close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

«Уголовно-правовая реабилитация» или «Возмещение вреда, незаконно причинённого органами, осуществлявшими производство по уголовному делу»

код для вставкиСкачать
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ
7.2. «УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ
РЕАБИЛИТАЦИЯ» ИЛИ
«ВОЗМЕЩЕНИЕ ВРЕДА,
НЕЗАКОННО ПРИЧИНЁННОГО
ОРГАНАМИ,
ОСУЩЕСТВЛЯВШИМИ
ПРОИЗВОДСТВО ПО
УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ»
Попов Валерий Сергеевич, к.ю.н. Должность: доцент
кафедры права. Место работы: ГОУ ВПО «Челябинский
государственный университет», Костанайский филиал
(Республика Казахстан). Е-mail: [email protected]
Аннотация: Учреждение института «реабилитации» в уголовном процессе каждого лица, незаконно
подвергшегося уголовному преследованию, в УПК
Республики Казахстан и Российской Федерации
должным образом не обосновано: имеет нравственные и юридические пороки. Более взвешенным и к
тому же отвечающим традициям законотворчества
представляется концепция «возмещения вреда, причинённого незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс» – как это имеет место по
УПК Республики Беларусь.
Компромиссным вариантом представляется учреждение института «реабилитации и возмещения
вреда, причинённого незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс».
Ключевые слова: реабилитация, уголовноправовая, вред, УПК.
Annotation: The institution of “rehabilitation” in the
criminal process of each person unlawfully subjected to
criminal prosecution, the Code of Criminal Procedure of
the Republic Kazakhstan and Russian Federation are not
adequately justified: it has moral and legal flaws. More
balanced and traditions of it is the concept of
“compensation for the harm caused by illegal actions of
the body leading the criminal process” – as it is in the case
for the Code of Criminal Procedure of the Republic
Belarus.
Compromise is the institution of “rehabilitation and
compensation for harm caused by illegal actions of the
body leading the criminal process”.
Всякого рода вред, что безосновательно – в силу
стечения обстоятельств или намеренно – причинён
человеку и гражданину в связи с осуществлением уголовного производства, должен быть ему возмещён в
полном объёме: устранён или заглажен. Каждому, кто
так или иначе пострадал в связи с необоснованными
(а значит, неправомерными) действиями, бездействием или решениями органов и лиц, осуществлявших
производство по уголовному делу, государство обязано возместить причинённый вред независимо от вины
должностных лиц органов уголовного преследования
или суда1.
1
Возмещение человеку и гражданину вреда, причинённого ему
вследствие учинённых в его отношении пыток, подлога доказательств или иных недозволенных методов осуществления производства по уголовному делу, представляет собой достаточно
обособленный предмет, – нами здесь не рассматриваемый.
Попов В.С.
Лица, которые необоснованно (следовательно, незаконно) были подвергнуты уголовному преследованию,
а часть из них – ещё и незаконному осуждению, подлежат восстановлению в трудовых, пенсионных, жилищных, семейных и иных личных неимущественных
правах. Оправданные судом, а равно лица, уголовное
преследование в отношении которых прекращено за
отсутствием в их действиях состава преступления (а
то и за отсутствием события преступления), наделяются также правом на возмещение имущественного и
компенсацию морального вреда – единственно за их
незаконное осуждение и (или) незаконное уголовное
преследование. Всякого рода вредные последствия
незаконного осуждения, а равно выдвижения неосновательного подозрения, предъявления необоснованного обвинения подлежат устранению и (или) заглаживанию.
Вследствие незаконных осуждения или уголовного
преследования вред причиняется не только оправданному и лицу, уголовное преследование в отношении
которого признано проводившимся необоснованно, но
ещё и законному представителю подозреваемого или
обвиняемого и гражданскому ответчику (конечно, лишь
в случаях участия таковых в уголовном процессе). Названные лица также должны иметь возможность возмещения вреда, причинённого им в связи с уголовным
производством органами, данное производство осуществлявшими. Например, если в обеспечение возмещения причинённого деянием ущерба следователь
наложил арест на имущество гражданского ответчика,
а суд постановил арестованное имущество передать
взыскателю, то в случае признания действий и решений следователя и суда незаконными, в числе пострадавших от органов ведения уголовного процесса будет
также гражданский ответчик2.
Пострадавшим в связи с деятельностью органов уголовного производства, признанной незаконной, может
оказаться лицо, которому имущественный, физический
и моральный вред изначально был причинён в результате совершённого против него преступления. Вред,
причинённый процессуальному потерпевшему в результате неправомерных действий (бездействия) и незаконных решений должностных лиц, ведущих уголовный процесс, подлежит полному возмещению и заглаживанию. В частности, достаточно очевиден вред,
причиняемый вследствие необоснованно позднего
признания лица потерпевшим или отказа в признании
его потерпевшим. Несомненно, что такой вред должен
быть возмещён на общем с иными участниками уголовного процесса основании и в общем порядке – как
возмещение вреда, необоснованно причинённого органом, осуществляющим уголовное производство.
Кроме того, правом на возмещение и заглаживание
вреда в указанном порядке – государством, в полном
объёме и независимо от вины должностных лиц, осуществивших незаконные действия и принявших неза2
Следует обратить внимание на то, что у гражданского ответчика – как пострадавшего в связи с деятельностью органов уголовного производства – право на возмещение вреда возникает не
только в связи с признанием незаконным осуждения или уголовного преследования обвиняемого, но и вследствие признания
незаконным ареста и отчуждения его, гражданского ответчика,
имущества. Вред, причинённый органами ведения уголовного
процесса, – вследствие ли признания их действий (бездействия)
и решений незаконными равно в отношении обвиняемого и гражданского ответчика либо признания их таковыми единственно в
отношении гражданского ответчика – подлежит возмещению лицу, привлечённому в качестве гражданского ответчика необоснованно (незаконно).
189
1'2012
Пробелы в российском законодательстве
конные решения, – должно обладать любое лицо, незаконно подвергнутое в ходе производства по уголовному делу каким- либо мерам процессуального принуждения.
Право подсудимого, который оправдан судом, а также обвиняемого, уголовное преследование в отношении которого прекращено за отсутствием в действиях
состава или события преступления, – прежде всего, –
но равно право иного лица, пострадавшего в связи с
деятельностью осуществлявших уголовное производство органов, на полное возмещение государством незаконно им причинённого вреда не может быть подвергнуто сомнению, ибо является правом конституционным. На основании ст. 53 Конституции Российской
Федерации «каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной
власти или их должностных лиц». Возмещение государством вреда каждому, кому он причинён в связи с
незаконной деятельностью государственных органов и
их должностных лиц, осуществлявших уголовный процесс, – наряду с его правомерностью – есть разумное
и основанное на общественной нравственности следствие установления допущенных в отношении пострадавших лиц «ошибок».
Возмещение причинённого вреда во всех таких случаях не может быть чем- то обусловленным, кроме
уголовно-процессуального решения о признании соответствующих действий, бездействия и решений органов, ведущих уголовный процесс, противоправными и
об отмене незаконных решений. В том числе, возмещение вреда не должно ставиться в зависимость от
процессуального статуса пострадавшего лица, характера признанных незаконными действий (бездействия)
и решений государственного органа и его должностного лица и др.
Совокупность мер по устранению или заглаживанию
вреда, причинённого лицу, которое незаконно претерпело от незаконных действий, бездеятельности и (или)
незаконных решений органов и должностных лиц, ведущих уголовный процесс, допустимо рассматривать
как меры восстановительные. По существу своему они
на самом деле являются таковыми и потому могут
именоваться восстановительными (от латинского –
реабилитационными) процедурами, но исключительно
в рамках общепринятого («широкого») понимания реабилитации. Предложенное допущение отнюдь не является основанием для того, чтобы «реабилитационные процедуры» – и условие это категорическое – считать синонимом «уголовно-правовой реабилитации».
Весьма существенно, что «реабилитационные процедуры» в отношении лица, необоснованно пострадавшего в связи с деятельностью органа уголовного
преследования или суда, могут проводиться в уголовно-процессуальном порядке или иным путём, но
большая их часть – вне рамок того производства, при
осуществлении которого лицо неправомерно пострадало в связи с незаконностью ведения уголовного
процесса. Например, компенсация морального вреда,
причинённого участнику уголовного процесса в связи с
незаконными действиями и решениями органов ведения уголовного производства, осуществляется в гражданском судопроизводстве.
Актуализация идеи о полном восстановлении в
прежнем положении лиц, которые необоснованно пострадали в связи с деятельностью органов, осуществлявших производство по уголовному делу, – что концептуально было провозглашено их реабилитацией, –
190
не могла не повлечь включения в уголовно- процессуальный закон нормативных установлений соответствующего характера. Всякий безосновательно причинённый вред считается причинённым незаконно; соответственно,
всякое
необоснованное
действие,
бездействие или решение органа, ведущего уголовный
процесс, рассматривается противоправным. Всякое
вовлечённое в производство по уголовному делу лицо,
которое в ходе его неправомерно пострадало, должно
быть восстановлено в правах, ему должен быть возмещён имущественный и компенсирован моральный
вред. В силу названного всякое незаконно пострадавшее в связи с уголовным производством лицо считается подлежащим реабилитации - восстановлению.
То, что принятие на себя государством обязательства по возмещению вреда, причинённого органами, ведущими уголовный процесс, гражданам по причине
допущенных в их отношении «ошибок», должно быть
выражено в первую очередь в законе об уголовном
производстве, возражений не вызывает. Более того,
гарантия возмещения вреда, незаконно причинённого
в ходе производства по уголовному делу, в УПК должна быть заявлена непременно. Тем не менее, полагаем, что следствием признания обществом нравственной необходимости в полном устранении последствий
незаконно причинённого человеку и гражданину вреда
со стороны органов, ведущих уголовный процесс, отнюдь не обязательно должна явиться институциализация такого рода установлений в качестве «реабилитации». Причём, реабилитации уголовно- правовой, ибо
реабилитация политическая и т.п. не может быть
предметом регулирования УПК. Кроме того, совокупность нормативных положений об условиях и порядке
восстановления в правах, возмещения ущерба и иных
способов устранения и заглаживания причинённого
вреда относительно лиц, которые могут быть признаны осуждёнными незаконно или подвергавшимися
уголовному преследованию необоснованно, в законе
об уголовном производстве видится не вполне уместной.
В силу приведенных суждений обособление названных нормативных положений в отдельный раздел
(главу) УПК – формальные признаки институциализации – не может быть принято к рассмотрению только
лишь в аспекте более или менее удачной юридической
техники образования внутриотраслевого правового
института. Притом, что органичное объединение в УПК
– в рамках хотя бы одной его статьи – базовых нормативных установлений о подходах к решению достаточно определённой задачи отвергаться не должно.
Подлинная проблема состоит, прежде всего, в доказательности правовой позиции, заключающейся в отождествлении возмещения лицу вреда, незаконно причинённого органами, осуществлявшими производство
по делу (или обретения права на возмещение такого
вреда), с его реабилитацией в уголовном процессе.
Более того – с его уголовно-правовой реабилитацией.
Признание допустимости и целесообразности включения в УПК совокупности законоположений о возмещении вреда, причинённого в ходе производства по уголовному делу некоторым его участникам незаконно, и
об условиях и порядке его устранения и заглаживания
предполагает определение аргументов в пользу формирования из такого рода нормативного материала
института уголовно- правовой реабилитации. В тесной
связи с этим удовлетворительного решения требует
вопрос о необходимости создания автономного от политико- правового института реабилитации внутриот-
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ
раслевого правового института реабилитации уголовно- правовой.
В действующем уголовно-процессуальном законодательстве Республики Казахстан (УПК 1997 года) и Российской Федерации (УПК 2001 года) получение права
на возмещение вреда каждым оправданным судом, а
равно каждым лицом, уголовное преследование в отношении которого признано незаконным, учреждено в
качестве внутриотраслевого правового института
«реабилитации» лиц, незаконно подвергшихся уголовному преследованию и осуждению. Национальным законодателем каждой из названных стран признан допустимым отход от традиционной позиции, относившей регулирование уголовно- правовой реабилитации,
равно как и процедур возмещения вреда, незаконно
причинённого гражданам органами, ведущими уголовный процесс, за рамки уголовного производства по делу. Новацией является и безусловное сопряжение оправдания лица и (или) отказа органа уголовного преследования от официально выдвинутого подозрения
(обвинения) в совершении преступления, с уголовноправовой реабилитацией лиц, в отношении которых
соответствующие процессуальные решения вынесены.
Положений о реабилитации граждан в уголовном
процессе не содержали УПК РСФСР и УПК Казахской
ССР – при имевших место в практике уголовного производства оправданиях и нередких прекращениях уголовного преследования по причине необоснованности,
признававшейся незаконностью, их проведения. В УПК
РСФСР, например, не только отсутствовала глава,
аналогичная главе 18 УПК РФ («Реабилитация»), –
правовой институт, – но вовсе не использовалось понятие уголовно- правовой реабилитации. Не счёл законодатель обоснованным употребление термина
«реабилитация» в качестве адекватного существу
предмета и после включения в 1983 году в УПК
РСФСР статьи 58-1 об обязанности органов уголовного преследования и суда «по принятию мер к возмещению ущерба, причинённого гражданину незаконными действиями» этих самых органов.
Условия и порядок возмещения ущерба (вреда),
причинённого незаконным уголовным преследованием
и осуждением, определялись законодательством Союза ССР и РСФСР. В течение 20 лет ущерб возмещался
– вне производства по уголовному делу, в рамках которого ущерб был причинён, – на основании норм утверждённого Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 18 мая 1981 года «Положения о порядке возмещения ущерба, причинённого гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда».3
В целом, в уголовном производстве возмещение
ущерба (вреда), «причинённого гражданину незаконными действиями» органов уголовного преследования
и суда, реабилитацией (тем более, уголовно- правовой
реабилитацией) гражданина не расценивалось. При
этом весьма существенно, что общественно- политическая реабилитация граждан, незаконно осуждённых
в период 30- х – 50- х г.г. прошлого века, осуществлявшаяся всё последующее за тем время, была основана на реабилитации уголовно- правовой.
Отказ в настоящее время именовать уголовно- правовой «реабилитацией» как всякого признания уголов3
См. «Комментарий к уголовно- процессуальному
кодексу РСФСР» (под общей редакцией В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина и П.А. Лупинской). М., «Проспект»,
2001.
Попов В.С.
ного преследования проводившимся незаконно, так и
обретение права на возмещение причинённого вреда
или фактического возмещения вреда, нисколько не
препятствует исполнению задач уголовного процесса
(см. ст. 8 УПК РК) и не противоречит его назначению
(см. ст. 6 УПК РФ). Да и подлинно ли, что «реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному
преследованию», является «назначением» уголовного
производства – правильность нормативного заявления
представляется весьма сомнительной.4
Последствия деятельности органов, ведущих уголовный процесс, далеко не во всех случаях, когда уголовное преследование человека было признано необоснованным (незаконным), требуют его реабилитации. В большинстве случаев оснований для уголовноправовой реабилитации нет. Вместе с тем, отказ от
нормативного выражения необоснованной концепции
о будто бы имеющей место необходимости реабилитации всех без исключения лиц, которые незаконно
подверглись уголовному преследованию,5 ни в коем
случае не должен восприниматься как способ уклонения от возмещения вреда, могущего быть причинённым органом, ведущим уголовный противоправно (незаконно). Причинённый вред должен быть возмещённым во всех случаях.
Наше видение проблемы, обозначенное в наименовании настоящего исследования, основывается на недопустимости отождествления восстановительных
процедур (пусть и именуемых «реабилитацией» в уголовном процессе) в отношении лиц, незаконно осуждённых или незаконно подвергнутых уголовному преследованию, с их уголовно-правовой реабилитацией.
Отождествление «возмещения вреда, неосновательно
причинённого органом, ведущим уголовный процесс» и
«уголовно-правовой реабилитации», не сопряжено с
существом названных понятий – с содержанием и
сущностью правовых институтов. Восстановительные
(реабилитационные процедуры) есть правомерное
следствие (иногда, впрочем, весьма отдалённое по
времени) оправдания человека или прекращения в его
отношении уголовного преследования. Тем не менее,
причиной инициирования совокупности мер по возмещению вреда, неосновательно причинённого органом,
ведущим уголовный процесс, не обязательно – и что
важнее, довольно редко – является уголовно-правовая
реабилитация лица, которому вред такого рода причинён.
Отождествление возмещения вреда лицам, которые
были подвергнуты уголовному преследованию, как
оказалось, необоснованно и незаконно, с их реабилитацией является во всех аспектах спорным; да и то –
по меньшей мере. В целом, элементы «связывания»
реабилитации – подсознательно прочно ассоциируемой с реабилитацией жертв политических репрессий –
4
В УПК РК (в отличие от УПК РФ) реабилитация «в случае незаконного обвинения или осуждения невиновного» не то, чтобы к
назначению, но даже к задачам к уголовного процесса не отнесена. Согласно ч. 2 ст. 8 УПК РК «установленный законом порядок
производства по уголовным делам» лишь наряду с решением
задач уголовного процесса – в связи с решением действительных
задач уголовного процесса – должен обеспечивать защиту от необоснованного обвинения и осуждения, реабилитацию незаконно
обвинённого и невиновного осужденного, а также способствовать
укреплению законности, формировать уважительное отношение к
праву.
5
Реабилитации массовой, если исходить из процентной доли
«реабилитированных» относительно всего числа лиц, подвергшихся уголовному преследованию, за какой- то статистический
период.
191
1'2012
Пробелы в российском законодательстве
с денежным возмещением и иной компенсацией лицам, пострадавшим в связи с деятельностью органов
уголовного производства, влечёт немалые негативные
последствия. Выстраивание в неизбежный единый
(общий) ряд с жертвами политических репрессий тех
субъектов, чья причастность к совершению преступления оказалась не доказанной – в связи с чем уголовное преследование в их отношении было прекращено
за отсутствием в действиях состава преступления – с
позиции общественной нравственности, несомненно,
порочно. Вместе с тем, такой подход является ущербным и с юридической его стороны.
«Реабилитация» в буквальном своём значении есть
«восстановление». Восстановление в прежнем своём
качестве или общественном статусе, вот что означает
реабилитация – это отнюдь не вторичные по сути своей «возмещение и иным образом заглаживание причинённого вреда». Денежные возмещения и «заглаживание» причинённого вреда являются не восстановлением прежнего статуса лица в обществе, а
компенсационными мерами, обусловленными признанием лица преступление не совершавшим.
Что есть реабилитация для «жертвы политических
репрессий»? Это «восстановление доброго имени»;
восстановление статуса добропорядочного, законопослушного человека и гражданина. Объявить, представить ранее репрессированное лицо обществу вновь
таковым, – вот задача политической реабилитации.
Лица, восстановившие статус законопослушного гражданина (признанные реабилитироваными), получают
право на денежные выплаты и т. п.
Реабилитация уголовно- правовая не может по существу своему быть отличной от реабилитации политической – это то же самое «восстановление доброго
имени». Однако в уголовно- правовом аспекте реабилитация – «восстановление доброго имени», будет означать восстановление утраченного в результате уголовного преследования нравственного и юридического
статуса «невиновного в совершении преступления».
Стать вновь «невиновным в совершении преступления» человек может посредством снятия с него узаконенного статуса «виновного в совершении преступления».
В юридическом смысле утрачивает статус «невиновного в совершении преступления» только осуждённый,
обвинительный приговор в отношении которого вступил в законную силу, ибо «каждый считается невиновным пока его виновность в совершении преступления
не будет доказана в предусмотренном УПК порядке и
установлена вступившим в законную силу приговором
суда». Приведённая норма ч. 1 ст. 14 УПК РФ (в УПК
РК – ч. 1 ст. 19) является выражением конституционного права человека и гражданина, закреплённого в ст.
49 ч. 1 Конституции РФ, а равно в ст. 77 ч. 3 п. 1 Конституции РК. Из императива о том, что «лицо считается невиновным в совершении преступления, пока его
виновность не будет признана вступившим в законную
силу приговором суда», следует – не подлежащий оспариванию по причине его конституционного генезиса
– вывод: в восстановлении статуса «невиновного в совершении преступления», то есть в подлинной уголовно- правовой реабилитации, нуждается единственно
лицо, оправдание которого состоялось после вступления в законную силу обвинительного приговора суда.
Более – никто.6
6
Не всякое осуждённое, а затем оправданное лицо, обретает
статус «невиновного в совершении преступления» вновь. Не под-
192
Институциональными положениями УПК РК (нормы
главы 4) и УПК РФ (нормы главы 18), обвиняемые и
подозреваемые, уголовное преследование в отношении которых прекращено по так называемым «реабилитирующим основаниям», тем не менее, объявляются «реабилитированными лицами» (УПК РК) или наделяются «правом на реабилитацию» (УПК РФ). Такой
подход не соответствует конституционным нормам и
противоречит принципиальным нормам, содержащимся в национальных УПК. Тем самым формально признаётся, что уже только поставление лица в процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого
влечёт для него утрату статуса «невиновного в совершении преступления», что означает фактическое принятие «презумпции виновности».7
Совершенно очевидно, что не могут считаться реабилитированными обвиняемые, уголовное преследование в отношении которых прекращено в досудебной
части уголовного производства. Тем более, не должны
именоваться реабилитированными лица, в совершении преступления не обвинявшиеся, а лишь подозревались в его совершении. (См. п.3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ).
Убедительным подтверждением разумности изложенного является уголовно- процессуальное законодательство Республики Беларусь (УПК 1999 года).
Здесь доктрина реабилитации в уголовном процессе
не принята даже отказом от использования терминов
«реабилитация» и «реабилитированное лицо». Возмещения вреда лицам, которые подверглись уголовному преследованию незаконно, в УПК РБ рассматривается как «возмещение вреда, причинённого незаконными действиями органа, ведущего уголовный
процесс». Право на возмещение вреда, причинённого
судом или органами досудебного уголовного производства, никак не связывается ни с уголовно-правовой
«реабилитацией», ни с «правом на реабилитацию».
Лица, имеющие право на возмещение в связи с этим
вреда, а также виды, подлежащего возмещению вреда, указаны в нормах главы 48 УПК РБ о порядке возмещения такого вреда.
Принятая в УПК РБ концепция позволяет органично
ввести в институт «возмещения вреда, причинённого
незаконными действиями органа, ведущего уголовный
процесс», не только лиц, которые необоснованно преследовались в уголовном порядке, но и иных лиц, сама постановка вопроса о реабилитации которых, абсурдна.8
лежат уголовно- правовой реабилитации лица, оправданные судом второй инстанции вслед за осуждением их судом первой инстанции, ибо они вследствие вынесения обвинительного приговора, не обрётшего силу закона, на основании презумпции невиновности не утратили статуса «невиновного в совершении
преступления». По той же причине не являются реабилитированными (не могут в аспекте юридическом считаться реабилитированными и таковыми именоваться) лица, в отношении которых
уголовное преследование прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения (см. п. 2 ч.2 ст. 133 УПК РФ).
7
На самом деле ничего подобного не происходит – по той причине, что в названных случаях имеет место не утрата статуса
«невиновного в совершении преступления», но его умаление за
счёт выдвижения подозрения или предъявления обвинения. Умаление статуса «невиновного в совершении преступления» (следствие ограничений в правах и свободах и применения процессуального принуждения) требует не реабилитации- восстановления,
а как раз, именно снятия ограничений и возмещения причинённого вреда и иных компенсационных мер необоснованно пострадавшему лицу.
8
В частности, отказ в признании потерпевшим по уголовному
делу или необоснованно длительное не признание за ним процессуального статуса потерпевшего влечёт для уже пострадавшего в результате преступления лица вред. Возмещение потер-
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ
Признаков понимания того существенного обстоятельства, что вред в результате незаконных действий
органа, ведущего уголовный процесс, может быть причинён не только лишь лицам, преследуемым в уголовном порядке, но и иным лицам – потерпевшему, прежде всего, в УПК РК и УПК РФ не обнаруживается. Вместе с тем, право на возмещение вреда – в порядке,
установленном главой 18 УПК РФ («Реабилитация»), –
предоставлено не только незаконно осуждённым и
противоправно обвинявшимся, но «любым лицам, незаконно подвергнутым мерам процессуального принуждения» (ч. 3 ст. 133).
Учреждение института уголовно-правовой реабилитации в УПК РК и РФ, полагаем, не следует относить к
политической конъюнктуре и т.п. факторам. Более явственна связь с неким эмоциональным подъёмом,
имевшим место при разработке, обсуждении и принятии «постсоветского» законодательства. Это он вызвал идею «параллельного расследования» и т.п. концепции. К этому же роду явлений следует отнести и
правовую идею о «реабилитации» в уголовном процессе. С учётом таких соображений, полагаем, что институт уголовно-правовой реабилитации имеет право
на существование в УПК, однако при непременном условии – сопряжённости его с утратой лицом статуса
невиновного в совершении преступления.
Конечно, названное условие существенно ограничивает сферу применения уголовно-правовой реабилитации и, соответственно, исключает её массовый характер. Однако только на основе надлежаще разработанной в пользу этого доктрины,9 внутриотраслевой
институт уголовно-правовой реабилитации может быть
принят как адекватное правовое явление. В противном
случае – принятие белорусской модели.
Попов В.С.
Отзыв
Представленная В.С. Поповым для публикации в
журнале «Пробелы в российском законодательстве»
работа о реабилитации в уголовном производстве
представляет собой подлинно научное исследование,
произведённое с объективной позиции независимого
юриста, и тем самым сразу же выделяется из ряда работ по данной тематике, носящих апологетический характер. Несмотря на ограниченный объем работы автором убедительно доказано отсутствие должного
уровня обоснованности для учреждения в УПК Республики Казахстан (1997 г.) и Российской Федерации
(2001 г.) института реабилитации. Вместе с тем, в статье аргументировано указывается на имеющие место
нравственные и юридические пороки реабилитации,
введённой в качестве назначения уголовного процесса; автор обращает внимание на допущенные пробелы
и противоречия (иногда достаточно очевидные).
Сверх того, В.С. Попов предлагает рассматривать
заявленные им в статье тезисы в качестве начала для
широкой дискуссии по проблеме не только лишь реабилитации, но относительно возмещения всякого рода
вреда, незаконно причинённого органом, ведущим
уголовный процесс, всякому лицу, вовлечённому в
уголовное производство.
Научная статья, представленная доцентом кафедры
права КФ ЧелГУ к.ю.н. Поповым, достойна публикации
в журнале «Пробелы в российском законодательстве».
Заведующий кафедрой права Костанайского филиала (Казахстан) Челябинского госуниверситета, кандидат юридических наук А.Б. Бекмагамбетов
певшему вреда, причинённого действиями органа уголовного
производства, основанием имеет признание действий не законными, но не признание процессуального потерпевшего реабилитированным лицом. Поэтому в УПК РБ потерпевший открыто занимает своё место в перечне «лиц, имеющих право на возмещение вреда, причинённого незаконными действиями органа,
ведущего уголовный процесс» (ст. 461 ч. 1 п.6).
9
Обоснование допустимости института уголовно- правовой
реабилитации в рамках настоящего исследования не производится ввиду ограничения объёма публикации.
193
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
50
Размер файла
145 Кб
Теги
sdewsdweddes
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа