосибирского государственного университета.
Автореферат разослан «
7^» ноября 2005 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат исторических наук, доце)
А. Г. Борзенков
гзб19
nW57
1. Общая характеристика работы
Аюуальность темы. Проблема неумеренного употребления алкоголя
на протяжении значительной части россМской истории носила весьма
острый характер. Для многих наших соотечественников известная лето­
писная формула «веселие Руси есть пигие» имела роковое значение в со­
ответствии с названием известного рассказа Л.Н. Толстого «От ней все
качества».
В силу целого ряда обстоятельств: специфики отечественного менгалитета, уровня культуры и материального благосостояния, особенностей
природно-климатических условий - негативное воздействие данного соци­
ального феномена на развитие общества проявлялось в отличие от многих
других стран особенно ощутимо.
Научная и практическая значимость исследования в немалой степени
определяется связью его тематики с современными социальными пробле­
мами. В настоящее время алкоголизация населения России приобрела
масштабы социального бедствия. Алкоголизм наряду с наркоманией явля­
ется важнейшим фактором физической и нравственной деградации нашего
народа и угрозой национальной безопасности страны. Осмысление причин
и поиск путей преодоления сложившейся ситуации актуализирует изуче­
ние ее генезиса.
Следует также отметить, что в X X в. проблема алкоголизма приобрела
значигельную остроту не только в России. На протяжении прошедшего
столетия правительства многих стран не раз пытались снизить или вообще
устранить разрушительные последствия чрезмерной алкоголизации по­
средством разного рода запретительных мер. Однако такого рода действия,
как правило, не давали ожидаемого эффекта. Напротив, возникало множе­
ство непрогнозируемых социальшлх и экономических проблем, стихийное
разрешение которых оборачивалось значительными издержками. В этом
компаративистском контексте рассматриваемая тема приобретает допол­
нительную актуальность.
Собственно научно-историческая значимость исследования определя­
ется его местом в анализе ряда проблем, имеющих приоритетное значение
для понимания специфики отечественной истории. Одним из первостепен­
ных по своей значимости объекгов изучения выступает социокультурный
облик советского «доколхозного» крестьянства, а также его взаимоотно­
шения с государственной властью.
Историю России послереволюционного десятилетия правомерно рассмат­
ривать как результат взаимодействия вфхов и низов, государства и общества,
элит^ной и массовой культур; и именно культура «безмолвствующего боль­
шинства», прежде всего наиболее многочисленной фуппы населения - кре­
стьянства, выступала важным фактором трансформации российскою социуРОС НАЦИОНАЛЬНА»\
ВМЕЛМОТеКА , 1
cnm^^n
ма
Обращение к периоду 1920-х гг. позволит рельефно выявить взаимо­
связь алкогольной ситуации с процессами радикальных общественных
преобразований, ломки традиционных институтов, дезорганизации сло­
жившихся социальных отношений и другими специфическими феномена­
ми, характерными для транзитивных социально-экономических систем.
Историография темы. История изучения алкогольной проблематики
1920-х гг. (как на общероссийским материалах, так и применительно к си­
бирской деревне) включает в себя три относительно самостоятельных пе­
риода: 1) 1920-е гг.; 2) 1930-80-е гг.; 3) современный этап (с начала
1990-х гг.).
В 1920-е гг. данная тематика подверглась обстоятельному изучению.
Не в последнюю очередь это было связано с тем, что в тот период развер­
нулись интенсивные исследования негативных явлений в жизни послере­
волюционного российского общества, в том числе пьянства и алкоголизма.
Одна из существенных особенностей литературы данного периода состоит
в том, что она создавалась практическими работниками «по горячим сле­
дам» событий. Поэтому работы тех лет имеют одновременно и историо­
графическое, и источниковедческое значение.
Из числа авторов, рассматривавших общероссийскую алкогольную си­
туацию, выделяются деятели антиалкогольного движения того периода
(Э. Дейчман, Ю. Ларин, Ф.Я. Несмелов, И. Страшун, Н.П. Тяпугин,
Г. Фурман), правоведы (М.Н. Гернет, А.А. Герцензон, Д. Шепилов), пред­
ставители медицины
(В.М. Бехтерев, А.М. Коровин),
статистики
(Д.Н. Воронов, Д.П. Родин).
На материалах Сибири алкогольная ситуация в деревне и соответст­
вующая государственная политика также получили определенное освеще­
ние. В частности, в публикациях статистиков А. Локтина, В. Пушкарева и
А. Черкунова были обобщены результаты проводившихся в те годы анкет­
ных обследований распространения спиртных напитков в сибирской де­
ревне'.
В работах юриста Г.Ю. Маннса (профессора Иркутского университета)
- статье «Алкоголизм» в «Сибирской советской энциклопедии»^ и главе
' Локтин А. Распространение спиртных напитков в сибирской деревне
// Статистика Сибири. Новосибирск, 1930. Вып.1; Пушкзрев В. Самогонка
в Алтайской губернии // Бюллетень Алтайского губстатбюро. 1923. №16;
Черкунов А. Самогоноварение в Иркутской губернии (по данным анкетно­
го обследования губстатбюро летом 1924 г.) // Справочник по Иркутской
губернии. Иркутск, 1925.
^ Манне Г.Ю. Алкоголизм // Сибирская советская энциклопедия. Т.1.
Новосибирск, 1929.
«Алкоголизм и борьба с ним» в неопубликованном труде «Борьба с соци­
альными аномалиями и ее очередные задачи в Сибири» (эта рукопись была
подготовлена в середине 1920-х гг. в связи с работой над «Генеральным
планом по искоренению социальных аномалий в сибирском обществе на
1926-1941 гг.»)' обосновывалась взаимосвязь динамики преступности с
алкоголизацией населения, а также приводились количественные данные о
потреблении водки сельским населением.
Значительный интерес представляют работы профессора Томского тех­
нологического института С.Ф. Лебедева, особенно его неопубликованный
труд «Потребление алкогольных напитков, их запрет и тайное винокуре­
ние в Сибири» (1923 г.)* и статья «Тайное винокурение в Сибири»
(1927 г.), представляющая сокращенный вариант названой рукописи*. Ос­
новной предмет этих работ - самогоноварение, его производственные и
экономические аспекты, воздействие на алкоголизацию крестьянства.
Определенным итогом первого этапа изучения проблемы на регио­
нальном материале стала брошюра литератора Г.А. Вяткина, где получили
освещение антиалкогольные инициативы крестьян, были высказаны неко­
торые суждения о тенденциях алкогольного потребления в первые после­
революционные годы*.
В качестве второго этапа развития историографии рассматриваемой
темы правомерно выделить 1930-80-е гг. Безусловно, на разных этапах
этого периода глубина и направленность изучения алкогольной проблема­
тики существенно различалась. Несмотря на это, рассмотрение названного
временного отрезка в качестве самостоятельного периода историографии
оправдывается следующими принципиальными соображениями.
Развитие отечественной гуманитаристики в этот период жестко детер­
минировалось общественно-политической ситуацией в стране. Коммуни­
стическая партия поставила перед общественными науками задачу пока­
зать успехи в строительстве нового общества, в связи с чем негативные
моменты советской действительности замалчивались. Это предопределило
своего рода «табу» на изучение «алкогольной» тематики.
Основной сдвиг в изучении представителями общественных наук алко­
гольной ситуации 1920-х гг. пришелся на 1980-е гг., когда соответствую­
щая проблематика стала находить отражение в работах публицистов (пре­
жде всего - деятелей трезвеннического движения), медиков, социологов,
юристов, экономистов. В значительной мере это было обусловлено злобо^ ГАНО, ф. Р-1180, оп. 1, д. 709, л. 62-74.
* Там же, ф. Р-1, оп. 2, д. 114, л. 5-22.
* Лебедев С. Тайное винокурение в Сибири // Пищевая промышлен­
ность. 1927. №7.
* Вяткин Г. Победа над водкой. Новосибирск, 1931.
дневностью алкогольной тематики на тот момент.
Изменение общественно-политической ситуации в СССР во второй по­
ловине 1980-х гг. дало возможность и представителям исторической науки
обратиться к противоречивым моментам советской истории.
Новым явлением стало проведение в 1987 г. в Ленинграде форума ис­
ториков «Народная борьба за трезвость в русской истории», по материалам
которого вышел одноименный сборник статей (в нем, в частности, статьи
Н.Б. Лебиной и С В . Ярова затрагивали алкогольную проблематику 1920X ГГ.)^.
Впервые появляются посвященные алкогольной проблематике
1920-х гг. публикащ1и историков в центральных исторических журналах речь идет о статьях Г.А. Бордюгова и Т.П. Коржихиной*. Названные авто­
ры рассмотрели эволюцию государственной алкогольной политики
1920-х гг., охарактеризовали ее нормативно-правовую базу, затронули не­
гативные последствия возобновления продажи водки в 1925 г., констати­
ровали широкое распространение самогоноварения.
В целом же в историографии рассматриваемого периода пьянство в
российской и сибирской деревне 1920-х гг. рассматривалось преимущест­
венно как «пережиток капитализма», его широкое распространение объяс­
няли культурной отсталостью крестьян и происками «классовых врагов».
Самогоноварение же трактовалось преимущественно как результат дейст­
вий недовольных советской властью «кулаков». Согласно этой концепции,
правоохранительные и партийные органы, при поддержке сельского акти­
ва вели в тот период успешную борьбу с пьянством.
Определенным рубежом в изучении алкогольной ситуации в деревне
1920-х гг. можно считать появление статьи М.В. Попова'. Большая ее
часть посвящена борьбе с пьянством в уральской деревне 1926-1937 гг.
Однако ряд выводов названного автора имеют более широкое значение - в
частности, о том, что потребление алкогольных напитков в советской «доколхозной» деревне было ниже, чем в довоенный период; об отсутствии
^ Народная борьба за трезвость в русской истории. Матер, сем., прове­
денного обществами борьбы за трезвость БАН СССР, ЛГУ, ЛОИИ А Н
СССР 18 декабря 1987 г. Л., 1989.
* Бордюгов Г.А. Социальный паразитизм или социальные аномалии?
(Из истории борьбы с алкоголизмом, нищенством, проституцией, бродяж­
ничеством в 20-30-е годы) // История СССР. 1989. № 1 ; Коржихина Т.П.
Борьба с алкоголизмом в 20-х - начале 30-х годов // Вопросы истории.
1985. №9.
' Попов М.В. Борьба против пьянства и алкоголизма в уральской де­
ревне // Деятельность партийных организаций Урала по коммунистиче­
скому воспитанию трудящихся: Сб. науч. тр. Свердловск, 1989.
массового пьянства в период полевых работ.
В качестве третьего этапа развития историографии выделяется период с
начала 1990-х гг. по настоящее время. Радикальные перемены в общест­
венно-политической жизни страны способствовали тому, что возникли
принципиально новые возможности и для исторического изучения алко­
гольной проблематики. Прежде всего, следует отметить появление обоб­
щающих работ на эту тему - исследований Н.Б. Лебиной, А.В. Николаева,
С Е . Панина, И.Р. Такалы .
Такие авторы, как И. Бердинских, В.П. Булдаков, С В . Журавлев,
А.В. Квашонкин,
А.Я. Ливший,
И.В.
Нарский,
Т.В. Привалова,
А.Ю. Рожков, А.К. Соколов, И.Р. Такала, Н.М. Тихомирова в качестве от­
дельных сюжетов в рамках более широкой проблематики; К.Б. Литвак,
С.А. Павлюченков и В.П. Попов в специальньпс статьях" обратились к
разработке комплекса не изучавшихся или не получивших должного ос­
вещения в более ранней историографии проблем, связанных с алкогольной
тематикой применительно к советской «доколхозной» деревне на обще­
российском и региональном уровне.
В числе этих проблем следует особо выделить следующие сюжеты:
пьянство как феномен сельской повседневности, обусловленный особен­
ностями крестьянского образа жизни; алкоголизация как фактор и послед­
ствие процессов социальной дезорганизации в деревне; место алкогольно­
го потребления в повседневных практиках представителей низовой адми­
нистрации и сельского актива; половозрастные особенности потребления
алкоголя. Анализ названных проблем позволил исследователям сделать
'" Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: нормы и анома­
лии. 1920-30-е гг. М., 1994; Николаев А.В. Борьба с пьянством и алкого­
лизмом в 1894-1932 гг.: опыт отечественной истории. Автореф. дис. ...
канд. ист. наук. Самара, 2002; Панин С Е . Повседневная жизнь советских
городов: пьянство, проституция, преступность и борьба с ними в 1920-е гг.
(на материалах Пензенской губернии). Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Пенза, 2002; Он же. «Пьяная» преступность в России в 1920-е годы // Со­
циологический журнал. 2002. №4; Такала И. «Веселие Руси»: история ал­
когольной проблемы в России. СПб, 2002.
" Литвак К.Б. Самогоноварение и потребление алкоголя в российской
деревне 20-х гг. // Отечественная история. 1992. №4; Павлюченков С.А.
Веселие Руси: революция и самогон // Революция и человек. Быт, нравы,
поведение, мораль. М., 1997; Он же. Ильич в запое. О производстве и по­
треблении самогона в послереволюционные годы // Родина. 1997. №11;
Попов М.В. Пьянство и алкоголизм среди крестьянства Урала в 192030-е годы // Уральское село в X X веке: Сборник статей и информационных
материалов к «Летописи уральских деревень». Екатеринбург, 1994.
ряд новаторских выводов о специфике алкогольной ситуации в деревне
1920-х гг.
Так, В.П. Попов и К.Б. Литвак пришли к выводу, что уровень потреб­
ления алкоголя сельским населением в рассматриваемый период не превы­
сил соответствующий дореволюционный показатель. В.П. Попов,
К.Б. Литвак и В. Берлинских обосновали тезис о сохранении традицион­
ной обрядовой мотивации и спорадичности пьянства в деревне тех лет.
В.П. Булдаков, И.В. Нарский, С.А. Павлюченков высказали точку зре­
ния о том, что всплеск пьянства в деревне в начале 1920-х гг. являлся ком­
пенсаторным явлением, в значительной мере обусловленным последст­
виями социальных катаклизмов первых послереволюционных лет, при
этом потребление спиртного с весны 1923 г. упало, а затем стабилизирова­
лось.
Значительное освещение получил феномен сельского самогоноварения,
в частности, социально-экономические и медико-социальные аспекты это­
го явления, а также его воздействие на алкоголизацию крестьянства. Наи­
более обстоятельный анализ тема самогоноварения получила в упомяну­
той статье К.Б. Литвака, которую следует считать образцовой по глубине
анализа и критическому подходу к источникам. Основной вывод названно­
го автора состоит в отсутствии жесткой корреляции динамики самогоно­
варения и «ножниц цен».
В последние полтора десятилетия определенный прогресс отмечается
и в изучении алкогольной ситуации в сибирской деревне 1920-х гг., одна­
ко, по большей части, в рамках изучения более широкой проблематики.
Прежде всего, феномены пьянства и самогоноварения затрагивались в
плане их воздействия на общественно-политическую жизнь деревни
(А.В. Гайдамакин,
И.И. Иконникова,
В.А. Ильиных,
Г.А. Ноздрин,
А.П. Угроватов) и на процессы социальной дезорганизации (В.И. Исаев,
Г.Х. Валиев, А.П. Угроватов); в контексте изучения культурно-бытового
развития, образа жизни и нравов крестьянства (А.С. Жулаева), его соци­
ально-психологического облика (И.С. Кузнецов). Названные авторы в той
или иной степени касались проблем, перечисленных нами выше примени­
тельно к российской деревне в целом.
Государственные мероприятия, направленные на противодействие са­
могоноварению и пьянству в сибирской деревне нашли отражение в рабо­
тах,
посвященных функционированию правоохранительной сферы
(О.Г. Климова, Н.А. Харлов, А.Б. Тараний).
В числе новейших исследований, непосредственно посвященных алко­
гольной ситуации и государственной алкогольной политике в Сибири
1920-х гг., выделяется брошюра Г.Х. Baлиeвa'^ текст которой практически
'^ Валиев Г.Х. Борьба правоохранительных органов Сибири с самого-
8
без изменений вошел в кандидатскую диссертацию названного автора в
качестве параграфа «Незаконное производство алкоголя и массовое пьян­
ство» " .
Работы Г.Х. Валиева вводят в научный оборот некоторые новые источ­
ники по теме. Указанный исследователь приходит к обснованному выводу
о взаимосвязи роста потребления алкоголя сельским населением Сибири в
1920-е гг. с сохранением традиционных алкогольных обычаев.
Однако для работ Г.Х. Валиева характерны и существенные недостат­
ки, - прежде всего узкая источниковая база и отсутствие критического
подхода к источникам. Особенно спорным является его тезис о порядко­
вом увеличении потребления алкоголя в Сибири 1920-х гг. по сравнению с
дореволюционным периодом, который не получил у названного автора
убедительного фактического обоснования.
В конечном итоге мы считаем правомерным дать следующую итоговую
характеристику состояния изученности темы. Безусловно, в настоящее
время достигнуты определенные результаты в ее исследовании. Это выра­
жается, прежде всего, в постановке ряда значимых проблем и во введении
в научный оборот некоторого круга источников.
В то же время, отсутствуют обобщающие работы, специально посвя­
щенные алкогольной ситуации в сибирской деревне 1920-х гг.; большин­
ство авторов рассматривают лишь отдельные аспекты данной проблемати­
ки, причем, как правило, в рамках изучения более общих тем. При этом за­
частую используется весьма узкий круг источников. Кроме того, даже спе­
циальные работы по теме характеризуются недостаточной разработанно­
стью соответствующей теоретико-методологической базы. Все это обу­
словливает правомерность написания специальной диссертационной рабо­
ты по данной теме.
Цель и задачи исследования. Состояние изученности темы определя­
ет цель исследования, которая требует раскрыть алкогольную ситуацию в
сибирской деревне 1920-х гг. и осуществление в ней алкогольной полити­
ки государства. В рамках поставленной цели предполагается решение сле­
дующих конкретных задач:
- охарактеризовать потребление алкоголя как феномен повседневной
жизни деревни;
- осуществить комплексное рассмотрение сельского самогоноварения;
-рассмотреть
юридические,
организационные
и
социальноноварением и алкоголизацией населения в 1920-е годы. Новоси­
бирск, 2001.
" Он же. Социальные аномалии в повседневной жизнедеятельности на­
селения Сибири в 1920-е гг. Автореф. дис. .,. канд. ист. наук. Новоси­
бирск, 2001.
политические аспекты борьбы с данньпл явлением;
- исследовать проблему соотношения борьбы с пьянством и «продви­
жения водки в деревню» в контексте становления государственной водоч­
ной монополии в сибирском регионе.
Объект исследования - сибирская деревня 1920-х гг.
Предмет исследования - алкогольная ситуация и реализация государ­
ственной алкогольной политики в сибирской деревне.
Территориальные рамки исследования включают Сибирь в админи­
стративном делении 1920-х гг. (за исключением национальных районов). С
начала названного десятилетия - это 6 губерний, находившихся под
управлением Сибревкома - Омская, Томская, Новониколаевская, Енисей­
ская, Алтайская, Иркутская (т.н. «сибревкомовская Сибирь»). С кон­
ца 1925 г. - это Сибирский край.
Хронологические рамки исследования офаничиваются периодом с
конца 1919 г. по конец 1929 г. Начальная временная грань определяется
временем восстановления в Сибири большевистского режима, конечная же
связана с переходом к массовой коллективизации.
Несмотря на некоторую внутреннюю неоднородность рассматриваемо­
го периода, наличие в нем существенно различающихся внутренних эта­
пов, очевидна и его определенная внутренняя целостность с точки зрения
основных условий и факторов, воздействовавших на все сферы повседнев­
ной жизни сибирской деревни.
Методология исследования. Методологическая база диссертации
имеет своей основой принципы обьективности и историзма, а также со­
циокультурный подход.
Методология исследования включает в себя, во-первых, общенаучные
методы: индукции и дедукции, анализа и синтеза, описания и измерения,
аналогии, экстраполяции и др.; во-вторых, специальные методы историче­
ского исследования: историко-генетический, историко-сравнительный и
историко-системный.
Важное место в методологии исследования занимают концептуальные
разработки научного направления, известного как «история повседневно­
сти».
В этом контексте автор исходит из того, что алкогольное потребление,
представляя собой сложную систему, взаимодействует со всеми сферами
социальной реальности по принципу прямых и обратных связей. Алко­
гольная ситуация в обществе является специфическим отражением его со­
циокультурного облика.
В рамках такого подхода необходима реконструкция представлений о
нормах и аномалиях в сфере потребления алкоголя, присущих изучаемому
социальному объекту и локализованных в конкретных хронологических
рамках и, лишь сообразно с этим, дифференциация повседневных практик,
10
связанных с потреблением алкоголя, на нормальные и анормальные.
Изучение сферы алкогольного потребления как структуры повседнев­
ности предполагает выход на целый ряд смежных аспектов - социальноэкономический, политический, юридический, социально-медицинский,
демографический, социально-психологический, культурно-бытовой.
В связи с этим привлекаются методы и подходы целого ряда дисциплин
- социологии, культурологии, этнофафии, культурной антропологии, об­
щей и социальной психологии, а также медицины.
Источниковая база исследования включает широкий круг опублико­
ванных и архивных материалов, большая часть которых впервые вводится
автором в научный оборот. Основной фактический материал извлечен из
47 фондов Государственного архива Новосибирской области (ГАНО),
88 периодических изданий, а также документальных и хроникальных пуб­
ликаций, статистических и справочных изданий.
Основную массу использованных источников целесообразно разделрггь
на две фуппы. К первой группе относятся организационнораспорядительные, протокольные и отчетно-информационные документы,
возникшие в результате деятельности различных официальных организа­
ций и учреждений - правоохранительных, советских, партийных, чрезвы­
чайных, хозяйственных, контрольных, плановых, статистических, здраво­
охранения, образования.
Значительная часть этой информации отражает различные аспекты го­
сударственной алкогольной политики, прежде всего - практическую дея­
тельность правоохранительных органов по борьбе с самогоноварением.
Что же касается содержащихся в документах статистических данных, то по
большей части они характеризовали результаты отдельных антиалкоголь­
ных мероприятий и недостаточно отражали общую ситуацию. Более того,
самими работниками правоохранительных органов высказывались сомне­
ния в достоверности приводимых цифр. В связи с этим наибольшую цен­
ность для изучения динамики соответствующих правонарушений пред­
ставляют обобщенные статистические материалы о работе правоохрани­
тельных органов, опубликованные в различных информационно-статисти­
ческих изданиях.
Особого рассмотрения заслуживают особенности отражения в офици­
альных материалах собственно алкогольной ситуации в сибирской дерев­
не. По большей части здесь преобладают общие суждения по данному во­
просу, однако в целом ряде документов содержатся и более содержатель­
ные оценки. Это особенно характерно для материалов правоохранитель­
ных органов, представители которых в процессе своей работы непосредст­
венно соприкасались с деревенской действительностью. Так, в материалах
межведомственных совещаний по борьбе с преступностью, а также в от­
четно-обзорных материалах прокуратуры и милиции встречаются ценные
11
данные по рассматриваемой теме.
В частности, по этим источникам в какой-то мере можно судить о та­
ких аспектах как динамика, мотивация и детерминация пьянства, его нега­
тивное воздействие на общественную жизнь и криминогенную обстановку
в деревне, приверженность к пьянству социальных и половозрастных
групп крестьянства, взаимоотношения с алкоголем сельских милиционе­
ров, партийцев, комсомольцев, работников сельсоветов.
Значительное освещение в рассматриваемых источниках получило и
самогоноварение, прежде всего производственные и социальноэкономические аспекты этого явления, в частности, социальный и поло­
возрастной состав крестьян-самогонщиков, виды используемого сырья,
цены на суррогаты алкоголя и особенности их нелегального оборота. Оп­
ределенное отражение нашли и организационные стороны «самогонного
бизнеса», в частности, взаимодействие в нем различных социальных слоев
деревни.
Количественные же показатели о масштабах потребления алкоголя и
производства его суррогатов в официальных документах встречаются дос­
таточно редко. Мы используем эти данные лишь в случае наличия в ис­
точнике прямого указания на происхождение соответствующих цифр.
Ввиду противоречивости, тенденциозности и неполноты официальных
документов особую ценность в интересующем нас контексте приобретают
данные проводившихся в те годы обследований деревни. Эти материалы и
составляют вторую основную группу источников. Из них особую цен­
ность для нашего исследования представляют материалы анкетных обсле­
дований распространения спиртных напитков и самогоноварения в дерев­
не, осуществлявшихся статистическими органами'*. Их первичные мате­
риалы (заполненные анкеты), к сожалению, не сохранились. Однако в на­
шем распоряжении имеются отчеты о результатах обследований, отло­
жившиеся в Г А Н О " , и публикации материалов обследований в журналах и
статистических сборниках 1920-х гг. (в обработке В. Пушкарева,
'^ Подробный источниковедческий анализ этих материалов предпринят
автором в работах: Кузнецов А.И. Материалы обследований алкоголизма в
сибирской деревне первой половины 1920-х гг. в фондах Государственно­
го архива Новосибирской области // Новосибирский архивный вестник:
информационно-методический бюллетень комитета государственной ар­
хивной службы администрации Новосибирской области. 2004. №13.
С. 110-113; Он же. Публикации и отчеты об обследованиях алкоголизма в
сибирской деревне 1920-х гг. как исторический источник // Гуманитарный
ежегодник. Выпуск V. Сборник научных трудов аспирантов и соискателей.
Новосибирск, 2004. С. 135-143.
" ГАНО, ф. Р-1, оп. 2, д. 114, л. 89-97; ф. Р-1228, оп. 1, д. 13, л. 15-19.
12
А. Локтина и А. Черкунова).
По своим методам рассматриваемая фуппа источников наиболее близ­
ки к современному типу конкретно-социологических исследований. Суть
обследований состояла в рассылке статистическими органами анкет доб­
ровольным корреспондентам. Основной метод обследований заключался в
том, что корреспондента спрашивали не о его собственном потреблении
алкоголя или производстве самогона, а просили дать сведения по этим во­
просам в целом по селению. Указанным путем предполагалось рассеять
подозрительность добровольных корреспондентов и получить сведения по
таким щекотливым для деревенского жителя вопросам.
Достоинства рассматриваемого источника очевидны - требуемые дан­
ные получены от самого крестьянства; добровольные корреспонденты по­
стоянно проживали в своих деревнях и досконально знали деревенскую
жизнь. Обследования охватывали широкий круг вопросов, в том числе
особую ценность представляют количественные данные о масштабах по­
требления алкоголя.
Однако вполне очевидны и недостатки рассматриваемого источника,
характерные для конкретно-социологических методов вообще. В их числе
отметим проблему репрезентативности данных, получаемых анкетным ме­
тодом; возможный субъективизм в ответах; вопрос о корректности распро­
странения выборочных данных на все крестьянство.
Помимо основных групп источников определенную, преимущественно
вспомогательную роль, в диссертации играет ряд других их разновидно­
стей. К их числу относятся материалы периодической печати - многопла­
новый синтетический источник, интегрирующий в себе различную по
жанру, происхождению и содержанию информацию (в том числе статьи
практических работников, официальные сообщения и документы, законо­
дательные акты, письма, хронику, другую всевозможную информацию).
Общую картину рассматриваемых процессов дополняют также используе­
мые в диссертации материалы личного характера - воспоминания совре­
менников и письма крестьян.
В целом сконцентрированный в работе массив источников предостав­
ляет необходимые и достаточные предпосылки для реализации сформули­
рованных исследовательских цели и задач.
Практическая значимость. Материалы исследования могут быть
применены при написании научных трудов по социальной истории совет­
ской «доколхозной» деревни, а также истории правоохранительных орга­
нов. Положения и выводы диссертации имеют и определенное прикладное
значение: их можно использовать в рамках мероприятий антиалкогольного
просвещения и в процессе выработки официальными структурами адек­
ватной алкогольной политики в современных условиях.
Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые на
13
широком фактическом материале предпринят комплексный исторический
анализ алкогольной ситуации в сибирской деревне 1920-х гг. как сложного
многоаспектного явления, находящегося во взаимосвязи со многими сто­
ронами социальной реальности. К числу наиболее существенных исследо­
вательских задач, решенных в диссертации, следует отнести определение
уровня потребления алкоголя сибирским крестьянством 1920-х гг. и харак­
теристику социально-политического контекста самогоноварения.
Апробация результатов исследования была осуществлена автором в
выступлениях на ряде научных конференций. Основные положения дис­
сертации нашли отражение в 21 публикации общим объемом 5,2 п.л. Руко­
пись диссертации была обсуждена на заседании кафедры отечественной
истории Новосибирского государственного университета.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, за­
ключения, списка использованных источников и литературы.
2. Основное содержание работы.
Во введении дается обоснование актуальности работы, рассматривает­
ся историография проблемы, определяются объект и предмет, цель и зада­
чи исследования, территориальные и хронологические рамки, методология
исследования, характеризуется источниковая база, раскрьгеается научная
новизна и практическая значимость полученных результатов.
В первой главе «Потребление алкоголя в сибирской деревне как со­
циокультурный феномен» основное внимание уделено характеристике по­
требления алкоголя как значимой составляющей повседневной жизни си­
бирской деревни 1920-х гг.
В первом параграфе «Алкоголь в структуре сельской повседневности»
автор показывает, что в 1920-е гг. динамика процессов в сфере алкоголь­
ного потребления сибирского крестьянства характеризовалась сложным
соотношением традиций и новых явлений.
С одной стороны, в алкогольной ситуации сохранился значительный
элемент традиционализма, преемственность по отношению к более ран­
нему периоду. Данное положение обуславливалось такими факторами, как
определенная архаизация жизни деревни в рассматриваемый период, а
также глубокий традиционализм крестьянского образа жизни, стабиль­
ность условий труда и быта сельского населения, сохранение самостоя­
тельного крестьянского хозяйства, воспроизводство крестьянских тради­
ций и базисных черт его образа жизни (прежде всего это - цикличность
жизненного ритма крестьянина и «страдный» характер его труда).
В результате имело место сохранение ряда важнейших характеристик
потребления алкоголя: сезонно-календарной детерминации, обрядовой мо­
тивации, релаксационной функции и спорадичности пьянства.
14
По мнению автора, это отражало доминирование традиционных пред­
ставлений о «труде» и «празднике» и, соответственно, их соотношение в
жизни крестьянства. Массовое пьянство, представляя собой важнейший
элемент крестьянской праздничной культуры, «вмонтированный» в тради­
ционную обрядность, было характерно прежде всего для праздников, буд­
ни же по большей части были трезвыми.
В свою очередь, в социально-психологическом плане это означало ста­
бильное существование в сознании крестьянства мощного пласта традици­
онной трудовой этики. Данный фактор в существенной мере способство­
вало функционированию крестьянского хозяйства и его восстановлению
во время нэпа.
Во втором парафафе «Алкогольные обычаи: характеристика новых яв­
лений» показано, что несмотря на сохранение значительных элементов
традищгонализма в алкогольном поведении сибирского крестьянства, в
рассматриваемый период были воспроизведены лишь наиболее стабиль­
ные элементы алкогольных обычаев. Внутреннее же их содержание под­
верглось значительной деформации, обусловленной целым комплексом
факторов.
В их числе правомерно выделить следующие: разрушение традицион­
ных механизмов нейтрализации девиантного поведения (прежде всего, в
контексте общинного и семейного контроля); ближайшие и долговремен­
ные последствия революционных и послереволюционных событий (про­
цессы дезорганизации и маргинализации общества, общий упадок нравов в
период революции и гражданской войны); компенсаторные социальнопсихологические реакции крестьянства на негативные социальнополитические процессы.
Одним из наиболее характерных проявлений деформации алкогольных
обычаев стало приобщение к пьянству детей и женщин. Все это свидетель­
ствовало о деформации традиционного распределения социальных ролей в
крестьянской обрядности и, свою очередь, о значительном сбое в функ­
ционировании патриархальных крестьянских традиций, общинных и се­
мейных форм социального контроля, существенном ослаблении их этикорегулятивных функций.
При этом многочисленные факты «пропивания» материальных ценно­
стей отражали не только тенденцию «огрубения» нравов деревни. В опре­
деленной мере такие действия можно трактовать как разновидность пове­
денческих стратегий крестьянства в неблагоприятных политических усло­
виях и даже как форму пассивного сопротивления крестьян. Одновремен­
но подобные тенденции свидетельствовали о существенной деформации в
трудовой этике немалой части крестьянства.
В третьем парафафе «Пьянство и массовые формы деструктивного по­
ведения» рассматривается проблема воздействия алкогольной ситуации в
15
сибирской деревне на криминогенную обстановку.
В диссертации показано, что в рассматриваемый период на фоне про­
цесса деформации алкогольных обычаев сибирского крестьянства наблю­
дался всплеск различных форм его деструктивного поведения. В числе
наиболее распространенных проявлений последнего следует отметить ху­
лиганство, ставшее серьезным общественным бедствием. Одновременно
наблюдался рост преступлений против личности (увечья, убийства, изна­
силования), которые чаще всего совершались под воздействием алкоголь­
ного опьянения.
Однако, по мнению автора, рост проявлений деструктивного поведения
в рассматриваемый период объяснялся не только увеличением потребле­
ния алкоголя, но и совокупностью более глубинных факторов: дефадацией традиционных механизмов социального контроля; моральнопсихологическими последствиями фажданской войны; противоречиями
социальной действительности.
В четвертом парафафе «Алкоголь в повседневных практиках предста­
вителей низовых структур власти» отмечается, что крестьяне воспринима­
ли новую власть прежде всего в лице представителей сельского актива.
Поэтому, как показано в диссертации, повседневные практики этого отно­
сительно немногочисленного слоя во многом определяли отношение кре­
стьян не только к самому активу, но и к существующему политическому
режиму вообще.
В рассматриваемый период неумеренное потребление алкоголя пред­
ставителями сельского актива имело массовый и систематический харак­
тер. Прямым социально-политическим следствием этого явления была
дезорганизация работы партийных ячеек и сельсоветов. При этом дефор­
мирующее воздействие пьянства сельского актива на общественную жизнь
сибирской деревни усугублялось частыми нарушениями законности. В
итоге пьянство сельского актива превращалось в одну из ключевых харак­
теристик облика власти на местах.
Вторая глава «Сельское самогоноварение: социально-экономическая
характеристика и воздействие на алкоголизацию крестьянства» посвящена
социально-историческому анализу «самогонной» модели алкогольного по­
требления, функционировавшей в сибирской деревне рассматриваемого
периода. Основу этой модели составляли суррогаты алкоголя, полученные
путем их массового и систематического нелегального (или полулегально­
го) кустарного производства - самогоноварения.
В первом парафафе «Генезис и детерминанты самогоноварения» рас­
сматриваются предпосылки возникновения массового самогоноварения в
сибирской деревне, характеризуется генезис этого явления и детермини­
рующие его динамику факторы.
Как известно, в августе 1914 г. были введены значительные Офаниче-
16
ния на производство и продажу крепких спиртных напитков. Прекращение
продажи водки усложнило проблему организации крестьянского досуга.
Укоренившаяся привычка российского крестьянства к алкогольной релак­
сации в условиях отсутствия крепких спиртных напитков способствовала
тому, что сельское население обратилось к кустарному производству сур­
рогатов алкоголя.
В дальнейшем масштабы и динамика самогоноварения детерминирова­
лись целой совокупностью факторов, среди которых правомерно выделить
следующие наиболее существенные: наличие сельхозпродуктов в кресть­
янском хозяйстве; состояние сельскохозяйственного производства; дос­
тупность альтернативных разновидностей алкоголя; экономическая и ал­
когольная политика государства.
При этом динамика самогоноварения в сибирской деревне демонстри­
рует определенную региональную специфику. В сельских районах цен­
тральной части России определенным качественным рубежом в развитии
самогоноварения был 1922 г., начиная с которого данное явление быстро
усиливается, 'что определялось прежде всего успехами восстановления
сельскохозяйственного производства. Сельское же хозяйство Сибири по­
сле окончания гражданской войны, как известно, переживало тяжелый
кризис, который затянулся до 1923 г. Поэтому в сибирской деревне само­
гоноварение получило твердую экономическую основу лишь начиная с на­
званного года.
При этом характерная для данного периода диспропорция цен на про­
мышленную и сельскохозяйственную продукцию («ножницы цен») объек­
тивно способствовала тому, что крестьянам было выгоднее не продавать
все излишки сельхозпродуктов, а использовать значительную их часть на
собственные нужды, в том числе на самогоноварение.
Во втором парафафе «Масштабы незаконного производства алкоголя в
1923-1929 гг.» выявлено, что в эти годы в сибирской деревне «самогон­
ная» модель алкогольного потребления получила более яркое выражение в
сравнении с рядом других районов страны. Это следует отметить в качест­
ве одного из наиболее существенных проявлений региональной специфики
рассматриваемьпс процессов. В немалой степени данное обстоятельство
определялось такими факторами, как относительная зажиточность сибир­
ского крестьянства и соответственно наличие у него необходимых хлеб­
ных ресурсов. Нельзя не учитывать и воздействия таких моментов, как от­
даленность многих поселений и слабость средств сообщения, что допол­
нительно затрудняло контроль со стороны органов власти.
В целом на данном этапе динамика самогоноварения характеризовалась
увеличением его масштабов и расширением контингента крестьян, вовле­
ченных в этот процесс.
Специфическим этапом самогоноварения стали последние годы рас-
17
сматриваемого десятилетия, когда массированное «выкачивание» хлеба у
крестьян привело к заметному сокращению доли сельхозпродуктов, оста­
вавшихся в крестьянском хозяйстве. Соответственно, уменьшалась воз­
можность их использования для изготовления суррогатов алкоголя. Одно­
временно с этим существенным фактором сокращения самогоноварения
стала мощная «противосамогонная» кампания, развернувшаяся с февраля
1928 г. В итоге самогоноварение лишилось своей экономической базы, пе­
рестало быть массовым и систематическим явлением.
В третьем параграфе «Социальный облик сельского самогоноварения»
рассматриваются социально-экономические аспекты производства и обо­
рота суррогатов алкоголя. Как показано в диссертации, самогоноварение
представляло собой сложный социально-экономический феномен. Помимо
прочего его можно рассматривать как вид мелких кустарных промыслов и
в то же время как разновидность «неформальной» хозяйственной деятель­
ности и «теневой» экономической активности.
В условиях слабости промышленности и неразвитости рынка товаров
самогон стал в деревне своеобразным суррогатом денег, играя значитель­
ную роль при товарообменных операциях. При этом широкое применение
самогона в качестве сельской «валюты» помимо прочего, видимо, явля­
лось одним из проявлений процесса натурализации крестьянского хозяй­
ства.
В непосредственной же мотивации самогоноварения можно выделить
две основных составляющих - стремление к восстановлению традицион­
ного баланса спиртных напитков и выгодность торговли суррогатами ал­
коголя.
В рассматриваемый период прослеживались три экономических типа
самогоноварения, определявшиеся целями его производства: потребитель­
ский (производство для личных потребностей), потребительско-товарный
(производство одновременно и для личных нужд, и на продажу), товарный
тип (производство только на продажу).
Разумеется, граница между этими типами достаточно условна, т. к.
большинство самогонщиков производили суррогаты и для личного по­
требления, и для дополнительного заработка. Соотношение же потреби­
тельского и товарного компонентов определялось наличием рынков сбыта,
доступностью спиртных напитков промьппленного производства и поли­
тикой властей в сфере противодействия самогоноварению.
Значительное распространение в рассматриваемый период получил фе­
номен «самогонного предпринимательства», которое было весьма при­
быльным занятием. Определенная часть самогона, предназначенного на
продажу, направлялась в города, особенно в селениях, лежащих вблизи
них. Однако во второй половине 1920-х гг. все более усиливается чисто
«потребительский» тип самогоноварения, который постепенно становится
18
преобладающим.
В целом можно констатировать, что в самогоноварении участвовали
все социально-имущественные группы крестьянских хозяйств. Кроме то­
го, широкое распространение получило косвенное участие зажиточных
слоев деревни в самогоноварении, в результате чего последние получали
возможность участвовать в доходном промысле и избегать репрессий, ма­
лоимущие же приобретали дополнительный заработок.
В четвертом параграфе «Историко-сошюлогические и социальномедицинские параметры алкоголизации крестьянства» рассматривается
воздействие «самогонной» модели потребления алкоголя на специфику
алкоголизации сибирского крестьянства в 1920-е гг.
Начиная с конца 1922 г., наблюдался рост суммарного среднедушевого
потребления и уровня потребления алкоголя сибирским крестьянством
(при этом можно говорить о приоритетном воздействии роста самогонова­
рения на данный процесс).
Однако в связи с этим следует иметь в виду, что данному росту пред­
шествовали два значительных сокращения этих показателей. Первое из
них пришлось на конец 1914 г. и было связано с введением «формальной
трезвости». В 1921-1922 гг. произошло новое сокращение потребления ал­
коголя вследствие уменьшения масштабов самогоноварения.
К 1927 г. суммарное среднедушевое потребление алкоголя превысило
соответствующий довоенный показатель, однако уровень потребления (за
счет пониженной крепости самогона) лишь сравнялся с довоенным.
С 1928 г. начался процесс сокращения масштабов самогоноварения, что
в свою очередь, обусловило и сокращение потребления алкоголя сельским
населением, не компенсировавшееся поступлением в деревню соответст­
вующего количества казенно!) водки.
Как выявлено в диссертации, в условиях «самогонной» модели алко­
гольного потребления основные негативные последствия алкоголизации
были связаны не с ростом потребления алкоголя как таковым, а с рядом
других факторов. Из их числа следует особо выделить широкую доступ­
ность суррогатов алкоголя и негативные социально-медицинские факторы
их потребления (низкое качество суррогатов алкоголя в совокупности с
недостаточньпй питанием; участие в изготовлении самогона детей и жен­
щин и как результат - активное приобщение их к алкоголю; стремление
компенсировать пониженную крепость самогона путем единовременного
употребления его большего объема).
В третьей главе «Реализация государственной алкогольной политики
в сибирской деревне» рассматриваются правовые, организационные, соци­
ально-политические и экономические аспекты соответствующей политики.
В первом параграфе «Борьба с незаконным производством и оборотом
суррогатов алкоголя» показано, что с переходом от «военного коммуниз19
ма» к нэпу борьба с самогоноварением сохранила свое значение одного из
важных направлений государственной политики в деревне.
Она стала одним из основных направлений деятельности сибирской
милиции в сельской местности, а самогоноварение (наряду с хулиганст­
вом) - одним из самых распространенных регистрируемых преступлений.
Выявление самогонщиков осуществлялось посредством специальных ме­
роприятий, прежде всего - обысков и облав, проводившихся милиционе­
рами и сельисполнителями. Для повышения эффективности работы созда­
вались специальные тройки и «ударные группы» по борьбе с самогонова­
рением. Наиболее распространенной санкцией за самогоноварение явля­
лись штрафы. Однако на протяжении большей части рассматриваемого
периода проводимые репрессивные меры давали лишь временный локаль­
ный эффект.
При этом следует иметь в виду, что в период нэпа происходило изме­
нение соответствующей нормативно-правовой базы в сторону смягчения
репрессивных санкций. С 1921 до лета 1922 г. борьба с самогоноварением
осуществлялась при отсутствии четкой нормат1шно-правовой базы и не
выделялась из борьбы с преступностью вообще. Период с лета 1922 г. по
1924 г. характеризовался интенсивной борьбой с самогоноварением уже на
основе нэповского уголовного законодательства. В 1925-1926 гг. происхо­
дит снижение интенсивности борьбы с самогоноварением в связи с осуще­
ствлением политики «лицом к деревне». 1927 г. представлял собой само­
стоятельный этап, когда приготовление суррогатов алкоголя для личного
потребления вообще не преследовалось законодательством.
В начале 1928 г. произошла радикальная трансформация в борьбе с са­
могоноварением, которая с этого времени приобрела существенную спе­
цифику, поскольку осуществлялась в обострявшейся социальнополитической обстановке кануна и начала «великого перелома». Борьба с
самогоном начала рассматриваться властями как одно из средств преодо­
ления хлебозаготовительного кризиса и проводиться в неразрывной связи
с «выколачиванием» хлеба из деревни посредством чрезвычайных мер.
Приоритетной причиной сокращения в это время масштабов самогоно­
варения и утратой его статуса как массового и систематического явления
стала ликвидация экономической базы производства суррогатов алкоголя,
которая стала закономерным итогом серии хлебозаговительных кампаний,
а затем перехода к форсированной коллективизации и «ликвидации кула­
чества как класса».
Во втором парафафе «Самогонный вопрос» во взаимоотношениях кре­
стьянства и государственной власти: историко-антропологический аспект»
показано, что на протяжении всего рассматриваемого периода борьба с
самогоноварением сопровождалась значительным количеством злоупот­
реблений со стороны милиции и сельских властей. Зачастую в борьбе с
20
самогоноварением применялось силовое давление и запугивание со сторо­
ны представителей власти. Неудивительно, что мероприятия государства
по искоренению самогоноварения вызывали негативную реакцию значи­
тельной части сельского социума.
В то же время феномен самогоноварения являлся специфическим от­
ражением психоментального облика крестьянства. Немалая его часть под­
держивала самогоноварение или, во всяком случае, относилась к нему
нейтрально. Взгляды крестьян на самогоноварение, помимо прочего, в ка­
кой-то мере отражали их отношение к власти и закону, более того, явля­
лись определенньпй выражением их политической культуры, своеобраз­
ным индикатором «анархической тенденции» в общественных настроени­
ях.
В третьем парафафе «Борьба с пьянством и "продвижение водки в де­
ревню" в условиях становления водочной монополии в сибирском регио­
не» отмечается, что на протяжении всего рассматриваемого периода борь­
ба с пьянством расценивалась в качестве важной идеологической задачи.
До середины этого десятилетия борьба с пьянством в деревне осуществ­
лялось прежде всего в рамках противодействия самогоноварению. С сере­
дины 20-х гг. имела место некоторая активизация культурнопросветительных антиалкогольных мероприятий. После же возобновления
продажи водки в 1925 г. задачи борьбы с алкоголизмом вступили в проти­
воречие с необходимостью расщирения сбыта водки. В результате боль­
шинство мероприятий, ограничивающих распространения водки, пресека­
лось региональными органами власти, пропагандистские же меры не дава­
ли должного эффекта.
Период с осени 1925 по 1927 г. включительно можно определить как
этап «борьбы за продвижение водки в деревню» в условиях господства в
деревне «самогонной» модели алкогольного потребления. Неконкурен госпособность водки на сельском рынке, как представляется, являлась свое­
образным отражением низкой эффективности «советской» экономики в
условиях нэпа.
В канун же «великого перелома», в условиях эскалации репрессий,
прежде всего на «хлебозаготовительном фронте», государству удалось на
порядок сократить самогоноварение. Результатом стал фактический пере­
ход деревни с «самогонной» модели потребления алкоголя на «водочную».
В заключении автор формулирует итоговые выводы диссертационного
исследования.
Основной вывод опровергает фигурирующий во многих исторических
трудах тезис о беспрецедентном размахе пьянства в деревне 1920-х гг. Как
показано в диссертации, к 1927 г. уровень потребления алкоголя лишь
сравнялся с довоенным. При этом в сибирской деревне в начале 1920-х гг.
произошло существенное снижение производства самогона, а рост самого-
21
новарения начался в 1923 г. В таком контексте рост потребления алкоголя
следует интерпретировать не как увеличение пьянства как такового, а как
движение к восстановлению традрщионного баланса потребления спирт­
ных напитков в деревне.
Говоря о феномене самогоноварения, автор приходит к выводу, что
значимость этого феномена далеко выходит за рамки чисто алкогольной
проблематики, - в нем в тугой узел сплелись все проблемы тогдашней кре­
стьянской жизни, сконцентрировались многие социально-экономические,
политические и психо-ментальные традиции и тенденции.
В целом можно говорить о том, что самогоноварение в силу множества
факторов интегрировалось в социально-экономическую структуру сибир­
ской деревни и, став ее составной частью, оказывало на нее самое разно­
стороннее воздействие. Более того, этот феномен преодолел границы соб­
ственно повседневной жизни крестьянства и приобрел свое политическое
измерение, став важным источником напряженности во взаимоотношени­
ях крестьянства и власти.
Сущностные черты самогоноварения изначально предопределили его
несовместимость с приоритетами большевистского режима. Данный фе­
номен представлял собой массовую форму деятельности населения, не
поддающуюся контролю со стороны государства, приводил к непроизво­
дительным затратам значительных масс необходимого государству хлеба,
кустарный алкоголь стал серьезным конкурентом казенной водке. Таким
образом, самогоноварения являлось своеобразным неосознанным вызовом
большевистскому режиму «снизу».
Резкое сокращение масштабов самогоноварения в конце 1920-х гг. при­
вело к тому, что «самогонный вопрос» потерял значение приоритетного
конфликтогенного фактора во взаимоотношениях сибирского крестьянства
и власти. В итоге на этом историческом рубеже «алкогольный вопрос» в
российской деревне вообще и сибирской в частности утратил свою соци­
ально-политическую актуальность, поскольку основная задача здесь - ли­
квидация самогоноварения - была решена, а крестьянство бьшо вынужде­
но пойти на поводу у политики «продвижения водки в деревню». Борьба
же с пьянством, осуществлявшаяся преимущественно на уровне деклара­
ций, не имея в крестьянской среде какой-либо значительной поддержки,
была практически сведена на нет.
В итоге можно говорить о том, что в перипетиях борьбы с самогонова­
рением рельефно проявилась традиционная российская коллизия. Народ жертва насилия, но в то же время носитель анархического начала. Госу­
дарство - репрессивная машина, но при этом - единственный носитель по­
рядка в хаосе.
22
По теме диссертации опубликованы следующие работы:
1. Кузнецов А.И. «Алкогольная» составляющая праздничной культуры
сибирского крестьянства // Социология сегодня: мозаика направлений,
подходов и методов: Материалы Всероссийской научной конференции
« X X I век: новые горизонты гуманитарных наук», посвященной 15-летию
социологического факультета Самарского государственного университета.
Т.2. Самара, 2004. С. 57-^1.
2. Кузнецов А.И. «Алкогольный вопрос» в сибирской деревне
1920-х гг. в отражении официальных документов: источниковедческий ас­
пект (по материалам Государственного архива Новосибирской области) //
Нбвосибирский архивный вестник: информационно-методический бюлле­
тень комитета государственной архивной службы администрации Новоси­
бирской области. 2005. №15. С. 187-190.
3. Кузнецов А.И. Государственно-политические факторы деструктив­
ных тенденций в сфере потребления алкоголя сибирским крестьянством
(1920-е годы) // Матер1али Першо! М1жнародно1 науково-практично! конференщ! «Науковий потенц1ал св1ту '2004». Том 30. ТсторЫ. Днепропет­
ровск, 2004. С. 18-22.
4. Кузнецов А.И. Из истории «эксполярных» экономик в России: соци­
ально-экономическая структура сельского самогоноварения в Сибири в
период нэпа // Актуальные проблема науки в России. Материалы межву­
зовской научно-практической конференции. Вып.2. Кузнецк, 2004. С. 254259.
5. Кузнецов А.И. Материалы обследований алкоголизма в сибирской
деревне первой половины 1920-х гг. в фондах Государственного архива
Новосибирской области // Новосибирский архивный вестник: информаци­
онно-методический бюллетень комитета государственной архивной служ­
бы администрации Новосибирской области. 2004. №13. С. 110-113.
6. Кузнецов А.И. Методологические вопросы применения концепции
девиангного поведения при изучении истории алкогольного потребления в
среде российского и сибирского крестьянства 1920-х годов // Наука. Тех­
нологии. Инновации. Материалы докладов всероссийской науч. конф. мо­
лодых ученых. Б шести частях. Новосибирск, 2003. 4.5. С. 22-23.
7. Кузнецов А.И. Насилие во взаимоотношениях сибирского крестьян­
ства и власти в период нэпа в зеркале «самогонной проблемы» // Пробле­
мы истории местного управления Сибири X V I - X X I B B . : Материалы
V Всероссийской науч. конф. Новосибирск, 2003.4.II. С. 68-71.
8. Кузнецов А.И. Незаконное производство алкоголя в сибирской де­
ревне периода нэпа как меясдисцишшиарный объект социальноисторического исследования // Образ гуманитарных и социальных иссле­
дований в X X I веке. Материалы региональной научной конференции мо-
23
лодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук.
Новосибирск, 2004. С. 20-22.
9. Кузнецов А.И. Об уровне потребления алкоголя сибирским кресть­
янством в период нэпа // Материалы X L I международной научной студен­
ческой конференции «Студент и научно-технический прогресс»: История.
4.2. Новосибирск, 2003. С. 159-162.
10. Кузнецов А.И. Отмена «сухого закона» и потребление алкоголя в
сибирской деревне в 1920-х гг. // Материалы X L международной научной
студенческой конференции «Студент и научно-технический професс»:
История. Новосибирск, 2002. С. 129-132.
11. Кузнецов А.И. Потребление алкоголя в сибирской деревне периода
нэпа в отражении официальных документов: источниковедческие аспекты
// Материалы X L I I международной научной студенческой конференции
«Студент и научно-технический прогресс»: История. 4.2. Новоси­
бирск, 2004. С. 46^9.
12. Кузнецов А.И. Публикации и отчеты об обследованиях алкоголизма'
в сибирской деревне 1920-х гг. как исторический источник // Гуманитар­
ный ежегодник. Выпуск V. Сборник научных трудов аспирантов и
соискателей. Новосибирск, 2004. С. 135-143.
13. Кузнецов А.И. Пьянство в российской деревне первых послерево­
люционных лет как социально-исторический феномен // Революции и фажданские войны в России и Америке: сравнительно-исторический анализ:
Материалы международной научной конференции. Новокузнецк, 2004. С.
116-118.
14. Кузнецов А.И. Пьянство как фактор социальной дезорганизации в
деревне на востоке России в 1920-е годы // Уральские бирюковские чте­
ния: Сборник научных статей. Вып. 2. Из истории Южного Урала и рос­
сийских регионов. Челябинск, 2004. С. 271^276.
15. Кузнецов А.И. «Самогонный вопрос»: негативные аспекты повсе­
дневной жизни сельского населения Новониколаевской губернии // Ново­
сибирская область в контексте российской истории. Новосибирск, 2001. С.
110-113.
16. Кузнецов А.И. Самогоноварение в сибирской деревне в 19201922 гг.: официальные оценки и реальные масштабы // Наука и образова­
ние 2004: Материалы Международной научно-технической конференции
(Мурманск, 7-15 апреля 2004 г.): В 6 ч. Ч. 2. Мурманск, 2004. С. 231-235.
17. Кузнецов А.И. Самогоноварение в сибирской деревне 1920-х гг.
как
социально-исторический
феномен
//
Материалы
X X X I X Международной научной студенческой конференции «Студент и
научно-технический професс»: История. Новосибирск, 2001. С. 143-144.
18. Кузнецов А.И. Самогоноварение в сибирской деревне 1920-х гг.:
социально-медицинские последствия // Сибирская деревня: история, со-
24
временное состояние, перспективы развития: Сб. науч. тр.: В 3 ч. 4.1.
Омск, 2004. С. 198-201.
19. Кузнецов А.И. Самогоноварение в сибирской нэповской деревне
как фактор конфликта между крестьянством и властью // Государство и
личность в истории России. Материалы региональной научной конферен­
ции, Новосибирск, 24 мая 2004. Новосибирск, 2004. С. 74-82.
20. Кузнецов А.И. Сельские «партейцы» и алкоголь. Из истории повсе­
дневной жизни сибирской деревни 1920-х гг. // «Есть родина твоя...»: Ма­
териалы Международной научной конференции «Сибирь на этапе станов­
ления индустриального общества в России ( X I X - начало X X в. )» (Ново­
сибирск, 19-21 ноября 2002 г.): Секция «Молодые историки - сибиреведы
и краеведы». Новосибирск, 2002. С. 31-33.
21. Кузнецов А.И. Феномен «самораскрестьянивания» и деформации
трудовой этики сибирского крестьянства в зеркале «алкогольного вопро­
са» (вторая половина 1920-х гг.) // Материалы X L I I I Международной на­
учной студенческой конференции «Студент и научно-технический про­
гресс»: История. Ч. 2. Новосибирск, 2005. С. 9-12.
25
Кузнецов Александр Иванович
«АЛКОГОЛЬНЫЙ ВОПРОС»
В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ 1920-Х ГГ.
07.00.02 - отечественная история
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Лицензия ЛР No 021285 от 6 мая 1998 г
Подписано в печать 17 11.2005 г.
Офсетная печать
Тираж 100 экз
Формагбумаги60х84'/,6
Уч-изд.л 1,0
Заказ No 5 2 Я
Издательский центр НГУ; 630090, Новосибирск-90, ул. Пирогова, 2
23665
РНБ Русский фонд
2006-4
23619
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
0
Размер файла
1 359 Кб
Теги
bd000103111
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа